Украденное сердце

      Лекарь дракону не понравился. Слишком уж наглый. Спины не гнет, зато раздражения в голосе — на троих, сам весь в красном балахоне, ни лица не рассмотреть, ни рук в тонких перчатках. Дело свое, впрочем, знал, и с пустяковой, но неприятной раной разобрался быстро. Глупо вышло, на сук напоролся, вот и узнал, кто тут лечит… Оказалось — алый маг, совсем старик, похоже — из-под капюшона седые пряди вились. А посох явно не просто для статуса, но и опирались на него вполне привычно.       Голос у старика оказался тихим, вкрадчивым и неожиданно молодым, что изрядно повеселило, а руки были весьма умелы. Все, самые неприятные даже, процедуры проделал и быстро, и без лишней боли, умело, даже нежно, а магия делу только способствовала. За работу совсем немного запросил, лорд только вздохнул: совсем себя не ценит, что ли? Или тут больше и не платят? Впрочем, все равно не понравился маг Гилтиасу, особенно когда тот почуял — из номера гостиницы чародей уносит что-то, принадлежащее ему. Что-то из его собственных сокровищ! Вориш-ш-шка! Взял что-то все-таки! В деревнях иного и не жди! О, все свое Гилтиас прекрасно чуял, и уж узнать, что этот лекарь присвоил что-то без спросу — не те пару монет! — было легко…       — Что ты украл у меня?! — Об стену ударил все-таки совсем несильно, человеческие старики слабы, да и того хватило для кашля. — Ну, говори?! Я же чую — что-то мое уносишь, даже не отпирайся!       — Я ничего не…       — Вреш-ш-шь! — Как и обычно, от злости, верно, изменились глаза, и лекарь, конечно, заметил… Руку в карман сунул — и те монеты, что лорд сам дал, со злостью на пол швырнул, заскакали, зазвенели, одна вовсе под кровать закатилась.       — Да подавись! Мог бы сразу сказать, что платить не хочешь! — В хриплом голосе и досада, и гнев, и отвращение даже.       — Я не о этой мелочи! Что еще ты взял?!       Гилтиас перехватил руки чародея, сжал до боли — ишь, дергаться вздумал! — и сдернул с седой башки капюшон, не собираясь говорит с тряпкой, и замер. Старик? Мальчишка. Тощий (они тут лекарей не кормят совсем?), встрепанный, злой, а кожа — что позолочена… И глаза эти! То-то он так лицо прятал! Неудивительно… Гилтиас даже опешил поначалу, этим Рейстлин (так его звали, вроде?) и воспользовался — вырвался все-таки, к двери бросился, да не успел: снова Гилтиас перехватил, по мантии зашарил. Ничего «дарить» он не собирался, пусть даже не надеется, что сбежать сумеет, поганец…       Горячий какой! Безжалостно шаря по поясу, по отделениям для ингредиентов, Гилтиас постепенно бледнел. Он уже понимал, что вырывающийся золотой чародей на самом деле ничего не взял. Ничего, что принадлежало Гилтиасу. Он сам…       Идиотом дракон не был. Да только все равно просмотрел все отделения, часть, кажется, повытряхнул даже, а потом и вовсе мага к себе спиной прижал, жадно запах втянул, запоминая. И едва завтрак не выплюнул, когда посохом под ребра получил.       — Идиот! — Рейстлин таким взглядом ожег, что свечка бы враз оплавилась, да из номера выскочил. А чувство потери чего-то необходимого — осталось.       Вот оно как бывает, оказывается.       Дракон не покидал номер почти сутки. Вчерашнее озарение (вчерашнее помешательство, если откровенно) на лекаре… Мальчишка, кажется, перепугался до Бездны. Ребра от удара посохом до сих пор болели. Рана — нет, кстати… Сложенные стопкой монеты на столе притягивали взгляд. Что подумал алый маг? Уж явно ничего хорошего. Гилтиас и сам бы взъярился на подобное чужое поведение. И все же, все-таки… А если он ошибся? В тот момент лорд почти желал того, чтобы маг оказался обычным вором. Даже в надежде перепроверил свои вещи… Все было на месте.       Даже сердце. Все еще. Хотя именно его и украл этот золотой…       — Золотко, — фыркнул Гилтиас мечтательно, приводя себя в порядок перед зеркалом. — М-м… Мое золотко?       Нет, пока не его. Пока. Но это и исправить можно, не так ли? Ну и извиниться следует. И вернуть деньги. Не похоже, что лекарь живет на широкую ногу, а детям… Ну ладно, ему наверняка есть лет двадцать, но для дракона — пустяк. Так вот, таким, как он, нужно как следует питаться.       Гилтису повезло встретить чародея почти сразу — тому поливала на руки у колодца рыженькая девчонка-кудряшка, смывая, кажется… Кровь? Лорд прислушался. Ну да, зашивал руку какому-то Веллану… Или как там его? Вон как морщится — вода, небось, ледяная.       — Все, Тика. Иди, — ага, заметил. Выпрямился, вцепившись в посох, нахмурился. И девчонку отослал… Планирует пути отступления, видимо. Гил снова вздохнул: после вчерашнего сложно будет наладить отношения с магом, слишком резко повел себя, слишком неправильно. Ничего, уж получить желаемое наверняка удастся без лишних проблем.       — Здравствуй. Рейстлин, верно? Я должен извиниться перед тобой за вчерашнее. Был не прав, — Гилтиас как можно обаятельнее улыбнулся. — Я должен вернуть тебе деньги. Вышло очень некрасиво с моей стороны, признаю… Жаль, — добавил он, что-то сообразил, — что с собой не взял. Ты сможешь зайти потом? Или, может быть, сейчас? Добавлю за неудобство. И за… Слушай, мне в самом деле стыдно. Правда. Я был несколько не в себе и… И сколько-то там еще должен за ингредиенты, да? То, что повытряс. Я верну, правда, — вспомнил дракон. Ну да, он же лазил по кошелям и… ай, все это неважно и деньги не проблема. Но если заполучить мага!..       Если он действительно — тот самый! А он, смотрящий искоса, цепко, с раздражением — тот самый. Именно он. Именно… Ох, только бы сейчас не сорваться.       …Куда-куда деньги деть?.. Паршивец! Вжатый в приколодезный столб, маг вздернул губу, обнажая ровный ряд зубов, и зашипел совсем по-змеиному. Посох в его руке неприятно заискрил. Отпустить удалось далеко не сразу.       — Вечером зайди. Или мне самому тебя искать? Долг я верну, — холодно зашипел Гилтиас в тон. — Хочешь ты того — или нет. Жду к закату. Развернувшись, опрокинул на голову полупустое ведро, чуть не взвизгнув: ледяная вода, как есть ледяная! Но хоть немного мозги прочищает!.. Встряхнувшись, пошел обратно, мысленно костеря чародея. Гордость у него, видите ли!..       К визиту Гилтиас готовился. И нервничал, как невеста перед сватовством, что уж там… Чародей мог не прийти. Мог! Мог проигнорировать, спрятаться, вообще уехать, мог забрать деньги и сразу уйти… Стопка монет (других, те, которые в руке мага были, отдавать иррационально не хотелось) покоилась на столешнице в дальнем углу комнаты. Куда более высокая, чем была бы поначалу, но… Дракон признавал: да, оскорбил, и хотя бы так может извиниться. Ну, а там… Купить можно любого. И не таким мальчишкам золото и возможности глаза застили. А все это лорд дать мог, и с избытком, и собирался дать, только вот царапало что-то… Тело так купить можно, но душу получится ли? Или хватит и тела?       Прикрыл шторы. Помедлив, скинул рубашку. Цокнул языком, проводя по полоске бинтов. Удачно — там уже почти и зажило, но пусть осмотрит лишний раз, лекарь золотоглазый. Тут же пришла идея получше, и Гил достал кинжал. Заранее отрезал пару долек, несколько кинул в рот — фу, кисло! Чуть разворошил постель. Для спектакля все было готово, осталось дождаться зрителя — и сделать его действующим лицом. Возникшее сомнение удалось подавить вином — совсем немного, даже не для храбрости. Совесть заглушить?       Впрочем, возможно, вино же послужит — если что — неловким оправданием?       Мага Гил заприметил еще в окно, у которого и караулил. Кивнул себе и метнулся к столу. Вино в кружку, глоток — для запаха, яблоко и кинжал… Ну? Где он там? Характерный постук посоха и тихие шаги. Человек бы не услышал. Стук…       Лезвие, вонзающееся в ладонь. Глубоко, ему не царапина нужна… Больно!       — Бездна! Кого там принесло, откр-р-рыто! А! Ты! Что б тебя, — Гилтиас отшвырнул кинжал — тот горестно звякнул о дерево и скривился, разглядывая глубокий порез. Располовиненное яблоко с неожиданно гнилой сердцевиной стукнуло об пол. Спектакль начался. — Из-за тебя!.. Хотя ты и лечи, — рыкнул он, подпустив недовольство в голос.       Чародей, хмуро взглянув из-под капюшона, передернул плечами.       — Я за деньгами.       — Я из-за тебя ладонь пропорол!       — Скорее уж из-за вина, — скривился Рейстлин, косясь на кружку. Хмыкнул, обозрев потемневшие на воздухе дольки яблока, но промолчал, не комментируя, хотя на этом Гил мог бы проколоться — не подумал… Кто режет яблоко, если часть (и не видно же было гнили!) уже готова? Да еще и заранее?       Алый, впрочем, промолчал и, схватил руку лорда, отчего тот невольно зашипел, макнул откуда-то появившийся бинт в ту же кружку… Шипение усилилось, вино на рану — неприятно. Какая-то мазь щипала немилосердно, и демонстрировать зажившее под бинтом неожиданно расхотелось. Тогда-то тот не в пример нежнее действовал! А сейчас — резко, чуть ли не со злостью… От касаний золотых пальцев дрожь по телу. Чуть ли не до стона. Проклятье!       — Деньги там, на столе. Все твои, — буркнул лорд. — То, что стопкой.       А полный раскрытый кошелек… Так, приманка. Хорошо бы правда украл. Нет, даже не взглянул. Жаль… Но на эту приманку уже шагнувший за магом Золотой, неслышно для любого человека повернувший и вынувший ключ из замка, даже не рассчитывал всерьез. Проследил, как тот убирает монеты в мешочек на поясе, перехватил узкие запястья, к лицу, к губам прижал, развернув чародея. От резковатого, восхитительного и одновременно неприятного запаха закружилась голова. Всего-то и надо, шагнуть еще чуть ближе, притерев к столешнице, да на нее же облокотиться, едва не укладывая вспыхнувшего, вспугнутого мальчишку на спину.       — А хочешь — все остальное? Тот кошелек, а?       Дергайся или нет, а дракон был сильнее. Посох остался у входа, удерживать тонкие запястья восхитительно легко, в отвращение в золоте глаз…       — Один поцелуй, чародей. Я пока не прошу большего. Только один маленький поцелуй.       Отвращение и ужас в золотых глазах. Пьянящее чувство власти — и стыд, не позволяющий просто вжаться губами в узкий рот — до боли, до нехватки воздуха, может, и до укуса. Опущенные веки, скрывшее невыносимо притягательное золото, дракон посчитал согласием… Взвыл, сгибаясь пополам. Острые коленки! Очень острые коленки!..       — Сдыхать будешь — лечить не стану, — выплюнул Рейстлин уже у порога, подхватывая посох. Выскочил, даже не хлопнув дверью… А, там уже нечем хлопать, у кого-то сдали нервы, кто-то снес дверь магией.       — Проклятье-с-с-с…       Теперь все будет сложнее.       Уже дома, задвинув засов на двери и зачем-то задернув шторы, Рейстлин добрался до постели и, сбросив обувь, рухнул. Вжался в стену, рассеянно глядя в пустоту рушащейся под его взглядом обстановки, нервно обнял прижатые к груди коленки. Чертов лорд! Еще одна дрянь в копилку кошмаров. Хотя пока тот мерещился и наяву. Глаза эти его дурацкие близкие… И ведь знал, понял уже, что у того не все в порядке с головой, но нет — пошел к нему… Сам! Идиот! С другой стороны, предположить, что тот посмеет устроить такое представление? И это предложение! Поцелуй ему! За деньги! Что, шлюх не нашлось?!       Хуже всего, впрочем, было даже не это… Маг даже не знал, что. Насмешка? Развлечение? Дурь? Нет, чужие желания и поступки он еще мог бы игнорировать. В конце концов, хватало и опыта, и практики для этого. А вот то, что в какой-то момент — пусть на миг! — предложение показалось интересным… И если бы из-за денег!       Накрывшись одеялом с головой и включив «ширак», маг тоскливо вздохнул. Все было совсем неправильно. И… Карамона тоже не было. Конечно, рассказать ему подобное он бы не сумел и не стал бы ни за что, а душащая забота порой буквально сводила с ума, но… За столько лет он просто привык к тому, что тот рядом. И презирал себя за эту привычку, но… На самом деле едва ли готов был избавляться от нее. Недавнее испытание, впрочем, многое поменяло в их жизни. Рейстлину удалось — более-менее — поправить совсем было подорванное здоровье, но… Пока он здесь, пока все мирно, удается избегать приступов жуткого кашля и ненавистной слабости. Что будет в пути?       Выданные Пар-Салианом травы и рецепт. Это спасало… И это же вызывало подозрение. Слишком легко оказалось стать зависимым от ненавистного отвара. А значит, нужно было другое средство, его и пытался найти чародей, составляя все новые и новые сборы, выискивая упоминания о свойствах редких растениях. Пока узнал только о золотом клевере, но… Здесь он не рос. С другой стороны — была надежда. Пусть он не сможет видеть мир таким, какой он есть, пусть не избавится от внешнего уродства, но по крайней мере сможет спокойно путешествовать. Пока же сборы лишь ненадолго облегчали кашель. И все же действовали лучше того «чая» от «светлого» мага.       Он так и заснул, обнимая посох, и даже во сне его преследовали драконьи глаза и бесконечные предложения, на которые не так-то просто было ответить отказом. Наутро повторился очередной приступ — сразу вслед за очередным кошмаром, в котором и его, и лорда поглощала осязаемая липкая тьма.       …Лучше будет избегать дракона. Если получится. Рейстлин тогда еще не знал, что нет — не выйдет.       Дракон был вездесущ. Он подстерегал Маджере на улицах и в лавках, у реки и у колодца, в лесу и в поле, по дороге к школе магии, у крыльца, в таверне, и в какой-то момент стал всерьез опасаться встретить чертова лорда в собственном шкафу. Или под кроватью.       «Лишь бы не в кровати», — утешал себя Рейстлин и пытался непредсказуемо менять маршрут. Однако, попав на дракона в трех самых неожиданных местах, понял: бесполезно. Постепенно вырабатывались два постоянных чувства: паранойя и драконофобия. В то же время Гилтиас, очевидно, страдал от другого недуга, от чародеефилии, при встрече грустно смотрел в глаза и пытался увязаться следом… Сдуру сходивший в баню, маг пообещал себе, что больше никогда, пока Гилтиас здесь. Лучше уж с тазиком возиться. И если бы тот пришел следом! Вот что ему понадобилось в деревенской бане, что, гостиничной ванны мало?! Вид намыленной задницы еще долго маячил перед глазами.       Потом стало еще хуже. Гилтиас перестал ограничиваться одними только гляделками, пытался разговорить, ходил рядом и изображал то ли влюбленную барышню, то ли маньяка-камикадзе, за что был уже трижды бит посохом с перепугу. Особенно когда материализовался на огороде за спиной закопавшегося в грядку с полезными травками мага…       «Нервный какой», — сказал он тогда, ощупывая пришибленную челюсть, и обиженно ушел, затоптав единственный росток Нуитари Пушистой. Сволочь.       Паранойя прогрессировала. Дракон тоже прогрессировал, Рейстлин перебирался от дома к дому короткими перебежками, либо с сопровождением родственников хворых пациентов. Дракон начал сниться, причем не только в кошмарах… Рейстлин начал принимать успокоительное и мечтать о возвращении брата. А несколько раз больную от всего происходящего голову посещала страшная своей соблазнительностью мысль: может, в самом деле поцеловать разок? И того отпустит? А если не отпустит? А если понравится?       А если понравится не только лорду?! Нет уж, этот эксперимент проводить он не решился. Увы — и тут все решили за него…