Беглец

      ТэХён проснулся от того, что его голова съехала с рук и со стуком упала на стол. Ким сделал резкий вдох и потёр глаза. Усталость после этого непродолжительного сна лишь удвоилась, по непонятной парню причине. Он посмотрел на часы — половина третьего. Ночь за окном сгустилась, фонари теперь, казалось, горели ярче или… отчаяннее. Пиво в коричневой стеклянной бутылке выдохлось; Ким вылил его в раковину и взял новую бутылку.       Из ванной до него доносились тихие хриплые стоны и слабый стук, по всей видимости, ног о деревянную дверь. ЧонГук пришёл в себя и стучал в дверь уже около часа. Руки за спиной затекли, сама спина и шея онемели от долгого лежания на холодном полу и заломленных назад плеч. Двигать он мог только ногами, поэтому стал пинать закрытую дверь, пытаясь привлечь внимание Кима, которому, в свою очередь, было абсолютно всё равно, отнимутся у Чона руки или нет. ТэХён как можно дольше старался не замечать бившего по мозгам стука, разносившего по квартире ощущение отчаяния и боли парня в ванной. Ким думал о своём: что ему теперь делать с ЧонГуком, говорить ли о нём дяде Гиббсу при следующем созвоне или нет; узнав от парня, где диск, идти за ним одному или взять Чона с собой, а потом отпустить, вернуть в ОЦРШ или убить, если он не получит чёткого приказа от начальства. ТэХён закурил, рассматривая дым, плывущий по покрытой темнотой комнате, и слабое мерцание тлеющего пепла на конце сигареты. Стук уже въелся ему в подкорку черепа, с каждым новым ударом Кима всё больше подбивало застрелить ЧонГука и покончить с этими надоедливыми ритмичными ударами ноги о дверь. Парень встал, сделав глубокую затяжку, быстро выплюнул дым одним большим сизым облаком и пошёл в ванную. Распахнув дверь, он раздражённо впился взглядом в лежавшего на полу Чона, чьи руки посинели, он морщился от боли и даже не сразу заметил, как ТэХён вошёл. Ким схватил парня за волосы и поднял его голову, повернув лицом к себе. — Если ты не прекратишь стучать, — он резко дёрнул рукой. — Клянусь, я убью тебя. — Вода, — просипел ЧонГук, не обращая внимания на угрозу. — Дай воды… — Ага, конечно, — Ким бросил голову парня обратно на пол. — Может, ещё что-нибудь желаете?       Он хотел выйти из ванной, но почему-то остановился, рассматривая Чона. — Пожалуйста, — ЧонГук попытался сесть, но лишь простонал от боли в руках и спине, — Я не ел два дня… Какая от меня польза, если я помру тут от голода и жажды? — Чон заглянул в чёрные глаза за пеленой сигаретного дыма. — После того, что ты в меня влил, я очень хочу пить.       ТэХён продолжал смотреть на него, оперевшись плечом о дверной косяк. — Да что с тобой такое! — простонал ЧонГук, — Ты не человек что ли? Никуда я не убегу! Мне некуда! Слышишь? — в его голосе слышалась злость, — Урод…       ТэХён усмехнулся, выпуская дым через улыбку сквозь зубы, и присел перед Чоном на корточки, оценивая его взглядом. Небольшой кружок обугленной кожи на его ключице, скорее всего, сильно болел, грудь под кожаной курткой Кима ходила вверх вниз, парень качал воздух через нос, нервно сжав губы и не спуская с ТэХёна глаз. — Я не должен был обзывать тебя, — не выдержав сверлящего взгляда Кима, в конце концов выдохнул ЧонГук, — Я тебе всё скажу, всё, что захочешь про этот дурацкий диск, только…       ТэХён ждал условия вроде: «отпусти меня» или «не убивай меня», но парень его снова смог удивить. — … только относись ко мне, как к человеку, прошу тебя.       «Да что с тобой такое?» — пронеслось у Кима в голове. — Это для тебя так сложно? — продолжал Чон.       ТэХён вышел из ванной и через минуту вернулся с ключом от наручников. ЧонГук ждал подвоха, но Ким действительно снял металлические браслеты с его затёкших рук. Чон неуклюже встал, опираясь ладонью на раковину, и начал дёргать руками, приводя их в чувство. Как только кровь вновь поползла по венам, руки и спину начало мелко и неприятно покалывать. — Спасибо.       ТэХён молча пошёл на кухню, Чон поплёлся за ним, неловко осматриваясь. Из-за того, что во всей квартире не было света, ему не удалось ничего заметить, его взгляд был прикован к крыльям на спине ТэХёна. Войдя на кухню, парень посмотрел в окно — ночь. — Сядь, — ТэХён грубо толкнул его на стул. — Начинай рассказывать. — О чём? — с явным волнением в голосе спросил ЧонГук.       ТэХён смерил его раздражённым взглядом и наполнил стакан холодной водой. — О диске?       Вместо ответа Ким со стуком поставил перед ним воду. Чон начал жадно пить, пока парень доставал из холодильника сэндвичи, и в мгновение осушил стакан. ТэХён снова наполнил стакан прохладной водой и поставил его рядом с едой на своей стороне стола. ЧонГук жадно бегал глазами от лица Кима до сэндвичей и обратно, не смея двинуться. — Для начала, — ТэХён закурил, — сними мою куртку.       ЧонГук послушно выполнил его требование, вешая куртку на спинку стула. Ким подтолкнул ему тарелку с едой. Чон принялся за хлеб с листьями салата и мясом. — Я слушаю, — ТэХён стряхнул пепел в чёрную пепельницу. — Я, — прожевав еду, сказал Чон, не глядя на парня, — отдал диск на хранение. — Отдал? — переспросил Ким.       ТэХёну не верилось в подобную глупость. — Я знаю, что это против правил. — Причём тут правила? Это противоречит здравому смыслу, — усмехнулся ТэХён. — И как к тебе относиться, как к человеку, когда ты такой глупый?       ЧонГук замолк, опустив голову. ТэХён придвинул к нему стакан воды. — Дальше. — Дальше ничего, — фыркнул Чон. — Мне проще тебя туда отвести, чем объяснять. — Тот, кому ты отдал диск, — ТэХён посмотрел в окно, — в курсе, что его нельзя продавать? — Да, я сказал. — Как именно?       ЧонГук задумался, вспоминая точную произнесённую им фразу несколько дней назад. — Понятно, — Ким махнул рукой, — он его продал. — Почему? — Чон нахмурился. — Ты правда не понимаешь? — ТэХён выдохнул дым, выстраивая между ними густую серую стену.       ЧонГук помотал головой. Ким вскинул бровь и покачал головой, потушив сигарету в пепельнице. — Потому что все перекупщики и продавцы из ломбардов, как и связные в принципе, не обращают внимания на просьбы и условия ни малейшего внимания, если только это не кодовая фраза, — Ким смотрел, как лицо ЧонГука приобретает черты страха. — И этот код вдалбливают в мозг каждого агента. Все подобные фразы должны от зубов отскакивать, а ты её даже не знаешь, — ТэХён отпил пива из бутылки. — Даже в о, цэ, эр, ша нет таких идиотов, типа тебя. Ты не агент, Чон ЧонГук.       Чон резко поднял голову; его взгляд молил Кима не задавать больше вопросов. ТэХён это прекрасно понимал, но интерес разжигался лишь сильнее, когда он наблюдал за реакцией парня. — Как ты оказался в агентстве? — Ким выпил ещё пива. — Я… — ЧонГук заёрзал на стуле. — В общем, там долгая история… и потом… — Потом я тебя убью, — грубо оборвал парень, заставив Чона задержать дыхание от росшей в нём паники. — Я задал тебе вопрос. — Он не относится к диску, — из последних сил сохраняя спокойствие, сказал ЧонГук.       ТэХён приложил бутылку к губам, сдерживая насмешливую улыбку. Чон отвёл взгляд. В животе что-то заклубилось лишь от того, что Ким сидел напротив. Его вьющиеся волосы падали на лицо, прикрывая чёрные блестящие глаза, которые смотрели в самую душу и, казалось, не имели ничего человеческого, что ЧонГук не мог вынести. Смотреть в глаза ТэХёна было так же сложно, как и слышать его ровное спокойное дыхание, видеть, как его сильные руки плавно двигаются, зажигая сигарету и поднося её к пухлым розовым губам, как его прямые тонкие пальцы сжимают её фильтр. Чон уставился в пол. Ему хотелось рассказать ТэХёну всё: кто он, как сбежал, что на диске, почему он такой неподготовленный. Но младший боялся. Боялся Кима, боялся его реакции, боялся, что он его выдаст, боялся, что не поверит, высмеет.       Ким наблюдал за лицом Чона, ища хоть что-то, что могло бы выдать то, что парень притворяется глупым, но не мог найти. ЧонГук действительно был таким, каким его видел старший, — тихим, загнанным в угол и абсолютно потерявшемся в игре, в которую вовсе не был готов играть. С какой-то стороны. Киму было даже в некоторой степени смешно за ним наблюдать. Он не представлял, как Чону плохо и, наверняка, страшно, особенно рядом с ним. Так он, по крайней мере, думал. В поведении ЧонГука ТэХёна напрягало то, что он был таким мягким и не готовым врать, хотя обычно ему приходилось щипцами из людей слова вытягивать, фигурально выражаясь. Его это настораживало.       Ким вытащил из кармана паспорт Чона и начал рассматривать шрифт, печать, обложку, фото на предмет признаков того, что документ поддельный, но всё выглядело правильным, ничего приклеенного или подделанного в нём не было. — Подделка? — ТэХён вскинул бровь, смотря на замявшегося парня. — Нет, — замотал головой ЧонГук. — А почему тогда такой новый? — Прошлый потерял, — бросил Чон явно заученную ранее фразу и выпил воды из стакана. — Как скажешь, — усмехнулся Ким.       У ЧонГука по спине пробежали мурашки от этой усмешки, оставившей глаза ТэХёна нетронутыми, будто стеклянными. Под тяжёлым взглядом старшего Чон не знал, куда себя деть, что говорить и говорить ли вообще. Сейчас ТэХён напрягал его сильнее, чем, когда ЧонГук сидел, привязанный к стулу в сгоревшей квартире. Парень посмотрел на свою ключицу — обугленный кружок кожи до сих пор жгло, и чем дольше Чон смотрел на него, тем сильнее жгло. Удивительно, но, будучи достаточно стеснительным парнем, ЧонГук не чувствовал себя неудобно без футболки перед Кимом, может, потому, что ТэХён тоже был голым от пояса вверх, а, может, и не поэтому. Чон сам не мог разобраться в том, что творилось у него в голове. Он знал только то, что в месте ожога, ему было очень больно. — Обязательно надо было тушить об меня сигарету? — вдруг спросил ЧонГук, поднимая непонимающий взгляд на Кима.       Старший от удивления открыл рот, но тут же сделал вид, что ему захотелось выпить пива. Он не был готов к такому вопросу. Парень понял, что сигарету тушить о ключицу и без того готового всё рассказать Чона было, действительно, необязательно. ТэХён это сделал… по привычке. — Скажи что-нибудь, — тихо попросил ЧонГук. — Ты когда о чём-то думаешь, будто мёртвым становишься, даже не моргаешь. От этого не по себе. — Мёртвым… — задумчиво повторил Ким, устремляя взгляд в окно. — Тем лучше. — Почему? — ЧонГук тоже повернул голову к окну, ища то, что так заинтересовало Кима, но увидел только иссиня-черное небо и жёлтый свет фонарных столбов на серых стенах домов. — Потому что если я умру, то перестану слышать твои глупые вопросы.       Чону стало так беспочвенно обидно от этих едко брошенных, будто выплюнутых ему в лицо слов, что он нахмурился и, резко встав, бросил стакан на пол. Тот разлетелся вдребезги с громким лязгом. Парень сам себе не смог объяснить эту реакцию и что делать дальше не знал. ТэХён даже бровью не повёл на подобную выходку, хоть она и была для него неожиданной. — Я не идиот, ясно? — прорычал ЧонГук, — То, что я ничего не знаю о работе агентов, не значит, что я не знаю ничего другого! И вопросы у меня не глупые, их люди обычно задают, хотя откуда тебе знать?       Поймав столь резкое напоминание о своей бесчеловечности, Ким потушил сигарету и вздохнул. — Ты ведёшь себя, как будто никогда с опасными людьми не сталкивался, — ТэХён медленно повернул к нему пугающе пустое лицо. — Тебе двадцать один, а такое ощущение, что в мир ты вышел неделю или две назад.       У Чона перехватило дыхание. — Ты не понимаешь, кто перед тобой сидит, — продолжил Ким. — Прекрати вести себя так, будто я нормальный человек, иначе тебе придётся самому убедиться в обратном. Поверь, это не то, что хочется испытывать.       ЧонГук стоял, словно парализованный, под взглядом ТэХёна, готовый провалиться под землю только бы не видеть этих сумасшедших глаз снова. Ким, удовлетворившись произведённым эффектом, встал, подошёл к Чону почти вплотную и сжал волосы на затылке ЧонГука, поворачивая застывшее от ожидания чего-то страшного лицо на себя. Когда парень сжал кулак слишком сильно, Чон схватил запястье ТэХёна обеими руками, пытаясь его отодрать от своих волос — безуспешно. — Убирай стекло, — прохрипел ТэХён, стягивая волосы младшего всё сильнее, — или я его тебе в глотку затолкаю.       ЧонГук быстро кивнул, насколько это позволяла сделать рука Кима. У младшего промелькнула мысль, что парень действительно так сделает, теперь он в этом даже не сомневался. Видимо, он немного перестарался, пытаясь вызвать у старшего чувства вины и сомнения. ТэХёна подкупала подобная беспомощность — он мог делать с этим зелёным, по его мнению, парнем всё, что угодно, и Ким был на грани, чтобы не избить его, не сделать больно, не сорваться на него за то, что ЧонГук чувствует. Просто чувствует. Страх, любовь, жалость. А ТэХёну остались лишь злость, ненависть, одиночество.       Еле совладав с садистскими порывами, Ким отпустил волосы парня, сел на стул и упёрся лбом в ладонь. ЧонГук, отойдя от оцепенения, начал собирать стекло голыми руками, потому что салфеток или тряпок в этой квартире, очевидно, не было. ТэХён наблюдал за ним полузакрытыми глазами, видел, как ходят кости под кожей на спине, как напрягаются мышцы, как Чон шмыгает носом, осторожно держа в ладони осколки, пытаясь не двигать рукой, чтобы не пораниться. Ему было сложно представить, насколько униженным себя чувствовал этот бедный парень, явно хотевший лучшей жизни, когда убегал из ОЦРШ, но вместо спокойствия, получил ТэХёна.       Закончив с осколками, ЧонГук встал в центре кухни и хмуро потёр затылок. — У тебя есть часа три, — Ким встал и, взяв парня за шею, потянул в коридор. — Три часа на что? — непонимающе проскулил Чон, больно ударившись плечом о дверной косяк в спальне.       ТэХён бросил ЧонГука на кровать, вызывая у того настоящую истерику от непонимания. Ким снова нацепил наручник на одно из запястий Чона. — Что ты делаешь?! — младший хватал его руки.       ТэХён пристегнул руку парня к изголовью кровати из металлических прутьев и громко ударил по лицу, пытаясь успокоить. — Нет, убери это, убери!       ЧонГук был готов отрубить себе руку, настолько сильно воспоминания жгли его. — Эй, — ТэХён схватил свободную руку Чона и сильно сжал, беря парня за горло. — Чего разорался? Успокойся. — Убери это, сними, — повторял младший, словно одержимый, что вызвало у Кима сомнения в его адекватности. — Пожалуйста. Я же говорил, что не убегу, я же обещал. Только не пристёгивай, не надо, — тараторил он. — Чёрт, что с тобой такое? — повысил голос ТэХён, сжимая руку на шее ЧонГука.       Чон сжал губы и закрыл глаза, переводя дыхание. Киму было ясно — что-то произошло с парнем раньше, из-за чего невозможность двинуться вызывают болезненную панику, что-то явно страшное. Но понять такую жуткую истерику, будто из руководства по актёрскому мастерству, старший всё равно не мог. — Слушай, — справившись с паникой, начал ЧонГук, — Если я попробую убежать, или ты подумаешь, что я пытаюсь это сделать, убей меня. Но не привязывай. — Нет. — Тогда только одну руку хотя бы, — продолжал уговаривать младший.       ТэХён задумался. Теперь ему стало ещё интереснее. — Одну руку? — переспросил он. — Да. — У тебя есть три часа, — вздохнул ТэХён. — Спи.       Ким отпустил парня и, забрав ноутбук, ушёл на кухню. ЧонГук облегчённо выдохнул, откинув голову на подушку. Ему показалось, что на мгновение, только на мгновение, в глазах ТэХёна промелькнула жалость, которую он сам, наверное, не заметил. Чона никто никогда не жалел. Он прекрасно понимал, что Киму он нужен только ради задания и не больше, и ЧонГуку было от этого больно. Им только и делали, что пользовались, а человека, живого, чувствующего, настоящего… в нём не видел никто, ни в ОЦРШ, ни теперь. Было обидно, хоть он и понимал, что Ким находится в том же положении.       ТэХён сел за стол, бросив взгляд на пол, где недавно лежали осколки стекла, и ушёл в свои мысли. Что-то было не так с этим парнем, слишком уж он был странный во всех отношениях. ТэХён хотел узнать о ЧонГуке всё, абсолютно всё, но понимал, что тот ничего ему не расскажет, а вытягивать из него правду было бы неправильно. При сильном давлении, Чон ломался, замыкался в себе или пытался уговорить Кима его не трогать. Именно «не трогать», почему? Он боялся боли больше, чем многие из тех, кого Ким допрашивал раньше, а точнее, даже не боялся, а не понимал, зачем. ТэХён видел в парне лёгкую наивность, слабость перед физическим унижением, но Ким прекрасно понимал — человечность ЧонГука есть его самое сильное достоинство, которое старший успел разглядеть. ТэХён пытался разобраться во всех этих непонятных реакциях Чона на наручники, на ампулу с наркотиком, на Кима в целом, и единственное, что приходило парню в голову, когда он вспоминал панику младшего, его окрашенное испугом лицо, было то, что ЧонГука, возможно, удерживали в ОЦРШ силой для какой-то цели, но для какой? Он явно видел только пару пазлов, а до полноты картины оставалось ещё штук сто.       Подобными размышлениями ТэХён разжёг огонь своего нездорового интереса до масштабов настоящего пожара. Он подозревал, что он сам Чону был интересен не менее, ведь младший не знал ни имени своего крылатого ангела смерти, ни возраста, ни намерений. ЧонГук только видел чёрные глубокие глаза под грозовой тучей волос, сизое облако, ставшее неотъемлемой частью Кима, сигарету в зубах, крылья во всю спину — достаточно неясный демонический образ убийцы с выжженным сердцем. Страшно и грустно осознавать, что таких людей далеко не так мало, как может показаться романтическим слепцам. Сломленные люди, выгоревшие, провалившиеся на дно человеческой души, где боль, безразличие, одиночество — становятся новыми идолами, а радость и любовь тают в сизом дыме дьявольского дыхания. ТэХён смирился с этим положением, принял его, как должное, едва оправившись от тех ударов, что забросили его туда, в самый низ. Что он мог сделать? Умереть? Мог, ведь жизнь ему так наскучила, осточертела, но всё равно, даже эта жизнь, с постоянным страхом, непроходящим озлобленным одиночеством, — роднее смерти.