Охоты соколиной веселей

На имя Кэндзаки Нацумэ был создан профиль в мессенджере и открыт адрес электронной почты, так что когда Цукаса прибыл в Японию, все доступы были переданы ему немедленно. Исида, видимо, очень страдал, поскольку не мог сделать этого раньше, а вести все эти дела подпольно было довольно-таки опасно. Кроме того, управление зданием должно было осуществляться постоянно, и все эти задачи лежали на нем, а справляться с ними было непросто, поскольку показываться на рабочем месте Исида не мог. Поэтому как только Цукаса оказался в Токио, к нему сразу же прибыл курьер с бумагами и отчетами, которые следовало изучить в ближайшее время. Кроме того, его ждало приглашение от Маэда, о котором Исида, проверявший почту и отправлявший с нее сообщения, знал уже давно. Поначалу Цукаса даже почувствовал легкое раздражение от того, что Исида не предупредил его о приглашении раньше, однако когда он понял, что до отъезда было еще несколько дней, немного успокоился. Он не стал сразу же садиться за бумаги и потратил почти час, чтобы обойти дом, осмотреть комнаты и систему видеонаблюдения, проверить двор и ограждение. По японским меркам дом был довольно большим, но при этом его планировка оставалась простой. По крайней мере, Сынмин мог без труда получить доступ в любое помещение, потратив при этом несколько секунд. Никаких пересекающихся проходов, сквозных помещений или длинных коридоров – все очень хорошо сгруппировано. Легкие двери-ширмы отлично выглядели, и Цукаса подумал, что Соквон выбрал дом со знанием дела – жилье было не только безопасным, но еще и комфортным. В доме было приятно находиться – Цукаса чувствовал спокойствие и не находил ничего раздражающего в интерьере и общем виде помещений. – Это твоя комната, – остановившись в спальне, смежной с собственной, сказал он Сынмину. – В моменты, когда тебе это покажется целесообразным, ты можешь без стука входить в мою комнату. С этого момента снимаются любые ограничения, касающиеся моего личного пространства – тебе не нужно стучаться, спрашивать разрешения или еще как-либо задерживаться, соблюдая приличия. Если сочтешь ситуацию достаточно серьезной, можешь войти в душ или туалет, без разницы. – Понял, – кивнул Сынмин. – Есть вопрос касательно системы безопасности. Я могу просматривать записи, не предупреждая вас об этом? – Разумеется. Однако если тебе понадобится сменить камеры или датчики движения, ты должен сказать об этом заранее. Сынмин довольно быстро устроился в своей комнате, после чего они с Цукасой уселись в гостиной, где был установлен телевизор, и имелась доска для игры в сёги – предметы, оставшиеся от предыдущего владельца. – Ты умеешь играть в сёги? – спросил Цукаса, открывая коробочку с фигурками. – Нет, – ответил Сынмин, внимательно следя за тем, что делал Цукаса, расставлявший кости на доске. – Это просто и сложно одновременно. Правила просты – если ты умеешь играть в шахматы, то знаешь, как двигать основные фигуры в сёги. Однако если углубляться в процесс, это довольно трудная игра. Словом, все зависит от уровня, который ты для себя выбираешь. И от твоих амбиций, конечно. – Вы любите играть в сёги? – Ну… я умею играть, – улыбнулся Цукаса. – Мой уровень – плюс один к начальному. Однако проведя много времени в другой стране, я по какой-то причине сейчас чувствую желание сыграть. В сёги или маджонг. В Корее эти игры не очень популярны. Тебе не обязательно напрягаться, я могу играть и сам с собой. – Нет, я был бы рад научиться. Просто я не уверен насчет кандзи. Цукаса поднял глаза и встретился с его прямым и спокойным взглядом. Сынмин говорил совершенно серьезно. – Хорошо. Кандзи знать не обязательно, достаточно только иметь хорошую зрительную память. Это все равно, что разбивать карты ханафуда на месяцы – рано или поздно привыкаешь. Ему было необходимо чем-то занять этот вечер – он слишком устал, чтобы изучать документы, но при этом не мог просто лечь в кровать, потому что чувствовал какое-то беспокойство. Объяснять место каждой фигуры и особенности ее оформления ему было проще, чем сидеть и ждать, пока захочется спать. Сынмин был очень внимателен и даже записывал кое-что в смартфон, когда Цукаса показывал признаки, по которым можно было различать иероглифы на фигурах. Он также объяснял отличия сёги от шахмат и при этом чувствовал какую-то необъяснимую грусть, словно нашел нечто давно утраченное и уже потерявшее всякий смысл, но все еще дорогое. Возможно, для него теперь игра в сёги стала частью японской жизни, с которой он распрощался, когда принял решение быть с Соквоном. * Проснувшись в три часа утра, Цукаса больше не ложился в кровать и просидел почти до девяти, изучая бумаги и запоминая имена, названия компаний и другую важную информацию. В здании работало пять предприятий, а на нижнем этаже располагался небольшой ресторан. Цукаса хотел отправиться на место работы уже в первой половине дня, и тот факт, что в здании были разные компании с численностью сотрудников от семи до двадцати трех человек, был весьма кстати – он мог остаться незамеченным. Наверняка при всей этой японской общительности сотрудники разных компаний не были знакомы лично и не поддерживали тесных контактов – просто знали в лицо тех, с кем работали на одном этаже. Единственными людьми, у которых его появление могло вызвать подозрения, были работники ресторана, наверняка знавшие большую часть людей, приходивших в здание регулярно. Воспользоваться служебным входом было можно, у него даже имелся общий пропуск, но сейчас, когда его лицо все еще оставалось неизвестным для Маэда и всех, кто с ними работал, ему не хотелось светиться раньше времени. Поэтому он решил заказать столик в ресторане, а после этого постараться пройти в само здание – судя по плану из ресторана вполне можно было подняться в деловую часть, пройдя через малый пропускной пункт. В первый раз Сынмин заглянул в семь утра, во второй раз уже в девять. Еще в первый раз Цукаса сказал ему о своих планах, чтобы Сынмин мог подготовиться к поездке. В его охране был всего один человек, и это тоже казалось ему большим преимуществом. Немного за десять они выехали из дома, а в половине двенадцатого были уже на месте, успевая до обеденного перерыва. Так было лучше – можно было отсидеться за столиком примерно минут тридцать, а когда компании начнут закрываться на обед, подняться и пройтись по опустевшим этажам. Насколько Цукаса помнил, обеденный перерыв обычно начинался в двенадцать или в час. – Как только заметим, что посетителей стало больше, поднимемся наверх, – сказал он, когда Сынмин остановился на светофоре. – Наверняка они обедают в этом ресторане. – Я прочел в сети, что здание называют «Ликорисом», – сказал Сынмин, двигая машину с места. – Из-за того, что раньше витрины ресторана завешивались портьерами из красного бархата. Может быть, там и раньше работал публичный дом? Просто странно… все кланы знают публичные дома друг друга и не лезут в эту часть бизнеса, но если заметят что-то лишнее, сразу примут меры. Цукаса кивнул, глядя в окно и читая вывески – он уже отвык от японских названий и стиля оформления. В Сеуле жизнь была абсолютно другой даже визуально. – Да, я тоже читал о «Ликорисе». Очень странное название. Красные портьеры… да, ты прав, что-то в этом есть. Но если бордель там был и раньше, то при его продаже или передаче другому владельцу сторонние кланы должны были узнать о сделке. Мне и самому интересно, не будет ли у меня дополнительных неприятностей. Не хотелось бы, чтобы в один прекрасный день здание подожгли. В негласном названии здания Цукаса видел свою иронию. Почему-то все идиотские этапы его жизни начинались с мест, названных в честь цветов – «Форзиция», «Ликорис». – Ты тоже искал информацию, да? – глядя в аккуратный затылок Сынмина, спросил Цукаса. – Это хорошо. Спасибо. – Не за что. Хотелось узнать все, что только можно. – Ты помнишь свое японское имя? – Да. Цукишима Сюити. – Хорошо. Возможно, тебе не очень часто придется на него отзываться, я буду стараться пользоваться телефоном или передатчиком по мере возможности. – Могу я попросить кое о чем? – бросая быстрый взгляд в зеркало, спросил Сынмин. – Конечно, – сразу же ответил Цукаса. Это было интересно – Сынмин еще ни разу ни о чем не просил и не ставил условий. Он вообще вел себя так, словно у него не было полномочий устанавливать запреты или вмешиваться в жизнь Цукасы. – Пожалуйста, используйте передатчик только в случае крайней необходимости. Лучше если о его существовании никто не узнает. Передатчиком была одна из двух запонок с первым иероглифом имени Нацумэ – пару изготовили еще в Сеуле. Сынмин встроил в запонку передатчик и просил всегда использовать именно эти украшения. Для Цукасы это было необычно, поскольку чаще всего он вообще не пользовался никакими запонками. Однако он отнесся к этой просьбе серьезно, и теперь запонка с передатчиком была закреплена на правом рукаве его рубашки. – Хорошо, как скажешь, – кивнул Цукаса. – Тогда я буду пользоваться телефоном. Сынмин кивнул и уже через пару секунд свернул в Кабукичо. * Вблизи здание выглядело иначе – выше и масштабнее, чем то, что можно было представить по чертежам и фото. Фотографии все-таки искажали пропорции, а стоя рядом со зданием и пробегая глазами от первого к седьмому этажу, Цукаса видел совершенно другую картину. «Ликорис» не был облицован стеклянными или пластиковыми панелями и выглядел как обычное деловое здание с нормальными окнами, а не витринами во всю высоту. Он смотрелся представительно и тяжеловесно – наверное, за счет непрозрачности и даже визуально толстых стен. Первый этаж с рестораном по сравнению с остальными шестью выглядел легче и уязвимее, и Цукаса подумал, что внутренние стены должны были быть еще толще, чтобы выдерживать этот вес. Они действительно просидели в ресторане некоторое время, не разговаривая и поддерживая связь только через сообщения – поскольку Сынмин оказался на людях, уже с этого момента следовало придерживаться легенды. Впрочем, даже когда они бывали наедине, Сынмин говорил редко и мало, а потому Цукаса даже не ощущал никакой потери. С двенадцати в ресторане стало появляться больше клиентов. Цукаса помнил названия компаний, работавших в здании, и отмечал их, если видел людей с бейджами сотрудников. Как и ожидалось, в обеденное время ресторан заполнялся теми, кто работал в «Ликорисе», причем большинство столиков было забронировано. Скорее всего, бронь была постоянной. В остальное время кроме обеда в ресторан могли заходить и вполне обычные люди. Наверное, вечером, когда клиентов было больше всего, а офисы наверху не работали, проблем с приемом посетителей не возникало. Подождав еще немного, Цукаса решил, что можно было подняться – примерно к половине первого все офисы должны были если не опустеть, то хотя бы значительно освободиться. К тому же, свободное передвижение в это время вызывало меньше подозрений. Корейцы, как он понял, часто куда-то выходили или вообще навещали друг друга во время работы, но в Японии все было иначе. Сотрудники офисов часто вели себя как студенты – занимали свои столы в опен-спейс или кабинки, и дисциплинированно сидели на своих местах, а если им было что-то нужно, обменивались сообщениями по внутренней сети. Зато в обед можно было погулять. Как на большой перемене. В этом офисы «Ликориса» ничем не отличались от остальных – когда Цукаса и Сынмин поднимались наверх, по дороге им почти никто не встретился. Люди просто высыпали на улицу, даже если принесли обед из дома. Редкие сотрудники, которых они видели по дороге, просто вежливо кланялись и проходили мимо, и они отвечали им тем же. Как он и думал, сотрудники разных компаний знали только тех, с кем работали рядом, и поэтому не обращали внимания на незнакомцев. Он специально не воспользовался лифтом, чтобы не проводить в замкнутом пространстве с посторонними лишнее время – при прямой встрече можно было раскланяться и разойтись в одну секунду, а в лифте пришлось бы ехать с полминуты, не меньше. Зато на седьмой этаж они добрались слегка запыхавшись, по крайней мере, Цукаса. В самом конце коридора седьмого этажа располагался его офис – место, где формально мог находиться хозяин здания. Когда Цукаса вошел внутрь, то понял, что здесь уже давно никто не бывал – разумеется, кроме уборщицы. Офис представлял собой два помещения – одно побольше для сотрудников, если они были, а второе для него. Планировка чем-то напоминала его корейский офис, где он проводил большую часть времени. – Отлично, – усевшись за стол прямо в первом помещении, выдохнул Цукаса. – Я думаю… нам придется провести здесь некоторое время. В кабинете хозяина должен быть монитор с сигналами от главных камер наблюдения – это формальность. Надеюсь, он работает. Если по нему можно что-то определить, то это отличная возможность проследить за черным ходом, которым пользуются Маэда или те, кто управляет борделем и казино вообще. Я хочу понять, кто приходит сюда и как это вообще происходит – использование помещений. Сынмин уселся напротив него и поправил рукава пиджака. – Пока у нас есть время, я хотел спросить. Вчера вы были не в состоянии говорить о чем-то связанном с работой, но сегодня, я думаю, можно начать выяснять кое-что. Я говорю о языке жестов. Вам нужно освоить, по меньшей мере, пятьдесят жестов, которыми я буду с вами объясняться. Ничего секретного этим методом передавать не будем, поскольку среди людей Маэда могут быть те, кто понимает этот язык. Однако говорить с вами я буду именно на этом языке – по причинам, которые вам и так понятны. – Хорошо. Я выучил двадцать пять необходимых для жизни фраз, пока готовился, но мне не помешает запомнить что-то еще. Тем более, я не думаю, что ты каждый раз будешь говорить мне «хочу пить» или «где здесь туалет». Брови Сынмина слегка приподнялись, и он улыбнулся – очень сдержанно и, можно сказать, мило. – Покажите, пожалуйста, что вы выучили. За этим занятием прошло почти пятнадцать минут, и Цукаса успел полностью отдышаться, параллельно освежив в памяти жесты, которые выучил еще в Сеуле. Жестовый язык не был сложным, и, к счастью, между корейским и японским не было почти никакой разницы. К японскому добавлялись некоторые характерные для местной культуры жесты, использовавшиеся всеми. Эти жесты Цукаса знал с детства, так что с ними проблем тоже не должно было возникнуть. Сынмин очень внимательно смотрел, пока Цукаса показывал ему фразы и отдельные слова, а потом удовлетворенно кивнул и поднялся из-за стола. – Спасибо. Давайте пройдем в отдельный кабинет, где нас точно никто не увидит и не услышит. Обеденный перерыв скоро закончится. В кабинете они первым делом проверили монитор, который работал, но при этом имел не самое высокое качество, а потом устроились и принялись работать над жестовым языком. Показалось очень смешным то, что Соквон умел читать с губ, и раньше это казалось Цукасе почти сверхспособностью – каким-то особым талантом, весьма впечатляющим, но зачастую бесполезным. Теперь, наверное, настала его очередь осваивать нечто подобное. – Ты давно знаешь жестовый? – спросил он, после того, как Сынмин показал ему пять разных выражений. – Я его не знаю, – ответил Сынмин. – Я не могу говорить бегло, и с грамматикой не все так просто. Но набор для экстренных обстоятельств мне известен. Сынмин действительно не любил неточностей или недосказанностей. Он также не имел привычки куда-то торопиться или тратить время на предположения – Цукаса провел с ним чуть больше суток, но уже успел понять, что Сынмин предпочитал работать спокойно и тихо, шевелясь только по мере реальной необходимости. Сам Цукаса вывел на монитор только одну камеру, приблизив изображение и уделяя все внимание одной задней двери и дорожке возле нее. Картинка не была статичной – иногда мимо проходили какие-то незаинтересованные люди, пару раз пробегали кошки, но ничего интересного не происходило совсем. Время подошло к трем часам после полудня, когда дверь, наконец, открылась, и на дорожку вышли три человека – девушка лет восемнадцати в сопровождении двух мужчин. Через мгновение подкатила машина, девушка забралась на заднее сидение и уехала. Мужчины скрылись за дверью. – Либо это индивидуальный заказ, либо они… либо они работают вот в таком порядке, – вполголоса сказал Сынмин. – Не принимают клиентов здесь, а уезжают к ним. Работают с доставкой, так сказать. – Разумно, – согласился Цукаса. – Так можно работать, не привлекая внимания. Только… только я все еще не понимаю. К задней двери подъезжает машина. На нижнем уровне кто-то живет. Когда думаешь об этом, когда читаешь об этом в документах, все кажется другим. Представлять – совсем не то, что видеть воочию. Я не понимаю… как люди из офисов могут не видеть. На эту сторону выходят окна, все помещения активны. Как это возможно? Теперь, когда он увидел девушку своими глазами – девушку, которую, очевидно, отвезли к клиенту – бордель перестал быть для него чем-то далеким. Он понял, что это место было абсолютно реальным, оно работало и калечило чьи-то жизни. Оно существовало прямо под рестораном, и никто об этом не задумывался. В «Ликорисе» работали сотни человек, каждый вечер в ресторан наведывались клиенты, пользовавшиеся парковкой и наверняка замечавшие машины, выезжавшие с задней дорожки. И никто не задавал вопросов? Эта японская политика невмешательства в личную жизнь работала так безупречно, что люди были абсолютно слепыми? Или это было особой атмосферой Кабукичо, где каждый угол был или хост-клубом или мэйдо-кафе с зеркальным полом? – Единственный человек, которому известно, что в здании сейчас находится хозяин – это охранник на пропускном пункте, – с расстановкой заговорил Сынмин. – Однако он, вероятно, никому не сообщил о том, что мимо него прошел человек, показавший ему мастер-пропуск. Сюда никто не заглядывает, либо никому это просто не интересно. Люди в офисах не знают друг друга и не обращают внимания на посторонних. Это происходит не только в Японии. Мне очень неприятно об этом говорить, но вы слышали об Элизабет Фритцль? Цукаса медленно повернулся к нему и после секундной паузы ответил: – Я знаю о ней. В общих чертах. – Это произошло в Европе. – А ты что – читаешь мои мысли? – улыбнулся Цукаса, на миг почувствовавший себя неловко. – Нет. Просто я бы думал о том же самом. О Кабукичо и людях, которым выгодно ничего не знать. Теперь я понял, что по этой же причине о борделе и казино не говорят другим кланам – не хотят нарушать мирную жизнь. Лучше не знать. Еще через несколько часов, когда стало совсем темно, Цукаса, уставший сидеть перед монитором, поднялся и прошел к окну. Все офисы уже позакрывались, и можно было расхаживать как угодно, без осторожности. Живые люди оставались в «Ликорисе» только на верхнем этаже и в подвальных помещениях. За прошедшее время с задней дорожки увезли еще четверых, причем один раз парня. Никого похожего на клиентов казино Цукаса так и не увидел. Ближе к полуночи Сынмин вышел в соседний магазин за водой – он даже воспользовался лифтом, потому что столкнуться с кем-то теперь было практически невозможно. Когда он вернулся и протянул ему одну пластиковую бутылочку, Цукаса грустно усмехнулся: – Ненавижу полицейские сериалы, но, кажется, мы с тобой разыгрываем сцену слежки. – В японских сериалах нет таких сцен, – ответил Сынмин. – Зато в корейских есть. Наверное. Я не знаю точно, нужно будет спросить у няни Еын. Он боролся с мыслями о детях и Соквоне целый день, но почему-то именно сейчас оступился, когда вспомнил няню Еын. Стало грустно и пусто, и беспокойство, которое тлело целый день, словно прорвалось и затопило грудную клетку. Отчаянно захотелось позвонить Соквону, и бороться с обманчивым чувством безопасности стало сложнее. Казалось, что может быть проще? Телефон в кармане, номер Соквона не изменился. О нем еще никто не знает, его видела всего пара человек. Но Цукаса помнил о будущем и не рисковал. – Кажется, кого-то привезли обратно, – прервал его мысли Сынмин. Цукаса поднял голову и повернулся к монитору, сразу же заметив машину, из которой уже выходила девушка – кажется, она уехала второй по счету с тех пор, как они уселись в кабинете. – Это та же машина, на которой она уехала? Я не запоминаю номера, – поморщившись, признался Цукаса. – Нет, это та, на которой увезли первую. Всего за это время я насчитал три машины. Возможно, их всего лишь три. Так они вызывают меньше подозрений и всюду успевают. Если все именно так, то у борделя не очень много клиентов. Соответственно, и обслуживающих тоже не очень много. – Все, поехали домой, – поднимаясь и стягивая пиджак со спинки стула, вздохнул Цукаса. – Мы не можем сидеть здесь всю ночь. Он успел вздремнуть, пока они ехали обратно, и это, наверное, было к лучшему. Потому что когда он загрузил почту со своего ноутбука, увидел новое сообщение от Исиды. К посланию был прикреплен текстовый файл. «Правила поведения при взаимодействии с Маэда. Для вашей безопасности». Цукаса пробежал глазами по короткому списку и улегся на кровать, останавливая взгляд на лампе в стеклянной люстре в виде голубого лотоса. Когда-то Соквон тоже объяснял ему, как правильно вести себя в его семье. Это было очень-очень давно. Тогда Цукаса не чувствовал себя ни хорошо, ни плохо, но однозначно считал это лишним. Сейчас он бы с удовольствием вернулся в то странное время. Те правила были куда проще.