Теплые улыбки, открытые сердца

Кагами крепко сжимала букет цветов, приближаясь к дому Маринетт. Вчера она провела весь вечер, готовясь к свиданию, но оно того стоило. Все должно было быть идеально. — Привет, Кагами, — произнесла мадам Чен, увидев девушку на пороге пекарни. — Маринетт спустится через минуту. В этот момент Кагами увидела, как Маринетт невесомыми шагами спускается по лестнице, как всегда одаривая всех теплой улыбкой. Она была одета в белый вязаный свитер, черные джинсы и темные ботинки — теплую, удобную одежду, как Кагами написала ей ранее. Место свидания было все еще секретом. Секретом, который, как она надеялась, понравится Маринетт. — Это тебе, — Кагами дала девушке Бледно-голубой дельфиниум и белые гвоздики, скрепленные бледно-голубой лентой. — Они напомнили мне тебя. Надеюсь, они тебе нравятся. — Так мило, — Маринетт мгновенно оживилась, а во взгляде появились искорки счастья. — Их надо поставить в вазу, будет жаль если такая прелесть завянет. Пойдешь со мной наверх? Бережно расставляя хрупкие цветы в вазе, Маринетт, сгорая от нетерпения, решила спросить: — И все же, ты скажешь, куда мы идем? — Нет, — ответила Кагами расплываясь в хитрой улыбке. — Это сюрприз. — Я могу угадать? — Конечно, можешь попробовать. Сведя брови и напряжённо прищурившись, Маринетт ходила из стороны в сторону, а Кагами лишь с улыбкой наблюдала за озадаченной девушкой. — Ты говорила, что надо одеваться потеплее, следовательно, это будет на улице. Елисейские поля? — Маринетт невинно похлопала глазками. — Нет. — Велосипедный тур по Парижу? — Нет. Девушки вышли из пекарни, не прерывая игру. — Что-то вроде фестиваля сегодня вечером? — Даже не близко, Мари. — Это нечестно. У тебя есть преимущество. Ты не дала мне единой подсказки, — Маринетт надула губы, как маленькая капризная девочка. — Хорошо. Там понадобится сменная обувь, но я ее взяла и для тебя. — Боулинг, — выпалила Маринетт. — Боулинг под открытым небом. Кагами не смогла сдержать смех. Они вошли в парк, где все еще не убрали рождественское освещение, что придавало больше романтики окружению. — Не такая уж и безумная идея. Я уверена, что многие ходят в боулинг под открытым небом. — В январе? — поддразнила ее Кагами. — Конечно. В него можно играть круглый год, — на этот раз даже Маринетт не смогла сдержать смех, а затем подняла руки вверх в знак капитуляции. — Хорошо, хорошо, я сдаюсь. — Мы уже почти пришли, — парочка свернула с дорожки в парке и углубилась немного в лес. Это было уединенное место, которое Кагами не нашла бы, если бы она не была Леди Баг. Спрятанный замерзший пруд посреди леса, освещенный свечами и волшебными огнями, которые Кагами поставила этим днем. Это выглядело очень красиво днём, но она не ожидала, что это будет выглядеть так волшебно ночью. — Что угодно для тебя, Маринетт. На прошлой неделе ты сказала мне, что хочешь научиться кататься на коньках, но тебе стыдно падать, когда вокруг много людей… — она не успела договорить. Первый поцелуй слишком сильно вскружил голову. Нежные и тёплые губы Маринетт дурманили своей ванильной сладостью. Оторвавшись от этих прекрасных губ, Кагами взглянула в небесно-голубые глаза и спросила: — Маринетт, будешь ли ты моей девушкой? — Только если ты научишь меня кататься на коньках, — улыбнулась та в ответ. Кагами любила кататься на коньках. Она не занималась этим профессионально, в отличие от фехтования, и не было необходимости оттачивать движения до совершенства. Она каталась просто для развлечения. — Это легко, Маринетт. Просто держись за мою руку, ноги на ширине плеч, и расслабься. Они катались на коньках всю ночь напролет, останавливаясь на время от времени, чтобы перекусить (Кагами приготовила целую корзину для пикника, полную едой для них) или немного согреться (Кагами принесла с собой портативный обогреватель, понимая, как холодно может быть ночью). Это была идеальная ночь. Девушке хотелось навсегда запомнить и блеск глаз Маринетт, когда она впервые увидела озеро, и манящую сладость губ Маринетт во время их первого поцелуя, и милую улыбку Маринетт, когда Кагами попросила стать её девушкой. Она надеялась, что эти моменты никогда не исчезнут из ее памяти. Когда ноги Маринетт начинали болеть, и кончики пальцев обеих девочек онемели, они решили вернуться домой. Пока они прибирались за собой, Кагами воспроизводила каждый идеальный момент свидания в своей голове. Уже подходя к дому, она спросила: — Тебе понравилось? — Это было потрясающе, Кагами. — Я рада! Они подошли к пекарне и ещё долго стояли под звездным небом держась за руки и вглядываясь в глаза друг друга, пытаясь отсрочить прощание. — Спокойной ночи, Маринетт. — Спокойной ночи, Кагами, — ответила девушка, оставив поцелуй на губах подруги. — Увидимся завтра. — Да. Завтра. Сладких снов. Маринетт еще раз улыбнулась Кагами, прежде чем повернуться, чтобы закрыть дверь. — Они слаще, когда ты в них. Но Кагами так не думала. Самой сладостной и желанной вещью в мире должна быть нежная улыбка Маринетт.