Часы для Айлин

Про геев чего только не говорят. Одни убеждены, что это такие романтичные мальчики, которые не пристают к девочкам, а могут быть только друзьями. Другие, что это опасные преступники, доминирующие в армии, тюрьме и штрафбате. Третьи, что это постоянно страдающие от своей ориентации, непонимания общества и отсутствия интереса к их проблемам чуть ли не юродивые существа. Алина Бахчеева думала, что всего понемногу. Она была против стереотипного освещения какой-то проблемы, вообще любой. Ничего морально определенного и точного нет. Подбор одних аргументов делает одну тему — допустимой, а подбор других по этой же самой теме — нежелательной. Алина видела это от российских и украинских СМИ до сайта Lurkmore и более нишевых ресурсов. «Я прав, но аргументы для своих выводов вижу только удобные для себя». Чулпан про таких говорила: «в ступе не утолкнешь». За это время Алина обросла правильными и нужными цитатами из кинофильмов и литературы (самый классический пример: «1984» с ipso factum). Потеряв Вартана, она приобрела подлинного уважения к людям, хотя и создавала по-началу каких-то фриковатых персонажей в прозе. Начал расти ее английский: сначала автоперевод научных исследований по тематике наркомании, затем уже чтение в оригинале, позже просмотр фильмов с субтитрами, а года два спустя уже и без них. Она верила, что была всем этим награждена только потому, что задумалась о проблемах чужих людей. Ведь парадокс: про чужих людей она не писала, так ее английский начинал деградировать. Настолько, что она верила будто do’nt, did’nt — это правильно написанные слова. Алина освоила арабский хотя бы на уровне общего ознакомления, потому как в Интернете ей попались очень толковое арабское переводоведение. Она поняла, что если бы так обучали английскому, людей, которые бы еще не заговорили на языке, не осталось, но там был фактор алфавита. Заинтересовалась французским и польским, последним с подачи двух форумчан. Большинство ее знаний английского без вспомогательного арабского были невозможны. Например, раньше считала, что модальные глаголы can/could/might/would передают один и тот же смысл «может». По крайней мере, русскому переводу соответствует именно это. Но если это одно и тоже по-русски, почему по-английски их четыре? Оказалось, что can стоит перед глаголами и обозначает вероятность, could является прошедшим временем от него. May и might связаны, правда от can отличаются будущим временем. May — может, но более будущее, чем can. Причем абстрактное время; might — может, но будущее более реальное (степень вероятности выше). Will и would — будет, только will — будет точно, would — гипотетически будет. В бытовых контекстах чаще говорят would, чем will, если только категорически не настаивают. Разумеется, это пересекалось с арабским, который не изучи на минимально приличном уровне, и самое простое не скажешь. Например, там есть такая грамматическая функция, как состояние (нет точного аналога в европейских языках). «Окно открытый» с определенным состоянием будет «окно открыто» (констатация факта про окно), но то же самое «окно открытый» с неопределенным состоянием будет повелительной просьбой открыть окно (прилагательные и глаголы могут иметь свои состояния, почти артикли). Ей вообще казалось, что артикль пришел с Востока и в европейских языках сильно деградировал. Через арабский она поняла, как носители языка видят английский, и что надо пользоваться самим языком, а не переводить на русский. Она видела очень много общего между изучением английского и арабского, которые, однако, сами по себе не всегда совпадали. Те же дейксисы: это (близкое), то (далекое), но в английском говорят that’s fine в смысле «то хорошее», а не «это хорошее» (было бы this is fine). That равно больше неопределенному артиклю (абстрактное), а this — определенному, если предмет уже упоминался (а не русским «это близкое» или «то далекое»). В арабском нет четкой разницы между «это близкое» или «то далекое», так как он использует одно местоимение. Алина изучала не сами языки, а грамматические особенности языков. Поэтому она тянула два-три иностранных, и не по принципу «каждый следующий она знает хуже». Ей нравилось, что она где-то преуспевает, что в ее жизни есть и успехи. А не только убийство Дамира, непонимание Чулпан и Ляйсан, Билятдиновой, Минаков и подстава Вартана Авакяна. Ей было по барабану, в отношениях она или нет, есть у нее кто-то или нет, но ей должно было повезти. И ей везло. * * * Уделив внимание отчасти чужим людям, отчасти языкам и культурам, Алина задалась философскими вопросами. Не о Боге, тут все было очевидно. По факту не существует, живет в людях. Ее больше задавал вопрос, почему она стала фетишисткой и извращенкой. Когда часы начинали тикать, и когда ситуацию уже нельзя было изменить. Она пользовалась их форумами больше для чтения и изучения чьих-то фантазий нежели для рассказа о себе. В подростковые годы Алина верила в пользу медицинских и психологических форумов, но позже эта эпопея пропала. Ну да, ты понимаешь, что не один из таких людей (гей, фетишист, подставь любое другое), и больше не думаешь о самоубийстве. А что, это делает тебя более типичным? Алина считала, что психологические форумы могут вести к неадекватно завышенной самооценке в типичном обществе. То, что на этих форумах обсуждают проблемы меньшинств, не говорит о том, что в типичном обществе отношение к этим проблемам изменилось. Не говорит о том, что фетишист теперь имеет право взять и сказать «я фетишист», а его не будут критиковать в ответ. А еще, совпадение нетипичности совсем не эквивалент в совпадении интересов «кроме фетиша». Представь, ты — фетишист, он — фетишист, она — фетишист. Тебя интересует арабский мир, его интересует Запад и США, а ее — Япония и аниме. При этом японке по фиг на арабов, а сторонник США совсем не хочет узнавать ни то, ни другое кроме своего лагеря. Тебе нравится любая музыка любых стилей, ему — только поп-рок, а ей — исключительно J-Rock и K-Pop. И разговор не получится. О чем там вообще разговаривать, только на эту тему? Тебе нужна семья, скажем, и фетишист как приложение к мужу и отцу, ему — одноразовый съем, серьезные отношения по барабану. Примерно так звучали мысли Алины, и она не искала там серьезных знакомств. Хотелось понять, какие же признаки характеризуют фетишистов, кроме самого фетиша. Алина провела свое расследование: психическое расстройства, если не у всех, то у большинства, проблемы со спиной и аномалии скелета, проблемы с почками, циститы-холициститы, проблемы с детским энурезом, в том числе психической этиологии, проблемы с мочевым пузырем (причем, как запирание, что мотивирует желание обмочиться, так и гиперактивность). Она не понимала, почему проблема с дневным недержанием была у Вартана, но его это наоборот раздражает, проблема со спиной была у ее интернет-подруги, но та не замешана ни в каком фетишизме. Наверно, генетическая предрасположенность? Было небольшое предположение, что проблемы со спиной могут влиять на работу спинного мозга, а, следовательно, запускать ночное недержание вне зависимости от количества выпитого, но она не была врачем. Было два таких форума. Первый был менее искренним, но достаточно личным. Одна из нынешних фетишисток получила это после подкидного дурака с дурацкими заданиями в девятом классе, но такой же Алексей Минаков «работал» на Украине, а не в Казане. Некоторые истории слишком сильно повторяются. Но она сомневалась, конечно, что бывшая девятиклассница интересуется арабским миром, созданием музыкальных аранжировок, равно как и имеет те же черты индивидуальности, что и Алина. Людей нужно искать по интересам, и в последнюю очередь в них вообще включен какой-то фетиш. * * *   Чужие проблемы для Алины не были нейтральными: одних она поддерживала, а других могла унизить. В одностороннем порядке, а логика определялась ее интуицией. Это была интуиция не просто женщины, скорее женщины после какой-то конкретной ситуации. Ее любимым интернет-мемом был мем про Сурковскую пропаганду. Но ее версия выглядела несколько иначе. На каждое противоречие внутри себя она отвечала: «сначала посмотрите на Алексея Минакова». Алина, как ты можешь наезжать на геев (вида: уважают еще меньше, чем дорожных лихачей) и быть фетишистской? Она думала так: «мне жить нужно, а не на ЛГБТ-ресурсах торчать. Если этих людей подавляющее большинство не уважает, я их тоже уважать не буду, или, по крайней мере, поддержу эту точку зрения внешне». «Тех же православных в жизни куда больше, чем фетишистов. Если я это говорю, я все равно не стремлюсь их уничтожить. Сначала об этом узнали мапперы или еще какие-нибудь идиоты с форумов, завтра о моем фетише узнает земельный чиновник и, например, будет тормозить продажу недвижимости». «Я защищаюсь, а в Коране сказано: категорически запрещается любое насилие против того, которое направлено на защиту личности, своего рода, и так далее. Если я буду вступать во все подряд ЛГБТ- и фетиш-паблики в соцсетях, меня начнут банить из культурных мест. То есть это необходимо. Фейк-аккаунтов у меня нет: один и единственный, под настоящими именами тоже сидит число извращенцев, считанное по пальцам одной правой руки. И вообще, отношение к геям и фетишистам в России не изменится ни через десять лет, ни через пятьдесят». Алина творчески смешивала православие и ислам, давно не зная, чему верить больше. Ислам уже несколько лет был ей более симпатичен, хотя с детства ее крестили и навязывали православие. Так, в послании к Коринфянам Святого Павла (второканоническая книга, важная для православия) было сказано: «не обманывайтесь: ни лихоимцы, ни прелюбодеи (и так далее) Царства Божьего не заслуживают». Будь ты хоть десять раз филантропом и адвокатом униженных и оскорбленных, факты твоего тела, согласно православию, говорят сами за себя. В православии люди не делятся на филантропов: они делятся на филантропов и фриков-филантропов. А ислам учит всех, что каждый греховен, имеет человек какие-то факты, связанные с телом, или нет. Просто по умолчанию. Каждый чего-нибудь да совершил. И точка зрения ислама импонировала ей больше, но поменяв религию внутри себя, и не поменяв общество (где большинство было православными, атеистами и агностиками, причем степень религиозности или светскости никак не говорила об отношении к важным для нее вопросам), она играла в дурацкие игры для поддержки своего имиджа. Эта позиция сама по себе не противоречила исламу. Но она и не молилась на Аллаха, не была активной мусульманкой, и не соблюдала запреты, связанные с женской одеждой. Просто мешала принципы обеих религий, которые, по ее одностороннему мнению, обеспечивали выживание в этом обществе. Ислам, кстати, не запрещал ненасильственные формы альтернативного секса (куда фетиши тоже относились), его главный базис — наличие или отсутствия насилия, а не альтернативность идеи. Тогда как православные и христиане тупо записали в насилие любой секс, независимо от действующих лиц. Хотя отношение к геям у него было дискуссионное, и многое зависит не столько от Корана, сколько от мнения какого-то отдельного имама. Сам по себе Коран не запрещал вносить отдельные исключения в правила. Так, изображение имамов в прежние века было запрещено, но фотографии не было, а качество рисунка оставляло желать лучшее. Фотография появилась — запрет снят. По строгому православию, например, эпилептик, страдающий недержанием, тоже может быть назван нечистым извращенцем (смотрите Послание), а ислам не осуждает ненасильственные формы активности, которые человек не может контролировать. Эпилепсия — это даже не форма секса. Православие для нее отличалось только тем, что якобы можно стать святым, и только при условии, что ты пройдешь отбор по телу. То есть тело с тенденцией к фетишу к этому не относится. Проще жить в грехе и знать, что из него не выбраться, чем тратить время на святость. Также Алине не нравилось разжигание вражды к суицидентам: после того, как два ее любимых певца совершили самоубийство, ей хотелось перестать быть православной. Ислам суицидентов не осуждает, но и его пытаются дискредитировать: за счет ИГИЛ, за счет других подставных организаций и лиц. Дамир, Паливода, теперь еще фейковый ислам. Как будто это что-то новое. Допустим, у Алины есть точка зрения, а ее отношение к другим фетишистам какое? «Мне жить нужно, и в обычном, а не фетишистском обществе. Фетиш одна из моих проблем, и далеко не единственная, а эти люди все равно не захотели бы услышать мою полную историю без купюр. Их интересует один фетиш, а я имею право чихать на их мнение. И со скепсисом относясь к геям для галочки моего окружения, я все равно не стремлюсь их убить и не убью». На прочие противоречия она отвечала примерно как в меме про Сурковскую пропаганду: Зачем тебе этот непонятный хайп про скорые, наркоманию? — сурковская пропаганда, то есть Алексей Минаков. Давно ты стреляешь в своих? — сурковская пропаганда, то есть Алексей Минаков. Каждое противоречие Алины объяснялось тем, что Минаков и Петрович все равно делали поступки более худшие, чем она сама. Их даже православные делают: осуждай геев и суицидентов, распространяй к ним ненависть и вражду каждый час, зато у тебя тело лучше и ты точно попадешь в Рай. Алина выживала в этом обществе, слабо думая о том, что она хочет разделять ценности ближайшего окружения, которые смешны для нее самой. Ни Россия, ни другая страна не является 100% атеистической. Среди православных и исламистов попадаются и Минаковы, и не-Минаковы, а входи она во все подряд секс-паблики, ее будут банить отовсюду и она не сможет жить. По крайней мере, под своим именем в Интернете. Большая часть алогизмов ее поступков связана с тем, что она сидела под Алиной Бахчеевой, а не под KPD или другими идиотскими никами (кроме фетиш-ресурсов и того форума про ТВ), а иметь лицо с именем и фамилией всегда ответственно. Осуждение фетишизма могло еще означать нежелание общаться с конкретным фетишистом, особенно, если он оценивает ее снизу вверх, а не наоборот. Ведь скажи им, что ты фетишистка и извращенка, они от тебя никогда не отстанут, и из твоей жизни никогда не исчезнут. Как в той рекламе: он уже нашел все необходимое для бизнеса, но его продолжают заваливать объявлениями. А может ты не хочешь открываться именно для них. Другая причина заключалась в том, что отношение к фетишам и ЛГБТ для Алины вообще было неважно в человеке. Для нее было важно, какая из женщины мать, какой из мужчины отец, а не что они думают о геях или фетишистах. Поэтому она легко общалась даже с противниками собственного лагеря, забивая на фетиш большой болт. И вообще, это вам я, Алексей Минаков говорю, а вы — Сурковская пропаганда. Для фетишистов она в какой-то степени была Иудой, но знала: фетишисты делают то же самое, только вне дурацких фетиш-форумов. * * *   Услышав песню Виктории Дайнеко, ту, про память, она так хотела забывать. Вообще обо всем. Никаких Минаковых, Билятдиновых, Миклашевских. На этом, кажется, стоило и ограничиться. Но поскольку ее вообще тяготило все свое прошлое, ей хотелось забыть все. На каком-то этапе она даже не понимала, почему так ругали Дамира, и почему его пытался выгнать Айрат. Наверно, некоторым людям всегда хочется, чтобы кто-то был виноват. Она думала, что никакого конфликта между Ленар Билятдиновой не было, просто взрослый никогда не поймет ребенка, всего лишь, и детские описания какого-то отца ничего не скажут взрослому. Тенденция забывать помогла ей придумать Анну. Но уничтожило более половины интерпретаций ее прошлого (она слишком дословно следовала ее песне). В какой-то момент и она сама начала думать, что появилась из телепорта в Техасе, наверно ее создали как машину для перевода, но у нее нет и не было никаких родителей. Но Алина вовремя поняла, что забывает слишком уж многое, некоторые вещи она не могла стереть, а они возвращали ее память. Она не могла стереть первые семь дней интерната и даже поездку до него. Было такое, что она смотрела какой-то сериал и понимала, что попадала в ту же ситуацию. Сериалы «Ее звали Никита» и Orange is the New Black вернули почти все из того, о чем она пыталась забыть, ведь героини почти полностью были похожи на нее саму. Кроме того, она поняла, что Никита — это любимый сериал Ленар Билятдиновой. Она пыталась внешне копировать героиню, хотя сама предпочитала говорить лишь о просмотре «Друзей». Когда был жив отец Алины, он часто говорил «так-с» перед началом работы (например, перед открытием холодильника на кухне). Еще в те далекие годы, когда она стала фриком в Казане, когда над ней начали смеяться в школе, она поняла. Ей категорически запрещено говорить о том, что она его любила или любит. Она стала повторять эту фразу тогда же, когда ее говорил родной отец — в начале дня или в начале какой-то работы. Даже спустя годы небольшое слово не забылось. И она придумала свой новояз: «так-с» — «я тебя любила». До сих пор никто не знает. Попытка следовать гимну поп-песни не очень помогла, так как эта фраза у нее была старее песни Виктории Дайнеко. Каждый раз, когда она говорила это слово, к Алине возвращался маленький смысл того, что это такое. Может быть, не все подробности, но «Ленар, Ляйсан и Чулпан были бы недовольны, если бы услышали это прямыми словами». С одной стороны, она стремилась забывать все и вся, следуя совету Дайнеко. С другой, каждый раз в ее памяти всплывало что-то возвращающее ее к реальности. Примером может быть фраза военного министра из разбивающегося самолета Леха Качиньского: «приземляйтесь здесь, иначе он будет недоволен». Когда она говорила «так-с», это звучало похоже: «не говори прямыми словами, иначе они будут недовольны». Или, например, уход Виктории Бони из известной телестройки: «ну, так Виктории Боне повезет после ухода из дурдома 2, почему тебе повезти не может? Жизнь не должна делиться на „до и после госпитализации“, она должна продолжаться». Однажды настал такой момент: да, намеренное забывание помогло ей написать Анну (но опыт этой Анны во многом похож на нее саму), хотя логика ее забывания пошла дальше. Она уже терялась в причинах конфликта между Айратом и Дамиром, претензиях Ленар, как она вообще появилась в их семье. Хотя и помнила, что значит «так-с». У этой фразы был хороший смысл, ведь она все равно про любовь, но у этой же фразы была плохая кредитная история. Поэтому она не верила, может быть, не верила с самых ранних лет, что вещи вообще делятся на только хорошие или плохие в этом мире. Начиная с личности ее отца. * * *   Со временем, таких такс у нее в жизни накопилось несколько десятков, если не сотен. Нельзя говорить, что на каком-то форуме тебя преследовали люди с предыдущего форума, или вообще откуда-либо. Это параноидная шизофрения, даже если это было на самом деле. В Интернете человек не виден, а по статистике преследуют только шизофреников, выводы? Хорошим друзьям сказать можно. Всем подряд? Правды не дождешься, через Интернет человека не видно, а грамотеи подключают первую возможную версию. В подростковые годы, когда она обсуждала со своим единственным любимым преподом Юрием Паливодой искусственные языки (типа эсперанто), ей хотелось создать искусственный язык для своего подросткового суицидального дневника. Чтобы абсолютно все слова в этом дневнике были зашифрованы. Взвесить все плюсы и минусы, обсудить с собой возможность решить проблему без радикальных мер. В случае совершения суицида ее бы вряд ли похвалили за шифр. Неспецифическая форма расстройства письменной речи. Такие совпадения периодически встречались. Она просто знала о них и молчала. После троллинга в нескольких местах она умела как свернуть с неприятного разговора, так и в принципе его не начинать. В итоге попытка создания искусственного языка обернулась тем, что она забыла о своей главной цели; конструирование языка увлекло ее больше, чем самоубийство. Другой пример: никогда не поднимай тему наркотиков или психиатрии первой. Если кто-то поднял, особенно с намеком на троллинг — соли его, и сделай так, чтобы он покинул дискуссию. Она критиковала религию, но иногда Бахчеевой хотелось, конечно, верить, но не без фанатизма. Все-таки люди управляют людьми, и люди пожинают то, что создали. Но она знала, что ее достижения, связанные с иностранными языками, появились не сами по себе и не из самой себя, даже не из мотивации. Они как-то связаны с той историей про скорую. Весь дальнейший взлет происходил уже на этой глиссаде. Не напиши она про других людей, сейчас бы не имела даже этого. Может, это и не Бог, а ее желание развиваться после всех унижений (в том числе связанных и с Вартаном, как ни крути, он здесь тоже замешан). Теперь ее духовный принцип: сначала подумай о других — потом появится у тебя. Лишь один вопрос ее волновал сильнее других. * * *   Этот вопрос: кто же виноват в ее фетишизме больше? У нее были разные версии. Первая заключалась в том, что это все бронхит Чулпан и ее мамы. Эту историю она даже на том форуме слышала, и не думала, что ее рассказ добавит что-нибудь новое. Ее индивидуальность там никому не нужна. Вторая версия была в том, что это Айрат и Дамир. Несколько раз дрались между собой, заставляя ту же Чулпан писаться. Алина не стала бы таксовать своего отца просто так. С ее истеричным характером, она бы всегда доказывала к нему свою любовь прямыми словами. Скорее бы чихала на их мнение. В начале она считала, что ее отец тоже виноват, и восприняла его смерть переходом своей жизни на новую стадию. Но позже, так как Дамир исчез, Шепелев тоже исчез, а уже сам Айрат устраивал номера независимо от них, она поняла, что ее отец в этом не виноват и никогда не был виноват. Их дед всегда подвергал спокойствие семьи опасности. Лишь поняв это, тогда она начала таксовать Дамира.   * * *   Бахчееву значительно обогатило знание языков и некоторого иностранного менталитета. В США/Канаде менталитет таков, что большая часть населения, даже законопослушного, не уважает полицию по тем или иным причинам. Такая картина сложилась из их детективов — как сериалов, так и современных книг. Конечно, там может быть проекция частных мнений самих авторов, но судя по общению с местными в Интернете, это распространено широко. Полицию критикуют за бюрократизм (бумага важнее справедливости), неспособность поймать всех преступников. Преследование однократных преступников (примерно по такому принципу: 10 лет назад человек кого-то убил, сейчас законопослушен — и смысл его преследовать, если он изменился, лучше поймайте последних преступников). Поощрение стукачества друг на друга. Криминальная реклама иностранных шоколадных батончиков примерно эти стереотипы эксплуатирует. Это как если бы русская реклама снималась примерно так: едет кто-то в авто, лучше девушка-блондинка, останавливает злобно выглядящий ГАИшник, скорее всего приготовился штрафовать, но внезапно дарит ей русский шоколад. Иногда она думала, что в проблемах ее семьи виновата политика и экономика, ведь Дамир никогда бы не связался с Петровичем при другом режиме. Но она открыла французские психологические форумы, и оказалось, что люди с проблемами в области мочевого встречаются и там, хотя не существует «французского Ельцина». Да, проблемы отвечавшего там мужчины почти такие же, может быть без криминала родного отца или психологини Билятдиновой, но что это меняет? Всякие фетиши там не более нужны, чем здесь. Это был 2016 год и она добавила китайца по имени Сяо, он хотел изучить русский язык. Они почти не общались: только режим read-only. Он принял почти всю Айлин, даже то, что она психиатрический пациент, даже то, что у нее неидеальное здоровье, даже то, что у нее есть вопросы к правохранительным органам. Ее и не смущал read-only: хотелось, чтобы кто-то послушал, а не задавал вопросы. Но, также как и Вартан, он предал ее и внес в бан: ни про какие фетиши, ни про какое грязное белье, и ни про каких Ленар Билятдиновых читать не хочу. Ты можешь рассказать не 100%, а всего лишь 70%. 30% оставь при себе, это уже просто неприятно. К этому времени второй российский форум про фетиш почти полностью развалился, но кажется, что сидящие там люди не пробовали поднимать эти темы с просто иностранцами, а не фетиш-ориентированными людьми. Сама Алина пыталась там размещать несколько сообщений, но у них обнаружился максимальный эгоизм и нежелание слушать не фетиш-ориентированных иностранцев. Китай и Япония встретили ее враждебно, почти как Беатрикс Киддо в фильме «Убить Билла». Она видела там своих врагов и критиков, а не сторонников. А вот у арабов ее проблема не осуждается, и оказалось, что эти культуры терпимее относятся к выделениям тела и особенностям психики, чем средние азиаты, у которых «имидж — это все». А может Бахчеева не хочет играть никакие идиотские роли, а быть собой, настоящей, не лгать себе и другим? Другой вопрос, примут ли это те, кто рядом с ней? Подстраивающую под собеседника и гибкую Анну, говорящую не то, что испытывает, а то, что от нее кто-то ожидает, общество хотело видеть чаще. * * *   Определенная вина в фетише была и самой Билятдиновой. Нечего было затрагивать этот вопрос. Но Айлин винила ее не в этом, а в том, что она прошла через все эти мусорные интернаты, какие-то больницы. Бахчеева хотела разобраться с ней, а для этого ее нужно найти. Даже необязательно мстить или преследовать ее (так как она никогда не была сторонницей таких методов, даже наоборот уподобится Алексею Минакову), просто поговорить. Если она будет не готова или откажется, предложить ей разговор через несколько месяцев или лет. Но она не заставит ее игнорировать. Если она тщательно будет браковать саму встречу или разговор, Бахчеева планировала прийти к ней самой, где бы она не находилась. И она была нужна ей уже больше, чем Вартан. Она испортила ей все образование, причем фундаментально и с самого начала. Сейчас бы она могла поступить в какой-нибудь институт востоковедения, но не возьмут, «нет достаточного, исходного образования».