"Под мою ответственность"

«Клык» мчался на полной мощи своих старых, но крепких двигателей, с каждой секундой унося своих пассажиров всё дальше и дальше от места их позора и триумфа. Камина с наслаждением всматривалась в счётчик световых лет и звёздную карту, на которой по синей линии проложенного курса быстро и плавно скользила красная точка, обозначавшая их корабль. Преодолев рубеж в тысячу световых лет, она почувствовала, как в сознании будто переключилось реле. Всё. Прочь страхи и напряжение. Не нужно быть словно натянутая пружина. Ужас позади — можно отдохнуть. Она сняла шлем и отставила его в угол кабины, а стянутые в пучок волосы свободно разбросала по плечам. Наручи с зарядами свистящих птиц, перчатки и ножны с тесаком тоже отправились в сторону. Оставив из всей брони лишь кирасу, она отрегулировала кресло в полулежачее положение. — Расслабься, дорогая моя герцогиня, — прозвучал над ухом голос, слаще любой музыки. — Нас ждёт дом. Но именно здесь адепт-генерал просчитался, или же наоборот, специально молвил эти слова? Так или иначе, на мандалорку они произвели абсолютно противоположный эффект. Расслабляться ей больше не хотелось, она открыла глаза и жадно вглядывалась в полумрак кабины. Адепт-генерал держал руки на подлокотниках пилотского кресла. Камина заметила, что манжета на рукаве немного сдвинулась, обнажая запястье, не закрытое перчаткой. Закусив губу, она протянула к нему руку и провела пальцем по незащищённой коже. Рука Прайда чуть дрогнула — скорее от неожиданности, чем испуга — но через миг орденец повернул руку, подставляя её прикосновению самую тонкую кожу на внутренней стороне запястья. Мандалорка подняла глаза и украдкой посмотрела на него — улыбка играла на его устах. Значит, ему нравилось. Камина продолжила ласкать его. Прайд не смел проронить ни слова — он боялся спугнуть мгновение чуда и просто сполна внимал бесхитростной, но столь нежной ласке любимой женщины. Когда тонкие пальчики прошлись по выступающей с внутренней стороны вене, орденец не сдержал лёгкий вздох. Герцогиня улыбнулась — то ли еще будет? Она запустила пальчики под рукав, стащила перчатку и теперь гладила всю ладонь — тёплую и мягкую. Она всегда восхищалась его руками, но сейчас она представила себе, как эти благородные, словно выточенные из дорогого дерева, аристократические пальцы ласкают её, исследуют её тело, проникают в самые заветные уголки… Стало очень жарко. — Всё! На данный момент — с меня хватит всей этой политики. Я соскучился по нашему поместью, тёплому очагу. И не менее тёплой постели в нашей спальне, — генерал придвинул своё кресло ближе и обнял Камину, привлекая её к себе на плечо. Мандалорка включила автопилот и мечтательно промурлыкала: — Честно, я давно уже жду момента, чтобы снять с тебя штанишки, мой дорогой орденец… Прайд провёл пальцем по её подбородку, заставив повернуться к себе, и долго, глубоко поцеловал. — М-м, сладкие губки! Подставь-ка ближе, хочу ещё распробовать, — полушёпотом попросил он. — А давай всю дорогу целоваться! Лететь недалеко. — Давай… — согласился Энрик, накрывая её рот своим. Адепт-генерал и герцогиня потеряли счёт времени, да и в гиперпространстве оно играло совсем иную роль, не то, что там, за тонким слоем, в реальной вселенной. Адепт-генерал чувствовал, что одними поцелуями насытиться не получится, но не спешил — как истинный аристократ, он любил растянуть наслаждение, как себе, так и своей женщине. Облизав чуть припухшие от долгих поцелуев губы Камины, он тихо засмеялся. — Клянусь всеми звёздами в этой Галактике, — восхищённо шептал ей адепт-генерал, — ты — лучшее, что есть в моей жизни. Я и не помышлял, что где-то в мире живёт моё светловолосое, голубоглазое счастье под именем Камина Рау. И ведь ты была не столь далеко от меня — на передовой Сопротивления. Ты знаешь, я порой задумываюсь, как повёл бы себя, пересекись наши дорожки раньше. Наверное, поймал бы тебя и предложил перейти на свою сторону, быть как капитан Фазма. — Я бы отказалась. — Да, я тебя знаю. Тогда, я попробовал бы иные методы. Силой тебя не пробьёшь. Твою крепкую броню нельзя проломить, под неё можно лишь проникнуть — ласкающей рукой… Говоря это, Прайд запустил руку Камине под бескаровый нагрудник. Мандалорка изогнула спину, подставляя мужской руке грудь, пока скрытую толстым поддоспешником. Но скоро Энрик нащупал застёжки, ослабил их и ворвался под одежду. Ладонь коснулась женской кожи, Камина радостно ахнула. — Но теперь я вижу, — продолжал генерал, не убирая руки, поглаживая её, дразня под одеждой затвердевшие соски, — что для таких манипуляций сам вынужден был бы снять собственную броню равнодушия. Фальшь ты бы распознала и дала бы мне яростный отпор. С тобой нельзя кривить душой, с тобой можно быть только настоящим. И я сам стал бы иным. В любом случае, ты изменила бы меня. Я не был бы безоговорочным фанатиком Палпатина и, быть может, даже не стал бы стрелять по Киджими. И постель моя не была бы пуста и холодна — а ты бы постоянно срывала голос, потому что невольно бы громко стонала почти каждую ночь. Прайд доказал верность своих умозаключений, утвердив вторую руку в брюках Камины. Проникнуть под бельё оказалось легче лёгкого, и теперь Камина услаждала его слух пока тихими стонами, в то время как Энрик настойчиво и ритмично массировал ей клитор. Когда два пальца нырнули внутрь, женщина почти подпрыгнула на месте и плотно села ему на руку. Прайд с хитро-похотливой улыбкой продолжил сладкую пытку. — Я рад, что последние события совпадают. Знала бы ты, как красиво твоё лицо, когда ты стонешь! Громкий сдавленный крик раздался в маленькой кабине. Мандалорка извивалась всем телом, будто во время пытки электротоком, но Энрик не останавливался, пока не утихли последние стоны, а сама Камина не рухнула без сил на своё кресло. Только тогда он выудил руки из-под брони и тщательно облизал пальцы, чтобы насладиться её вкусом. У самого внутри пылал пожар желания, но он не смел подать виду. Камина отёрла лоб ладонью. Тело понемногу возвращалось в привычный режим работы после мощной разрядки, разум спешил следом. Вдохнув полной грудью, герцогиня почувствовала, как тяжелы были доспехи, словно досадный груз. Она нетерпеливо расстегнула замки на кирасе, с грохотом сбросила и её на пол. Через миг в ту же кучу угодил и поддоспешник, и нижняя рубашка. На мандалорской воительнице из одежды остались лишь узкие шортики. Камина подняла глаза, чтобы встретиться с жадным взглядом адепт-генерала, буквально пожирающего её. Она закусила губу — в уме назревал один совершенно бесстыдный план своеобразной мести Энрику за столь сладкое мучение… Герцогиня закинула ногу на кресло и, склонившись, провела ладонью промеж широко расставленных ног генерала. С улыбкой она перебирала пальцами жёсткий узел, сдерживаемый путами одежды. Прайд приоткрыл рот и судорожно дышал в предвкушении наслаждения. Но герцогиня не стала торопиться, а лишь плотно оседлала свою добычу и ритмично потиралась о него бёдрами. — Не делай ничего. Сейчас моя очередь, — прошептала она ему в губы. Камина расстегнула воротничок кителя и нежно поцеловала его шею, там, где едва белел шрам, оставшийся после трахеостомы. Энрик запрокинул голову назад. — Ещё, — попросил он. Герцогиня не отказала себе в удовольствии выполнить его просьбу. Целуя его, она почувствовала прикосновение его пальцев к обнажённой спине. Она поняла — пытка пыткой, но слишком затягивать не стоит. Плавно соскользнув на пол, она потёрлась лицом и грудью о блестящий лаковый сапог адепт-генерала, исступлённо расцеловала от лодыжки вверх, по внутренней стороне бедра, зубами расстегнула Прайду ширинку, выпустила его крепкий ладный орган на волю и принялась с аппетитом лизать и посасывать. Генерал вцепился пальцами в подлокотники и простонал — да, вот чего жаждал он так давно! Камина не останавливались ни на минуту, то даря своему мужчине нежность и расслабление, то принуждая его переживать острейшие приступы страсти. Наконец, она привела его на самый верх — и подтолкнула будто с обрыва, в самую бездонную пропасть… Вылизав его дочиста, мандалорка улыбнулась — получилось на славу. Теперь адепт-генерал стирал ладонью со лба капли пота. Несмотря на то, что руки плохо слушались его, он резко сел, подхватил мандалорку под руки, усадил к себе на колени и глубоко поцеловал. — Не устану тобой восхищаться, мой дикий огонь, — хрипло прошептал он. — Обожаю это безумие! — Так же, как и я твой горячий лёд, мой родной Энрик! — она гладила взмокшую спину орденца под кителем. — Снаружи непроницаемые снега, внутри вулкан. — О вулкане знать будешь только ты. Моя невеста, — орденец горячо поцеловал ей руку. — Клянусь всем, что у меня есть и что есть я сам, что сделаю тебя счастливой, даже если придётся снова стать во главе звёздного флота. — Мне для счастья это не потребуется, — засмеялась Камина. — Просто будь. Ты мой Энрик Прайд, а я твоя Камина Рау. Это и есть счастье. Ты уже сделал меня счастливой. — Тогда я продолжу, если ты не возражаешь, — улыбнулся он, накрывая обнажённые плечи герцогини своей шинелью. Старый мандалорский звездолёт достиг орбиты Мандалора через несколько часов. Прайд переключил мощность реактора на атмосферные двигатели, когда корабль достиг высоты в сотню километров до поверхности. «Клык» резко сбросил скорость, но уже очень скоро Камина могла видеть впереди по курсу родную долину. — Вот и наш с тобой дом, Энрик. Всякий раз возвращаюсь сюда — и радуюсь. Наверное, потому что мне большую часть жизни возвращаться было некуда. Камино не была моей родиной. — Понимаю, — деловито ответил орденец, переключая тумблеры. — Сам полжизни был как срубленное дерево. Как скрылся со своим подбитым корабликом в окрестностях Экзегола — так и забыл дорогу в родовое гнездо. Думал, слишком стар уже, чтобы где-то снова пустить корни. Но я снова ошибся. И вновь рад своей ошибке. Адепт-генерал аккуратно посадил корабль Камины на площадке перед ангаром, куда его ловко втянул беспилотный тягач. Ставший родным особняк встретил их безупречной чистотой и ароматом вкусного ужина из столовой — дроиды и прислуга знали о возвращении хозяев. И, оставив в комнате надоевшие доспехи, орденец и мандалорка с огромным удовольствием вновь заняли свои места за столом чёрного стекла. Камина наполнила бокалы безалкогольным ягодным напитком. — За возвращение домой, — подняла она тост. — За возвращение домой, — эхом повторил Прайд. После всего пережитого ужин казался обоим неимоверно вкусным, и они приступили к трапезе в молчании. Спустя некоторое время адепт-генерал безмолвно встал из-за стола и отправился на кухню, откуда вскоре вернулся с бутылкой рубинового альсаканского вина. Он наполнил бокалы, чем удивил и немного напугал Камину. — Стой, тебе станет плохо! — Один бокал как-нибудь стерплю, — улыбнулся Энрик, возвращаясь на место. — За тебя, моя родная. За мою невесту. — За нас, — добавила герцогиня. Прайд выпил до дна, как и мандалорка. Последняя немного подумала, потом сорвалась с места и помчалась куда-то из столовой. Адепт-генерал не стал задавать вопросов, тем более, его организм начинал реагировать не лучшим образом — началось головокружение. Но он ни на миг не пожалел, что осушил свой бокал. Камина вернулась через две минуты с белым контейнером. Адепт-генерал сквозь пелену тошноты рассмотрел, как она вытащила из него пистолетный шприц, ампулу и металлическую капсулу с таблетками. — Проглоти, это антидот, — герцогиня протянула ему пилюлю. Прайд через силу сглотнул, а через несколько секунд Камина сделала ему укол под ключицу. — Подействует через минуту. Действительно, очень скоро неприятные симптомы интоксикации отступили. Адепт-генерал усадил Камину к себе на колени, а она пригладила его густые серебристые волосы назад. На высоком лбу проступил пот. — Ты снова меня спасаешь, мой любимый хранитель, — он трепетно поцеловал ей каждый пальчик. — Отныне нас уже ничто и никто не победит и не сломит. Будем летать теперь по Галактике вместе.