Загробный медовый месяц

У квартиры матери Меркурьева я долго и безуспешно звоню в дверь. Неужели ее нет дома? Как не вовремя я пришла! Почему ей приспичило куда-то уйти именно сейчас? Она же уже полгода не работает, куда Марии Львовна могла уйти средь бела дня? Я не могу сейчас не поговорить с ней, другого шанса проверить алиби Ильи у меня не будет. Ведь зайти в другой день я, скорее всего, не смогу. А если и смогу - пройдет так много времени, она все уже забудет. Надо было заниматься этим сразу после убийства, почему я понадеялась на полицию? Должна была сразу сообразить, что никто не увидит ничего подозрительного в моей смерти от остановки сердца. Надо было сразу что-то сделать, чтобы привлечь их внимание к чему-нибудь, а теперь меня уже похоронили. Почему я не додумалась спросить об том Степана, он наверняка знает, на что обращают внимание его коллеги. А теперь поздно. Придется пытаться что-то узнать самой, а что я могу сделать, если даже попадание в мир живых для меня проблема? Не уйду, пока она не вернется, пусть хоть до ночи где-то бродит. Хотя это и невозможно... у меня сейчас нет столько времени, да и виллисы меня хватятся. Там планируются свои приключения ночью. Да и здесь я могу дождаться не Марию Львовну, а самого Меркурьева или его сына. Что же делать? Уйти или еще подождать? На лестнице слышатся шаги, и я напрягаюсь - не Илья ли? Я же брошусь на него, требуя сказать, не он ли меня убил и где он был той ночью. Представляю, как отреагировал бы он сам и ожидающий на улице ревенант. Еще раз жму на звонок и вижу, что снизу поднимается Эля, соседка Ильи, с ребенком на руках. Раньше я видела ее здесь пару раз, хотя я так давно не была в этой квартире, что даже не знала, что у нее есть ребенок. Здороваюсь с Элей, но с новой внешностью она, конечно, меня не узнает и спрашивает: -Вы к Марии Львовне? Так ее в больницу увезли. -Как? - удивляюсь я, - когда? -Так три дня назад, пятого. -Именно тогда? Вы уверены? -Конечно, такая суматоха, на носилках выносили, шумели, Мишку мне разбудили. -Разбудили... Уже поздно было? Если ночью, то мне от этого пользы нет. Илья мог убить меня вечером, а ночью вызывать скорую маме. -Нет, десяти еще не было. Но мы стараемся к девяти Мишку укладывать, получается, правда, всегда позже. И пятого, только уложила, и началось. -А что с Марией Львовной? Опять желчный? -Нет. Кажется, аппендицит. -Ничего себе! -Да, в ту же ночь ее и прооперировали. Илюха домой вернулся уже ночью. -Илюха? - настораживаюсь я. -Да, Илья, сын Марии Львовны. Вы его знаете? -Еще как, - отвечаю я и, подойдя к ней ближе, продолжаю: -Тут такое дело... я из-за него и приехала. Встречаюсь я с ним уже полгода. Он говорит, что все серьезно, замуж зовет, но я боюсь, что любовница у него есть. Я думала, он мне соврал, что маму в больницу возил, а сам к ней поехал. -А, даже не сомневайтесь. Он точно Марию Львовну в больницу возил, ей очень плохо было. А с чего ты взяла, что у него другая есть? Видела ее? -Видела раньше. Ее зовут Жанна, они вместе в кофейне работают. Он всегда на работе, с утра до позднего вечера, откуда мне знать, что они там именно работой занимаются? Вроде они раньше были близки. -Не там ищете, - уверено заявляет Эля, - я знаю Жанну, видела ее пару раз, она Илюхе не любовница. -Откуда вы знаете? -Когда я их вместе видела, держались они достаточно отчужденно, говорили всегда только о работе. Правда, я давно ее не видела, больше года уже. Мария Львовна, помню, все боялась, что Илья на ней женится. Но эта тема уже давно закрыта. -Вы верите в просто дружбу между мужчиной и женщиной? - спрашиваю я. -Я нет. Но у них не дружба, а работа. Эта Жанна за другого мужчину замуж собиралась, вы разве не знаете? Она умерла за день до свадьбы, сердце не выдержало, все только об этом и говорили. Илюха мрачнее тучи ходил. Метался между работой, похоронным бюро и мамой в больнице. -Да, я слышала об этом. Но все равно хотелось бы знать, спал он с ней до ее смерти или нет. Ты уверена, что еще десяти не было, когда он с Марией Львовной в больницу поехал? -Уверена, я второй раз Мишку еле укачала в начале одиннадцатого, а “скорая" уехала где-то за полчаса до этого. Да вы не бойтесь. Я Илью с детства знаю, всю жизнь тут живу. Не бабник он, просто бизнес свой любит. А сейчас и вовсе на него все навалилось. Я благодарю девушку, прощаюсь и ухожу. Я тоже Меркурьева с детства знаю, но за последние пару дней я узнала о нем больше, чем за всю жизнь. Надеюсь, Эля сказала правду. Хотя зачем ей врать? Бедная мама Ильи, аппендицит и операция - это очень неприятно. Но если Мария Львовна действительно в больнице, не могла ли Эля со временем напутать? Не сидит же она все время, глядя на часы. Могла ведь не только время, но и день перепутать. Или специально соврать? Вдруг она сама в Илью влюблена или по-соседски покрывает? И как это проверить? Выхожу к Степану и рассказываю ему о своем разговоре с Элей и своих сомнениях. -И почему ты ей не веришь, - удивляется ревенант, - и как предлагаешь узнать правду? Спросить самого твоего друга лично? На каком основании? -Ага, так он и скажет, где он был, особенно если он и есть убийца. Может, стоит поехать в больницу к его маме? Пусть сама подтвердит. Хотя, она тоже может выгораживать сына. Подумав немного, полицейский говорит: -Ладно, поехали в больницу. Только не к его маме. У меня идея получше. Только как узнать, в какую именно больницу ее увезли? -Степа, ты в каком городе раньше жил? У нас здесь больница всего одна. -Далеко? -Ну... пешком минут двадцать. -Пойдем, времени нам хватит. -Что ты задумал? -Камеры посмотреть. Сказать что угодно можно. -Думаешь, они там есть? -У вас не настолько маленький город, чтобы их не было. Ну как сказать. где мы собиралась открывать филиал, намного больше. Там и населения в три раза больше, и больница не одна. Там бы мы развернулись, там бы мы заработали! А теперь? Хоть бы Илья сейчас не забросил открытие филиала! Очень надеюсь, что и без меня все состоится. В конце концов, Илья действительно считал “Фиалку" своей. По пути жалуюсь Степану, что Меркурьев рассказывал Эле, что это “его бизнес", а про то, что кофейня вообще-то моя она, видимо, и не знает. -Может, она просто забыла, чья кофейня, ей на это вообще наплевать, - отвечает ревенант, - а может, твой друг просто хотел повысить свою значимость. Или он действительно считал этот бизнес своим. Я не знаю, что ответить. Я сама всегда радовалась, что Меркурьев считает “Фиалку" своей, а не просто отбывает рабочее время. И сейчас только от него зависит, что будет с моей кофейней дальше. Но если это чувство собственности толкнуло его на моё убийство... Не нужно было мне впутывать сюда Рому и переписывать завещания! Что я наделала! Если бы он не убил меня сейчас, я хотя бы успела бы проконтролировать открытие филиала! Хотя им в основном и занимался Илья... Нет, он не может быть убийцей! Никогда в нем не замечала никакой агрессии. Только бы его алиби подтвердилось! Хоть бы в больнице нас ждали хорошие новости! В приемном покое Степан подходит к охранникам и показывает удостоверение. Я жду в стороне. Вот и пригодилась его форма. Наверняка ему дала помогла ее достать теща. Интересно, как и для чего? Ведь когда самого ревенанта убила жена, полиция еще называлась милицией. И он вроде не ходит навещать ее в форме. Значит, что-то делает в мире живых в новой форме. Интересно, что? Степан подходит ко мне и говорит: -Пойдем, нам сейчас найдут запись. Ты его узнаешь? -Я его из миллиона узнаю! -Там запись не очень. -Да хоть какая! Пока ищут нужную запись, я не могу найти себе места. Что, если мы опоздали, и видео не сохранилось? Сколько дней оно хранится? Я не знаю, но, может, Степан не зря предложил прийти сюда? Он работал в полиции, он должен знать! А если мы пришли сюда зря, что тогда? Придется поверить Эле, все-таки ей не было смысла мне врать. Да и если мать Меркурьева действительно в больнице, значит, как минимум в этом она не меня не обманула. Придется мне утешаться хотя бы этим. От мыслей меня отвлекает голос ревенанта. Бегу к нему и на экране вижу Марию Львовну и самого Илью. Какое счастье, он был здесь! Именно в нужный день и в нужное время! -Это он? - спрашивает Степан. -Да, - радостно отвечаю я. Ревенант благодарит, и мы уходим. -Что бы я без тебя делала! - говорю я, - я бы не додумалась посмотреть камеры! -Тебе бы и не позволили. Кстати, мы успели практически в последний момент, через несколько часов записи будут стерты. Теперь ты успокоилась? Можем возвращаться? В избушке, в последний раз прислушиваясь к биению чужого сердца в своей груди, понимая, что сама я не смогу попасть в мир живых отсюда, как бы не пыталась что-то запомнить. А если с Семеновной договориться не получится, то и со Степаном неизвестно, что будет дальше. Он итак много мне помог, особенно сегодня. Смогу ли я в следующий раз попасть в мир живых сама, без чьей-то помощи? Или теперь мне незачем идти туда? На всякий случай кладу бутылку с водой от Семёновны и полюбившуюся мне кость ближе к окну. Может, пригодится. Ведь зайти в избушку без ревенанта я пока не могу. А поискать другие возможности - вполне. От Степана я сразу иду к Марине и спрашиваю, будут ли в ближайшее время убийства. -Нет, - отвечает она, - а что, у тебя возвращается? Опять плохо? -Нет, я в порядке. Просто не хочу опять присутствовать при подобном. -Рано или поздно это произойдет. -Надеюсь, что поздно. А ты чувствуешь, только убийства живых? -Если уничтожат виллису или еще кого-то из Неупокоенных ты почувствуешь? -А, ты об этом. Нет, конечно, как же я смогу это понять? Мы только смерть живых чуем раньше всех. -Очень жаль. -А что? - настораживается русалка, - что-то будет? -Пока не знаю. Но мне только сегодня рассказали, что у виллис бывают бунты в которых обязательно кого-то уничтожают. Этого мне еще не хватало. Хоть бы заранее понять, будет ли это и если да, то когда именно. -Жанна, я тебе удивляюсь. Ты уже несколько дней виллиса, а до сих пор удивляешься обычным вещам про своих и все еще не научилась летать. -Зачем мне это? Ходить привычнее. Я даже к крыльям привыкла, уже почти не мешают. -Например, во время бунта. Там виллисы почти все время в воздухе. -Да? А в обычной жизни пока не так часто это видела. -Ты еще и танцы не видела. -Да. И вашего царя, кстати, тоже. -А что, хотела бы? -Интересно. -Уверяю, по сравнению с Миртой - смотреть не на что. Он старый. -Старый? - переспрашиваю я, - давно он ваш царь? -Давно. Задолго до меня. Предыдущего мало кто помнит. -А у вас тоже бывают бунты? -Всякое бывает. И тебе, с твоими взглядами, это бы не понравилось. -Но хотя бы чужие бунты я не увижу? -Как получится. -А для тебя это не опасно? -Надеюсь, что нет. Я в такое не лезу. -Я бы тоже не хотела лезть. Посмотрим, как что будет. -Все будет хорошо. Не бойся бунтов, у вас уверено правит Мирта. Я не представляю, кто мог бы ее свергнуть. -Я тоже, - отвечаю я и меняю тему и еще некоторое время болтаю с русалкой. Ближе к вечеру в хорошем настроении возвращаюсь я к виллисам - Илья не виноват! Каким бы плохим другом он не был - он не убийца! Как могла только я усомниться в нем! Жаль только, что я не знаю, кто именно меня убил, это было бы лучше, чем подозревать всех подряд. Но пока это невозможно - бутылку-то я приготовила, но остального сама пока сделать не смогу. Значит, когда улягутся волнения по поводу новенькой, пойду разговаривать с Семеновной. Ей явно от меня что-то нужно, вот и пусть прямо скажет - что. Будем договариваться. Тут же вспоминаю о бунте - вот еще проблема. Ума не приложу, что я буду делать, когда это начнется. Семеновна должна была лучше меня подготовить, если она что-то рассчитывает от меня получить. Интересно, только я ее заинтересовала или она предупреждала раньше и других виллис? Если да, то где теперь эти виллисы? Если их уже нет - не та самая участь ждет и меня? И что делать? Оглядываюсь, пытаясь понять, кто именно хочет поднять бунт. Но все ведут себя как обычно. Не замечаю ничего особенного. Кажется, Семеновна ошиблась. Хоть бы это было так! А если нет? Если бы я смогла понять, кто именно собирается восстать, я бы смогла сдать их Мирте, и ничего не будет. Хотя, она же их убьет. Но ведь они умрут и в случае бунта. И не только они. А так я могла бы попросить Мирту не убивать их взамен на информацию. Или с ней невозможно договориться об этом? Почему я не пыталась узнать побольше о мире, в котором оказалась? Я теперь здесь, а меня больше занимали оставшиеся в мире живых. Если переживу бунт, обязательно разузнаю больше и про виллис, и про остальных. Главное - как-то выкрутиться этой ночью. Оглядываюсь еще раз - нет, все бесполезно. Нет дураков, чтобы вести себя как-то странно средь бела дня. Мирта наверняка раскусила бы их раньше меня. А если Семеновна подозревает бунт, неужели о нем не догадывается Мирта? Она должна понимать, что это подходящий момент. Но почему тогда никак не готовится, только спорит с Галей. Неужели все еще о помощи новенькой? Пора подумать о более важных вещах! Может, хотя бы намекнуть ей? Нет, она вцепится в меня и будет допрашивать, а я должна молчать о своих походах к живым. А то еще Мирта меня будет подозревать. Лучше по-другому. Я лягу спать сейчас, а ночью не сомкну глаз. Как только увижу подготовку - сразу сообщу Мирте, сделаю вид, что заметила случайно. Беру покрывало и ложусь подальше от остальных. Пока пытаюсь заснуть, замечаю, что на меня удивленно посматривают. Может, кто-то тоже ждет бунта и сейчас заподозрят меня? Это маловероятно, я же одна, и сама еще новенькая, какой бунт. Вскоре ко мне подходит одна из виллис и спрашивает: -Ты решила теперь спать днем? -Нет, просто хочу не спать ночью. И уже почти вечер. -Зачем? -Чтобы видеть, как у новенькой начнется. -Как раз такие вещи лучше проспать, - говорит собеседница. -Знаю. Но я поспорила с Асей. -О чем? -Что я попробую помочь новенькой, если у Мирты не хватит сил на нас двоих. -Что? Даже не думай! -Это мое дело, - отвечаю я. -Ну давай, тебе же хуже будет. А мы полюбуемся. Она уходит, а я пытаюсь угадать, сколько же ей лет. Судя по лицу, около пятидесяти. Наверное, она старше всех тут. Как же на стала виллисой? Неужели и в таком возрасте выходят замуж? Странная тетка. Ведь не просто так ко мне подошла, явно что-то подозревает. Не бунт, так еще что-то. Может, она догадалась, что я была в мире живых? Вдруг за мной следили? Или подслушали мой разговор с ревенантом? Или я недостаточно убрала запах? Хотя, тогда мною наверняка заинтересовалась бы сама Мирта или Галя. Незаметно для себя засыпаю, и просыпаюсь уже в темноте от громких криков. Ну всё. У новенькой началось. К ней уже идет Мирта. Не знаю, каких сил ей может не хватить, выглядит она весьма бодрой не смотря на поздний час. -Что же так резко, - шепчет кто-то из виллис и отходит подальше. Многие следуют ее примеру, бросая сочувственные взгляды на новенькую. -Пойдем, ляжем в другом месте, - советует Ася. -Ни за что, - отказываюсь я. -Хочешь, чтобы у тебя повторилось? Нет, если будет, как тогда, я не выдержу. Может, правда, уйти? Если я буду в таком состоянии, как было у меня до убийства русалками девушки, я ни на бунт не отреагирую, ни на что другое. Тут я слышу бархатистый голос королевы, подходящей к новенькой: -Тихо, Настя, тихо, малыш. Я здесь. Заслушавшись, я отвечаю Асе: -Иди, ложись. Я остаюсь. Она уходит, а я во все глаза смотрю, как королева садится рядом с новенькой и берет ее за руку. Настя со стоном бросается ей на грудь и постепенно затихает. Неудивительно, голос Мирты можно слушать бесконечно. Глядя на них, я снова засыпаю под воркующий шепот Мирты. Второй раз я просыпаюсь от стона новенькой, но королева тоже просыпается и быстро успокаивает ее. Оглядываюсь - все остальные спят. О бунте и речи нет. Семеновна точно ошиблась. Ну и хорошо. Сейчас Мирта поможет Насте, и проблем не будет. Хотя... разве не скоро должен кончиться эффект от последнего убийства? И тогда у меня и остальных будет так, как сейчас у Насти? Пусть даже не настолько сильно, но... это все равно ужасно. Неужели нет другого способа избавиться? Смогу ли я вынести? Вроде Мирта не сможет же помочь всем? В это время королева приподнимается и отползает от новенькой и ложится одна в стороне. Неужели теперь ей самой плохо? Может, подойти и посмотреть, как она? Или не надо - а то меня посчитают за бунтовщицу или еще что-то подобное? Ведь никто другой не подходит. Все вроде спят. Интересно, Мирта сидела со мной всю ночь или также уходила? Неужели ей было также плохо? Вроде нет, ходить она точно могла. Плохо тогда было мне. Посмотрим, что будет с нами со всеми через пару дней. На рассвете я просыпаюсь и понимаю, что больше спать не хочу. Конечно, я же легла вчера рано вечером. Вокруг меня все спят, даже Настя. Хорошо, я боялась, что все будет гораздо хуже. А так, ночь прошла, и все ожидания не оправдались. Подожду до вечера, а потом постараюсь поговорить со Степаном и Семёновной. Хотя бы узнаю причину странного интереса тещи ревенанта ко мне. Ладно бы ее Мирта заинтересовала, она хоть королева, а от меня какая польза? В мир живых сходить - так это Степан прекрасно сделает, наверное, и сама Семёновна это может, Фаина Карповна же ходила. От мыслей меня отвлекает слабый стон, только не Насти, а Мирты. Поднимаю голову и при солнечном свете вижу, что королева лежит бледная, кусая побелевшие губы. Я сбрасываю покрывало, но меня опережает Галя. Она ложится рядом с королевой и кладет ее голову себе на грудь. -Все-таки пришла, - не открывая глаз, шепчет Мирта. -А у меня был выбор? - ворчит Галя, обнимая королеву и накрывая ее своим покрывалом. Я оглядываюсь - теперь не спят уже многие. Некоторые виллисы будят друг друга и перешептываются. От шума просыпается Настя и всхлипывает. Я замираю. Только не это. Лучше бы она спала! Бросаю взгляд на Мирту - она лежит, не реагируя, а Галя смотрит на новенькую как на врага. Напрасно я надеюсь, что новенькая уснет, она всхлипывает и стонет все сильней. Все больше виллис посматривает на королеву, но та лежит даже не шевелясь. Новенькая приподнимается, осматриваясь и падает, вскрикивая от боли. -Лежи, Настя, не шевелись! - не выдержав, говорю я. Она ищет Мирту. Не понимает, почему к ней не подходят, когда до этого Мирта облегчала ее страдания всю ночь. Не выдержав, встаю и приближаюсь к Насте. С каждым шагом нарастает тревога, в висках начинает стучать боль. За спиной слышу удивленный гул, но наклоняюсь к Насте и беру ее за руку. От этого прикосновения меня словно бьет током, и я выпускаю ладонь новенькой. Она удивленно смотрит на меня - наверное, не ожидала увидеть после Мирты, она же меня вообще не знает. Превозмогаю себя и снова беру руку Насти, в этот раз боль от прикосновения слабее. Она благодарно смотрит на меня, жаль, что у меня такого голоса как у Мирты, и этим я не могу помочь. Но процесс все равно идет - после руки у меня начинает болеть сердце, грудь, голова просто раскалывается. Кусая губы, уговариваю себя потерпеть, но меня хватает лишь на несколько секунд. Вырываю руку и отодвигаюсь. Сразу становится легче. И чем дальше отодвигаюсь, тем меньше боль. Оглядываюсь - на меня смотрят, кажется, все включая Мирту и Галю. Интересно, как на это отреагируют? Хотя, какая разница, теперь плохо мне, и ни мне, ни новенькой никто не поможет. Мирте самой плохо, и видимо, Галя сейчас будет в таком же состоянии. И избавить нас от этого может только новое убийство. Я на это не пойду. Хотя кто меня спросит? Убьют кого-нибудь, а я ничего сделать не смогу, как и тогда. И мне останется только наслаждаться результатом. Сколько раз я это выдержу? Что делать? Смотрю на Настю, ей уже легче. Надеюсь, эффекта хватит хоть на какое-то время, а потом придет в себя Мирта. А потом... Нет, я не буду думать о том, что должно произойти, чтобы это закончилось. Вроде виллисы стараются ою этом не вспоминать и не говорить, тогда якобы легче. Тем более, что мне уже лучше. Просто болят голова и грудь, подумаешь, и при жизни такое много раз было. Правда, тогда помогали таблетки. А теперь... От мыслей меня отвлекают несколько виллис, резко сорвавшихся со своего мест и подлетевших к Мирте. Галя тут же отбрасывает покрывало, и королева резко взлетает вверх. От ее бледности и слабости не осталось и следа, на щеках горит румянец. Галя тоже вскакивает, но нападавшие уже летят к королеве. Взмахнув крыльями, Мирта трижды поворачивается вокруг своей оси - и вот она уже сидит на белоснежном коне, копыта которого отбивают первую подлетевшую к ней виллису.