Хранительница счастья

      Гюльфем очнулась от сладкой дремы, в которой пребывала под утро. Султана рядом не оказалось, как не оказалось его и в покоях. Увидев распахнутые на балкон двери, хатун тихо поднялась с кровати, наскоро оделась и вышла. Повелитель стоял, облокотившись на перила и смотрел на восходящее солнце. Заметив женщину, падишах повернулся к ней, улыбнулся и притянул в свои объятия. -Доброе утро, Сулейман, — разомкнув поцелуй, прошептала сероглазая наложница. -Доброе, моя Гюльфем, — обняв женщину, султан продолжил созерцать восход. Влюбленные молча стояли, созерцая рождение нового дня. Гюльфем-хатун нехотя отстранилась от султана. — Мне пора возвращаться в гарем, — девушка ласково прижалась губами к ладони султана, коснувшегося её щеки. — Поедешь со мной и Валиде сегодня вечером на ужин к Хафизе и Малкочоглу? — Буду очень счастлива, повелитель, — одарив султана на прощание долгим поцелуем, сероглазая фаворитка поспешила вернуться в гарем. Валиде-султан вчера вечером пригласила её позавтракать вместе с ней, и Гюльфем не желала упускать такую возможность. ***       Бейхан осторожно перебирала волосы спящей рядом с ней дочки. Её Фахрие мирно посапывала в постели своей матери и даже во сне не выпускала из маленькой ручки искусно выстроганную ладью, которая появилась у маленькой султанши после того, как они были спасены на корабле Барбароссы. Никакие уговоры матери не смогли заставить девочку расстаться с драгоценным подарком молодого корсара, что сопровождал их во дворец.       Солнце нещадно пробивалось сквозь окна в покои султанши. Бейхан невесело размышляла о том, как сообщить счастливой своей свадьбой Хафизе новость о своем отъезде. Решение уехать из столицы Бейхан приняла вопреки тому, что её отъезд ознаменовал бы обострение отношений между старшей и младшей сестрами. Оставаться в Топкапы даже после того, как её боль и ненависть к брату и матери поутихли, султанша не могла. Но не только это было причиной. Бейхан боялась признаться даже себе, что счастье Хатидже и Хафизе вызывали у неё не только радость за сестер, но и обнажали и без того кровоточащую рану, оставшуюся после смерти Ферхата.       Оставив дочь в кровати, султанша поднялась и подошла к окну. Дворцовый сад Топкапы пестрел зеленью и цветами, только этот вид несколько не радовал молодую вдову. Позвав нескольких своих служанок, она велела складывать оставшиеся вещи. Намереваясь навестить сестер перед отъездом и все же попрощаться с Валиде, женщина отправилась приводить себя в порядок. ***       Малкочоглу открыл глаза, когда солнце уже высоко стояло над Стамбулом. На его груди мирно посапывала Хафизе, золотистые кудри женщины рассыпались по тонким плечам, черные ресницы иногда вздрагивали. Паша удивленно замер, прислушиваясь к себе и всему происходящему вокруг. Нет, мир не рассыпался на осколки и не собрался заново, как ему казалось, но все его чувства, мысли и сознание, казалось, изменила эта ночь. Мужчине было странно даже думать, что всё могло бы быть иначе, что он бы мог и вовсе не приехать в Стамбул, оставаясь наместником султана в Белграде, что никогда бы они не встретились и он не познал бы настоящей любви.       Хафизе, сейчас спокойно спящая в его объятиях, была сокровищем, самым настоящим даром небес, и дело здесь было вовсе не в том, что она была любимой сестрой повелителя, в конце концов, мать Бали тоже была из султанш Династии, златовласая красавица была сокровищем для молодого паши потому, что её присутствия и даже одного её взгляда было достаточно, чтобы наполнить все существо такой силой и счастьем, какого он никогда прежде не знал и даже не верил, что такое бывает. Рядом с этой хрупкой женщиной верный воин повелителя чувствовал покой, счастье и удивительный душевный подъем. И да, помимо всего этого он её любил, любил так, как считал невозможным, ибо за неполные двадцать семь лет, солидный возраст для мужчины, он так и не познал ничего даже близко похожего на его чувства к Хафизе. Мог ли он, искушенный многими красивыми женщинами, подумать, что будет испытывать такую радость и ничем не омрачаемое счастье просто находясь рядом с ней? Его личное персональное божество, женщина, которая ответила ему взаимностью, та, ради которой он был готов тысячи раз погибать и возрождаться, наконец-то стала его женой. — Ты прожжешь во мне дырку своим взглядом, — Хафизе не открыла глаз и улыбнулась — Не смотри на меня так пристально, — султанша сделала попытку перекатиться на другую половину кровати, но сильные руки притянули её к себе и она замерла — Я смущаюсь под твоим взглядом. — Я наконец могу смотреть на тебя как хочу и сколько хочу, — даже не пытаясь согнать с лица довольную улыбку, тихо сказал мужчина, зарываясь лицом в шелковистые злотые кудри — Моя любимая жена, — едва касаясь губами мочки уха, шептал Малкочоглу. — Я тебя люблю, Бали. — маленькая ладонь притянула к себе мужчину за колючую щеку, Хафизе заглянула в ставшие ей самыми родными карие глаза и повторила то, в чем признавалась в своей жизни только этому мужчине и только тогда, когда он был на грани смерти — Я тебя люблю, муж, — златовласая госпожа со всей своей страстью поцеловала мужчину, что замирал от этих слов, как под гипнозом. — Я надеюсь, что там произошло что-то архиважное, иначе я собственными руками выкину эту прислугу на улицу, — тихо пробубнил хозяин дворца, когда в дверь покоев, из которых молодожены явно не планировали выходить до самого вечера, раздался настойчивый стук. — Что там такое? — Хафизе приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть за широкой спиной мужа побеспокоившую их покой прислугу. — Прошу прощения, султанша, — лицо паши было недовольным и слегка виноватым — Капудан-паша Барбаросса не смог успеть в столицу к началу торжеств и прибыл лично поздравить нас и преподнести подарки. Я думаю, он не хотел нас отвлекать, — мужчина с сожалением взглянул на оставленное им ложе и неспеша стал одеваться. — Хызыр Реис спас мою сестру, её детей и шехзаде Мехмета, — девушка поднялась и накинула на себя легкое платье — Я всегда рада видеть его в нашем дворце, если ты не против. — Барбаросса новый человек при дворе султана, впрочем, как и я, — Малкочоглу с улыбкой замер, когда госпожа подошла к нему и помогла облачиться в кафтан, ловка застегивая мелкие пуговицы. — Я распоряжусь накрыть стол в большом зале внизу, — встав на цыпочки, женщина нежно поцеловала мужа и улыбнулась — Встреть пока гостя, я скоро спущусь. ***       Карета Бейхан-султан, простившейся с матерью и старшей сестрой, подъезжала ко дворцу Буколеон. Белевший на фоне моря дворец императоров, а теперь официально дом Бали-паши и Хафизе-султан, производил на не раз видевшую его женщину все то же впечатление. Хафизе сотворила из этого места райский уголок с прекрасными садами и фонтанами, полный произведений искусства и книг, Малкочоглу сотворил из своего дома неприступную крепость, многократно усилив охрану после бунта янычар. Остановившись у центрального входа во дворец, слуга помог госпоже и её служанкам выйти из кареты. — Мама, а тетя Хафизе теперь всегда будет жить здесь? — Фахрие-султан с улыбкой осматривала залитый солнцем дворец, идя рядом с матерью. — Да, девочка моя, тетя Хафизе теперь живет здесь со своим мужем, — Бейхан велела предупредить сестру о её приезде. Фелиса-калфа, нарядная и гордая своей новой должностью во дворце хозяйки через несколько минут вернулась и проводила султанскую сестру и её детей в просторные покои на первом этаже. — Бейхан, как я рада, что ты приехала навестить нас, сестра, — Хафизе поднялась навстречу султанше и её детям. За спиной златовласой сестры Бейхан заметила её мужа и Капудан-пашу, поднявшихся в знак приветствия. — Я не хотела отвлекать тебя, — Бейхан неловко улыбнулась — Если ты занята, я подожду тебя. — Нет-нет, — Хафизе проследила за взглядом сестры, устремленном на мужчин, и улыбнулась — Хызыр Реис приехал, чтобы поздравить нас с Малкочоглу, паша не успел прибыть в столицу к началу торжества. — Рад снова увидеть Вас, госпожа, — корсар еще раз с улыбкой поклонился старшей сестре хозяйки дворца. — Взаимно, паша, — коротко кивнула Бейхан. — Фелиса, пусть подадут еще стаканы и сладости, — распорядилась Хафизе, ведя сестру и племянников к диванам, на которых уже разместились паши. — Бали-паша, — Бейхан вежливо улыбнулась зятю — Поздравляю Вас с назначением на пост третьего визиря совета дивана. — Благодарю Вас, госпожа, — скромно улыбнулся Малкочоглу — Для меня честь служить нашему повелителю и великой османской Династии. — Как твои дела, Бейхан? — Хафизе, чьи глаза искрились счастьем, с улыбкой смотрела на старшую сестру. — Все хорошо, Хафизе, — Бейхан решила, что лучше сказать сейчас и не затягивать — Я приехала попрощаться. — Вы уезжаете, госпожа? — по резко помрачневшему лицу жены, паша понял, что эта новость её очень огорчила. — Да, я приняла решение вернуться с детьми в Кютахью. — Я не хочу уезжать от тебя и Валиде-султан, тетушка Хафизе, — меленькая Фахрие, до этого момента спокойно уплетавшая сладости, подняла глаза на тетю — Вы ведь приедете к нам в гости, правда? — Конечно, дорогая моя, — Хафизе поцеловала племянницу в макушки и с непониманием посмотрела на сестру — К чему такая спешка, Бейхан? Останься хотя бы до конца торжеств. — Хафизе моя, я увидела, что ты счастлива, что ты теперь в надежных руках, — Бейхан кинула одобрительный взгляд на зятя — Теперь я могу наконец уехать из Топкапы. — Если ты так не хочешь оставаться в Топкапы, то переезжай к нам, — упрямо заявила младшая сестра — Дворец большой, ты не будешь стеснять нас. — Нет, Хафизе, я приняла решение уехать, — покачала головой Бейхан — Спасибо за предложение, но я вернусь в свой дворец и буду жить там, — мужчины, ставшие невольными свидетелями этого слишком личного разговора двух сестер, чувствовали себя некомфортно. — Ну хорошо, — немного помолчав и собравшись с мыслями продолжила Хафизе — Но скоро повелитель уйдет в поход, наступит лето, давай ты с детьми приедешь в мой дом в Анатолии, мы проведем время вместе. — Хорошо, Хафизе, я приеду, — пообещала султанша сестре. — И потом, мне будет одиноко здесь, когда Малкочоглу уйдет в поход, поэтому я приглашаю тебя к нам. — Госпожа, я буду рад, если Хафизе-султан не будет коротать дни здесь в одиночестве. Приезжайте к нам погостить, — улыбнулся Бали-паша старшей сестре своей жены. — Благодарю Вас за предложение, паша, — благодарно улыбнулась сестра султана — Поживем увидим.       Когда стоя в саду хозяева дворца и Барбаросса прощались с Бейхан-султан, атмосфера была напряженной. Пока Хафизе возилась с племянниками, а Малкочоглу отдавал приказания своей охране сопроводить сестру султана в её дворец, Хызыр Реис, до этого молчавший и лишь изредка бросавший долгие взгляды на старшую сестру Хафизе, наконец решился заговорить. — Бейхан-султан, мне печально знать, что теперь, пребывая в столицу, я даже случайно не смогу увидеть Вас, — поймав на себе удивленный взгляд женщины, бравый моряк смутился, но глаз не опустил. — Я буду молиться за Вас, паша, до конца своих дней, — Бейхан была смущена словами Капудан-паши — Вы спасли жизнь моим детям и мне. — Ваши молитвы уберегут меня от всех напастей, я в это верю, — в глубоко посаженных темных глазах блеснула радость — И однажды мы снова встретимся, — к беседовавшим вернулся Малкочоглу. — Госпожа, мои люди будут сопровождать Вас до самого дворца ради Вашей безопасности и безопасности Ваших детей. — Спасибо Вам, Малкочоглу, — Бейхан помолчала, глядя на сестру, что с такой нежностью прощалась с племянниками — Я надеюсь, что Хафизе будет в безопасности и обретет свое счастье в браке с Вами. — Я сделаю для этого всё, будьте уверены, госпожа, — заверил сестру жены хозяин дворца. — Бейхан моя, пиши мне чаще, пожалуйста, — Хафизе обняла сестру — Как приедешь, отправь письмо назад с людьми Бали-паши. — И ты пиши мне, сестра, — женщины крепко обнялись и попрощались. — Я молюсь о том, чтобы однажды она вернулась в столицу и больше не покидала меня, — тихо проговорила Хафизе, стоя рядом с мужем. Малкочоглу с болью посмотрел на опечаленную жену и взял её за руку. — Однажды так и будет, госпожа моя, — Бали-паша ободряюще улыбнулся златокудрой султанше — Всё наладится. — Хызыр Реис, — Хафизе повернулась к гостю, который тоже собирался покинуть гостеприимных хозяев — Я так не успела лично поблагодарить Вас за спасение моих племянников и сестры. Я в долгу перед Вами. — Госпожа, — корсар поклонился — Для меня честь служить Вашей Династии, — Хафизе впервые в жизни поежилась от этих слов, которые слышала до этого тысячи раз. Ни Бейхан, ни дети её, ни сама Хафизе не были для верных слуг султана ценны сами по себе, они были ценны исключительно своей принадлежностью к Династии. Златовласая сестра султана постаралась отогнать от себя эту мысль, но где-то на задворках сознания она осталась и стала ждать своего часа. ***       В покоях, где все было готово для ужина с повелителем, было тихо. Хозяйка дворца, облаченная в роскошное красное платье и золотую накидку, стояла у окно и смотрела в сад. Малкочоглу тихо вошёл в покои и подошёл к женщине. Обняв её за плечи он осторожно коснулся губами тонкой кожи на шее, заставляя султаншу вздрогнуть. — Щекотно, — печально улыбнулась сестра султана, не сводя взгляда с подъезда ко дворцу. — Не грусти, любовь моя, — паша развернул женщину к себе и накрыл её губы долгим нежным поцелуем — Придет время и всё наладится, Хафизе. — Они никогда не помирятся, — вздохнула султанша — Теперь я понимаю, что она никогда не простит брата за то, что он сделал с Ферхатом. Я бы тоже никогда не простила, если бы ты… — в зеленых глазах госпожи от одной мысли о том, что она может потерять мужа, заблестели слезы. — Я никогда не сделаю ничего, чтобы допустить даже малейшую вероятность, слышишь меня? — он крепко сжал в объятиях жену и неловко погладил её по уложенным в прическу волосам — Я обещаю тебе, что никогда не позволю тебе пережить подобного, Хафизе. — Госпожа, — Фелиса-калфа постучала и вошла в покои, Хафизе нехотя высвободилась из объятий супруга — Повелитель, Валиде-султан и Гюльфем-хатун пожаловали. — Я встречу, — паша с сожалением отпустил жену и направился в сад, чтобы лично проводить гостей в покои, где будет проходить ужин. *** Гюльфем-хатун отвратительно себя чувствовала еще с утра. Нервное напряжение последних дней, недосып и резкая смена погоды — то, чем женщина старалась объяснить неожиданно возникшие у неё симптомы. Головная боль, слабость, отсутствие аппетита и плохое настроение преследовали женщину весь день, однако она старалась не подать виду и выглядеть веселой. — Повелитель, Валиде-султан, — Хафизе обеспокоенно погладывала на подругу весь вечер — С Вашего позволения, мы с Гюльфем прогуляемся по дворцу. Хочу показать ей как обустроена библиотека и мой кабинет. — Конечно, Хафизе, — султан добродушно улыбнулся сестре. Валиде не заподозрив в поступке дочери ничего странного, продолжила беседовать с сыном и зятем по поводу их планов перестройки города. — Что с тобой, Гюльфем-хатун? — едва женщины вышли из покоев, где проходил ужин, спросила Хафизе. — Все в порядке, госпожа, — успокаивающе улыбнулась наложница — Немного неважно себя чувствую. В последние дни я быстро устаю, наверное, нервы и недосып, — впрочем по лицу подруги Гюльфем поняла, что та в это особо не поверила. — У меня во дворце отличный лекарь, давай прогуляемся к ней, — с мягкой улыбкой взяв фаворитку брата под руку, сказала султанша — Может тебе она такую же настойку даст, как ту, что ты приносила мне в Топкапы от лекаря, помнишь?       В просторной комнате, отведенной под лазарет, немолодая полная женщина встретила султаншу и её подругу низким поклоном. Нура-хатун была одной из лучших лекарш Топкапы, которую Яхья-эфенди посоветовал сестре султана взять в свой дворец штатным лекарем. Попросив женщину осмотреть Гюльфем, которой нездоровилось, Хафизе встала у окна и терпеливо стала ждать заключения лекарши. Догадки Хафизе, если они подтвердятся, сулили им всем большую радость, но и большие проблемы. — У меня хорошие новости, госпожа, — Нура с довольной улыбкой повернулась к султанше — Хатун беременна, притом срок уже больше месяца, приблизительно полтора. — Госпожа, — в серых глазах подруги Хафизе увидела удивление, радость и замешательство. — Ты это слышала, Гюльфем? — Хафизе опустилась на койку рядом с девушкой и счастливо улыбнулась — Ты подаришь моему брату ребенка. — Аминь, Хафизе-султан, аминь, — Гюльфем села, все еще не веря словам лекарши, а затем обняла султаншу и тихонько всхлипнула. — Думаю, тебе стоит сообщить эту новость брату и Валиде-султан, — погладив фаворитку по спине, сказала Хафизе. Обе женщины поднялись и пока Гюльфем благодарила лекаршу за хорошие новости, Хафизе велела женщине зайти к ней завтра после обеда. Возвращаясь в покои, где ужинал султан, Гюльфем никак не могла совладать со своими эмоциями, ей хотелось то смеяться, то плакать. — Вы уже управились? — с удивлением посмотрела на дочь и на фаворитку сына Валиде-султан. По хитрому взгляду Хафизе-султан и растерянному, но счастливому лицу Гюльфем, мать султана быстро поняла, что ходили они отнюдь не фолианты смотреть. — Повелитель, — голос плохо слушался Гюльфем-хатун — У меня для Вас радостные вести. У нас будет ребенок. — Гюльфем, — султан не мог сдержать эмоций и наплевав на то, что они не наедине в этих покоях, поднялся с места, в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее их, и заключил женщину в свои объятия — О Аллах, какое счастье, — прижимая любимую к себе, султан нежно касался её лица. — Сынок, Гюльфем, поздравляю, — Валиде тоже выглядела понастоящему счастливой в это мгновение — Да пошлет Аллах здоровья тебе и малышу. — Аминь, — произнесли все присутствующие. — Поздравляем, повелитель, Гюльфем-хатун, — произнесла Хафизе, располагаясь рядом с мужем — Да будет твоя беременность легкой и беспроблемной. С позволения Аллаха у нас появится ещё один шехзаде. — Неважно, кто родится, главное, чтобы здоровым, — счастливо улыбаясь любимой фаворитке, сказал Сулейман.