Сердце зверя

Белые стены, высокие потолки и яркий свет ослепили своей красотой и строгостью маленького медвежонка. Черно-белая плитка уходила вперед, в новое будущее. Вампирша вела Неоптолема за руку, открывая с каждым шагом все больше секретов мира тьмы. Большой шумной стайкой маленькие вампирята неслись прямо к ним. — Миссис Лабиен, Миссис Лабиен! — кричали дети, карабкаясь друг на друга, чтобы рассмотреть медвежонка. — А его сильно изуродовали? А его лицо облили серебряной водой? Неоптолем сдержал свое лицо перед ними. Ну и семейство. Если бы он такое услышал от кого-нибудь из своих, его бы выпороли. А миссис Лабиен молчит, даже с улыбкой их отгоняет. Где-то внутри медвежонка зародился рык, рот открылся в оскале. — А что хотите узнать, как ощущения? — процедил Неоптолем, стараясь сказать это так же безразлично, как сказал бы Людвикас. Кучка вампирят широко раскрыла глаза. Их любопытство начало разгораться еще сильней. Медвежонок показал рану. Дети загудели, попытались схватить руку Неоптолема. И вампирше это не понравилось. — Ну все, хватит! Идите в учебные комнаты! Погрустневшая стайка разбежалась. Неоптолема провели до его комнаты. — Отдыхай, сегодня можешь не приходить на занятия, — ободряюще прошептала вампирша и ушла. Мальчик сел на свою новую кровать. Чуть тверже, чем его, и хорошо. Осмотрел комнатушку. Очень маленькая и тесная. Книги в хаосе разбросаны по столу, на листах бумаги много записей и рисунков. Неказистый шкаф нелепо и жутко вжался в угол. Более того, он был почти пустым. В нем висело всего лишь два костюма: нарядный и простой, как у крестьянина. Видимо, для того чтобы выходить в деревню и сливаться с толпой для охоты на жителей. Будь воля Неоптолема, он бы выкинул эту рухлядь и повесил одежду на стул. Потому что этот шкаф, забрал все пространство. У него в курятнике и то попросторнее! Неоптолем взял стопку сшитой бумаги со стола. Почерк был ужасный, но вполне читаем. Какие-то тактики переговоров, какие-то подсчеты... Он пробежался по тексту и понял, что одного навыка читать и считать здесь недостаточно. Складывалось впечатление, что информация, которая была выложена в записях, ему явно не по возрасту. — Кажется, я попал... В этот самый момент он вспомнил: Людвикас оставил ему вещи. Неоптолем опустил голову. На его груди висел гранатовый кулон. Такой бордовый, будто в нем находилась свежая кровь. Или это и вправду она? Медвежонок присмотрелся, наклоняя в разные стороны камень. Или так свет падал, или это действительно была кровь, но никак нельзя было понять — мешал золотой поясок с надписью: «Рукописи не горят». Неоптолем вспомнил, что Людвикас дал ему еще одну вещь. Медвежонок заглянул в карман. Маленькая книжечка в самодельном переплете. На страницах замельтешили очень маленькие буквы. Кажется, он сильно старался сохранить миниатюрность книги. А почему? Просто личные записи... А вот они уже интересны. «Миссис Лабиен сказала, что вампиры бессмертны, поэтому стоит вести записи о своей жизни. А вдруг мир изменится. Вдруг люди научатся летать в небе, а я возьму и запишу это. Чушь какая-то». Неоптолем улыбнулся. — Ха-ха, вот же выдумщица Лабиен! «Скорее я в оборотня превращусь или в человека обратно, чем люди научатся летать...» Кто бы знал, что Людвикас тогда почти попал в точку. Еще пролистал страницы. Кажется, из друзей у него были только он и Джавида. Строка за строкой. Записи с учебников. Снова страницы из личной жизни. Дата записи была за несколько дней до сегодня. «Все почти готово. Больше я не увижу эту скрипку. Этих вампиров. Интересно, что бы я почувствовал, если бы мог испытывать эмоции. К Джавиде... к Неоптолему. Было бы мне жаль? Ведь мы друзья. Надеюсь, узнаю после обряда. На что согласился Неоптолем, чтобы спасти семью, пойти к вампирам... надеюсь я смогу понять его потом. Я напишу пометки в дневнике для него, чтобы ему было легче ужиться здесь. Неоптолем сказал, что друзья... те, кто, когда далеко все равно рядом. Для меня это бессмыслица. Может я пойму смысл его слов, когда начну чувствовать. А он их потеряет... больно не будет, Нео, без чувств здесь прожить легче. А я... я не знаю, что станет со мной... да... знаю, что уберусь прочь, но, почему-то мне кажется, мне будет очень больно это сделать. Ладно, этого я и хотел. Джавида все устроит. Она произнесет заклинание сегодня ночью в нужный час, когда двери не заперты, придет «охотник» устроит хаос, заберет меня из тысячи вампиров и умчится прочь. За это время я успею найти его… второго шанса у нас не будет». Слабый стук. Неоптолем бросил тетрадь под подушку. — Мы идем гулять, собирайся, — произнесла миссис Лабиен и закрыла дверь. В коридоре толпилась синим пятном стайку вампирят. Они смеялись, кричали, галдели. Медвежонок вошел в толпу. Они его тут же его вытолкали. Неожиданно. Но не обидно. Как-то все равно? Неоптолем почувствовал, что эмоции будто стали тише. Но он их все равно слышал, и эмпатия осталась. Он чувствует... запах неприязни к себе. Интересно, почему он чувствует? Так же не должно быть. Мертворожденные же не чувствуют. Врата заскрипели. И перед медвежонком открылся новый мир. Мир вампиров. На самом деле, он ничем не отличался от его предыдущего. Обычный двор, на котором обычные дети играли друг с другом, правда, ночью. Вампирята пищали, носились, гонялись за мелким зверьем. Интересно, как зверьки перелезли через врата замка? Наверное, так же как Людвикас сбегал. Значит здесь где-то есть или черный ход, или прореха. Неоптолем взглянул на небо: звезды были рассыпаны, как осколки разбившегося хрусталя, окружавшие большой лунный диск. Луна. Неполная. Интересно, а кто будет из них двоих выть на луну? Неоптолем вдруг понадеялся, чтобы эта раздражающая привычка оборотней обошла его стороной. Листва вокруг детей зашуршала. К вампирятам выбежали зайцы, белки, ежи. За кустами показались красивые, ветвистые оленьи рога. Следом за ними — женское лицо, а после тело. Такого цвета кожи Неоптолем никогда не видел. Коричневая! Вот это да! Но не просто: все тело покрыто белыми пятнами, на лице была словно белая маска для глаз. Пышные кудрявые темные волосы порхали от легкого движения воздуха. Цветы и листья, что свисали с рогов продолжали жить, как будто их не отнимали от земли. Плавными движениями, ее босые ноги ступали, рисуя узоры по земле. Вампирята запрыгали от радости: ведьма! — Вай-вай-вай! — покачала головой ведьма. — Что-то жарковато сегодня было! Представляете? — девушка присела на корточки, окружая себя маленькими кровопийцами. — Сижу я у себя дома, варю отраву из мухоморов, поганок, а тут на тебе! Ведьма вскинула руками вверх — из пальцев посыпались искры, превратившиеся в огни, затем она поднялась, чтобы видеть всех слушателей. — Крыша загорелась! — ведьма замерла на секунду, слушая детских хохот. — Ну, думаю, не тот гриб кинула, на себя приворот сделала, жених бьется, — дети бурно засмеялась, — ан нет, горел мой домик. Думаю, ну, слава Геккате, что не жених! — смеялась уже Веддилия. — Выбегаю! В руках ведьмы разожглось облако огня. Девушка забегала, бросая языки пламени в воздух. Она что-то говорила про пожар в лесу. Вампирята испугались, разбежались, чтобы не обжечься, а Неоптолем стоял и смотрел. Он вспомнил этот огонь, этот обряд. — Я, конечно, все потушила, всех полечила, но осталась без домика, так-то… — закончила свой рассказ с улыбкой ведьма. — Поэтому, попрошу за гадания плату подороже. Чтоб на рынок сходить, мастеров людских позвать. — Может, Вам наколдовать себе дом заново? — язвительно фыркнула вампирша. — Может мне твоих слуг заколдовать? А, Веддилия? — с укоризненной улыбкой съязвила ведьма. Вампирята вцепились в юбку воспитательнице. — Миссис Лабиен, заплатите, пожалуйста, ведьме, ну, пожалуйста!!! — запищали они хором. А ведьма стояла и улыбалась. Губы Веддилии дрогнули. Неоптолем почувствовал ее недовольство. — Что тебе надо? — строго спросила вампирша. — Вай-вай, — пропела ведьма, заглядывая в лицо своими едкими зелеными глазами, — сережки мне твои по нраву — изумрудные позолоченные. Вампирша недовольно выдохнула, снимая с себя новые украшения. Тонкие бледные пальцы протянули изумрудные камни на золотых нитях. Украшения тут же были спрятаны среди спутанных волос. — Ну что же, мои дорогие кровопийцы! — ведьма грациозно отошла от вампиров. — Просьба оплачена, и я вам погадаю. Но не всем. Поднятая рука плетью упала на землю и снова взлетела, ведьма крутанулась вокруг себя. Вокруг нее образовался огненный круг. — А только самым смелым. Вампирята зажались. Чего боится любая сущность на земле? Огня и только огня. Джавида крутилась вокруг себя, да повторяла: — Только храбрые способны увидеть будущее, а трусам оно и не нужно! Аха-ха-ха! Но вампирята не решались. Медвежонок смотрел в огонь. У него были вопросы. Он хотел знать ответы. Отошел чуть назад. Вампиры покосились. — Я хочу. Вампирята засмеялись. —Твое будущее — быть моей слугой! — Гэрри, ну-ка прекрати! Джавида посмотрела на Неоптолема. В глазах ее читался вызов, адресованный медвежонку. Она хитро улыбнулась, протягивая через пламя руку. Неоптолем сделал шаг назад. Шаг. Еще шаг. Медвежонок побежал на встречу огню. Он уже близко. Она смеется. Прыжок. Руки ведьмы поднялись так же быстро, как стена пламени. Медвежонок закрыл лицо руками и исчез в огне. Ноги коснулись земли. Медвежонок открыл глаза: вокруг был купол огня. А ведьма ухмылялась. — Ну, здравствуй, Неоптолем. Купол огня скрыл их ото всех. Особое чувство спокойствия впервые за день посетило медвежонка. Ведьма опустилась на землю, не переставая ухмыляться. — Ты проявил отвагу и достоен знать ответы на свои вопросы, медвежонок. Ведьма склонила голову над своим левым плечом. Кольцо огня было достаточно плотное, чтобы их никто не подслушал. — Я спас свою семью? — робко спросил Нео. — У тебя больше нет семьи, — смотря на тлеющий лист в воздухе, ответила ведьма, — ты их предал своим уходом, они больше не твоя семья. Но и вампиры тоже не родня тебе. Ведьма вырвала клок травы и подожгла. Сквозь слабый дым она смотрела на него своими ядовитыми манящими глазами. — Судьба существо упрямое, ее нельзя так просто изменить, а ты лишь раздразнил ее, — горящий клочок исчез в жадном огне круга, — и вскоре первенец... начнет войну. Неоптолем широко распахнул глаза. Едкие зеленые глаза ведьмы сверкнули. Ее брови сочувственно поднялись домиком. — Ой, кажется, я выдала секрет твоей мамы. Ну, ты уже взрослый мальчик, должен это узнать. Ведьма подняла голову. Казалось, что жар пламени ласкал ее, а она наслаждалась этим моментом. Неоптолем не отрываясь смотрел на ведьму. Он вдруг вспомнил, как горели ненавистью глаза сестры. Что же он наделал... — А если бы я не решился..? — Ты бы решился, — губы ведьмы оказались у лица мальчишки, — просто прими вкус судьбы. Он будет на вкус как мята... и кровь. Взгляд ведьмы охладел. — Ты не закончил обряд, а заклинание не любит быть незавершенным. Ты не стал вампиром, а он оборотнем... но и прежними вы не остались. Вы застряли где-то между... Заклинание злится. Оно поможет вам завершить его. А если будете сопротивляться... Джавида улыбнулась, ласково касаясь темно-русых локонов медвежонка. Пальцы вытащили из-за воротника кулон, обратив надпись на медвежонка. — Он подарил тебе ключ к бессмертным знаниям, которые ты получишь в замке. А ты ему — часы, как напоминание того, что он живой, и может чувствовать, как течет время. Теплые пальцы зарылись в волосах. Они встретились взглядом. — Кровь, что отдал тебе вампир, поможет тебе в будущем, так что сохрани ее. И еще… Ведьма поднялась, взмахивая рукой. Меж пальцев показались голубые цветочки. — Он оставил тебе подарок. Вы связаны судьбой и встретитесь не раз. Кошка будет вестником. Ведьминские руки вложили в лапы маленькие незабудки. — До встречи, Людвикас. Круг разомкнулся, пламя опало. Людвикас вышел, а вампирята глядели с удивлением. — Ну что, — с прежним задором произнесла ведьма, — кто следующий? Суета вокруг смазалась одним сплошным шепотом. Все было как сон. Он не мог поверить, что не он был первенцом, но именно он дал толчок войне.... Медвежонок посмотрел на незабудку. На лепестках появились капельки. В этот миг все снова завертелось. Дети кричали и бегали, ветер дул, трава щекотала ноги, а незабудки гнулись под тяжестью слез. — Эй, низший, что ты там делаешь? Неожиданно вампирская ручонка развернула Людвикаса к себе. Лицо Гэрри вытянулось в удивлении. — Ты что... плачешь?! Людвикас вдруг почувствовал сомнения в вампиренке. Он будто видел перед собой уже не мертворожденного, а кого-то другого. — Миссис Лабиен! Не успел вампиренок договорить, как Людвикас швырнул незабудки в лицо Гэрри. Этих пару секунд хватило, чтобы быстро утереть слезы и привлечь внимание всех. В том числе и Веддилии. Гэрри моментально вспыхнул и налетел на Людвикаса с кулаками. Хоть он и бил слабее его сестры, было все же больно. И Людвикас бил в ответ. — А ну отцепились друг от друга! Веддилия и другая вампирша принялись разнимать их. Людвикас опомнился, нельзя показывать эмоции никому! Медвежонок замер, отпустив Гэрри, что не скажешь о нем самом: тот изо всех сил тянул свои ручонки к лицу медвежонка, будто стараясь содрать маску. — Он чужой! Чужой! — Опять вы за свое! Уведите их в комнаты! Служанка схватила их и потянула за шиворот. Людвикас попытался отцепиться, но хватка мертворожденной была железной, прямо как у его матери. Дети в руках служанки стали мешками, которые бессильно волочились по каменному полу. Служанка вышвырнула Людвикаса в комнату и защелкнула дверь на замок. Коленки резью заныли, кажется, он содрал кожу, но к удивлению, не до крови. Людвикас подошел к окну. Прямо под его окнами он услышал женские голоса. — Ой, Ведда, если охотник мучал вампиренка твоего, черт его знает, что с ним будет, может сдохнет завтра. — Хоть ты ему смерти не желай! — Я-то?! Людвикас притаился у окна. — Уже не знаю, что с ним делать, упрямый как баран, если бы поддался, можно было бы из него слепить что-нибудь путное... еще и мертворожденный. — Ну, давай я поколдую над ним, может полегче пойдет обучение? — И что, все мои платья сдерешь в уплату? — Сколько платьев с тебя ни сдери, твой муженек все равно нацепит еще одно... Людвикас почувствовал, как Веддилия взбудоражилась, а ведьма засмеялась. У Людвикаса загорелись щеки. — Одну просьбу выполнишь: когда я тебя позову, ты за мной последуешь, кабы не хотелось. Людвикас прижал кулон с кровью к себе. Похоже помощь медвежонку, это очень выгодная сделка для ведьмы. — Хорошо... сегодня переночуешь у меня в покоях.