3.
27 февраля 2020 г., 22:16
slide away — miley cyrus
Боль. Я забыл, что это такое так давно. Точно так же, как разучился чувствовать счастье. Я закрыл глаза, вспоминая тот день в деталях (я всегда так делал, чтобы проверить чувствую ли я что-то или нет), а когда открыл, передо мной сидела Даниэла, рядом с ней стоял какой-то мужчина, чертовский похожий на Криса Эванса. Я, похоже, сплю. — С добрым утром, — она уже не была одета как тогда, на ней были простые свободные штаны песочного цвета и рубашка с коротким рукавом в яркий ромбик, — завтрак ты благополучно проспал. Я не сразу понял, чего от меня хотят, но после ее слов рваным движением достал телефон. 13:45. Я же всего на минуту прикрыл глаза. — У нас всего три общих приема пищи, так что, если поторопишься, успеешь на обед, парень, — мужчина улыбнулся мне. Они вдвоем, должно быть, очень счастливы. Серьезно, жизнерадостность так и прет из всех щелей, — я Марк. — Я… Я Ричи, то есть, Ричард. Ричард Тозиер, сэр, — черт, я лежал такой уязвимый, оперевшись на локти, смотрел на них снизу вверх, мне казалось, что сейчас меня отчитают, и мне влетит по первое число, но, почему нет? — простите. — Что? За что ты извиняешься? — мужчина поднял густую бровь, — а ну-ка, давай вставай и топай в ванную, а потом спускайся. — Не будем тебе мешать, — с этими словами они удалились. Долго церемониться я не стал. Теперь мне казалось, что стоило быть бдительным и даже в уборную рядом с моей комнатой, я вошел предельно аккуратно. Вчера я оставил тут свою зубную щетку и даже не заметил, что, помимо моей, в стаканчике еще две. По возвращении в комнату, до меня начало доходить, что мне нужна толстовка. Я не хочу портить этим людям представление о прекрасной жизни своими шрамами. Откопал в сумке свою любимую. Толстовка Майка, в которой он души не чаял, видимо, ему было совершенно не жалко отдать ее мне. Он протянул мне ее, сказав, чтобы я всегда помнил о нем, если замерзну, что всегда будет моим другом. Обычная черная. На мне она болталась, а на его подтянутом теле сидела идеально. Что ж, так или иначе, я помню о тебе, друг. Джинсы я натянул, торопясь, и застегнул ширинку уже на выходе из комнаты, искренне надеясь, что никто этого не видел, камер в доме еще не хватало. Потому что, если бы они были, я бы не удивился. При свете все выглядело иначе, как я и ожидал. Только я хотел спуститься вниз, как ко мне навстречу подбежала Дани. На меня, случайно, никакой датчик слежения не приклеили? Слишком уж эта женщина бдительна по отношению ко мне. — Ты чего так долго? — она потянула меня за рукав, это выглядело забавно, она вела меня, как маленького ребенка, который плетётся где-то сзади, словно продолжение матери, но я-то не был ребенком, тем более ее. Наша разница в росте была сильно заметной, в мою пользу, конечно же. И если вчера в туфлях на тонком высоком каблуке она была мне примерно по бровь, то теперь это расстояние умножилось вдвое. Мы спустились и оказались в типичной семейной столовой. Глаза сами на лоб полезли. — Я не буду есть это, я не люблю, Дани, убери, я не люблю лук! — мальчик лет семи активно работал ложкой в тарелке. Сердце сжалось до размера микроскопической точки. «- Мама, я не буду есть это, там лук!» «- Эмили, ешь, его там нет!» И моя опекунша тут же про меня забыла, ринувшись к мальчику. — Джорджи, я готовила без лука на этот раз. Не ковыряйся, — она все же взглянула в его тарелку, — возьми тост. За столом сидели еще трое подростков, моего возраста примерно. Марк похлопал по стулу между собой и какой-то рыжей девушкой. Она совсем меня не замечала, сидела в наушниках, и ковырялась вилкой в тарелке. Справа от нее сидел кудрявый парень в синей рубашке, он что-то доказывал другому, менее серьезному, казалось, что он старше других. Более мужественный. Они были увлечены беседой друг с другом, я заметил, каким странным взглядом смотрит тот чувак, которому кудрявый вбивал что-то в голову. Кажется, он был не здесь, а где-то в своих мыслях. Я прошелся и упал на стул, чем привлек внимание тех самых ребят. Все как-то умолкли. В последнее время я чувствую себя неловко чаще, чем дышу. — Ты Ричи? — выпалил парень в клетчатой рубашке, накинутой поверх футболки, именно тот, что не слушает своего собеседника, — я Билл. Это Беверли, а этот зануда — Стенли. — Э, да, приятно познакомиться, — я повернулся к тому самому Стенли. Он так профессионально закатил глаза. Девочка, Беверли, конечно, сняла наушники. — Билл, мы сами можем представиться, — она очень красивая, я не мог это не отметить. Все лицо в веснушках, кудрявые рыжие волосы, и она так чудесно улыбнулась, облизав предварительно губы. Нет, я даже и не думал о чем-то, что могло бы выглядеть как-то непристойно. Это было чисто визуальное наблюдение. Мне нравились такие люди. — Тааак, — протянула Дани, — а где Эдди? — Еще кто-то будет? Билл вскрикнул в смешке: — А ты смешной, парень. Чего смешного я сказал, я так и не понял. Но сначала мне показалось, что именно его я встретил в ванной. Хотя тогда его поведение бы не сошлось. — Я тут, — быстрые удары пронеслись по лестнице, мальчик с волнистыми волосами на ходу застегивал поло, смотря на пуговицы и не смотря вперед, — Что я пропустил? — О, милый, — Дани развернулась на стуле к нему лицом, только сейчас я заметил, что стул рядом с ней действительно пустует. Стул напротив меня, — познакомься, это Ричи. Ричи — Эдди. Руки медленно сползли с воротника белого поло, он замер на какую-то секунду, которая по моим ощущениям длилась в разы дольше. — В таком случае, мы уже познакомились.***
Весь обед мы сидели молча. Что-то мне давало понять — мое присутствие здесь явно лишнее. Не думаю, что обычно они сидят так же, в голове не укладывалось. Беверли по-прежнему сидела в наушниках. И только потом я понял, что это аудиокнига, а не музыка, как я подумал изначально. Билл и Стен уже не дискуссировали, а молча ели. Только Джорджи иногда прерывал тишину, потому что у него на пути вставал какой-нибудь лук или кусок вареной куриной кожицы. Если честно, тоже не понимал, как это можно есть. К счастью, выбор у меня был большой. Нет, я бы не сказал, что огромный, но стоит ли упоминать, как кормили в приюте? Большая тарелка грибного супа, картошка в горшочках и закуски по мелочи, типа, тосты, овощи. Стук столовых приборов уже порядком нагнетал. Я непроизвольно взглянул на того самого Эдди. Выглядел он младше других. Я мысленно делал ставки, развешивая ярлыки на сидящих со мной за столом. Знаю. Плохо. Но пока они являются нераскрытыми картами для меня, ничто не мешает мне предполагать, кто и как себя из них преподносит и ведет. С Биллом стало все понятно — скорее всего, душа компании, всегда умеет поддержать разговор. Стен — пока что молчит, отлично закатывает глаза. Беверли — девочка с самой красивой улыбкой. Джорджи, не хочу тебя обидеть, но ты охренел. Я понимаю, младшим всегда внимания больше, но не настолько же. А Эдди… Я не знаю. Это просто Эдди. Мальчик с аккуратными чертами лица, угрюмо пихающий вилкой по картошке, которая, я заметил, разваливалась и падала с нее, более понять мне не довелось. Зато я понял, что этот человек не любит закрываться в ванной, и при этом никого туда не пускает. Аля «Вы можете войти, но вас никто не приглашал». Тишина начала рушиться, когда Беверли сняла наушники. — Все готовишься? — Марк по-прежнему смотрел в свою тарелку, но после наградил девушку кротким добрым взглядом. — Да, мне обязательно нужно получить эти дополнительные баллы. — Бейви представляет школу на защите проекта по литературе, — я понял, что обращается он ко мне, — едет на штаты. Мне же показалось, что отвечать что-либо — как-то неуместно, поэтому я просто «кивнул» глазами. Я видел, как щеки ее загорелись, но больше не от смущения, а от того, что ответили, на еще даже не заданный вопрос, за нее. Она нервно проглотила кусок яблока, после один уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Вообще, давайте хоть раз не об учебе, — Билл наколол на вилку тефтельку из горшочка. — Да мы и так при тебе никогда об этом не говорим, говорим только о тебе любимом, — скривился Стен. — У, так я теперь твой любимый? Как неожиданно и как приятно. Я еще слышал, как они продолжали что-то бурно отвечать друг другу, пока остальные лишь ловили на себе усмешки, и, кажется, эти двое — местные клоуны. Серьезно, шума от них больше, чем от телевизора на заднем плане. Я же смотрел на него. Нет, не на телевизор. Почему-то. Ну, вообще, это вполне логично — он напротив меня, стол небольшой, мне больше некуда смотреть, ибо к еде я так почти и не притронулся. Он ни разу не поднял взгляд. Только сидел и смотрел в одну точку, что-то ковыряя в своей тарелке. Ему было абсолютно все равно на то, что происходит вокруг него. Я уже сто раз поймал себя на мысли, что я пялюсь, хоть и осторожно, но все-таки пялюсь. Это даже наоборот было как-то не слишком адекватно — как маньяк. Не мог не смотреть, потому что, когда смотрел, чувствовал, что шум вокруг прерывается. Вдруг частота звука резко увеличилась, и меня благополучно вывел из «транса» вопрос Билла: — Хэй, Рич, а ты откуда, кстати? — Стенли еще пытался ему что-то говорить, но он подставил руку перед его лицом, уже обращаясь ко мне, — Я вот аж из Нью-Йорка, представляешь. — Бог ты мой, из Нью-Йорка он, ты прожил там шесть дней, Билл! — брови Стена вскинулись, он хотел засмеяться, — Тебя же просто забрали оттуда. — Ой, ну извините, что ты знаешь о моей жизни больше меня. — Черт, завались, Денбро. Эдди снова даже бровью не повел. — А я… — я задумался. Откуда я? Я был много где, но забрали меня из Портленда, но жил-то я в Огасте, — Портленд. Я из Портленда. — Я тоже, — Бев рефлекторно подняла руку. — А Джорджи, кстати, мой родной брат, просто росли мы в разных семьях до поры до времени, — Билл продолжил. Я перестал бояться задавать вопросы. Напряжение тихо отступало. Я даже не заметил, как протянул руку к тосту с сыром и отломил кусочек. — Так, вы, ребята, все не отсюда, — кажется, я только что сморозил какую-то хрень, ну, не знал, как сформулировать вопрос, — то есть, вы все неродные? — блять. Лучше не стало. Мои глаза непроизвольно зажмурились. Черт. Черт. Черт. — А, ну да, в общем-то, да. — его вообще не тронуло это. Билл повел плечами, а Беверли и Стен просто кивнули. Что касается Джорджи, так вообще не вклинивался в нашу беседу. Он ребенок, в его голове, наверно, какие-то эпизоды из мультфильмов или фильмов фантастического жанра, и, когда он моргает, переключает кадры этих сюжетов в его мыслях. Я всегда так делал, когда воображение еще не давало сбой. В больнице «от нечего делать» я нехило скрашивал свои дерьмово-серые дни. Только вот в моих мини-фильмах не было каких-то драк, супергероев или сражений с инопланетянами. Был лишь тот день. Но в тот день я выбрал не ехать никуда. Не ехать по той дороге. А еще было такое, что я все же уговорил поехать их, но никакой аварии не было. Мы добрались до места и весело провели время. А один раз мама не потеряла страховку, и все шло, как по маслу. Но были кадры, которые несли острую боль, отдавая в виски. Боль, навсегда оставившую шрамы. Боль, расползающуюся по телу, напоминая, что это правда. Что не было тех красивых картинок. Была суровая реальность. Это было по-настоящему. Скрежет о пол. Стул напротив меня отдаляется. И пока гул где-то сбоку продолжает сосуществовать на ряду с радостными возгласами, спорами и улыбками, Эдди тихо встает. — Ты уже поел? — Дани дотрагивается до его руки. Он кивает, нежным взглядом смотрит на ее руку. — Да, спасибо, Ди, все было очень вкусно. Я в своей комнате буду. Его рука выскользнула из ее, а она еще секунд пять держала «воспоминания» о ней. Почему-то дикий интерес съедал меня. Каждую частицу моего тела. Мысли были затуманены настолько, что я встал со стула. Даже не так. Мое тело встало со стула. Я же не понимал, что делаю. Тогда я выпалил: — Я тоже пойду. Быстрым шагом направился наверх, в спину мне ударил голос Даниэлы, но я уже ушел.***
И почему я тут? Стою перед его дверью. Он не был открыт, как книга, которую можно прочесть в любой момент. Это пугало, но интерес, проявлявшийся с тем, добивал. Пальцы ломит, а рука тянется к двери. Я стучу. Сначала мягко, протяжными урывками. А потом чаще. Быстрее. Громче. Дверь немного отворяется. И я вижу половину лица Эдди, хотя даже половиной это назвать сложно. Скорее четверть. Поскольку на глаза падает густая и каштановая копна волос. — Чего тебе? — Ты убежал, что-то случилось? — зачем я интересуюсь? Я задаю себе слишком много вопросов, на которые нет ответа. Я не вижу его полностью, но даже одного его презрительного взгляда мне хватает, чтобы понять — ему не нужно быть одному. — С чего бы тебе интересоваться этим? Мы, кажется, даже не знаем друг друга. — Да? По-моему, перед тем, как сесть за стол ты сказал другое. Он харизматично закатил глаза. Дверь захлопнулась в двух сантиметрах от моего лица: — Какого хрена? Эдс? — Мы с тобой на такое неформальное общение не переходили! Отвали, Ричард. Охренеть, мало того, что ведет себя как собака последняя, так еще и полным именем называет. — Когда я говорил, что буду в своей комнате, это касалось только Дани. И Билла. Он выделил его имя. Они друзья? Как я и подозревал, Уильям, — как тебя там, Денбро? — может найти подход к каждому. Я не стал долго думать. Я просто ушел. Не хочет говорить — пожалуйста. Я его не вынуждаю. Не буду же я на коленях ползать и просить его об этом. Влетел в комнату в поисках своего «дневника», куда должен был записывать все свои мысли по настоянию психолога. Ни черта я туда не записал. Выдернул несколько листочков. Полез в пенал и вынул карандаш. Не хочет разговаривать? Отлично. Будет писать. Мои ноги прошаркали по лазурному ковру. Теперь я видел, что он именно лазурный. Устроившись под его дверью, я стукнул кулаком уже настойчивее. Потому что нечего изображать из себя хрен пойми что, мистер «Мне никто не нужен, и я не хочу быть нужным кому-то». — «Привет» Я просунул лист под дверью. Ждал минуты три-четыре. Я, правда, был готов уйти. Может, нахрен это все? Но лист выскользнул из моей руки, как купюра, которую суешь в автомат с едой. Надеюсь, что эта «купюра» вернется ко мне. Через какое-то время он выдал: — «От-Ва-Ли». — «Часто тут бываешь?» — «Ты тупой или что-то?» Ну вот, диалог уже завязывается. Вполне себе неплохо, между прочим. Лицо же мне он не выйдет и не набьет. Хотя бы, потому что не дотянется. А вообще, вдруг он псих. Или типа того. — «Что-то». — «Понятно, значит, первое». — «Так, а вот оскорблять меня не надо». — «Ну, знаешь, ничто не мешает тебе перестать делать это». — «Не на того нарвался, друг мой». — «Как насчет, отвалить?» — «Повторяешься». — «И что теперь, ты так и будешь писать мне, пока у тебя листок не кончится?» — «Принесу еще, если понадобится». И я принес, когда место на нем перестало существовать. А мы так и пихали под дверь друг другу записки, словно два дебила. И, я почти уверен, ему было весело по ту сторону двери. Он холодный, и это притягивает. Через дверь я не мог видеть его, но я определенно знал, что, хоть он и отталкивал меня сначала, ему было необходимо то, что я сделал.
Примечания:
Я сделала это. Безумно тяжелая глава для меня почему-то в плане написания.
