Охоты соколиной веселей

Размышляя о том, какую тактику выбрал Мориномия, Соквон пришел к выводу, что с ними еще обошлись более или мене пристойно – по крайней мере, дали время на подготовку. Он не мог потратить его напрасно, а потому уже на следующий же день заказал несколько каталогов с недвижимостью из Японии и связался с некоторыми риэлторскими агентствами, пользовавшимися хорошей репутацией. Прежде всего, его интересовала защита данных, и, судя по тому, что он выяснил, одно из агентств при соответствующем запросе и доплате обеспечивало анонимность как продавцу, так и покупателю. Правда, как оговаривалось в условиях, при возбуждении уголовных дел или привлечении других расследований и экспертиз имена всех участников сделки передавались соответствующим органам или специалистам. Соквона вполне устраивал такой вариант, и он остановил свой выбор именно на этой компании. Следующие пару вечеров они с Цукасой потратили на выбор подходящего дома за пределами Токио, но не слишком далеко от городской черты. Цукаса был категорически против больших домов, и не потому, что они стоили просто заоблачно дорого, а потому что следить за множеством помещений было на его взгляд слишком сложно. Соквон предупредил, что собирался полностью оснастить электроникой даже однокомнатную хижину, и Цукаса согласился – это было необходимостью, а не капризом или пустым проявлением ревности. Параллельно с этим Соквон проверял людей из своей службы безопасности и с разочарованием понял, что не имел в штате людей, способных работать на территории Японии. Их лица были слишком корейскими – по-сеульски лощенными. Ему требовался всего один человек, примерно как Донхо, о котором он с грустью вспоминал в последние дни, но даже одного найти было почти невозможно. Искать телохранителя в Японии было небезопасно по той же причине, по которой сам Мориномия не стал работать в своей стране – любого японца могли перевербовать. А в Корее, если даже и встречались телохранители, владевшие японским, их акцент заставлял Соквона вздрагивать и мысленно отправлять их на дополнительные языковые курсы для улучшения произношения. К тому же, они вели себя иначе – их манеры и жесты были другими, и это бросалось в глаза. Они не обсуждали это с Цукасой, но у Соквона имелась в группе пара убийц – те, что могли провернуть «мокрое», не отягощая свою совесть, но они не подходили по той же самой причине – были слишком явными корейцами. Он набрал надежных и способных людей, но не мог отправить в Японию ни одного из них и злился на себя за это. Сложись подобная ситуация в Корее, он мигом приставил бы к Цукасе хорошего телохранителя, но сейчас все его активы были бесполезны. Он досадовал на себя за то, что не предусмотрел подобный вариант заранее – он уж точно никогда не думал, что ему придется готовиться к сотрудничеству с кланом на территории Японии, да еще и отправлять Цукасу, а не работать самому. Решать несколько задач одновременно было неудобно, но, едва Цукаса выбрал подходящий дом, Соквон сразу же связался с другим японским агентством – тем самым, промышлявшим нелегальными сетевыми операциями. Ставший уже двадцатилетним Котаро приехал через два дня, как только закончил работать над текущим заказом – благо, ждать пришлось недолго. Соквон поручил ему проследить контакты компьютера одного из «лейтенантов» Мориномия – того, кто обычно выходил за связь перед каждым визитом нидаймэ в Корею. Оттуда Котаро выудил несколько зашифрованных контактов, которые показались ему подозрительными. Через них он почему-то вышел на хозяйку большого борделя в Кабукичо, и только от нее вытянул нить к Исиде. Конечно, все самые важные данные хранились у Исиды, но он идиотом не был, и ошибок вроде тех, что были в духе Ким Чольсу и Им Хиёля, не совершал – он не хранил важных данных в цифровом виде, и Соквон знал об этом. Однако его интересовало другое – имена всех людей, что занимали хоть сколько-то видное положение в клане. Таких отыскалось тридцать пять, и это было просто невыносимо. Котаро объяснил, что не мог проверить всех и каждого, поскольку рисковал слишком сильно наследить и привлечь лишнее внимание к корейским серверам – кто знает, с кем работали эти главы семейств и какими средствами защищали свое имущество. Если кто-то из них пользовался услугами хакера или имел в штате собственного взломщика, то они вполне могли протянуть эту нить и в обратную сторону, так что хозяйничать на японских просторах было слишком опасно. Соквон подозревал, что Котаро еще и побаивался шуршать в японских муравейниках, поскольку знал, чем это грозило. Хотя вопросы безопасности и анонимности Соквон решал с максимальной ответственностью, давить на Котаро, к услугам которого в будущем он хотел прибегать и дальше, он не стал. Итак, у него был список из тридцати имен, проверить которые он пока что не мог – если бы решил искать их через свои старые связи в полиции, то всколыхнул бы девятый вал вопросов, поскольку все эти фамилии, скорее всего, были в черном списке или на заметке. Все-таки якудза. Прощупать их через сеть также было нельзя, и это удручало. Зато можно было пройти по поисковым системам самостоятельно – самым обычным фильтром по социальным сетям. Он понятия не имел, чем пользовались японские школьники, но здесь им неожиданно и быстро помогла Наоко – Цукаса попросил ее назвать сети и мессенджеры, в которых она общалась с сокурсниками и прочими сверстниками. Через такие ресурсы тоже можно было накопать немало информации – как минимум у семидесяти процентов людей из списка были дети, которые носили те же фамилии и баловались в соц-сетях. Не доверяя эту работу другим, Соквон и Цукаса занимались этими вопросами самостоятельно, Цукаса даже отказался от пары крупных заказов, чтобы сидеть и просматривать анкеты ребятишек, выуживая информацию. Чувствовал он себя, судя по всему, не очень хорошо, но речь шла уже не о чистой совести и добрых намерениях – дело касалось его жизни и безопасности тех, кого он любил. В результате после просто титанической работы, проделанной ими обоими, они выяснили некоторые адреса, а также вытащили дополнительный ворох имен. Соквон попутно отмечал некоторые вещи, которые могли бы пригодиться в будущем – опасные интересы подростков, их почти нелегальные развлечения и круг их общения. Давить на родителей через детей тоже было нечестно, но при определенных условиях он был готов пойти и на это. Жизнь значительно осложнилась – еще в прошлом, когда он искал какой-нибудь способ привязать к себе Цукасу, он сразу же исключил вариант работы через Наоко, потому что считал это абсолютно неприемлемым. Помня о Пёнхи, и о том, что ее безопасность значила для него самого, Соквон не собирался использовать чужую младшую сестру для манипуляций, но теперь, когда он был в совсем другом положении, и речь при этом шла о жизни Цукасы, он уже не был настолько разборчивым. Становился ли он еще более ужасным человеком, чем до этого? О, нет, Соквон всегда был зверем. Возможно, другим просто не стоило будить в нем жестокость, которую Цукаса за прошедший год успел хоть немного успокоить. Чем больше он думал о положении, в котором они оказались, тем абсурднее все это казалось. Мориномия не мог навести порядок в своем клане и хотел воспользоваться чужими руками. Может быть, он действительно не брал никого в Японии для этой цели, потому что не хотел раскрывать свою некомпетентность? Или он… Почему-то эта мысль пришла только после того, как основной сбор информации был завершен – Мориномия Рюдзи не был главным в своем клане, но отвечал за все. Почти то же самое делал Кансок – он выполнял всю работу, но главой дома оставался Чонвон. Мориномия был наследником второго поколения и генералом при императоре – он делал все и за все нес ответственность, и все просчеты взыскивались с него в полном размере, в то время как успешные дела приносили удовлетворение и почет его отцу. Это положение было временным, рано или поздно Рюдзи должен был унаследовать титул оябуна, но не по крови. Он должен был заслужить место главы. И что, если предположить, что Рюдзи прошляпил момент, когда целая ветвь клана решила отделиться? Кто знает, сколько людей входит в заговор? Ха, если Мориномия Шиндо узнает об этом, статус Рюдзи очень сильно понизится, а вместе с ним слетит и Хаято. Но все, должно быть, зашло очень далеко, ведь покушение было совершено уже на самого Хаято, а это значит, что отступники почувствовали себя достаточно сильными для такого поступка. Это было и смешно и невероятно, потому что Соквон был почти уверен в верности своих догадок, и его забавляла мысль, что Мориномия Рюдзи позволил вредителям расплодиться на своем садовом участке и опомнился только когда они полезли в дом. Однако именно этот факт и привлек внимание к Цукасе, а это уже не было смешно. Это всерьез злило, потому что, если Соквон был прав, то Рюдзи выбрал Цукасу еще и потому, что с ним можно было работать, не привлекая внимания отца. Он не решался работать с человеком из клана не только потому, что не мог никому доверять – он не мог вести столь серьезное дело, не потревожив оябуна. Чтобы не шуметь в Японии, он выбрал японца, живущего в Корее и абсолютно точно ни с кем не связанного. Того, через кого не смогут добраться ни соседние кланы, ни Мориномия Шиндо. Цукаса был идеальным вариантом для Рюдзи, только он был на сто процентов чистым и безопасным человеком, к тому же, со своими болевыми точками. За это Соквон еще сильнее ненавидел своего японского клиента. Сосредоточиваться на своей злости было вредно, и Соквон продолжал думать о том, что еще было сейчас в его силах, когда он не знал ни конкретных планов Мориномия, ни сроков, ни условий. В какой-то момент мысли привели его к Кансоку, которого он уже вспоминал, размышляя о позиции самого Рюдзи, и в связи с этим у него появилась странная, но разумная идея. Что если взять человека из службы Кансока? Без возврата – просто забрать себе. В службе у Кансока работали немного другие люди, отличавшиеся от тех, кого набирал Соквон – они имели более сложные навыки и умели выполнять не самую простую работу. Под сложностью заданий Соквон подразумевал не убийства или другие операции, а нечто более… темное. Например, пытки или запугивание. Или что-то в этом духе. Скорее всего, отцовские катакомбы, в которых ему и самому довелось просидеть несколько суток, если не больше, тоже были теперь в распоряжении Кансока. С ними тоже должен был кто-то работать. После всего, что между ними произошло, Соквон знал, что Кансок ни в чем ему не откажет, даже если он потребует передать ему два главных здания из обеих сетей отеля Чонвона. То, что Соквон спустил на тормозах поступок Кансока в отношении Цукасы, ставило его в выгодное положение, несмотря на статус младшего в семье. Уж одного телохранителя Кансок смог бы ему отдать. Навсегда. Даже на смертельно опасную работу. Взять человека, которого Кансок уже проверил в работе, было куда проще и понятнее, чем искать кого-то нового. Тем более, что в интересах Кансока будет передать лучшего человека – чтобы не портить и без того слабые отношения с родственником. Соквон рассказал о своих планах Цукасе, и тот на удивление быстро согласился. Цукаса был очень занят поиском и сбором информации, а также изучением еще кучи дополнительных данных – он сам находил что-то, что могло бы стать для него полезным, и посвящал этим вопросам почти все свое время. Это было понятно – на самом деле Цукаса был обычным японским парнем, не умевшим выбирать себе костюмы, обращаться с оружием или делать еще что-нибудь в этом духе. Он и дрался как дворовый мальчик – умело, но без особой грамотности. Соквон, получивший некоторую подготовку во время учебы в Америке, справился с ним, даже будучи почти невменяемо пьяным. Так что Цукаса не без оснований беспокоился о своей пригодности для каких бы то ни было планов Мориномия, и теперь усиленно работал над собой. На взгляд Соквона эти беспокойства были не совсем оправданными, поскольку он все равно не отпустил бы Цукасу в Японию в одиночку. – Тебе не нужно слишком сильно готовиться, – лежа на диване и наблюдая за тем, как Цукаса листал что-то в своем телефоне, сказал Соквон. – Я вообще не понимаю, чего тебе в себе не хватает. Если Мориномия выбрал тебя, значит, в тебе достаточно всего. Могу предположить, что ему нужен человек, умеющий вести себя в обществе и не вызывающий подозрений. – Я не могу успокоиться, – мрачно ответил Цукаса, все-таки блокируя экран и откладывая смартфон на стол, рядом с целой стопкой изрисованных детьми альбомных листов. – Конечно, я нужен не для каких-то боевых заданий, но если он хочет работать с человеком, умеющим правильно себя вести, это значит, что он ждет чего-то определенного. И если мне придется общаться с людьми его круга, я должен… – Ничего ты не должен. Ты умеешь все, и твоя природная проницательность не позволит тебе допустить серьезную ошибку. – Ты предвзято ко мне относишься. – Не в этом случае. Об остальном должен будет заботиться человек, которого я к тебе приставлю. Он должен будет защищать тебя и делать все остальное. Всего один человек, чтобы не привлекать лишнего внимания. Цукаса провел рукой по волосам и поднялся на диван – до этого он сидел на полу, почти за столиком, за которым обычно играли дети. Этот стол теперь был покрыт мелкими царапинами, и Соквон, глядя на испорченную столешницу, подумал, что покупал его совсем для других целей – как предмет интерьера в гостиную, а не подставку для пластилина или чего-нибудь еще. – И где мы его найдем? – спросил Цукаса, укладываясь рядом с Соквоном. На собранном диване было узковато, но они умещались. Они и прежде могли лежать на одном диване. Тем более сейчас, когда дети уже видели десятый сон. По крайней мере, хотелось надеяться, что никто за ними не шпионил. – Я хочу забрать человека у Кансока. Он хорошо проверяет своих и не берет кого попало. А мне пришлось сменить весь штат, когда я уходил. – Донхо был лучшим, – опуская взгляд, сказал Цукаса. – Я… – Ты не виноват. Уж точно не ты, который пострадал еще больше. – Но другого такого больше нет, – улыбнулся Цукаса, все еще не поднимая глаз. – Ему мы могли верить безраздельно. – Исполнителя младшего круга с таким набором навыков и хорошим характером найти почти невозможно, – согласился Соквон. – И за прошедшие полтора года я так и не нашел, если уж начистоту. Жалею об этом, конечно, но что поделать. – Ты был занят кучей других вещей. У тебя и сейчас новый бизнес – он еще не стал старым и обжитым. Соквон взял его за бока и перетащил на себя, чтобы потом перевернуть и прижать к спинке дивана – ему всегда хотелось, чтобы Цукаса был как-нибудь заперт и не мог сбежать. Он уже даже не боролся с этими странными желаниями, поскольку сам Цукаса не возражал, пока это не выходило за пределы постели. – У меня есть головорезы, и есть Фредди, который может ими управлять. Если бы можно было взять разум Фредди и посадить его в какого-нибудь из моих парней, я бы это сделал. Однако, есть и еще проблема – внешний вид моих людей не совсем подходит к японским стандартам. Человек, выделяющийся из толпы, не станет хорошей защитой. – И где ты в Корее найдешь человека, похожего на японца? Разве что такого же как я. – Я видел одного у Кансока. Цукаса внимательно посмотрел на него, и в его глазах зажглись смешливые огоньки. – Звучит так, как будто ты собрался отнять у старшего брата игрушку. Ладно, и что это за человек? – Из его ближнего круга охраны. Работает уже года три, по-моему. Невысокий, немногословный. Я периодически замечал его во время встреч – Кансок его даже на похороны Джунхвана взял, а это уже что-то значит. – Черт возьми, ты уже все обдумал. Соквон положил руку на его талию и слегка сжал. – Еще бы. Я только об этом и думаю, даже когда сплю. – И как его зовут? – Ли Сынмин. – Кореец. Не говорит по-японски, да? – Зато понимает и японский и китайский. Этого достаточно, пусть притворится немым, ему не обязательно разговаривать. – Немой телохранитель? – Цукаса едва не расхохотался, Соквону даже пришлось угрожающе навалиться на него, чтобы прижать сильнее. – Ты совсем двинулся? Нет, я даже… я даже представить не могу, как такое могло прийти в твою голову. А как он даст мне знать, если окажется в опасности или с ним что-то произойдет? – Есть такая вещь – сигналы. Отправляются нажатием кнопки. И знаешь, кнопки нажимают пальцами, а не языком. – А я думал, язык как раз для этого, – явно веселея, подразнил его Цукаса. – Тебе показать, для чего на самом деле нужен язык? – Может позже. Сейчас расскажи про Ли Сынмина. – Я уже ревную. Ты так им заинтересовался? – Ну, кто-то же будет нажимать кнопки пальцами, чтобы отправлять мне сигналы. И это будешь не ты. Соквон взял его за запястье и поднял его руку к своему лицу, чтобы поцеловать костяшки пальцев. – Я хотел бы быть этим человеком. Ты же знаешь. – Знаю. А теперь говори, что у тебя на уме. – Телохранители на самом деле очень мало разговаривают, так что если он не будет болтать с тобой, это конечно, проблема, но не катастрофа. С этим вполне можно жить. К тому же, в опасной ситуации и при работе в порядке инкогнито, вряд ли он будет что-то кричать тебе через всю улицу. Но зато он понимает японский язык без проблем, и может собирать информацию. К тому же, как немого, его не будут втягивать в лишние разговоры, это дополнительный фактор безопасности. Ли Сынмин хорошо выглядит, но у него нет пластических операций – даже двойного века. Он в отличной форме, потому что, как я понял, он занимался ссирымом в своем студенческом прошлом. Он мало жестикулирует, у него скупая мимика, и он не выдаст себя, даже если будет постоянно находиться среди японцев. И он, скорее всего, предан работе, а не Кансоку лично. – А это ты откуда знаешь? – Он относится к своим обязанностям как к военной службе – не задает вопросов и не возражает. Мои ребята вообще не слышали, чтобы он когда-то перечил Кансоку или употреблял неформальные слова. Это не дает стопроцентной гарантии, но позволяет мне предполагать, что Ли Сынмин держит дистанцию. Донхо тоже был таким. – Хорошо, – кивнул Цукаса. – Давай попробуем поработать с ним. Если он согласится перейти, почему бы и нет. – Ты веришь мне? Цукаса провел пальцем по его губам, и его лицо стало серьезным. – Кому еще мне верить?