К чему привела наша ненависть?

Время брало своё. Боль никуда не ушла, но она притупилась. Она стала привычной и неотъемлемой частью её жизни. Больше всего бесили все эти сочувственные взгляды (когда все, к сожалению, узнали об этом). Гермиона была благодарна Министерству и главе редакции Ежедневного Пророка, что они дали ей хотя бы 3 дня, чтобы оплакать своих родителей. После же эта новость разлетелась по всему магическому сообществу со скоростью света. И началось. Каждый, даже те, кому было искренне насрать, стояли и врали ей в лицо о том, как они сочувствуют и сопереживают. Первые дни Гермиона срывалась на них. Покрывала их матом. Легче не становилось, но появлялся намёк на удовлетворение. Сейчас же Гермиона просто стала тенью. Бледной и незаметной. Она предпочитала сидеть одна и обязательно в самом конце. Там, где никто не будет обращать на неё внимания. Она мечтала о том, чтобы все хоть на день забыли о том, что существует некая Гермиона Грейнджер. Героиня этой несчастной войны. Бедняжка, потерявшая своих родителей, пережив до этого столько ужасов. Бред. Чушь. Ей нахер всё это не нужно. Ей хотелось взорвать здание Ежедневного Пророка, чтоб они не смели писать эту околесицу и размещать её на титульные страницы. Всё ужасно бесило. Все и всё. Гарри и Джинни пытались быть рядом. Старались поддерживать её. Даже Рон подошёл к ней и попытался промямлить свои никчёмные слова якобы поддержки. Вот только кроме раздражения у неё это ничего не вызвало. Она вообще не понимала в кого превратилась. Злая, замкнутая, неприветливая. Казалось хуже, чем в начале года уж точно быть не может, но нет. Жизнь оказалось сукой. Больше сказать нечего. На лекции Гермиона ходила только ради того, чтобы её не упекли в Св. Мунго, диагностировав ей какую-нибудь затяжную депрессию или вовсе невменяемость. Благодаря директору Макгонагалл этого не произошло, хотя было вполне возможно. Однако обязательным условием было: посещать хоть какие-то занятия. И она делала это. Для галочки. Гермиона Грейнджер ходит на занятие для галочки. Звучит как шутка. Единственным человеком, которого она хоть как-то подпускала к себе, был Драко. Он не лез к ней со своей жалостью, но она ощущала поддержку. Тот инцидент с поцелуем больше не повторялся. Это было, наверное, именно в тот момент это было необходимо. Но это же ведь не значило, что между ними что-то есть, так? Представить себе, что его, аристократичного наглого засранца, интересует такая как она. Это не то чтобы сложно. Это просто невозможно. Однако очень часто вечером они сидели в общей гостиной и смотрели на огонь в камине. Могли просто молчать, и в этой тишине каждый думал о своём. Иногда она делилась воспоминаниями о своих родителях, о своём детстве. О самом счастливом времени в её жизни. Рассказывала она это с грустной улыбкой и слезами на глазах. Но ей становилось легче. Знать, что они живы хотя бы в её памяти и сердце. Малфой никогда не перебивал её в такие моменты. Он внимательно слушал, часто брал её за руку и крепко сжимал. Этот маленький жест давал Гермионе понять, что он рядом. Ей было легче в его присутствии. Рядом с ним. Она была безгранично благодарна Драко. Почему вдруг его так волновала её жизнь и душевное состояние ему и самому было непонятно. Он просто хотел заботиться о ней, оберегать её. Никто из них не думал ни о каких чувствах. Как вообще можно думать об этом, когда у тебя погибли родители. Но он не мог перестать хотеть поддерживать её. Не оставлять одну. То, как сильно он переживал, что она наложит на себя руки, спрыгнет с астрономической башни, словами не описать. Почти каждую ночь он проспался от её ночных кошмаров. Самостоятельно из них выбраться она не могла. Почти каждую ночь он будил её, а затем успокаивал, поглаживая по голове. Он не знал, зачем это делал. Почему так волновался о человеке, которого всю жизнь ненавидел. Хотя нет, враньё. Его заставляли её ненавидеть. Он не хотел. Ему было всё равно, просто плевать. Дарко не хотел копаться в себе. Искать ответ на это вопрос. Заниматься самоанализом. Просто всё было так, как есть. И ни ему, ни ей не хотелось что-либо менять. *** —А ну-ка быстро все встали и построились!!! Немедленно, я сказала! Спустя пару недель Гермионе стало ещё полегче, если, конечно, можно так сказать. Потому что на данный момент всю свою злость и раздражение она выплёскивала на второкурсников, готовившихся к походу в Хогсмид. От обязанностей старосты, к сожалению, не уйти. Вообще, старосты школы должны были лишь контролировать старост факультетов, но младшая Уизли и её паренёк-золотой-мальчик-с-пальчик, естественно, не справлялись. Драко наблюдал за Грейнджер из-за колонны, невольно улыбаясь, глядя на неё, такую похожую теперь на него. Кто бы подумал, что она вообще умеет так кричать. —Что ты с ней сделал, демон? Я, конечно, понимаю, что у Грейнджер трудные времена, но чтобы она и кричала на детей? - прокомментировал происходящее Блейз с толикой иронии в голосе. —Клянусь, ничего, - вкинул руки Малфой. —Я, блять, больше не в состоянии. Кто-то нибудь прибейте их прямо сейчас, а то я так больше не выдержу и сама испачкаю руки. Драко, может не будешь, Мерлинова голова, стоять в стороне?! Это и твои обязанности тоже. - Малфой лишь криво усмехнулся, - А, Забини, и ты здесь тоже, - Гермиона смерила его скептическим взглядом. —ЧТО ТАМ ОПЯТЬ??! - закричала девушка куда-то в сторону и, развернувшись на 180 градусов, поспешила удалиться. —«Драко», значит... И с каких пор у вас с ней такое милое общение? И как так вообще вышло, что из уст святой и непорочной Грейнджер вырвались слова об убийстве и мат, да ещё и в одном предложении?! —Послушай, я не обязан тебе ничего рассказывать, придурок. Ты меня своими подозрениями уже заколебал. Она за последнее время очень изменилась. Посмотрел бы я на тебя после ... всего того, что она пережила. Драко пошёл к Гермионе на помощь, видимо прибивать их всех сразу, но как только дети увидели его, сразу же замолчали. —Ага, значит я для вас недостаточный авторитет. Ну что ж, теперь вами займётся мистер Малфой. Удачи, - стервозным тоном проговорила она и усмехнувшись чересчур по-малфоевски и как-то по-слизеренски, спокойно удалилась. Блейз лишь с любопытством наблюдал за развернувшейся сценой и решил, что теперь Грейнджер стала более или менее сносной, а значит стоит наведаться в гостиную старост школы, которая как-то очень странно влияет на людей. *** Они с ним поругались. Это даже смешно звучит. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой поругались. Да они даже не дружили, чтобы ругаться! Или дружили?... Кто виноват , что его желание переспать с очередной симпатичной студенткой, нарушало все правила и она вообще-то имела полное правило, нет, даже обязана была , снять баллы с его факультета и сделать выговор! Двигало ею на самом деле совсем другое. Просто было до жути больно и неприятно, что он сейчас займётся сексом с какой-то студенткой, а она... Гермионе и самой была непонятна причина её злости, даже бешенства. Догадки, конечно, были. Но она упорно вытесняла эти дурацкие мысли из своей головы. В начале года её совершенно не волновало чем занимается Малфой, а именно, кого он ебёт. Но сейчас... От одной мысли, что он проводит вечер не с ней в гостиной, а с какой-то сексапильной и шлюховатой студенткой, ей хотелось немного немало - лезть на стену. Ей вспомнились его слова. Та вальяжная поза, то самоуверенное и раздраженное выражение лица. Но даже с этими раздражёнными морщинками он выглядел великолепно. Даже его недостатки были прекрасны, и это до ужаса бесило, ведь Гермиона понимала этих девушек. Готовых раствориться в нем и ради него. Вот только они оценивали его по внешним качествам, совсем не с той стороны, с которой она его знала. Хотя и это было лишь каплей в бескрайнем серо-синем море в цвет его глаз. —Ну и что это было? Может объяснишь?? Мы же вроде заодно, тогда какого хера ты обламываешь мне секс?! —Ты нарушил устав, Малфой, - ровным голосом отчеканила девушка, как самая настоящая заучка. Фу! —Да срать я хотел на этот устав, Грейнджер! Ты с ума сошла? —Нет, Малфой, это ты,видимо,сошёл. Ещё чуть-чуть и ты трахнул бы её прямо в коридоре! По-твоему это нормально?! - в глазах Гермионы горели огни, сама она раскраснелась будто вот вот начнёт закипать. —Ааа, я кажется понял, что это. Малфой ухмыльнулся. Так самодовольно, как только он наверное умел. —Уж не ревность ли это, а, Грейнджер? Неприятно, что я буду лапать этих хорошеньких студенток и вколачиваться в них до потери пульса? Ну так давай я трахну тебя разочек по-дружески. Ну, чтобы ты стала менее напряжённой. Тогда ты наконец перестанешь мне мешать?! Гермиона вся вспыхнула от такой наглости. Её будто ударили или полоснули ножом. —Хм. А ты не думал, Малфой, что эти девушки с тобой вовсе не потому, что как ты выразился, ты хорошо в них «вколачиваешься». Может они просто имитируют, Малфой. И делают это из-за твоего статуса и возможно внешности, с этим спорить не буду. Так что я просто посочувствовала этой бедной студентке, Малфой. Какая уж тут ревность. Она проговорила все это спокойным и ровным тоном, несмотря на то, что внутри неё был просто ураган, буря эмоций. И когда она успела научиться так хорошо себя сдерживать? Однозначно его влияние. Для Малфоя же это был удар ниже пояса. Он прекрасно знал, на что способен, и был уверен в своих непревзойдённых навыках, но слова Грейнджер ему были неприятны. Как-то слишком неприятны. —Хорошая попытка, Грейнджер, но у тебя не вышло. Я все равно тебе не верю. А своими словами ты подтвердила, что хочешь меня в том самом прямом смысле. Что ж, я пожалуй, продолжу свое увлекательное занятие в её комнате, а ты тут, ну, подрочи что ли. Или у нас запрещено заниматься сексом в принципе? —Пошёл ты , Малфой!!!Мерзкий, гадкий извращенец! С манией величия и завышенным чувством собственного достоинства. Ты не такой прекрасный, как думаешь, - своими большущими карими глазами, которые сейчас были янтарные от злости, она прожигала его насквозь. Ненависть, которую она испытывала к нему именно сейчас, нельзя предать словами. Однако он просто развернулся и ушёл. И пусть последнее слово осталось за ней, они оба знали, кто из них лжёт.