Не дай мне упасть

Иноске нагнал Зеницу только на пороге школы. Этот парнишка был довольно слабым, но когда дело доходило до того, что нужно было бежать, а точнее убегать, тут уж ему не было равных. Но все-таки лучше великого Иноске-сама он быть никак не мог, а потому в конце концов Хашибира поймал своего друга за ворот рубашки, заставляя остановиться (и едва не задохнуться). — Поймал! А-ха-ха! Думал, убежишь от меня?! — Я не от тебя убегал, придурок… — прохрипел Зеницу, пытаясь освободиться от хватки или хотя бы расстегнуть воротник. — А от кого? — удивленно спросил Иноске, отпуская наконец Агацуму. Тот прокашлялся и недовольно глянул на парня. — Ну… От Ренгоку-сенсея… Так уж он страшно глянул… Брр, не пойду больше в Кабуки-чо… — Ну и правильно! — Иноске хлопнул друга по спине. — Пойдем лучше со мной на борьбу! Я вчера записался! Тебе тоже будет полезно, а то ты вон какой хилый! Под аккомпанемент возмущенных криков Хашибира без особого труда поднял Зеницу на руки, демонстрируя свою силищу, и понес куда-то, не слишком обращая внимания на истерику Агацумы. — Да ты дурак, что ли? Некогда мне на борьбу! Мне на музыку надо, отпусти меня! — Не, не надо! Ты пойдешь со мной. Ну, поедешь, — довольный собой, Иноске слегка подбросил Зеницу, чтобы перехватить поудобнее. — Да в смысле?! У меня запись на студии! Отпусти, отпусти! — последний начал неистово брыкаться, но это мало помогало. Только лишь привлекало излишнее внимание окружающих, которое и без того было сконцентрировано на них. — Ничего не знаю, ничего не слышу, ничего, ничего… — Эй ты, придурошный, — раздался совсем рядом знакомый голос. Они успели уже выйти за ворота школы, но вот потащить бедного беспомощного Зеницу по своим делам Иноске все-таки не смог. Прямо у входа их, как оказывается, ждал Кайгаку — так называемый брат Агацумы. Их родство, конечно, было весьма спорным вопросом — вроде как они были двоюродными братьями, но ходил также и слушок, будто бы Кайгаку на самом деле приёмный. Откуда этот слушок, правда, взялся, было не до конца ясно. Зеницу говорил, что всем просто очевидно, что у такого милого и чудесного него не может быть такой мерзкий брат. — Аники, — начал ныть Агацума, протягивая руки к Кайгаку. — Спаси ~ Тот только цыкнул, с отвращением глянув на представшую перед ним картину. Вечно хнычущий Зеницу на руках у своего слабоумного дружка, который нес его, как невесту. Жалко, как и всегда. — Слыш… — с тяжким вздохом обратился он к Иноске. — Отдавай мне этого неуравновешенного, нам по делам надо. — Ага, щас! Тебе? Ну попробуй, отними! — расхохотался тот, собираясь убегать с Зеницу на руках, но стоило ему двинуться с места, как Кайгаку тут же поймал его за ворот расстегнутой рубашки — совсем как он сам Агацуму пару минут назад. — Мне некогда с вами, малышней, играться. Давай быстро. Иноске недовольно надулся, закатил глаза и все-таки поставил Зеницу на землю. — Это не потому что ты сказал! А потому что Зеницу тоже мне это говорил! И не приходи больше в нашу школу! — заявил Хашибира, пригрозив Кайгаку кулаком. Тот вновь поморщился. — Ага, конечно. Всё, пошли. Сказав это он, не оборачиваясь, пошел вперед. Зеницу не оставалось ничего, кроме как, помахав Иноске на прощание, отправиться вслед за братом. Так Хашибира и остался совсем один… Надо сказать, ему совершенно не нравился Кайгаку. Он был старше них троих всего на пару лет, но вел себя так, словно прожил уже сотни жизней, все на свете повидал и теперь ему в пору стать отшельником на далекой горе, чтобы к нему приходили паломники целовать ноги. Он был таким уже в детстве. Кайгаку приехал к дедушке, когда ему было семь лет. Зеницу, Иноске и Танджиро тогда было по пять и они вполне не против были принять в свою компанию еще одного «братика» — тем более, что у Танджиро младшие появлялись очень стабильно и едва ли не с одинаковой периодичностью. Непривычно, конечно, было появление именно старшего братика, но пережить такое было можно. Вот только сам он высокомерно заявил, что с малявками играть не намерен — ему, видите ли, нужно делать уроки. И закрылся в своей комнате. Казалось бы, ну и наплевать на него, однако не стоило упускать из внимания тот факт, что этот упырь жил в одном доме с Зеницу. А значит, портил своей упырьей рожей Зеницу всю жизнь! Ругал его постоянно, говорил, будто дедушка его не любит и никому он не нужен… Ух, как давно Иноске хочется побить этого урода! К сожалению, Кайгаку пока что был сильнее него. Пока они втроем были заняты детскими играми, этот хмырь учился фехтованию у дедушки. Иноске же, хотя и имел богатейший опыт в драках, ничем подобным не занимался. НО! Это был только лишний повод начать. Чтобы побить не только того парня с розовыми волосами из клуба, но и урода Кайгаку. За все то, что он наговорил Зеницу! Путь Иноске был долгим. То додзё, в которое его отправил Ренгоку, находилось довольно далеко от школы, но для сильного, как кабан, Хашибиры, преодолеть такое расстояние не было сложно. Особенно учитывая то, как же сильно он сгорал от нетерпения, чтобы начать свои тренировки. Сегодня двери «Школы Сорью» были открыты, в отличие от вчерашнего дня. Зачем вообще закрывались, если все равно сидели там? Ну, не важно. Главное это то, что сегодня наконец-то можно будет подраться! Додзё представляло собой комплекс зданий в традиционном стиле — постройка, кажется, была старая, хотя и выглядела хорошо. Стоило зайти за ворота и ты попадал в небольшой внутренний дворик с расставленными тут и там скамейками. На одной из них как раз сидела девушка, та самая, что встретила Иноске вчера. — Эй, привет! Я пришел! Помнишь меня? — тут же подлетел к ней парень, заставив вздрогнуть от неожиданности. Но девушка быстро пришла в себя и мило улыбнулась. — Да, конечно. Давай я провожу тебя. Она встала с лавочки и медленно пошла в сторону здания. Девушка (кажется, ее звали Коюки или как-то так) показала ему, где находятся раздевалки, душевые, подождала, пока он переоденется, а затем повела в зал для тренировок. Пока они шли туда, Иноске успел увидеть еще несколько таких залов — в них ученики занимались группами под наблюдением преподавателя. Но Кейко (ее же так звали?) привела Хашибиру в зал поменьше, явно не предназначенный для групповых занятий. В этом зале их уже ждал…тот парень с розовыми волосами из клуба. — Хакуджи-кун, вот парень, про которого я тебе… — А-А-А-А-А! — закричал Иноске, указав пальцем на этого «Хакуджи». Девушка снова вздрогнула, явно испугавшись внезапного крика, и отшатнулась. — ЭТО ТЫ! ЭТО ЖЕ ТЫ! — Что? — Коюки выглядела удивленной. — Вы уже знакомы? — Не то, чтобы! — Хакуджи нервно усмехнулся, мигом подлетев к Иноске, и закрыл ему рот рукой, чтобы тот перестал наконец орать…и не сболтнул лишнего. И хотя Хашибира изо всех сил пытался освободиться от его хватки, удавалось это плохо. — Виделись буквально на днях в супермаркете! Поссорились из-за последней упаковки мороженого, ха-ха, представляешь? Вот так встреча! Ну ладно, дальше я сам. Не переживай, Коюки-чан, иди и отдыхай, как следует, ладно? Девушка все еще выглядела немного обеспокоенной, но, помедлив, она улыбнулась, кивнула и неспеша удалилась. Как только стихли шаги в коридоре, Хакуджи перехватил Иноске за грудки и зашипел: — Если ты хоть пикнешь о том, что видел меня в клубе, я тебя убью, даже не сомневайся. Так отделаю, что мать родная не узнает. Усёк, малец? — Ладно, — пожал плечами Хашибира. — Если научишь меня драться так же, как ты! Хакуджи хмыкнул, отпуская свою жертву. — Пока платишь за обучение, это моя работа — учить тебя. Но все-таки, если кто-то узнает, что я участвую в подпольных боях — тебе конец. Я не шучу. — Я тоже хочу в них участвовать! Я хочу победить тебя! Хочу стать чемпионом! — начал было орать Иноске, но тут же получил удар под дых. — Заткнись, я же сказал, нечего об этом орать. Ладно. Если будешь доплачивать за индивидуальные занятия, то… — Буду, буду! Плевать на деньги! Учи меня! Учи меня! Учи меня! — Боже, сколько энтузиазма, — Хакуджи довольно усмехнулся. — Ладно. Называй меня Аказа-сенсей. Приступим. Они занимались довольно долго. Сначала Иноске решил показать все, что умеет — в конце концов, тогда в клубе они так и не подрались, а так хотелось! Однако вся его гордость собственной силищей и боевым опытом быстро разбилась о суровую реальность. Он не сумел нанести Аказе ни одного удара, в то время как сам «сенсей» только уклонялся с гадкой ухмылочкой и время от времени блокировал удары. Сам он не атаковал — у него не было сейчас цели победить Иноске. — Хорошо, что Кёджуро тогда вмешался. Иначе наш бой был бы просто избиением младенца… — насмешливо заметил Хакуджи, когда Хашибира окончательно выбился из сил, размахивая кулаками. — А? Кто такой Кёджуро? — удивленно спросил Иноске, подняв голову. — В смысле? Ну, Ренгоку Кёджуро. Твой…учитель? Нет? — А-а-а! Точно! Это он сказал мне прийти сюда учиться! Интересно, он знал, что ты здесь или просто так сказал? Аказа удивленно поднял брови. Кёджуро никак не мог не знать, что он здесь, так что случайностью, которой полагал Хакуджи приход Иноске до сих пор, это быть никак не могло. Однако, почему? Решил таким образом отомстить? Хотя, какая уж тут месть… Скорее подшутить, подкинув лишнюю головную боль. А может, какие-то сентиментальные чувства заставляли его советовать именно это додзё людям? В любом случае… Это было весьма забавно. — Нет, конечно, он знал, что я здесь, — усмехнулся Аказа. Эта ситуация заставила его вспомнить события давно прошедших лет. Когда-то это додзё принадлежало семье Ренгоку. Именно здесь они жили многими поколениями, а также держали школу кендо. Десять лет назад, правда, она стала терять учеников и, в конце концов, закрылась. Отец Кёджуро не придумал ничего лучше, чем продать поместье и заняться чем-то другим. Аказа Хакуджи и Ренгоку Кёджуро учились тогда в одной школе. Какое-то время они даже были одноклассниками, но вот друзьями их едва ли можно было назвать. Скорее уж врагами. Они постоянно дрались, не проходило и дня без потасовки. Затевал их обычно, конечно, Аказа, а Кёджуро напротив — пытался решить конфликт мирно. Но ему никогда это не удавалось. Если быть честным до конца, то Хакуджи тогда нравился Ренгоку, но его чувства были отвергнуты и ничего, кроме гнева, это у него не вызывало. Потому-то он и кидался на Кёджуро с кулаками, едва завидев, а порой даже наведывался домой — выходи, мол, драться. Это была та самая любовь, граничащая с ненавистью, практически одержимость. Аказе, который всегда был разочарованием для своих родителей, хотя и старался изо всех сил, Ренгоку казался настоящим идеалом. Он был отличником, но при этом не был заучкой. На перемене его никогда было не увидеть за учебником, даже перед самым экзаменом. Зато он с радостью помогал своим одноклассникам, объясняя им что-то непонятное. Всегда защищал слабых. У него было столько же поклонников, сколько и недоброжелателей — потому что, благодетельствуя для «нормальных» людей, он ставил палки в колеса хулиганам. Хакуджи уже не помнил даже, что именно побудило его тогда позвать Ренгоку за школу и признаться ему. Обычно такие чувства принято было держать в тайне. Но Кёджуро всегда создавал впечатление человека, который ни за что не будет осуждать. Так, в общем-то, и вышло. Ренгоку извинился и сказал «Ты не в моём вкусе». В этом не было ничего такого, но Аказа взбесился. Конечно, такой, как он, не мог быть ровней кому-то вроде Кёджуро. И именно это понимание безумно разозлило. Чёрт, он ведь даже покрасил волосы в розовый цвет, прямо как та девчонка, что все время крутилась с Ренгоку — все говорили, что ему нравятся люди с необычным цветом волос! И что же теперь, Хакуджи был недостаточно хорош?! После этого Аказа решил, что лучшая защита — это нападение. Он не мог стать лучше, оставалось только стать хуже. Окончательно достать Кёджуро, чтобы он ненавидел его. Это лучше, чем безразличие — так ему тогда казалось. Это был один из таких дней, когда Хакуджи стукало в голову и он шел прямиком домой к Кёджуро, чтобы побесить его. Правда, такое било в голову редко и кое-чего Аказа не знал: семья Ренгоку давно уже переехала. Подобно Иноске вчера, он громко кричал у ворот додзё и звал Ренгоку до тех пор, пока к нему не вышла милая девчушка, чтобы сказать, что Ренгоку тут больше нет — они переехали и теперь здесь не школа фехтования, а школа рукопашного боя. — Правда, еще никто к нам не записался, — смущенно объяснила она. Коюки была прямой противоположностью Ренгоку. Маленькая и слабая, она с трудом, кажется, держала калитку открытой. Таких девушек, как она, очаровательно-искренних в своей беспомощности, Аказа еще не видел. Все девчонки в школе лишь притворялись, не желая ничего делать и пытаясь заставить парней «ухаживать» за ними. Но Коюки была совсем не такой — ее действительно хотелось подхватить на руки, чтобы не заставлять ее ножки касаться земли, укутать в одеяло и оберегать до конца дней. — Тогда… Я запишусь! — немедленно решил Хакуджи. Несчастная любовь была мигом забыта. Наверное, с того самого дня это додзё и стало единственным местом, где с наибольшей вероятностью можно было найти Аказу. Солнце медленно, но верно клонилось к закату. После того, как Иноске принял душ, его заставили заполнить еще некоторые документы, чтобы оформить индивидуальные занятия и утвердить расписание. Тот пожелал заниматься каждый день и причин отказывать ему никто не видел. — Кстати… С чего вдруг Кёджуро… То есть Ренгоку вообще взялся советовать тебе додзё? Я думал, ему не нравится то, что ты дерешься. — М? Ну я его попросил. Сказал, что хочу драться, как он, и однажды победить тебя! — А, вот как, — Хакуджи усмехнулся. Всё-таки это была издёвка с его стороны.