Охоты соколиной веселей

Сынмин прекратил работать на Кансока на следующий же день, однако Соквон сразу предупредил, что до вылета в Японию контактировать с Цукасой постоянно ему не следовало. Поэтому Сынмин проводил подготовку самостоятельно, а Цукаса ездил в офис каждый день и работал как обычно. Все это продолжалось до следующей недели, но уже в среду Соквон встретил приехавших в Корею Рюдзи и Хаято, после чего сразу же связался с Сынмином и пригласил его в дом. – С этого момента тебе лучше жить с нами. Думаю, это продлится недолго, – сказал Соквон, когда дети улеглись спать, и они остались втроем в гостиной. Арым, конечно, с подозрением поглядывала на Сынмина, но пока Цукаса был спокоен, она не особенно волновалась – чаще всего, когда возникали непонятные для нее ситуации, она ориентировалась на поведение своего ниисана и поступала так же, как и он. Сынмин познакомился с каждым ребенком в отдельности, но не стал пожимать им руки или вообще как-то с ними контактировать, а когда Рин сказала, что уже видела его, он с вежливой улыбкой ответил, что также помнил ту встречу. Потом он пояснил, что прежде у него не было возможности представиться каждому из них, и теперь, когда он оказался в их доме, он рад поговорить с хозяевами. Это был строго профессиональный подход, и, наблюдая за ним, Соквон подумал, что Сынмин еще не до конца осознал, что ему придется жить в этом доме какое-то время. Однако теперь это было необходимо. Ему и самому не нравилась перспектива делить жилье с посторонним человеком, но ради безопасности стоило пренебречь своими желаниями. Хотя бы на время. – Для этого есть серьезные причины? – удивился Сынмин, мельком посмотрев на Цукасу и отметив полное спокойствие с его стороны. – Есть. Через два дня мы втроем должны отправиться на встречу с людьми, представляющими серьезную опасность. Ты и Мидзуки-сан должны выглядеть как люди, работающие друг с другом постоянно. Этого эффекта нельзя добиться искусственно, поэтому в ближайшие дни ты не должен отходить от Мидзуки-сана надолго. Думаю, границы контактов между вами вы уже успели обсудить, но за это время ты сможешь уточнить некоторые нюансы. Например, будешь ли ты входить за ним в туалет и стоять за дверью кабины, либо позволишь ему находиться в одном помещении с другими пользователями без твоего присутствия и станешь ожидать снаружи. Когда речь заходит о постоянной охране, в быту выясняется миллион деталей, которые нужно обсуждать и согласовывать. Разумнее было бы дать им больше времени, но Соквон, по правде говоря, жадничал. Он был уверен, что при спокойствии и замкнутости Цукасы, а также с учетом опыта и профессиональных навыков Сынмина проблем с адаптацией не возникнет, даже если срок будет таким экстремально небольшим. Ему и самому было сложно привыкнуть к мысли, что теперь Цукаса будет постоянно находиться в сопровождении малознакомого человека, и для того, чтобы просто поговорить о своем, придется отпускать Сынмина или отсылать его куда-нибудь. На встречу к Мориномия они отправились уже втроем, и Соквон предупредил об этом заранее, чтобы не возникло недопонимания. Рюдзи отреагировал так, словно ожидал подобного, и, вполне возможно, так оно и было, иначе к чему он вообще бы все это начал. Они обсудили время и назначили встречу с учетом расписания Цукасы, и Соквон впервые не просто понял, но и почувствовал, что все это было реальным. Они действительно собирались приступить к сотрудничеству с кланом в совершенно новом качестве, и при этом Цукаса был настолько важен, что Рюдзи был готов даже внести изменения в свой график, чтобы встретиться с ним. * В уже знакомом номере Сынмин остался в первой гостиной вместе с телохранителем Рюдзи, а Цукаса и Соквон прошли дальше. В небольшой комнате их ожидал сам Рюдзи, рядом с которым сидел его вакагасира. Они поднялись навстречу, когда Соквон пропустил Цукасу вперед, и это тоже было интересно – они уже заранее расставляли деловые акценты, относясь к Цукасе как к человеку, к которому должны были прислушиваться. В пределах собственных интересов, конечно. Большую часть дел обсуждать было не нужно – Соквон просто передал документы, не произнося вслух никаких цифр или имен, чтобы не ставить Цукасу в невыгодное положение. Незачем было впутывать его в эти дела, когда в этом не было прямой необходимости. После короткого обмена папками Рюдзи мельком просмотрел документы, а потом отложил их на стол. – Я рад, что мы с вами правильно друг друга поняли, – сказал он, выпрямляя спину и переводя прямой взгляд на Соквона. – И я рад видеть вас, Мидзуки-сан. Теперь он посмотрел на Цукасу, и тот молча поклонился. Соквон подумал, что для них, японцев, такая реакция на очень вежливые слова была нормальной – ничего не ответить, но визуально подать сигнал и выразить почтение. Никаких «я тоже рад вас видеть». Его самого такая молчаливость иногда смущала, хотя он работал с японцами довольно часто. – Итак, перейдем к делу, – кивая Хаято, продолжил Рюдзи. Хаято прошел в спальню и вернулся уже с портфелем, из которого через минуту извлек другую папку – кожаную, с резиновой петлей для фиксации. Папка оказалась на столе, и Рюдзи развернул ее так, чтобы Цукаса и Соквон могли видеть и читать содержимое документов. Он пропустил титульный лист и открыл первую страницу с небольшим списком имен и фотографий. – Это люди, составляющие верхнюю часть предполагаемого отдельного клана. Все они – члены семьи Маэда. С ними всегда были определенные проблемы, но до серьезного дошло только сейчас. Маэда Ёдзиро – глава семьи. Вероятно, он занимается финансами и не работает так, как двое его сыновей, Рёхэй и Дзиро. Эти двое занимаются вопросами казино и публичного дома, так что с ними, я думаю, и придется иметь дело. Однако они всегда были довольно скрытными, и выяснить, с кем еще они навели связи, практически невозможно, если только не заглянуть внутрь, чего я сделать сейчас не могу. Цукаса следил глазами за каждым новым именем на бумаге – Рюдзи называл их в порядке сверху вниз, строго придерживаясь списка и позволяя проследить за начертанием имен и фотографиями. Для каждого из них было предоставлено по три снимка, позволявших оценить их с разных ракурсов, и Соквон подумал, что Хаято неплохо подготовился, собрав практически полицейские профили с такими вот забавными визуальными материалами. – Еще трое нижних – это казначей Фукуяма Хару, который три года назад был отстранен от дел моим отцом по причине слабого здоровья, его пасынок Кавашима Казума и еще один глава мелкого дома Исодзаки Рэй. Именно из-за него я не могу остановить поиски и приступить к зачистке – его присутствие в этом списке, по чести признать, удивило меня. Никаких видимых связей с этими верхними у него не наблюдалось, однако когда мы стали проводить первые поиски, то обнаружили его в связке с семьей Маэда. И это дает мне основания полагать, что есть и другие – те, о ком я не знаю и не могу узнать сейчас. Соквон кивал и временами переводил взгляд на Цукасу, просто вцепившегося взглядом в фотографии. Наверное, он до сих пор не мог поверить, что ему вот так запросто показывали лица людей, занимавшихся незаконным бизнесом и использовавших самые страшные средства для достижения своих целей. На самом деле вся семья Ю, с которой Цукаса свел самое близкое знакомство еще раньше, тоже не была законопослушной и безобидной, и присутствие Сынмина – наемного убийцы – уже говорило об этом. Однако к семье Соквона Цукаса привык и воспринимал ее членов иначе, а теперь он ощущал себя так, словно его втягивали в преступный мир. Впрочем, его ощущения не были ошибочными. – Я могу даже объяснить, каким образом проводились поиски. В ночь, когда было совершено нападение на дом Исиды-сана, все тела были сожжены вместе с домом. Не осталось никого, кто мог бы рассказать о том, что перед тем, как поджечь строение, Исида-сан лично сфотографировал все трупы. По лицам людей мы и смогли определить инициатора. Это оказалось довольно просто, поскольку двое из принимавших участие ранее состояли в охране семьи Маэда. Мы воспользовались сторонними сервисами для установки слежки и выяснили остальные имена. Но заходить дальше таким образом слишком опасно. Почувствовав угрозу, семья Маэда может предпринять какой-нибудь необдуманный шаг, который я не смогу предугадать. В текущем положении я не хотел бы рассчитывать на удачу и просто жить в ожидании. – Разумно, – согласился Соквон, решив, что они с Цукасой уже достаточно отмолчались. Рюдзи кивнул и открыл следующую страницу. На листе было фото семиэтажного здания, и Соквон уже начал понимать, к чему пошло дело. – Есть и положительные моменты, – продолжил Мориномия. – Семья Маэда и Исодзаки Рэй всегда занимались только двумя отраслями. Никаких контрафактных поставок или чего-либо подобного. Фукуяма и Кавашима занимаются только финансовыми делами, и это тоже важно, но вести бизнес самостоятельно они не умеют. Поэтому я более чем уверен, что именно две отрасли – самые прибыльные, если не считать торговли наркотиками – и вложены в перспективу ветви. Для обоих видов бизнеса необходима недвижимость – помещения. И в этом смысле мы можем сделать немало. Цукаса поднял взгляд и теперь смотрел на Рюдзи внимательно и серьезно, слегка сдвинув брови. В нем не ощущалось никакого страха, и Соквон подумал, что Цукаса тоже приблизительно понял, чего от него хотели. – Мы приобрели здание в семь этажей ближе к западной границе Кабукичо в Токио, – сказал Рюдзи, держа лист за уголок. – Все семь этажей занимают различного рода заведения – хост-клубы, игровые центры, есть даже офис компании, работающей только днем. Здание куплено на подставное имя – не просто на нанятого человека, а на пустые документы. Это было сложно, но при должном прилежании такой фокус вполне реален. Ну, да, в способностях Исиды, работавшего с самыми разными компаниями, помогавшими отмывать огромные суммы денег, Соквон не сомневался никогда. – Пока что эти документы пусты, но если появится человек, который сделает их живыми, все станет куда проще. – Прошу простить мое любопытство, – тихо, но внятно начал Цукаса – но могу я узнать имя, указанное в документах? Рюдзи посмотрел на него с открытым одобрением. Показалось, что его взгляд даже потеплел. Такая понятливость была ему по душе, и Соквону почему-то особенно сильно захотелось убить его. – Кэндзаки Нацумэ, – ответил он. По тону его голоса Соквон понял, что фактически это означало: «Если ты согласишься, на ближайшие месяцы это имя станет твоим». И, судя по взгляду Цукасы, он ни секунды не сомневался. – И каков возраст владельца здания? – спросил Цукаса, опуская взгляд на фото. – Тридцать лет. У него простая биография – он унаследовал здание от отца, и помимо дома ведет небольшой бизнес в сфере логистики. Он не женат и не имеет отношений. У него небольшая группа подчиненных, и в здании он никогда не бывал лично, поскольку не любит объяснять, что за дела его связывают с Кабукичо. «Он красив, умен и принадлежит Ю Соквону, который сварит вас в кислоте, если вы будете с ним неосторожны», – мысленно добавил Соквон. – Достойная легенда, – легко ответил Цукаса, переводя взгляд на пальцы Рюдзи, все еще сжимавшие уголок листа. Рюдзи перевернул страницу еще раз, открывая упрощенный чертеж здания – обычную схему. – Все семь этажей, как вы уже слышали, заняты вполне легальными с точки зрения законодательства заведениями. Некоторые из них облагаются специальными налогами, либо работают по особой лицензии с допущениями, но в целом ничего необычного. В Кабукичо встречаются и более сомнительные образчики. Цукаса кивнул и поднял взгляд на лицо Рюдзи. Тот посмотрел прямо ему в глаза, а затем вернулся к чертежу. – Нас интересует подвальный уровень. Целый этаж. Именно его решила арендовать семья Маэда для размещения физических активов. Насколько я понял, их привлекает это здание, поскольку оно находится не в центре района, но при этом вблизи главной транспортной линии, что упрощает доступ к нему. – Что подразумевается под физическими активами? – поинтересовался Соквон, желая узнать, не решил ли Рюдзи связать Цукасу с денежным хранилищем. – Казино и публичный дом, разумеется, – просто ответил Рюдзи. Хаято, который почти ничего не говорил все это время, наконец, вздохнув, приступил к объяснениям. – Насколько я понимаю, публичный дом будет занимать большую часть уровня. Мы еще не знаем, сколько человек будет в нем работать, и как именно будут использоваться помещения. Информация, которой мы пользуемся сейчас – это просто базовые бумаги без детальных данных, которые передал нам бывший владелец здания, уже заключивший договор с семьей Маэда. Поскольку никто никому подробно не отчитывался, мы не можем сказать точно, что именно захотят сделать эти люди, однако я уверен, что перепланировка подвального этажа точно недопустима. Если бы за дело брался я, то для подпольного казино я использовал бы три основных больших зала – для европейских карточных игр, для европейских игр с рулеткой и для маджонга. Автоматы, которых полно в игровых электронных центрах, теперь не пользуются большой популярностью. Остальные помещения поменьше можно использовать для приема клиентов иного толка. Вот, значит, как. Соквон сжал зубы, уставившись в одну точку и ничего при этом не видя. Они хотят, чтобы Цукаса управлял зданием, в котором будет работать подпольное казино, да еще и наряду с борделем. Разумеется, такой вариант был лучше, чем если бы они захотели подослать его к семье Маэда под видом какого-нибудь рекрута или специалиста, но Соквона просто до слепоты разозлила мысль, что Цукаса будет связан с грязным бизнесом, в котором ломают человеческие судьбы. Даже если этот вариант гораздо безопаснее, Цукаса все равно будет вынужден регулярно сталкиваться с этими людьми. Зная его характер и отношение к жизни, Соквон мог еще и с уверенностью сказать, что Цукаса не станет просто сидеть на верхнем этаже, боясь заглянуть в подвал. Наверняка он предпочтет знать обо всем, что будет происходить в здании, чтобы в нем не хоронили людей под полом и не закатывали проституток в бочки с цементом. Какой урон они нанесут его состоянию? Конечно, как и всякий взрослый человек, Цукаса знал о том, что в мире постоянно происходят аморальные вещи, но одно дело лишь быть осведомленным, и совсем другое – соприкоснуться напрямую. Сможет ли он перенести эту мысль – что он косвенно принимает участие в торговле людьми? Азартные игры Соквона не интересовали – он не сомневался, что Цукаса отнесется к этому вопросу философски и не станет считать несчастными жертвами людей, по собственной воле оставляющих большие суммы в заведении, где почти невозможно выиграть. Но насчет публичного дома у Соквона имелись самые неприятные мысли. Он никогда не интересовался этим бизнесом всерьез, хотя понимал, что и в Корее, несмотря на официальный запрет, работают так называемые «салоны», и в Японии этого добра достаточно. Однако даже так ему было известно, что все без исключения женщины и мужчины, работавшие в таких местах, были реальными жертвами обстоятельств – собственных или искусственно созданных. И потом… Первая встреча с Цукасой сама всплыла перед глазами, и Соквон на время перестал вслушиваться в разговор, лишь «записывая» его в памяти, но не вдумываясь в слова. Побывав в безвыходном положении, Цукаса всерьез пострадал, и Соквону было лучше остальных известно, какой физический и моральный вред был ему нанесен в ту ночь. И теперь человеку, знающему не понаслышке о подобном уровне унижения, предстоит управлять местом, переполненным этим дерьмом? Он знал, что Цукаса был весьма силен и устойчив ментально, он никогда прежде не встречал людей с настолько твердым внутренним законом, но сейчас Соквон дико боялся за него. – В казино и публичном доме обязательно будет действовать управление – люди, не входящие в ближний круг Маэда, но достаточно надежные, чтобы им доверили ответственную работу. В публичном доме в любом случае будет распорядитель, в этом нет никаких сомнений. Для казино, скорее всего, их будет несколько, – спокойно объяснял Хаято. – Было бы замечательно выяснить их имена. При помощи камер наблюдения можно добыть визуальные материалы для распознавания охраны и других членов группировки, по которым можно проследить всю сеть людей, решивших примкнуть к Маэда. Чем больше имен будет получено, тем лучше. Как и другие якудза, семья Маэда не станет работать вслепую – они заключили сделку, не видя лица владельца здания, но дальше они обязательно захотят с ним встретиться. Возможно, придется поехать в их дом или отправиться с ними куда-нибудь – это станет своеобразной проверкой. Такие поездки и мероприятия также можно использовать в качестве источников информации. Как правило, в такие моменты открываются главные лица, имеющие вес в группировке. Лучше запоминать их имена и внешность. Цукаса слушал его внимательно, не выдавая ни возмущения, ни неуверенности, но давая понять, что поставленные задачи были ясны. Даже Соквон не знал, ожидал ли он подобного или просто умело прятал удивление и страх. – Это основные задачи? – уточнил Цукаса, когда Хаято закончил. – Именно, – кивнул Рюдзи. – Как видите, объем работы велик, а процесс может затянуться на несколько месяцев. Что скажете? Цукаса немного помолчал, почему-то глядя на Хаято, а не на Мориномия, и Соквон подумал, что он все-таки разозлился, причем сильно. Обычно он избегал зрительного контакта с теми, кто вызывал у него отторжение, пусть даже временное. – Это вполне возможно, – сказал Цукаса. – Однако на время проживания в Японии я сам выберу дом, в котором буду проживать. Метод и периодичность передачи информации вам я также определю самостоятельно. И я также должен быть уверен, что для работы не будут привлекаться другие люди из клана. Совсем. При любых обстоятельствах я хотел бы контактировать только с вами и ни с кем больше – никаких связных или посредников. Он был первым, кто заговорил открыто, без косвенностей – Цукаса фактически согласился работать, принимая имя Кэндзаки Нацумэ. – Задача объемная и опасная, – заметил Хаято. – Поэтому работать в одиночку будет непросто. К тому же, вам придется спускаться в подвал, если вы хотите выяснить имена своими силами. Цукаса только кивнул, ничего не отвечая, но показывая, что ему и без того понятны риски. – Все перечисленные условия затрагивают лишь рабочий процесс, – медленно и четко выговаривая слова, сказал Рюдзи, продолжая смотреть на Цукасу. – Что насчет условий, которые мы выполним после завершения работы? О, так значит, он все-таки решил не переводить этот договор в плоскость чистого шантажа. Мориномия Рюдзи хотел, чтобы этот контакт носил и деловой характер, при котором за выполненную работу нужно было не только не сделать чего-то – например, не трогать Наоко и Киоку-сан – но еще и сделать что-то – например, выплатить какую-то сумму или оказать услугу. Первоначально Соквону казалось, что Мориномия вынуждал их сотрудничать с ним лишь в обмен на неприкосновенность семьи Цукасы, но теперь положение немного менялось. Очевидно, окончательно портить отношения с важным корейским партнером ему все-таки не хотелось. Соквон думал об этом и раньше – о том, чего хотел бы для Цукасы. – При прошлой нашей беседе вы говорили о том, что заинтересованы в том, чтобы Мидзуки-сан оставался неизвестным для действующих членов клана. Я понимаю, что все люди, которые увидят и запомнят его за время выполнения перечисленных задач, будут устранены, и не смогут никому ничего рассказать, но мне нужны гарантии на будущее, – вмешался Соквон. Он точно знал, что Цукаса ничего не хотел для себя и думал только о том, чтобы его и его семью оставили в покое. Рюдзи, наконец, оторвал взгляд от Цукасы и посмотрел на Соквона. – Гарантии? В какой именно форме? Скорее всего, такой поворот был неожиданным даже для него – судя по его тону, он не мог предположить, как именно должны выглядеть гарантии. – В форме татуировки. У вас и господина Исиды. Желательно на видном месте. В память о том, что Мидзуки-сан, а также его имя и лицо больше никогда не будут фигурировать в делах клана Мориномия, – без страха и сомнений ответил Соквон. Цукаса не пошевелился и даже не перевел взгляд. Его ресницы не дрогнули, и дыхание не сбилось, но Соквон знал, что сейчас любимый человек внутренне миллион раз назвал его сумасшедшим. «Не отрицаю. Был бы нормальным, разве присвоил бы тебя после первой встречи?» Рюдзи переваривал эти слова примерно пять секунд – для него такая заминка была недопустимой, но он не мог собраться для достойного ответа. Хаято рядом с ним легко улыбнулся, и Соквон понял, что он со своей стороны был согласен на это условие. Наверное, Рюдзи тоже почувствовал эту улыбку – он не мог видеть ее, но Соквон знал, что нидаймэ и вакагасира были практически сиамскими близнецами, не нуждавшимися в словах и зрительном контакте. – Я согласен, – твердо сказал Рюдзи. – После завершения работы вы сможете увидеть татуировки и убедиться в их подлинности.