Часы для Айлин

Однажды мама купила такую водолазку, темно-оранжевую с черным, и белой полосой. Она очень понравилась Айлин и, в основном, в доме она стала носить только ее. Водолазка настолько отличалась от всей остальной одежды, которая была у нее: либо розовой, либо яркой, либо с дурацкими, детскими рисунками. Главное, что это одежда выглядела достаточно взрослой. Однажды Ленар разговаривала с Айлин, она была в этой водолазке, а мама вернулась. Поняв, что Ленар дома, она спросила ее: — Какие успехи делает дочь? Она уже перестала чего-нибудь бояться, или стала более настроенной на общение с другими детьми? Ленар была жестокой и только давила. — Она меня не слушает. Она не хочет ничего делать. Ничего не сдвинулось и с места. Она вечно настаивает на своем. У нее всегда кто-нибудь еще виноват, кроме нее самой. Зачем мне меняться — пусть другие вокруг меня меняются. Я ей очень недовольна, и считаю, что она виновата перед своим бездействием. Ленар ругала ее, как не понятно кто, хотя Айлин с ней нормально разговаривала до этого. Когда Айлин выросла, ей стало казаться, что само появление Ленар в их доме было ошибкой. Ленар говорила на двух языках: одним с ее мамой, которая требовала от нее решение проблем с фобией собак (или фобией бешенства), решение проблем с теми песочницами, хотя она ни с кем не дралась в школе; и на абсолютно другом языке с самой Айлин. С ней она только говорила про кусание и сосание ногтей, старших сестер своих подруг. Да, у нее не было младшей сестры, она рассказала маме о какой-то своей подруге, как будто речь идет о ее сестре. Разумеется, она никак не могла продолжить разговор с Айлин: сестра лично не у нее, а сплетничать о чужом человеке она не решилась. — Она меня не слушает. Она не хочет ничего делать. Айлин была очень расстроена тем, что от нее услышала. Слезы моментально побежали из ее глаз, Айлин закрыла лицо рукой, а ее голова поникла вниз. Она проплакала, кажется, целую вечность, и никакие другие слезы не могли сравниться с тем, что было тогда, во втором или третьем классе в ее доме. Айлин, оказывается, виновата, потому что она не хочет работать! Да, это удивительно. Если она здесь решает проблему ее агрессии и фобий, зачем она втиралась в подруги к Айлин? Зачем она бесконечно рассказывала ей эти идиотские истории про кусание и сосание ногтей, и как же эти истории могут помочь решить ее проблемы? Психолог ли она вообще или самозванка? Что касается водолазки Айлин, то она была уничтожена. Слез было настолько много, что они выливались вовнутрь, и она почувствовала, что мокро в ее груди. Ее переполняли многие эмоции, но больше всего: предательство. Ей хотелось подойти к Ленар, сидевшей недалеко от нее и разорвать ее рукав, ведь она говорит с Айлин и ее мамой на двух языках, а вовсе не следует какому-то одному плану. Ленар носила ярко-синюю водолазку с оттенком серости, как будто цвет песка морского дна. Если кто-то погружался под воду и видел, каким же кажется песок в воде, то этот цвет узнает. Назвать ее только синей или только серой было нельзя. Забавно, что она предприняла попытку троллинга, как это сейчас модно говорить, только после появления новой одежды у Айлин.   * * *   Одна из лучших подруг сказала Айлин: «Человек не выбирает, где рождаться, в какой семье рождаться, и рождаться ли ему вообще». Ей казалось, что она, как минимум, склонна к суицидальным мыслям. Айлин просматривала различные старые телепрограммы, фрагменты из них на видеоресурсах. В частности, ей почти дословно запомнилась речь Леонида Парфенова, которую он произнес перед закрытием программы «Намедни»: «Мы объясняли: это путь к разрушению компании, и приводили аргументы. Наконец, главный управленец главного акционера ответил: акционер имеет все права, в том числе право на ошибку, и своих решений менять не собирается. То есть ради принципа готов действовать даже во вред себе. Сразу уйти невозможно, остались другие, недоделанные проекты...» Даже странно, как это ей так могло казаться, но казалось, что Парфенов говорит в точности о ее семье. Взрослые имеют все права над детьми, в том числе и право на ошибку, и если в чем-то слишком хорошо уверены, своих решений обычно не меняют. Позднее, Айлин узнала, что у Ленар были свои причины так делать и давать такие советы. Ленар Билятдинова родилась в Казане в одной из деревень, но не в Дербышках, как Чулпан, а по другую сторону железнодорожной ветки в Васильево. Если верить маме, ее отец умер рано, еще когда она его не помнила. Однажды, он быстро ехал на повозке с лошадями и перевернулся. Он просто упал с седла. Скорость была большой, и он потерял сознание. Спасти его не удалось. После смерти отца и оставшись одна с ребенком, ее мама, Айгуль, волочила жалкое существование. Да, ее поддерживали другие мусульманки, приносили ей обеды, пытались поддержать добрым словом, но всегда чего-то не хватало. Ей не хватало мужа. У нее был дядя в самой Казане, работавший на заводе «Радиоприбор». Он забрал ее в Казань, дал ей квартиру, деньги и даже познакомил с новым мужем. После этого, Айгуль переехала от дяди к нему. Все шло хорошо на тот момент. Ее муж Геннадий работал, деньги приносил, ни в чем не отказывал, принимал участие в воспитании дочери. Но все изменилось с тех пор, как девочка пошла в пятый класс. Однажды наедине с мамой Геннадий сказал ей, что ему не нравится имя дочери, и его необходимо поменять. Вместо Ленар Билятдиновой должна быть Елена Белова. Якобы из-за имени, если в глазах окружения она будет считаться этнически русской, она преуспеет в Москве. Но она вряд ли получит работу в столице, если большинство будет считать их дочь чуркой из Татарстана. Ее новый отец хотел, чтобы она работала в Москве, брат отца затевал там новый бизнес, но он отрицательно относился к представителям Татарстана. Какой-то татарин изнасиловал жену брата в Москве еще до того, как они поженились. Но если бы только имя. Геннадий считал, что будущей Елене Беловой просто необходимо мужское воспитание. Наверно, потому, что он считал такие методы правильными. Она должна последующую часть школы пройти в интернате, и все тут, не обсуждается. Но для этого ее сначала нужно сделать беспризорной. Он привез ее на машине в четыре часа ночи на незнакомую улицу и оставил в городе. Она должна бродить целый день, пока ее не заметят менты, и ее заметили. Если спросят, то она Белова Елена Вячеславовна, адрес такой-то (заранее заучила), родителей зовут так-то. Отец рассчитывал на убедительный обман этой казанской сироты: если она скажет случайные данные, они никогда не определят, где она родилась и откуда она появилась. Предварительно, они забрали документы из школы и сменили съемную квартиру в другом районе города. Все делалось для того, чтобы Елена Белова была признана беспризорной, не имеющей родителей и помещена в интернат. Зачем? Чтобы у нее было мужское воспитание и навыки выживания в экстремальных условиях, как у мужчин в армии. С этого момента Ленар Билятдинова перестала быть Ленар Билятдиновой, а стала Еленой Беловой. Начала проходить комиссии по определению способности пойти в следующий класс. Сначала были подозрения, что она страдает амнезией, шизофренией или чем-то еще, но позже поверили: ее действительно забыли родные родители и она появилась из ниоткуда. Милиция пыталась их найти, но не преуспела. Геннадий и Айгуль переехали в другую съемную квартиру, и так и не меняли адреса жительства. Милиция проверяла всех пропавших и найденных беспризорных детей, особенно тех, кто имеет имя Елена или фамилию Белова. Выяснилось, что Елена Белова пропала в другой части Казани, ее встречали чужие родители, но не опознали в ней свою дочь. Это были уже девяностые, Советский Союз перестал существовать, и множество русских оказались за границей. Милиционеры приходили и к родителям Ленар Билятдиновой. Охладила пыл миллиционеров простая ложь о том, что Ленар Билятдинова сейчас находится в Латвии у дальних родственников и там ходит в школу под латвийским именем. В конце концов, поиски какой-то сироты не являются делом политической важности. Да и положительно характеризующийся сотрудник «Радиоприбора» вряд ли будет лгать. Милиционеры успокоились и не стали перепроверять детали, хотя сейчас эта история может уже не сработать. Они не объявляли ее на опознание в СМИ, а простая проверка того, что она говорит, не дала никаких результатов. Она говорила предварительно заученную ложь, многократно повторенную и спроектированную Геннадием со всеми острыми углами. Ребенок появился буквально из ниоткуда. Айгуль получила список всех школ-интернатов в Казани, потому как она не знала, где находится Ленар. Она договаривалась о встрече с детьми и вручении для них подарков. Айгуль покупала от тридцати до сорока мандаринов на каждого и дарила их даже чужим детям. Ее задача — найти школу-интернат где проживает именно Ленар Билятдинова, как бы ее сейчас не записали. Посетив несколько таких заведений, она вручала мандарины, всматривалась в каждого ребенка, пытаясь сдержать слезы, но нигде не было той самой Ленар. Наконец, она нашла такую школу-интернат, но это было еще больнее. Елена Белова может обмениваться только небольшим взглядом, максимум — незаметно взять руку мамы. Если окажется, что их эмоционально что-то связывает, сразу возникнут вопросы. Кто такая эта беспризорная Белова и беспризорна ли она вообще. А если выяснится этот настоящий обман с изменением имени, фамилии, отчества, обратного адреса и даже датой рождения (число — минус два дня от настоящего числа, а месяц соответствует предыдущему) — накажут их всех. И Айгуль, и Геннадия, и, не исключено, что саму Елену Белову. Однажды, Елена Белова решила написать письмо. Она составила его ночью. Увидев, что директор интерната, не закрыв дверь на ключи, вышла из кабинета в столовую, она вошла в ее кабинет и положила письмо с обратным адресом в почтовый ящик, который находился там, где были письма для отправки. Она несколько раз была в этом кабинете по приглашению, ее расспрашивали о родителях, происхождении, и она даже запомнила то, что там вообще есть два почтовых ящика. Существовала другая проблема. Она не знала по какому адресу писать, но дословно помнила адрес их новой сменной квартиры. Но если это уже не их адрес, сразу же обнаружится подвох. Так что она использовала в заголовке письма свое новое имя, а не старое. Но даже это было рискованно: а что если заметят, что ребенок, якобы беспризорный, что-то пытается отправить? Кто они вообще такие, что она знает их адрес? Но ее письмо не заметили, и ей повезло. Да и текст там был простой, никакой конкретики: «Меня зовут Елена. Я жива». Кажется, ее новый отец был более доволен, чем ее мать. «Наконец-то приняла первое самостоятельное решение, человеком вырастит вместо негодной чурки». Для Айгуль стал привычен ритуал в виде покупки тридцати пяти персиков или мандаринов якобы на всех детей и краткий взгляд в ее сторону. Айгуль продолжала думать, что если бы ее первый муж, мусульманин Тигран, не садился бы в тот день на повозку, он бы не слетел с седла и не умер, ее дочь не находилась бы в интернате под видом беспризорной с другим именем. И она бы вообще не поехала в Казань. Но после той ужасной потери она боялась потерять даже плохого мужа. Допустим, он ужасный отец, а что если он отчасти прав? Что если такое воспитание дочери сделает ее более сильной, чем других? С тех пор утекло много воды. Белова участвовала в попытке побега за кампанию. Начала некоторых называть дебилами и дятлами, так как это делали все. Словом: шкодничать, как и остальные. Белова не была настоящей сиротой, но ей пришлось ей стать и ничем не отличаться от других. Она узнала о критических днях, видела попытки изнасилования или гнобления, и все остальное, что можно увидеть в интернате. Отчасти, новый отец этой Беловой был прав. Окончание школы-интерната дало его падчерице очень многое для выдержки, выносливости, хватки, способности стоять на своем и идти напролом в любой ситуации. Но лишило чувство юмора, любви, заботы и многих радостей. В то же время, когда дочь и падчерица выросла и вернулась в семью, правда, якобы под абсолютно другим именем и фамилией, кое-что пошло не так, как хотел ее отчим. Взрослая падчерица сказала: «Я пахала на вас в этом интернате все эти годы, а дальше пахать не буду. Я начну жить, как я захочу, а не так, как вы украли мою жизнь лет на двадцать вперед». Елена Белова жила где придется, и работала где придется, убежав из дома и скрываясь даже от Айгуль. С подростковых лет неофициально, а чуть позже ночью забрала из дома родителей и свои документы. Она жила на съемных квартирах. Сотовых телефонов еще не было, и Айгуль понятия не имела, где она находится. Она вышла замуж даже не будучи особенно разборчивой в связях: хоть за кого, лишь бы не сидеть дома. Белова была разной: продавщицей, официанткой, но она быстро поняла, что хорошую работу «без вышки» найти нельзя. Ей захотелось стать детским психологом, но она не хотела просто поступать и учиться. Ей нужно попасть хоть в какую-то семью, найти жертву, и получить преимущества перед другими студентами на живой практике. На вокзале Казань-Пасс она искала не кого-то, а именно таких мам, как Айгуль. Заговорив с Чулпан, она поняла, что внешность ее не обманула. Она оказалась мамой проблемной дочери и приняла ее помощь, впустив в свою семью. Дальше была попытка какой-то коррекции или имитация деятельности, а также изучение секретов хоть какой-то семьи, отличной от своей. Установление полезных знакомств и понимание, каких ошибок делать не стоит. Качество помощи неважно: профессионально таких ошибок быть не должно. Чулпан не была ни самой первой мамой, ни самым первым человеком, с которым она говорила на этом вокзале. Она прошла из более чем четырехсот человек. Досчитав до четвертого десятка она окончательно сбилась со счета. Ее сомнительные разговоры и интересы привели к тому, что часть людей на нее косились, старались пересесть. У тех, кто ее видел не в первый раз, возникали вопросы: «сектантка?», «иеговистка?», «колдунья?», «мошенница?», «предлагает какой-то лохотрон?» Айлин еще ни один раз вспоминала слова Парфенова: «Мы объясняли: это путь к разрушению компании, и приводили аргументы. Наконец, главный управленец главного акционера ответил: акционер имеет все права, в том числе право на ошибку, и своих решений менять не собирается. То есть ради принципа готов действовать даже во вред себе. Сразу уйти невозможно, остались другие, недоделанные проекты...» Ради принципа Чулпан хотела уехать из Казани любой ценой, потому как на ее дочь в школе пальцем показывают, и это якобы очень плохо. Для нее было второстепенным фактом то, что наносится вред ребенку. Ради принципа Ленар считала, что раз ее когда-то запихнули в интернат, она имеет право испортить жизнь кому-нибудь еще, посоветовав то же самое. И если она психологиня — она имеет все права, как право поддерживать людей, так и давать им какой-то пинок якобы из благих намерений. А, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Нацисты себя тоже называли социал-демократами, только вот не являлись ни первыми, ни вторыми. Одну из немецких деревень они вообще уничтожили без суда и следствия. Можно понять нацистов, когда они убивают евреев. Они чужие, они им не нужны, но зачем убивать коренных жителей? Ленар Билятдинова, она же Елена Белова, иногда думала о том, как и кому отомстить за это. Ей казалось, что мстить надо родителям, в первую очередь ее отчиму. Но на самом деле, все было гораздо сложнее. Дело в том, что, как казалось самой Билятдиновой, жизнь состоит из часов, которые идут вперед после того, как они заведены. Например, когда-то родители берут ребенка на похороны, допустим, своих знакомых. Там он слышит похоронный марш. Лет в тринадцать, когда он начинает увлекаться рок-музыкой, в сложном роке он слышит скрипку и прочие симфонические инструменты. Вот тут-то он и встречается с часами, которые идут вперед. Он без перевода песни с немецкого языка по тональности понимает, что эта песня о погребении. В дальнейшем, как правило, он свяжет свою жизнь с музыкой профессионально, и то, что делает человек в прошлом всегда отражается на его будущем. Иными словами, чтобы существенно повлиять на человека, как думала она сама, необходима пара заведенных часов. В жизни Елены Беловой первые часы завелись когда отчим отвез ее недалеко от центра города в четыре часа ночи, чтобы она шаталась там до появления милиционеров и сказала им, что она не Ленар Билятдинова, а Елена Белова. Елена знала: часы завелись и, скорее всего, тикать они будут всю жизнь. Правда, сильнее всего она ощутила это в интернате, где с течением лет эти часы тяжелым грузом ощущались в ее груди. Но человек не принимает никаких решений от однократно заведенных и тикающих часов. Необходимы другие. Другие часы были заведены в тот момент, когда Дамир ушел из семьи Айлин Бахчеевой. Ленар, она же Елена, решила: сейчас или никогда. Она заведет вторые часы путем отправки Айлин Бахчеевой в интернат, причем возможность заведения этих часов возникла не сама по себе, а из-за противоречий Дамира. Судя по тому, как Айлин оправдывает Дамира, она сама будет рада этой заводке. Когда вторые часы у Айлин Бахчеевой начнут тикать, первые часы у оригинальной Елены Беловой прекратят работу и остановятся, тем самым освободив ее груз из разрывающейся груди. Она получит свободу, вот в чем заключается ее принцип. «Наконец, главный управленец главного акционера ответил: акционер имеет все права, в том числе право на ошибку, и своих решений менять не собирается. То есть ради принципа готов действовать даже во вред себе...» Ее принцип в том, что она не могла пострадать в интернате просто так, кто-то тоже должен пострадать. Должны быть заведены вторые часы, которые остановят действие первых. Здесь и сейчас: сейчас или никогда. То, что она посоветовала Чулпан, конечно, не обязывало ее поступать именно так. Но узнав от своей подруги, работавшей в заведении, Анны-Аиды, что девочка в интернате, Белова много раз думала, правильно ли то, что она устроила против нее. «Да ладно тебе, Лен», — за десятки лет она давно привыкла к своему русскому имени. Имя «Ленар» она использовала только для хороших знакомых. — «Во-первых, каждый в нашей жизни пострадал. Он, она, ты, вон те люди, и так до бесконечности. Во-вторых, кто-то пострадал больше, а кто-то меньше», — она была склонна к цинизму в виде измерения наказаний. — «Каждый из нас мазохист, и ни он, ни она это не изменит». «Я была в интернате с пятого по девятый класс, отказалась от своего имени, фамилии, даты рождения, встреч с родителями. Почти от всего прошлого. Она-то как проиграет от того, что полгода побудет где-то вне дома в интернате и с прежним прошлым? От этого домашнего обучения она уже от людей отбилась. Она даже не знает, что такое жестокость, ей для жизни плохо. Я не пытаюсь ей вредить, я спасаю ее, помогаю обрести социализацию. Я добрый ангел, добрый, черт возьми, а не злой. Это ее дочери только на пользу. Пусть хоть на других детей посмотрит, а то кроме своего отца никого не знает». Елена Белова прибегала к разным поэтическим ассоциациям. Она заводит вторые часы вместо первых, потому, что если она их не заведет, то первые часы остановятся сами. А это очень плохо. Белова занимается благотворительностью и помогает обрести социализацию чужой дочери. Могла бы и деньги за это взять, но предпочитает не мелочиться. Белова делает только лучше, и не вредит, соблюдая главный принцип врачей. Ленар не знала только одного: Дамир не являлся единственным человеком, которого знала Алина. Будто не было никакого Анатолия Петровича. Словно у нее не было одноклассников Сергея и Павла, а ведь последний жил в том же псевдообщежитии, что и Петрович, правда на другой улице. Пожалуй этот жулик еще имел с них свою долю, явно занимаясь не только резкой металла. Ленар не знала настоящую Ляйсан и все ее подлые выходки. Если так посмотреть, о чем не знала Ленар, думая, что она знает Бахчееву, так она ее вообще не знала. Не знала о пережитом отравлении в пять лет, о нападении какого-то мужчины на нее и того раньше: в три года. Не знала о том, как она творчески подходит к некоторым фильмам. «Убить Билла» почти полностью копирует ее детское нападение, а «Обитель зла» — ее детское отравление. Она не знала о слишком взрослом прочтении эпизода из «Ералаша». Может быть, и знала, и догадывалась. Но она психологиня (пусть и с кавычками на тот момент времени). Ваш ребенок психологически корректен — вы покидаете семью и больше никогда не возвращаетесь. Но зато если ваш ребенок якобы ничего не делает, консультировать можно до бесконечности без мыслей о том, чтобы уходить. Это ей было и нужно. Когда Айлин стала на какое-то время немым ребенком, она часто просто слушала. Если Чулпан останавливалась с какими-то мамочками и те говорили: «да, я тоже мама, тоже проблемный ребенок, как и ваша дочь», ей очень интересно было послушать содержание взрослой беседы. Никто не спрашивал, понимает ли она их или нет, но она понимала. И уже к шести с половиной годам, примерно тогда же и появилась эта Ленар, она имела знания о семейной жизни не хуже взрослых женщин, кроме ее сексуальной стороны. У них были соседи, жили на одной лестничной клетке: Альбина и Юрий вместе с дочерью Александрой. Одно время, еще до того, как Ленар появилась, они дружили семьями. У Айлин была небольшая теория заговора: не потому ли Чулпан поверила Ленар, что внешне эти блондинки, Альбина и Ленар, имели что-то общее? Ведь знакомому лицу доверяешь проще, чем незнакомому. Однажды Альбина зашла и начала разговаривать с Чулпан. Саша крутилась вместе с Алиной. Они играли, веселились и ходили из комнаты в комнату. Саша не вела разговоров сложнее «смотри, как я умею», «давай» и прочее. Алина сконцентрировалась на взрослом разговоре двух женщин. Из того, что она поняла, Альбина сама не из Казани, из какой-то деревни. Она выбрала Юрия по той причине, что у него есть квартира в Казане, и он может ее прописать. В ближайшем УФМС работает через две остановки от них. Также она поняла, что Саша — не ее родная дочь, они взяли ее из интерната, а сама Альбина родить не может. Эта информация была для Алины новой, и таким образом она поняла, что некоторые родители не являются для своих детей настоящими. Но она никогда не сомневалась в своих, а смерть Дамира только укрепила ее связь. Каждый раз приходя в детскую поликлинику она думала о том, что часть родителей и детей в этом здании не являются настоящими. Если Саша в тот момент что-то ей говорила, Алина старалась концентрироваться на беседе взрослых женщин. Алину удивило другое: почему Саша так спокойно играет и совершенно не реагирует на то, что Альбина признается в том, что она ненастоящий ребенок? Но Алина сама предположила: ей было около шести, а Саше, наверно, три или четыре. Ребенок в этом возрасте может не понять значение словосочетания «приемная семья». Это наверно родители, которые любят и принимают своих детей, и что в этом такого?