Охоты соколиной веселей

Когда представилась возможность рассмотреть Ли Сынмина поближе и поподробнее, Соквон отметил, что выбранный им человек был даже ниже, чем он предполагал, но внешне очень хорошо подходил для работы в Японии. При росте в сто шестьдесят пять или что-то вроде того Сынмин отлично смотрелся в костюме, имел приятное, но не броское лицо и матовую кожу. Он отлично держался, не выдавал удивления и вообще оставался невозмутимым все время, пока Кансок объяснял ему, что для него нашлась новая работа. Другого телохранителя такого класса подобное обращение привело бы в крайнее возмущение, да и не исключено, что Сынмин тоже оскорбился – профессионал его уровня мог сам выбирать себе работу, а не ходить по веревочкам туда, куда его отправляли. Однако Сынмин никак не показал своих эмоций, и Соквон подумал, что его дипломатические таланты также придутся весьма кстати, когда дойдет до проживания в Японии, где все думают больше, чем нужно, а говорят гораздо меньше. Или вообще ничего не говорят. Далее Кансок оставил их наедине, после чего Соквон перешел к деталям – понимая, что его предложение было весьма необычным и рискованным, он сразу же сказал, что придется иметь дело с кланом, да еще и притворяться японцем. Сынмин только слушал, не задавая вопросов, хотя по его лицу было заметно, что все он прекрасно понимал. Соквон также сказал, что работать придется много – без выходных и перерывов, буквально везде следовать за Цукасой и никогда не отдыхать, поскольку замены или страховщика не будет. Как человек, предпочитавший минимализм в большинстве сфер жизни, Соквон и здесь решил ограничиться наймом всего одного хорошего человека. Сынмин уточнил, придется ли ему убивать людей, на что Соквон ответил утвердительно – он и сам не сомневался, что в Японии им предстоит самостоятельно решать некоторые вопросы, используя при этом не самые гуманные методы. Выслушав все до конца, Сынмин кивнул и спросил: – Могу ли я поговорить с господином Мидзуки? Без сопровождения. Это было ожидаемо и вполне объяснимо. Более того, если бы Сынмин не захотел побеседовать с Цукасой, Соквон засчитал ему минус. – Конечно. Твое расписание у господина Ю? – называя Кансока формально, согласился Соквон. – Я могу воспользоваться им? – Да. Благодарю. Сынмин поднялся и неглубоко поклонился, прежде чем удалиться. Соквон проводил его взглядом до самой двери. Когда в эту же дверь вошел Кансок, он уже держал в руке распечатанное расписание Сынмина, подготовленное заранее. Все-таки иметь дело с Кансоком порой было очень приятно – за годы совместной работы он и Соквон изучили друг друга в мелочах. К тому же, Кансок, по всей видимости, неплохо понимал и самого Сынмина. * Встречу с Сынмином назначили на вечер, и Цукаса, у которого после долгого рабочего дня и непрерывного поглощения информации буквально пухла голова, был не очень рад перспективе беседовать со своим будущим телохранителем, которого он почти не знал. Ему очень хотелось поскорее вернуться домой и встретиться с детьми, но Соквон уже договорился с няней Еын, пообещав заплатить вдвое, если она останется на ночь. Очевидно, он домой к ужину не собирался, а значит, планы Цукасы на обычный будний вечер тоже отменялись. Сынмин уже ждал их в гостинице, которую Соквон успел перестроить и перепланировать. Теперь в этом здании с трудом можно было узнать тот самый отель, в номере которого Соквон как-то укусил Цукасу в шею так, что синяк потом сходил дней пятнадцать, не меньше. Теперь в расширенном фойе с полом из полированного бетона с красивым мозаичным декором можно было проводить выставки, а в номерах все было настолько хорошо оборудовано, что ни в одном из них Цукаса не ощущал уюта. На все его замечания Соквон отвечал, что отель и не должен быть уютным – он должен быть лицом компании, а не ее домом. В этом самом фойе и сидел Сынмин – в центре были составленные в круг кресла, между которыми оставалось достаточно расстояния, чтобы можно было пройти внутрь. Цукаса узнал его сразу, про себя отметив, что до этого момента даже не думал, что так хорошо помнил это лицо. На самом деле только сейчас, когда Сынмин оказался прямо перед ним, в его памяти всплыли некоторые детали, делавшие телохранителя не просто человеком из службы охраны Кансока, а кем-то вполне определенным, с уникальными чертами, делавшими его личностью. Цукаса вспомнил, что Сынмин предпочитал стоять во втором ряду, редко пользовался рацией и оставлял дистанцию с другими людьми не менее полутора метров, если у него была такая возможность. Сейчас даже казалось, что Сынмин чем-то выделялся на общем фоне, хотя до этого, когда Соквон говорил о нем, Цукаса даже не мог его представить. – Добрый вечер, господин Мидзуки, – учтиво поднимаясь и кланяясь, поприветствовал его Сынмин. Потом он поклонился Соквону, добавив: – Рад вновь видеть вас, господин Ю. Соквон кивнул ему и сразу предупредил: – Я буду в соседнем номере. Никакой прослушки, я гарантирую. Цукаса недовольно подумал, что Соквон мог бы и вообще не приезжать – зачем приходить, если не будешь присутствовать при разговоре лично? Но нет, этому гаду нужно все контролировать – даже то, что должно быть скрыто. – Я благодарен, – ответил Сынмин. Он и Цукаса поднялись в номер первыми, Соквон решил немного подождать, чтобы они не знали, когда именно он войдет в соседний номер. В лифте Цукаса сказал: – Я хотел бы, чтобы вы обращались ко мне менее формально. По крайней мере, сейчас, когда вы еще не работаете на меня. Сынмин слегка повел бровью, и Цукаса даже удивился – обычно люди из охраны не проявляли эмоций. – Приложу все силы, – ответил Сынмин, пропуская его вперед, когда лифт остановился, и дверцы разъехались. В номере была хорошая гостиная, в которой они и расположились – для них подготовили столик с двумя креслами, создав подобие места для переговоров. Не слишком официально, не слишком лично. В пределах допустимого. Соквон и здесь постарался. – Есть какие-то вопросы? – спросил Цукаса, усаживаясь первым. Сынмин устроился напротив, аккуратно подтянув штанины на коленях. Он выглядел так, словно не работал целый день – его взгляд был ясным, а движения точными, без усталой смазанности. – Возможно, есть что-то, чего хотели бы вы? – спросил Сынмин, поднимая взгляд. – Господин Ю уже изложил мне основные требования, ни одно из которых меня не пугает, но я думаю, что вы, как человек, с которым мне предстоит работать напрямую, имеете свое представление о том, как будет протекать наше сотрудничество. Сотрудничество – хорошее слово. – Вас не смущает, что придется работать, представляясь остальным немым? – поинтересовался Цукаса. – Это требование кажется мне довольно сложным и неприятным. – Многое зависит от внешних обстоятельств, но я уверен, что нет ничего невозможного. Цукаса вздохнул. Если Ли Сынмин не возражал, это было прекрасно, но его собственные сомнения от этого слабее не становились. – Хорошо. В таком случае, у меня вопросов нет, – ответил Цукаса. – Ваша очередь. Сынмин смотрел на него прямо и цепко, не скрываясь и изучая его беззастенчиво и внимательно, и Цукасе стоило некоторых усилий не тушеваться под этим взглядом. Он совсем ничего не ожидал от этой встречи, но все-таки чувствовал себя не очень уверенно, когда профессиональный телохранитель рассматривал его как потенциальный объект работы. – Как часто вы используете свой смартфон? – спросил Сынмин, тут же пояснив вопрос при помощи вариантов: – Дважды в час? Десять раз в час? Не выпускаете из рук? – Всегда держу в пределах досягаемости, но снимаю блокировку экрана только по необходимости. Возможно, раз в час. – Редко, – заключил Сынмин. – Вы делаете что-то без разблокировки? Например, проверяете время или читаете верхние строчки сообщений? – Да. – Пользуетесь наручными часами? – Да. – Умными или классическими? – Классическими. – Отлично. У вас есть аккаунты в японских социальных сетях и мессенджерах? – Нет. Поток вопросов успокоил его, и Цукаса немного расслабился – по крайней мере, Сынмин точно знал, чего хотел. – У вас есть женщина или мужчина помимо господина Ю? Ваш ответ останется только в пределах этой комнаты. Вопрос был даже смелее, чем взгляд Сынмина, теперь скользивший по его лицу сверху вниз, словно сканируя и выхватывая любые движения. – Нет. – Потому что это опасно для вашей жизни? – Потому что у меня нет желания заводить другие отношения. – Но если представится такая возможность? У меня будут с вами проблемы? Поймите, я хочу знать это, поскольку господин Ю будет контролировать меня всеми возможными путями, и я не хочу скрывать что-либо от него. Включая вашу личную жизнь. – Господин Ю – моя личная жизнь. Сынмин кивнул, давая понять, что поверил. Правда, поверил ли на самом деле – непонятно. – Как вы относитесь к убийствам? Это последний вопрос. Цукаса даже удивился – не так уж и много, как оказалось, хотел узнать этот Ли Сынмин. – Зависит от ситуации. – Тогда еще пара вопросов для точности. Вы когда-нибудь видели смерть? Процесс. Не умершего, а умирающего человека. – Нет. – Вы становились свидетелем попытки убийства? – Нет. – В таком случае вы, скорее всего, относитесь к убийствам отрицательно, просто еще не осознаете этого. Это имеет значение, поскольку – вы должны это знать – мой основной профиль связан именно с этим. С убийствами. Я профессиональный убийца, и именно в таком качестве я работаю на господина Ю Кансока. – Я надеялся сотрудничать с телохранителем, – честно ответил Цукаса. Наверное, сказывалась усталость, но он совсем не удивился – Цукаса даже не расстроился, услышав, что на самом деле Сынмин не спасал, а отнимал жизни. – Поймите меня правильно, я умею защищать людей, но это не основной профиль моей работы. Это не то, что удается мне лучше всего. Есть вещи, которые не всегда зависят от меня, и в критической ситуации я могу счесть главным не спасение вашей жизни, а устранение человека, несущего угрозу. За время подготовки Цукаса подумал о многом, в том числе и о том, что возможно какие-то люди, которые встретятся на его пути в Японии, станут представлять опасность не только для него, но и для его семьи. Он понимал, что десятки различных обстоятельств могут повлиять на его решения, и если его раскроют, он, разумеется, предпочел бы, чтобы опасные люди были убиты или как-то нейтрализованы. Спасение собственной жизни не казалось ему в этом случае важным. Так что образ мыслей Сынмина ему вполне подходил. – Такой вариант вполне возможен, и я думаю, что в сложной ситуации вы должны будете сами принять решение, – через некоторое время сказал Цукаса. – Я не знаю вашей работы и ничего в ней не понимаю, поэтому я не могу диктовать вам условия или говорить, что вы должны или чего не должны делать. Вы не пожарник, чтобы беспрекословно отдавать предпочтение человеческой жизни. – Но вы нанимаете меня для защиты. – Для защиты тех, кто мне дорог. Потому что сам я тоже буду заниматься именно этим. – Как я понял, господин Ю Соквон расставляет приоритеты иначе. – Вы будете работать напрямую со мной, и именно в моей компании вам придется провести много времени. Если вы согласитесь. Сынмин кивнул – уверенно и коротко. – Я согласен. С завтрашнего дня я попрошу господина Ю Кансока отменить мое расписание и начну готовиться к работе под вашим руководством. Цукаса поднялся и протянул ему руку на прощание. – Надеюсь, мы оба останемся довольны. Он сделал жест по направлению к двери, давая понять, что Сынмин должен был уйти первым. Соквон все равно ждал в соседней комнате, и наверняка следил за шагами в коридоре, так что Цукаса знал, что как только Сынмин уйдет, Соквон появится в дверях. В общем, так и произошло – Соквон зашел уже через пару минут. К этому времени Цукаса успел сходить к холодильнику и взять банку колы, расстегнуть верхние пуговицы рубашки и даже проверить сообщения на телефоне. После разговора с Сынмином он подумал, что теперь следовало аккуратнее относиться к таким мелочам. Очевидно, что всем средствам связи нужно было уделять предельное внимание. Соквон остановился рядом с креслом, в котором сидел Сынмин, и уставился на сидение так, будто кто-то все еще находился на этом месте. Цукаса прошел мимо него в спальню и уселся на кровать со стороны окна, глядя на угасающее небо и зажигающиеся огни – в этой части города этот процесс выглядел особенно зрелищно. – Я могу рассказать тебе гораздо больше, чем это кресло, – сказал он через некоторое время, не отводя взгляда от окна. Соквон погасил свет в гостиной и прошел к спальне, освещенной только уличными огнями. Однако на высоту верхнего этажа свет доходил уже рассеянным, так что в наползших сумерках было довольно сложно что-то рассмотреть с одного взгляда. Он осторожно подошел к Цукасе и уселся рядом. Взял из его рук полупустую банку и допил, а потом поставил ее на пол, рядом с ножкой кровати. – Мне казалось, что я могу свернуть ему шею одной рукой, – сказал он, тоже устремляя взгляд в окно. – Казалось, он такой маленький, что можно просто взять и подбросить его под потолок. Но это только первое впечатление. Ли Сынмин крепко стоит на ногах, и это главное. – Он и вправду невысокий, – согласился Цукаса. – Но так лучше – не стоит привлекать лишнее внимание. Впрочем, он отлично знает свое дело. Ты, кстати, знаешь, в чем оно заключается? – Да, узнал сегодня от Кансока. Он убил депутата в ту ночь, когда сгорела «Форзиция». – Так он лучший? – улыбнулся Цукаса. – Странно, что Кансок так просто его отдал. – У него не было выбора, – пожал плечами Соквон. – Что действительно странно – что Сынмин сам готов работать с тобой. – Тебя это тревожит? Соквон покачал головой, а затем повернулся к нему. – Не в том смысле, что он может сливать куда-то информацию – я знаю, этого не произойдет. Но я всегда с подозрением отношусь к людям, окружающим тебя. К тому же, после того, как дела в Японии закончатся, нам придется оставить его у себя, потому что он будет знать слишком много. И я вдруг понял, что он может заскучать на работе, на которой не нужно отстреливать головы. – А у Кансока часто появляется такая работа? – У Кансока разная работа появляется, – засмеялся Соквон. – Он весьма разносторонний человек. Цукаса улыбнулся в ответ, и, немного посомневавшись, все-таки расстегнул третью пуговицу рубашки, глядя Соквону в глаза. В ответном взгляде отразилась такая всеобъемлющая благодарность, что на минутку возникло желание рассмеяться – Соквон по-прежнему воспринимал любую инициативу с его стороны как какой-то дорогой подарок, хотя Цукаса не бывал холоден с ним. За редкими исключениями, разумеется. – Я не знал, как намекнуть. – Еще скажи, что собирался попросить разрешения, – послушно пересаживаясь вглубь постели, туда, куда его направлял теперь Соквон, усмехнулся Цукаса. – Тебе когда-то требовались формальности? – Теперь все сложнее. С каждым днем я чувствую, что ты захватываешь все больше власти, и ничего не могу с этим поделать. Можно было бы, конечно, притвориться, что ничего не изменилось, но я не хочу врать тебе или себе. – Совсем скоро ты перестанешь трахаться со мной только из-за страха. Причем я даже не знаю, чего конкретно ты будешь бояться. Соквон надавил на его плечи, укладывая на подушки и заползая сверху. – Нет, это слишком приятно, чтобы отказываться от тебя. Так что даже если я буду страдать от угрызений совести, я все равно не откажусь от всего этого… Ну… разве я могу? Сам посмотри. Он поднял руку, и Цукаса перестал улыбаться, заметив, что ладонь Соквона слегка подрагивала. – Сынмин тоже начнет тебе поклоняться, я уже сейчас это знаю, – прошептал Соквон. – И тогда я убью его. – Хватит. Это уже глупо. Соквон сжал его плечо, опускаясь за быстрым поцелуем, а потом слегка отстранился, глядя на него почти со снисхождением. – Еще глупее трахать собственное божество, конечно, – ныряя слегка вниз, к шее, вздохнул Соквон. – Но на то я и обычный человек. – Я никогда не думал, что скажу это, но… блять, лучше оставь «принцессу», ладно? Что это еще за хрень с божеством? – Да ладно. Моя любовь вполне земная, – прижимаясь к нему внизу, успокоил его Соквон. – Людям свойственно обожествлять кого-то, но они до последнего сопротивляются и отрицают это. Кто-то чтит наставников, кто-то родителей, кто-то возлюбленных. Пусть я и обычный, но хотя бы имею смелость признать, что ты для меня все. Поэтому… поэтому, когда на следующей неделе Мориномия будет здесь, и мы появимся перед ним, я прошу тебя ничему не удивляться. И не пытаться меня остановить. Цукаса положил руки на пряжку его ремня, почему-то вспоминая первую ночь – момент их знакомства, который теперь, после всего пережитого, не казался таким уж ужасным. Соквон прикрыл глаза и задержал дыхание, когда он коснулся его, запуская руку внутрь. Наблюдать за ним всегда было интересно, и Цукаса не знал, что его интересовало больше – беззащитное перед его взглядом лицо или член, с которым можно было делать что угодно. – У тебя странное представление о том, что значит поклоняться. Но я все-таки прошу тебя не делать ничего глупого с Мориномия. – Ты мог бы не произносить чужих имен, когда держишь мой член? – открывая глаза, попросил Соквон. Цукаса засмеялся – беззвучно, но не скрываясь. – Не буду. Но ты первый о нем заговорил. Пока был надо мной. Соквон уперся одной рукой в постель, а второй принялся за ремень его брюк, глядя на него уже совершенно иначе – жадно и открыто. – Ты никогда не упускаешь случая поиздеваться надо мной, – заметил он, сдирая с него брюки и одновременно пытаясь справиться со своими, пока Цукаса расстегивал его рубашку и снимал ее с плеч вместе с пиджаком. – Выходит, я жестокое божество. – Нет, ты капризная принцесса, которая любит стебать своего лакея. – Определись уже с тем, кто я для тебя. Соквон, наконец спихнувший с постели их брюки, теперь сосредоточился на его запястьях, сжимая их почти до боли. – Лунная Принцесса, подарившая туман Фудзияме. Она еще и богиней была, если я правильно помню. – А ты Император, отказавшийся от бессмертия? – Я Император, отказавшийся от всего. С пару лет назад Цукаса в разговоре с Наоко сказал ей: «Твой ниичан тоже не Лунная Принцесса». Соквон добрался и до этого момента – вслепую, ни о чем не подозревая. Добрался и сделал все по-своему. Цукаса позволил ему и это – без сожалений и сомнений. Он вообще ничего не жалел для Соквона, и чем больше он отдавал добровольно, тем менее требовательным становился Соквон. Правда, секса это не касалось – здесь Соквон по-прежнему оставался тем же человеком, которого Цукаса знал с самого начала. Это и было замечательным. Сейчас, принимая каждое его движение и подставляя шею под влажные теплые поцелуи, Цукаса не удивлялся, когда вместо губ по коже проходились зубы – иногда дразнясь, иногда прикусывая. Соквону было просто необходимо хотя бы иногда выпускать свою звериную натуру, и Цукаса не хотел, чтобы это менялось. Уже позже, когда Соквон лежал на нем, приходя в себя и остывая, он объяснил кое-что. – Разговоры о поклонении и все это… это, в основном, конечно, шутки, – находя его ладонь и переплетая пальцы, прошептал Соквон. – Но еще в начале, когда мы трахались раз в неделю, и после этого ты отрубался намертво, будто тебя из сети выдергивали, я не спал еще какое-то время, хотя тоже очень хотел. Просто сидел над тобой и думал. Думал: «Господи, отдай ты мне его, пусть он будет моим». Идиот. Нужно было у тебя просить, а не у кого-то другого. Оттуда такие мысли, еще с тех пор. Все, что мне нужно, не может дать никто другой. – На самом деле тебе нужно гораздо больше, чем ты думаешь, – слегка сжимая его пальцы, ответил Цукаса. – Я хочу, чтобы ты понимал и это тоже. Соквон ничего не ответил – просто сполз в сторону, позволяя ему нормально вдохнуть и расслабиться, но не отпуская его руки. Цукаса повернулся к нему лицом и закрыл глаза, ощущая, как Соквон натянул на его плечо одеяло.