мы встретимся на том же месте.

Every Breath You Take — The Police.

      Я вдруг неожиданно для самого себя понял, что зря закрывался долгое время ото всех. Я сидел в кругу семьи, в центре этого горячего круга полыхал огонь, а я представляю, как все связанное с моим прошлым сгорает в нем. И рядом был Ричи. Мы укрылись одним пледом, а он сжал мою руку в своей холодной. У него всегда такие ледяные руки, что я просто хочу греть его, греть и еще раз греть.       Беверли рассказывает эту сказку для Джорджи уже третий раз, а я каждый раз слушаю ее вместе с ним. Еще я люблю смотреть на Марка и Ди, как она кладет голову ему на плечо, зарываясь где-то в его шее. Для меня они были самыми красивыми. Сколько помню, они всегда вместе, через столькое прошли. Всегда мечтал, чтобы когда-нибудь нечто похожее случилось со мной. Может, еще не все потеряно.       Треск щепок, пылающих и отлетающих из этого бурного вихря пламени, пробирал до костей. И все усугублял Ричи. Боже.       Я молился на то, чтобы все происходящее сейчас послужило началом чего-то нового, новой жизни, как бы банально это ни звучало. Но когда он вошел в нее, она разделилась на до и после. Это именно тот самый случай.       Он оторвал свою руку, и я почувствовал, как холодные пальцы проводят по линиям моей ладони, я надеялся, что всего этого не было видно под пледом. — Ой, совсем забыла, такая я дурашка, — Дани смешно вскочила, я так обожал, когда она говорит это слово, так задорно, по-детски, — Ричи! Я знаю… Черт, совсем забыла! Я сейчас! — Точно! — Марк выпустил ее из своих объятий, проведя рукой по плечу.       Пока она бежала до машины, Ричи непонимающе провожал ее взглядом, он улыбался, сдвигая брови. Его пальцы прекратили свое движение на моей ладони. — Вот! — где-то в темноте послышался звук закрывающегося багажника, и она выбежала на теплый свет, вокруг которого порхали мотыльки, а там, откуда она пришла, доносился стрекот кузнечиков.       В ее руках, как мне сначала показалось, был большой мешок, но взглянув на Ричи, чье лицо просто горело от восторга ярче, чем костер, а потом переводя взгляд на Ди, я смог разглядеть чехол для гитары. Ричи вскочил с места, оголив меня, плед осел вниз. — Боже мой! Нет! Вы сейчас серьезно? — он прыгал от счастья на месте, как ребенок, он запускал руки в волосы, восторженно вздыхал. А все внутри меня просто делало один большой «бум». Я сложил руки в молитвенном жесте и приложил к губам, скрывая улыбку.       Ричи кинулся на шею к Дани, так крепко обнял ее, что она аж скрипнула, она тоже обняла, еле держа гитару. — Ну, возьми же, — крикнул Марк с места. — Да, я хочу слышать тебя, детка! — Билл поддержал Марка, они переглянулись и засмеялись, но локоть Стэнли прилетел под его ребро.       Я и не знал, что он играет. За все то время, он ни разу не упомянул игру на гитаре, что хоть как-то взаимодействовал с ней. Это было так неожиданно. Он открывался для меня с новых сторон. И все же я был прав. Его пальцы были рождены для музыки.       Все расселись по местам. Ричи освободился от пледа, накинув его сверху на меня, он сильно прижал его к моей голове, укутав. Я цокнул и начал смотреть на него. Как он с лицом полным счастья, одышкой в голосе, расстегивает чехол, как светятся его глаза, когда он видит ее. И все восхищаются этой его реакцией. А я восхищаюсь самим Ричи.       Он прикрывается глаза, начинает проверять каждую струну, крутить колки. Все это так чудесно, мир останавливается. — Черт, а я ведь сто лет не играл, — он отрывается от гитары, настроив струны. Теперь его руки спокойно лежат на корпусе, он тихонько начинает отбивать по нему.       Я аккуратно отодвигаю свою руку назад, провожу ей по его спине. Он выпрямляется от этого прикосновения. По его лицу ползет тень, а следом улыбка. Пальцы его начинают перебирать струны. — Сыграй что-нибудь полегче, — прошу я. И все будто замирают из-за моей просьбы, мне кажется, для меня несвойственно вообще говорить в такой момент, и что я уже слишком открыто пялюсь на Ричи. И только Уильям как обычно в своем репертуаре. — Да, давай уже, а то у меня задница подмерзла, — ну да, задница у него подмерзла… — Хорошо.       И Ричи начинает играть какую-то мелодию, внимательно смотря на лады. Он делает осечку, но тут же исправляется. Мотает головой и начинает сначала.       Я не могу разобрать, что он играет, но мне этого и не нужно. Я уже понимаю, что это красиво. Слежу за его пальцами. За его лицом. Он сдвинул брови, часто облизывает губы, иногда кусает их. Я тихонько ухожу вглубь пледа.       Он начинает играть более уверенно. И тут льется его голос. Такой бархатный. Скрипучий местами. Он обрывается на высоких нотах, а я таю.

I don't want another pretty face Мне не нужно ещё одно симпатичное личико, I don't want just anyone to hold Я не хочу обнимать кого попало, I don't want my love to go to waste Я не хочу, чтобы моя любовь пропала даром, I want you and your beautiful soul Мне нужен ты и твоя прекрасная душа… You're the one I wanna chase Ты единственный, за кем я хочу следовать по пятам, You're the one I wanna hold Ты единственный, кого хочу обнимать. I won't let another minute go to waste Я не позволю, чтобы ещё одна минута прошла впустую, I want you and your beautiful soul Мне нужен ты и твоя прекрасная душа… I know that you are something special Я знаю, что ты особенный, To you I'd be always faithful Я всегда буду тебе верным. I want to be what you always needed Я хочу быть тем, в ком ты всегда нуждался, Then I hope you'll see the heart in me И я надеюсь, что ты разглядишь мои чувства… I don't want another pretty face Мне не нужно ещё одно симпатичное личико, I don't want just anyone to hold Я не хочу обнимать кого попало, I don't want my love to go to waste Я не хочу, чтобы моя любовь пропала даром, I want you and your beautiful soul Мне нужен ты и твоя прекрасная душа… You're the one I wanna chase Ты единственный, за кем хочу следовать по пятам, You're the one I wanna hold Ты единственный, кого хочу обнимать. I won't let another minute go to waste Я не позволю, чтобы ещё одна минута прошла впустую, I want you and your beautiful soul Мне нужен ты и твоя прекрасная душа… Your beautiful soul, yeah Твоя прекрасная душа, да… You might need time to think it over Возможно, тебе понадобится время, чтобы всё обдумать, But I'm just fine moving forward Но мне безумно нравится двигаться вперёд. I'll ease your mind Я тебя успокою: If you give me the chance Если ты дашь мне шанс, I will never make you cry c`mon let's try Я никогда не заставлю тебя плакать. Давай, попробуем! Am I crazy for wanting you Неужели я безумен, если нуждаюсь в тебе? Baby do you think you could want me too Родной, как ты думаешь, ты захочешь меня однажды? I don't wanna waste your time Я не хочу тратить твоё время впустую. Do you see things the way I do Ты смотришь на мир так же, как я? I just wanna know if you feel it too Я просто хочу понять, чувствуешь ли ты то же самое, There is nothing left to hide Здесь нечего таить… Your beautiful soul, yeah

*       И я понимаю, что на глазах начинают наворачиваться слезы. Я влюблен в этот голос. В эти чертовы движения. Я влюблен в то, как он улыбается, влюблен в его игру на гитаре. Я влюблен в его душу. Я влюблен в Ричи. Я не чувствовал никогда такого. То, что делет меня таким счастливым, — это Ричи Тозиер. И он не уйдет. Я верю в это. Он заканчивает петь и смотрит на меня. Он смотрит только на меня. Он кусает губу и отставляет гитару в сторону. Я быстро вытираю выступившие слезы, чтобы никто не заметил этого, а все внутри сжимается. И я так счастлив, счастлив и счастлив еще тысячу раз. Меня разрывает от этого. Я уже не в силах сдержаться. Мне так все равно. И я обнимаю Ричи. А он обнимает меня. У всех на виду. Все смотрят, повисает неловкое молчание, и кузнечики по прежнему поют в траве. А я вжимаюсь в его грудь, он проводит рукой по спине. По моему позвоночнику. Я влюблен в это движение. — Хэй, — он тихо поднимает мое лицо, — все же хорошо.       И да, все действительно хорошо. Потому что он рядом. Я сглатываю образовавшийся комок. И все смотрят на меня. Дани с таким теплом. Я так счастлив.       Все, что я сейчас могу, — быть сильнее своих страхов. И рядом с ним я сильнее. И каждый вдох впервые делается с легкостью.       Когда я отстраняюсь, заставляя себя отлипнуть от Ричи, Билл вскрикивает: — Ну же, давайте обнимемся все вместе! Сделаем семейную фотку! — он встает, поднимает нас на ноги, каждого по-отдельности. Из-за этого хочется смеяться. — Так, да, вот, ты сюда вставай, а ты здесь.       Мы все выстраиваемся на фоне деревьев, обтекающей природы, он становится впереди, конечно. Билл будет спереди. И сзади я чувствую, как Дани кладет свои руки мне на шею, а тут, рядом, стоит Ричи и держит меня под локоть. Билл фоткает, и вспышка летит нам в лицо. И еще. И еще.       А потом мы смотрим на эти чудесные фото, на которых Джорджи моргнул, а Стэн и Бев дружно закатывают глаза, потом Билл поставил руку вперед, сложив в каком-то жесте и закрыл нас всех, далее Ричи чихает. И вот последняя. Идеально. Из-за вспышки видно каждую пылинку и мошку, пролетающую перед камерой, и это так эстетично. — Вот. Это и повесим в гостинную, — Дани гладит Билла по голове, и мы все дружно возвращаемся на исходную.       Я потом еще разговаривал с Биллом, он снова жаловался на то, что Ричи берет его вещи без спроса, пока сам Ричи уделял время Джорджи и Беверли. Они обсуждали, кажется, Марвел, и Стэн просто активно жестикулировал, когда услышал об этом. Он начал доказывать, что в «End game» весь хронологический порядок пошел коту под хвост. Это было так забавно.       Я увлекся тем, как Ричи отстаивал свою точку зрения, он возмущался и скидывал руки, запускал их в волосы и сжимал у корней, он всегда делал это, когда нервничал. Это стало моим маленьким фетишем. — Хэй, может, ты все же объяснишь? — Билл помахал рукой перед моим лицом, но ответа не последовало, и он вплотную приблизился к моему лицу, начал что-то говорить уже так. — А? — я на какое-то мгновение взглянул на него, но, улыбаясь, позже вернулся к просмотру на Ричи. Я, конечно, услышал, что он сказал, но мне было так тяжело оторваться. — Я говорю: что между тобой и Ричи? — он как-то перешел на шепот. Но этот вопрос слишком громко прозвучал для меня, поэтому я резко взглянул на него и прошипел: — Ничего! Сдурел что ли? — мои глаза сделались, как монеты. — Да ладно, меня не обманешь, вы ходили тогда вместе, потом ушли на целый день куда-то, приперлись все сырые, ты обнял его, это были явно не объятия из разряда «мужской крепкой дружбы», и песню такую он явно не просто так выбрал, вы смотрите друг на друга влюбленными глазами, черт возьми. В конце концов, ты сияешь, Эдди! Готов поспорить, не будь тут Ричи, ты бы и не поехал вовсе!       И как же он был прав. Билл всегда был прав, а я убеждался в этом из раза в раз.       Я молчал, пытался сказать что-то, но не выходило. Смотрел в землю, сидел на бревне и ковырял что-то палочкой. — О чем толкуете? — слишком довольный Стэнли подбежал к нам. Еще краем уха я услышал, как Ричи произнес что-то вроде: «Ладно, возможно, тут есть доля правды». И, судя по всему, этот ответ его устроил. Теперь он уселся рядом с Биллом на то же бревно, облокотившись о его плечо локтем. — Соскучился? — Денбро потянулся к его уху, но Стэн отстранился и сощурился. — Держи себя в руках, спермотоксикозник.       Издавать какие-то незначительные смешки рядом с этими двумя уже стало моей работой, от чего Билл покосился. Я вдруг понял, что не в том положении, чтобы глумиться над ними. Я почему-то задавался вопросом, а кто из них… И как они к этому пришли. — Так, вы не ответили, о чем говорите, — он подпер рукой подбородок и теперь оперся о колено. Вся его серьезность сказала: «до свидания».       Билл медленно перевел свой взгляд на меня, затем на Стэна и снова на меня. Он не двигал головой, а только растянул губы в своей фальшивой улыбке, идеально выпрямил спину. — Решаем любовные проблемы, — выдал он. Я хлопком огрел его по тыльной стороне ладони, он резко одернул ее после удара. Как будто это ему поможет. — Но у нас нет проблем, — идеально уложенные гелем кудри Стэна уже начали выбиваться, одна существовала где-то вне всей копны, он поддувал ее вверх, но она возвращалась и пружинила, когда падала, — подождите… Эдди?!       Я начал краснеть, он так пластично изогнул одну бровь, полностью вытянув шею. Да что же вы пристали. — Да ладно? — Так, я не знаю, что вы там напридумывали, но это, как минимум, не ваше дело, я же не лезу в ваши отношения. — Так это все-таки отношения? — я уже встал и начал отдаляться, пока Билл кричал мне что-то в след, я лишь, даже не оборачиваясь, показал ему средний палец за спиной. А все внутри меня скручивалось в приятный узел.       У нас было всего две палатки, Беверли и Дани разместились в одной, как королевы, что они в принципе заслужили, а мы плотно разложили в одной, достаточно большой, спальные мешки. Я скрылся в ней.       И хотя Билл и возмущался, говорил, что будет спать на открытом воздухе, ночью я проснулся оттого, что он споткнулся об меня, возвращаясь в палатку.

***

      Выходные прошли просто отлично, сплав по реке тоже, хотя в нем я и не участвовал. Но выйти из фургона и почувствовать, что тебе наконец можно выпрямиться — было еще приятней. Я написал Ричи на бумаге, что буду ждать его у клена, когда мы приедем. Мы договорились, что пойдем туда по-отдельности. И хотя вопросов со стороны Билла больше не возникло, я знал, что он не упустит возможности задать их мне. Я так быстро влетел в свою комнату выгрузить лишнее из рюкзака и собрать необходимое, что даже дверь не прикрыл, чего я не делал очень давно. — Ага, презики не забудь, — Билл заглянул ко мне в комнату, параллельно накидывая полотенце на плечо. Ох, мне под руку как раз попался пластиковый стакан, я запустил им в сторону друга, но тот резко спрятался за дверью, — Псих! — Завались!

***

— Издеваешься? — я уже сидел на траве минут тридцать, мы договорились что он пойдет сразу следом за мной. Я встал и подошел вплотную. На него просто невозможно злиться. Сложно злиться на человека, в котором ты, черт возьми, души не чаешь. Тем более, когда он стоит в длинной рубашке, прикрывающей шорты. Из-за нашей с ним близости я дышал ему в шею. Смотрел на нее. И я не хотел переставать делать это. — Извини, я забыл кое-то. Пришлось вернуться. — И что же?       Ричи вытянул из кармана свой ножик. Тот, которым открывал вино в тот день. Я непонимающе таращился. — Сейчас. Так. Стой тут. — он направился к клену, — не смотри!       Глупый. И что он собрался делать? Кленовый сироп добывать?       Я от нечего делать начал разглядывать все, что только можно: ярко-голубое небо, абсолютно чистое и без облаков, листья клена, свои кеды. Мой взгляд упал на коленки, которые я разбил. И Ричи клеил мне пластыри на них после. Я все смотрел на то, как он что-то ковыряет. Так усердно. Мое терпение иссякло, и начал тихо двигаться. Трава подо мной предательски зашелестела. — Отойди!       Я замер. Вот ведь.       Через минуту он повернулся ко мне, улыбка тянулась от уха до уха. Он убрал рукой челку с лица и указал на кору дерева.

«R+E»

— Боже, Ричи… — я подошел ближе, присел напротив так же, как он, на одно колено. Мои ладошки устроились на его лице. Я все еще удивлялся, как не порезался о эти скулы. Такие идеальные скулы.       И я поцеловал его. Потому что за ним должок. Потому что я так хотел. Впервые я делал что-то, потому что дико хотел его. Руки судорожно начали спускаться ниже.       Провожу по пуговицам на его рубашке. Он совершенно нежен. Он аккуратно лезет мне под футболку, пересчитывает ребра. Гладит меня пальцами, впивается совсем легко ногтями, а я хочу сорвать с него гребаную рубашку, но руки не слушаются, пуговицы выскальзывают. В конечном итоге мне удается избавиться от нее. Он откидывает куда-то в сторону теперь уже некий кусок ткани. — Я могу? — Ричи спрашивает, дыша мне в шею. Мне сносит голову от этого, от того, как он спрашивает разрешения. Конечно. Да. Да. Да. — Пожалуйста, Ричи.       И он впивается губами мне в шею, я откидываюсь от этого полностью назад. Просто потому что хочу выплеснуть все это. И я хочу Ричи. Я тоже хочу почувствовать его. И пока он целует меня, до меня доходит, что будет засос. — Ниже, — я не хочу, чтобы это звучало, как приказ, поэтому максимально смягчаю голос, но это все равно выглядит именно так, — пожалуйста, Ричи, я хочу ниже.       И он спускается ниже. Он оставляет на моей шее красные пятна, которые, я надеюсь, пройдут к завтрашнему дню, я искренне надеюсь. Но я и не против, чтобы он оставлял эти отметины ниже. Уже не опускаюсь на землю, а падаю, и кажется, что подо мной нет ничего.       Я вижу, как волосы Ричи мешаются ему покрывать мой живот этими поцелуями, и я убираю их.       Меня так бесит, что он оттягивает момент, что он делает это так профессионально. И когда доходит до самого низа, расстегивая ширинку, кровь ударяет мне в мозг. — Боже, Ричи, сделай это уже, — Билл чертовски был прав. Я не забыл гребаные презервативы, — просто сделай это!       Он смотрит на меня совершенно не осознающим взглядом. Я обожаю то, что он делает со мной, но я уже не мог терпеть это. Я хотел его полностью и сейчас. Чтобы это было навсегда.       Я вытягиваю двумя пальцами из заднего кармана спущенных с меня шорт серебряную упаковку. Протягиваю ее Ричи. Он осторожно с высоко поднятыми бровями берет ее. — Эдс? — Да…       Мне страшно, что он смотрит на это так. Ричи уже не нависает надо мной более. Он только садится рядом, и мне приходится подняться за ним. — Понимаешь, я хочу, чтобы мы больше говорили об этом. То есть, я не говорю, что не готов, я всегда хочу тебя, правда, но готов ли ты? — Но… — Эдди, милый, я уважаю тебя, и ты меня уважай.       Я киваю. Потому что это чистая правда. Я хочу Ричи, но я не хочу, чтобы наш первый раз прошел болезненно для кого-то из нас. Я хочу, чтобы все было идеально. И я не должен делать это, чтобы привязать к себе Ричи. Он ведь и так никуда не уйдет, верно? — Как тебе нравится? — он касается моего колена. Вот так мне нравится. Мне вообще нравится, когда он рядом. — Я не знаю, не понимаю. Ты трогаешь меня, а я уже кончить готов, боже. — эти слова заставляют его широко улыбнуться и опустить голову, волосы накрывают его лицо. А я убираю их за уши. — Тебе нравится ниже? — новая волна возбуждения охватывает меня. Все сходит в одну палитру самых ярких цветов вместе с этим вопрошающим и таким горячим лицом Ричи. Таким играющим со мной. Он пододвигается, оказывается напротив меня, а его рука скрывается в моих шортах, — Тебе нравится так? — сквозь его шепот я уже не могу и закрываю глаза, пока он проводит пальцем внизу моего живота, а потом спускается ниже. Обхватывает член. — Да, Ричи. Очень нравится. — Ляг, прошу.       И я возвращаюсь в предыдущую позу, с которой все начиналось. Оперевшись на локти, я начал вновь смотреть на Ричи. Нет. Боже.       Он еще сильнее приспустил элементы моей одежды. Его дыхание обдало снизу. Одышка начала возвращаться ко мне. Он медленно поцеловал мои напряженные мышцы живота, и потом все стало таких ярким. До боли в глазах. Провел языком снизу вверх по члену, потом сделал это обратной стороной языка сверху вниз. Он несколько раз обвел им вокруг головки. А потом поцеловал. И я смотрел на это. Он делает это с такой нежностью. Я хочу умереть сейчас. На этой прекрасно ноте. Чтобы на моем надгробии написали:

Эдвард Каспбрак. 2003-2019. Я умер, потому что мой парень делал мне минет, и это было охуенно.

      Мой парень… Мы ведь так и не обсуждали этот вопрос с Ричи.       И пока в моих мыслях был он и только он, в его рту был мой член. Он же взял чуть глубже. И я смотрел. И не мог остановиться смотреть. Я не мог держать в себе все те эмоции, поэтому они вырывались из меня через рваные дыхания, через стоны. Я так часто и громко дышал, что, кажется, у меня началось перенасыщение кислородом.       Мои руки начали искать себе место. Я не знал, куда деть их. Ричи ускорял темп. И мои вдохи-выдохи становились еще резче и чаще. Он поднял глаза в этом уязвимом положении, словно прочитав мои мысли, старательно вернулся к своей работе, а я положил одну руку ему на голову. Господи. Я еле сдерживался, чтобы не сделать Ричи еще быстрее этой самой рукой. В целях отвлечь себя от этой мысли, я начал накручивать одну его кудряшку на палец. И еще одну. Потом я уже не заметил, как вся копна черных, как хороший горький шоколад, волос оказалась сжатой у меня между пальцами.       Он ускорялся, брал не слишком глубоко, но я видел, как он боролся с рвотным рефлексом, при чем делал это очень незаметно. Он каждый раз старался сделать еще приятней мне. И он правда делал. Экзальтация окончательно въелась в меня всего. И я снова почувствовал, что уже готов. Оцепенение. Не мог сказать хоть что-то, лишь сильнее сжал волосы Ричи. — Ричи, я сейчас…       Он не останавливался. Лишь делал это. Делал это до каких-то слишком грязных хлюпающих звуков. — Ричи, хватит, — я слегка потянул его за волосы, почувствовав, что это действительно вершина на пике наслаждения.       Он успел отстраниться в самый последний момент, но часть все равно попала на губы, он очень рвано сглотнул, а меня трясло. Я не знал, что мне нужно сделать, чтобы успокоиться. Совершенно дерганной рукой потянулся к его подбородку и вытер его. И поцеловал. Я чувствовал какой-то странный привкус. Но это не вызывало у меня отвращения. Это же губы Ричи. Я задыхаюсь, но все равно поцелую Ричи. Даже если я буду умирать, самым первым моим желанием будет — поцеловать Ричи.       Он отстраняется и падает на землю рядом.       Закатывает глаза, а я поворачиваюсь к нему. И смотрю на эту идеальную шею. На ней бы отлично смотрелись засосы, поставленные мной. — Это… — он сглатывает, — было непросто. — Это было охуенно.       И мы смеемся, преодолевая тяжелые вздохи. Я смотрю на всего этого Ричи, такого уставшего, чьи волосы липнут к влажному лбу. Он закрывает глаза, закатывает их. Иногда трет горло. Мне даже ингалятор не нужен рядом с ним. Я слишком сильно увлечен.       И только сейчас до меня доходит, что возбуждение Ричи все еще тут. Я тоже хочу сделать ему приятно. Боже. Я хочу чувствовать его у себя во рту.       Силы, чтобы встать, находятся во мне. Я подаюсь вперед, но рука его останавливает меня, придерживая за грудь. — Отдыхай, дурак. — Ричи, но я хочу, — ветер обдувает мое лицо, на котором немного выступил пот, я тянусь к его паху, и двумя пальцами оттягиваю резинку боксеров, — можно мне?       И я вижу, что он не в силах совладать с собой.