Decisions

***

Так получилось, что после побега со студенческой вечеринки домой к Намджуну, Чонгук частенько стал оставаться у него, сначала как гость, потом — как пара. Намджун казался идеальным во всём (кроме игр в приставку, конечно же) — он был красив, умен, и статус лучшего студента на своем потоке шел ему как нельзя лучше. От его заботы и беспокойства обо всем, что творилось в жизни Чонгука, на душе становилось солнечно даже в самый непогожий день с самым паршивым настроением. А одно лишь его: from Namjoon Жду тебя в кафетерии после лекции ;) заставляло нетерпеливо подпрыгивать на месте всю пару, а после нестись пулей на первый этаж, чтобы в большом зале, заставленном столами, отыскать глазами знакомое ясное лицо и присоединиться для совместного обеда. А после занятий — вместе поехать домой. Намджун всегда дожидался его, забирал на машине и первое время отвозил в общежитие, а спустя пару недель предложил переехать к нему. Чонгук удивился сначала, но ведь это Намджун… Через два часа он с уже собранным чемоданом стоял на пороге его квартиры.               — А твои родители не были против переезда? — ласково спросил Намджун, когда вечером они вместе смотрели фильм, в обнимку сидя на полу перед телевизором. Чонгук был в его майке и спальных шортах, и от мягких ладоней альфы, лежащих на его бедрах, было так тепло, что он невольно прикрыл глаза и почти засыпал, прильнув спиной к его груди и слушая его дыхание. — Папа не против был бы, наверное. Конечно, если бы он мог сейчас высказать свое мнение. Его не стало, когда я заканчивал старшую школу. А отец… — Чонгук вздохнул и улыбнулся горько одними уголками губ. — Он ушел от нас ещё в детстве. Намджун прижался губами к его макушке, оставил теплый, сочувствующий поцелуй и обнял поперек груди. — Теперь я с тобой. И позабочусь о тебе. Обо всём… Чонгук нашел в Намджуне замену всем. Всем, кто покинул его — замену отцу, которому не нужен был груз из омеги с маленьким ребенком на руках; замену папе, который после ухода альфы из семьи трезвел только, когда нужно было прийти на родительское собрание в школу; замену друзьям, почему-то звонящим всё реже и реже. Сейчас Намджун заменил ему всех, став единственной опорой. И Чонгук настолько был уверен в нём, что ни капли не жалел о том, что так получилось. Толку от таких родителей, которым плевать на их ребёнка, и друзей? Зато Намджуну не плевать. Намджун сильный, умный. Он не богат, но у него всегда есть план, и он самый надёжный из всех, кто когда-либо был в его жизни. Он не заметил, как руки альфы, обнимающие его, стали покрываться каплями слёз. Чонгук смутился этого, утер глаза и тихо усмехнулся. — На самом деле, — пробормотал он, хлюпая носом, — против был только Чимин. Он сказал, что как-то слишком быстро у нас с тобой это всё получилось, просил не торопить события. — И что ты ответил? — Я послал его в задницу. Это не его дело. — Ну и правильно. Чонгук почувствовал ещё один теплый поцелуй за ушком и расслабился, опустив плечи и обмякнув в чужих руках. Чимин просто завидовал, точно. Просто завидовал его счастью.

***

— Гуки, — искаженный в трубке всхлип Чимина больше был похож на треск или шумовые помехи, — это так странно, я… я просто не знаю, что теперь делать! Этот гад взял и-и вышвырнул м-меня за порог, следом мой чемодан, который он даже не потрудился закрыть н-нормально! Все мои ш-шмотки из-за этого по всему газону разлетелись! Господи, и как мне теперь всё это надевать на себя, з-за что мне всё это?.. — Оу, — Чонгук прижал телефон плечом к уху, помешивая суп из водорослей, — всё и правда настолько плохо? У Намджуна был день рождения, так что неотъемлемый атрибут праздника Чонгук просто обязан был приготовить, причем до прихода альфы, к тому же, Намджун действительно любит суп из водорослей. С тех пор, как альфу назначили управляющим отдела кадров в фирме, где он уже вот как четыре года работал не покладая рук, он возвращался довольно поздно, вечно усталый и ворчливый. Но сегодня Чонгук попросил его освободить хотя бы вторую половину дня, чтобы отпраздновать его двадцативосьмилетие, так что он обещал быть дома к пяти часам. Всё шло просто замечательно, пока не позвонил Чимин. И, прекрасно зная то, как Намджун относится к нему и их дружбе, Чонгук всё равно не мог бросить лучшего друга в такой беде. К тому же — Чимин его единственный друг, который не перестал общаться с ним после выпускного. И хоть Чимин был возмущен до ужаса, когда Чонгук сказал ему, что собирается переводиться с экономического факультета на веб-дизайн, после чего они стали видеться намного реже, перестав быть одногруппниками, тем не менее, дружба их не прекратилась. Что, конечно, альфу злило неимоверно и чему Чонгук не переставал удивляться — ведь Чимин не был таким уж плохим, на самом деле. — Да, представляешь, хуже просто некуда! Я даже не знаю, куда теперь податься… — А деньги есть? — На пару дней, думаю, хватит, — вздохнул Чимин, — этот подонок даже кредитку свою забрал, а у меня налички чуть больше тридцати тысяч вон! Ах, Гуки, я совсем не могу думать… Чонгук думал. Думал об этом несколько напряженных секунд. Так сильно думал, что от этого начало в висках стучать. Возможно, Намджун его убьет. Скорее всего, да. — Приезжай… ко мне?               — Хён, привет! С днём рождения тебя! — Чимин с яркой улыбкой и странно красными и мокрыми глазами открыл дверь, пропуская его в его же собственный дом. — Здравствуй, Чимин, — сдержанно проговорил Намджун. — Надо же, как неожиданно. Чонгук не предупреждал, что ты приедешь. Какими судьбами? — Да так, я ненадолго, — залепетал омега, смущенно улыбаясь, — мне просто нужно перекантоваться пару дней, пока не остынет Хосок, так что Гуки любезно предложил помощь… Вы двое меня даже не заметите, обещаю! Чимин явно переоценивал собственные способности быть невидимкой. Эту шлюху в обтягивающих джинсах и с розовыми волосами даже слепому трудно не заметить. — Ясно, — кивнул альфа. — Что ж. А где Чонгук? — На кухне. Выслушивать Чимина и дальше — на это уходило слишком много нервных клеток, которых в немеренном количестве тратилось на работе, так что Намджун, сняв пальто и сменив обувь на домашние тапки, прошёл на кухню, где в своем любимом фартуке, беззаботно виляя задницей и помешивая что-то в кастрюле, нашёлся Чонгук. От такого правильного вида в сердце на миг стало тепло — его омега дома, готовит для него праздничный ужин, всё идеально. Почти. Один отрицательный элемент, появившийся совершенно неожиданно, портил к черту всю идиллию. — О, Джуни! — воскликнул Чонгук, взмахнув поварёшкой и ярко улыбаясь. — Ты как раз вовремя, я уже заканчиваю с готовкой. Мой руки и садимся за стол. Ты не против, если и… Чимин к нам присоединится? — Конечно, солнышко, — с сарказмом прошипел в ответ Намджун, и это явно не было для омеги хорошим знаком. Он многозначительно скосил взгляд в сторону прихожей. — Конечно, пусть эта шваль у нас поужинает и переночует в нашей постели, я совершенно не против! Что вообще происходит, Чонгук? Какого хрена Пак Чимин забыл в нашем доме?! — У меня не было выбора, — залепетал Чонгук, — он сейчас в тяжелом положении, Намджун, пожалуйста… — Ты мог меня спросить или хотя бы предупредить? Или ты меня больше вообще ни во что не ставишь?! Я для тебя кто, просто сожитель? — Намджун, прошу тебя, давай не сейчас… — Заткнись. Просто заткнись, Чонгук. Понадобилась почти минута, в течение которой Намджун, уперев руки в бока и подойдя к окну, раздумывал над ситуацией. Чимин не должен быть здесь, Чонгук после общения с ним совсем теряет голову и перестает его уважать. Да и сейчас он повёл себя просто вопиюще нагло, без спроса пригласив его к ним домой, Намджун даже не был готов к такому повороту. — Ему некуда пойти и он совсем без денег, Джуни, — пытался уговорить Чонгук. — Это всего на пару дней, он обещал, что уйдет сразу, как только достанет деньги или помирится с Хосоком! Пожалуйста… — Значит так. Чонгук замер с прижатой поварёшкой к груди, готовясь услышать вердикт. — Два дня, — поставил условие Ким. — И пусть уматывает отсюда сразу же, иначе выпру самолично вместе с чемоданом. — Хорошо, спасибо, Джуни, — с облегчением выдохнул Чонгук, но тут же помрачнел, когда Намджун договорил: — Но имей в виду, ты сухим из воды не выйдешь, солнышко. Тебе ещё отвечать за этот поступок. Но после. Когда эта дрянь покинет мой дом. Намджун успел закончить ровно тогда, когда полный наигранной радости и сверкая довольным личиком на кухню впорхнул Чимин. — Чонгук-и так старался, — защебетал он, — так много приготовил! Хён, ты должен всё-всё попробовать, сегодня же твой день! — Ага… — вяло отозвался альфа, выдавив улыбку и промолчав насчёт того, что не давал разрешения называть себя «хёном». Он сел во главе стола, а Чонгук, заметно сникнув, принялся быстро накрывать и заставлять стол всяческими закусками и блюдами. При виде кастрюли с супом из водорослей гнев внутри альфы немного поутих, и почти довольный он принялся за еду. Чонгук после слов альфы был тихим и молчаливым, Намджун особой разговорчивостью не отличался в принципе, и функцию «тамады» на этом узко-семейном застолье принял на себя Чимин. Так что весь вечер Намджун мечтал о том, как прекрасно было бы засунуть в глотку этому низкорослому выскочке с глупыми розовыми волосами и пухлющими губами, которыми он зарабатывал себе на хорошую жизнь, что-нибудь большое, чтобы к черту разорвать его голосовые связки и чтобы больше он не мог вымолвить ни слова. Чтобы и Чонгука огородить от его влияния «свободной» жизни. Его нынешнее бедственное положение с плохо скрываемой печалью на лице — явный показатель того, что последствия у этой свободы отнюдь не положительные, как он это Чонгуку преподносит. Намджун устало смотрит на кушающего горячее рагу Чонгука и грустно тянет уголок губ в ухмылке. Он просто пытается уберечь Чонгука от всего плохого. От неискренних друзей, от опасного мира вокруг, от всего, что может украсть омегу у него. Он так сильно любит его… Неужели Чонгук сам этого не понимает?..               — Счастливо, хён! И тебе, Гуки, созвонимся ещё! Спасибо вам обоим за помощь. — Да, пока… — вяло кивнул Чонгук и закрыл дверь за другом, который спустя ровно два дня действительно вернулся обратно к Хосоку. Чонгук поморщился: у Чимина совершенно нет чувства собственного достоинства. Намджун вот никогда бы с ним не поступил так жестоко, не выставил бы на улицу с пожитками наперевес! Но повернувшись, он резко засомневался в правдивости собственных мыслей. Он стушевался и вжался в дверь, когда за его спиной совершенно внезапно оказался альфа. Намджун протянул руку и сквозь зубы проговорил: — Телефон. — Ч-что? — не поняв, переспросил Чонгук, заикаясь с испугу. — Твой телефон, — повторил Ким, — дай мне его, живо. Чонгук поспешно вынул его из кармана. Намджун деловито осмотрел его, покрутив перед лицом. Хмыкнул чему-то, злорадно улыбнулся. А затем обхватил его пальцами с двух сторон и… — Намджун, нет! — вскрикнул Чонгук. — Пожалуйста! Там же наши фотогр… Он сломал. Сломал его пополам, даже не нахмурившись от усилий, и просто бросил сломанные части на пол. Чонгук зажал рот руками, сдерживая плач. Совместные фотографии, которые он хранил только в памяти телефона — теперь пропали навсегда. На глаза навернулись слёзы обиды и, скатившись серыми дорожками по щекам, закапали на упавшие черные осколки пластика. Нет, нет, зачем он это сделал… — Ты почти по два часа в день болтаешь с ним, тратишь на него своё время. — Намджун наступил на осколки носком ботинка, и Чонгуку показалось, что это его душа так же хрустит, крошась от такой бессердечности. — Хорошо, ладно, я почти перестал обращать на это внимание, — продолжил он, медленно давя стеклянную крошку, — но тебе этого было мало. Ты решил привести его сюда, даже меня не спросив. Ты становишься просто невыносимым, когда общаешься с этой шлюхой. Лучше бы мне уделял столько внимания, чем какому-то там Чимину, который и гроша ломаного не стоит! Который только и делает, что подмазывается к тебе и попрошайничает. — Всё не так, — бормотал Чонгук, наблюдая за всё ещё хрустящими осколками телефона под его начищенным ботинком. — Всё не так, это не так… — Ты думаешь, я не знаю, что ты давал ему деньги, пока он не нашел такого дурачка, как Хосок? Думаешь, из-за того, что я много работаю и поздно прихожу домой, я не знаю о том, что здесь происходит? Я прекрасно всё вижу и замечаю, Чонгук, ты не сможешь скрыть от меня ничего и никогда, ясно? Чонгук молчит, проглатывая каждое обидное слово, кивает и опускается на коленки перед останками некогда хорошего смартфона, на котором были запечатлены самые лучшие их моменты. Поездка к морю, ужин в ресторане, когда Намджуна повысили, дни годовщин — всё это теперь пропало безвозвратно. — Завтра куплю тебе новый, — Намджун подходит к двери, надевает пальто и берет с пуфика свой портфель. — Чтоб я больше не слышал его имя в этом доме. Намджун уходит, громко хлопнув дверью за собой, а Чонгук, глотая слёзы, плетется за метлой с совком, чтобы подмести пол от черных осколков разбитого телефона.

***

Самое трудное в жизни — это принять правильно решение. Остаться или уйти? Чонгук думает о жизни и ловит себя на мысли, что большую часть своего существования думает о Намджуне, о том, как угодить ему и задобрить, чтобы он опять не взялся за свой «поучающий» ремень. В последнее время он просто невозможен, и что бы Чонгук ни делал, всё ему не так. Намджун с каждым днём пугает всё больше, бьёт больнее, и дело даже не столько в побоях, сколько в… изоляции. Чонгук не помнит момента в своей жизни «до Намджуна», чтобы он хоть когда-нибудь оставался совсем один. Ещё в трудные дни старшей школы, когда папины пьянки становились всё хуже, и Чонгук уже терял всякую надежду на его возвращение к нормальной жизни, у него было как минимум двое-трое надежных друзей, которые принимали к себе и помогали выживать. А когда и папы не стало, рядом уже был Чимин, его будущий одногруппник и сосед по комнате, оказавший такую нужную поддержку в тяжелый момент. И пусть Пак не был святым и обладал весьма сомнительной репутацией (на что Чонгуку было глубоко плевать, ведь он всё-таки его лучший друг), они всегда были друг у друга, и вот уже на протяжении пяти лет телефон Чимина для него как горячая линия психологической помощи. Чимин не психолог, но всегда скажет доброе слово, даст какой-нибудь совет или просто поддержит крепкими объятиями при встрече, и Чонгуку становилось легче. Было легче переносить обиды и боль, когда был тот, кто понимает и не укоряет ни за что. Когда Чонгук поступил в университет, то был одним из самых общительных в своём окружении. Но с появлением Намджуна вся его жизнь стала сосредотачиваться вокруг него, вытесняя всё, что раньше наполняло её. Вечеринки с друзьями через пару недель знакомства сменились на вечерние посиделки с ним за играми. А в последнее время Чонгук оставлял его одного смотреть телевизор, уходя на кухню пить ромашковый чай и стараясь быть как можно тише. Ведь Намджун работал, он устал, ему нужно расслабиться после трудного дня. Не стоит его раздражать. С факультета экономики Чонгук перешел на веб-дизайн, потому что Намджун сказал, что это больше ему подходит. Чимин тогда пеной исходил, пытаясь доказать ему, что это глупо. Но Намджун оказался прав, вроде бы, и новый факультет был действительно интереснее экономического. Правда, впоследствии заботы о хозяйстве не оставили времени на работу, и после выпускного Чонгук зажил настоящей жизнью отшельника, потеряв связь со всеми друзьями, кроме Чимина. Два года прошло с тех пор, начинать работать сейчас было уже как-то страшно. Намджун ясно дал понять: Чонгуку работать не нужно, не омежье это дело, он вполне может сам обеспечить их обоих. И Чонгук просто согласился с ним, ведь так действительно было проще. Но в такие моменты, когда от ощущения собственной беспомощности хочется выть, Чонгук жалеет о том, что не работает и полностью зависим от альфы. И что боится перемен, боится отделиться и начать самостоятельную жизнь. Боится остаться в одиночестве, без сильного плеча. И от этого дурацкое чувство вины перед Намджуном за любую оплошность — мучает и грызёт. Чонгук всегда что-то делает не так, и иногда кажется, что вся его жизнь — одно огромное и сплошное «не так».

***