Не дай мне упасть

— Может быть, в таком случае, встретимся на станции? Я боюсь, вы без меня заблудитесь. Голос Ренгоку звучал как-то…совсем по-иному. Более расслабленно, даже немного насмешливо… Странно было это слышать. Возникала даже мысль, что он мог ошибиться номером и позвонить Танджиро случайно, однако в начале разговора Ренгоку назвал его по имени, так что ошибки быть не могло. — Да, я думаю, это будет хорошей идеей, — ответил Камадо, потирая щеки свободной рукой. От одного только голоса Кёджуро лицо начинало пылать. Страшно даже представить, что с ним будет, когда они в самом деле встретятся. — Большое спасибо. — Тогда давайте в шесть. — Да, хорошо… До встречи? — До встречи… Какое-то время они молчали, словно никто не хотел первым сбрасывать звонок, но в конце концов Танджиро все же услышал заветные гудки, дающие понять, что собеседник положил трубку. Со вздохом парень опустил руку, в которой был телефон, и посмотрел на время. Нужно было сообщить Зеницу и Иноске об этой договоренности. Как сказал Ренгоку-сан, ему все-таки не удалось убедить Аказу и Иноске в том, что участвовать в подпольных боях — идея плохая. А потому он не придумал ничего лучше, чем пойти туда тоже, чтобы по крайней мере проконтролировать, чтобы ученики добрались до места назначения и спокойно вернулись домой. Учитывая, как легко их в прошлый раз завели в этот самый злосчастный клуб, контроль нужен был еще как. Подобная идея должна была вызывать негодование или по крайней мере неловкость. Разве это не ужасно — идти в ночной клуб в сопровождении учителя? Ситуация, безусловно, дикая и социально неприемлемая. Должно быть, для Зеницу это и будет сущим адом на земле, но вот что касалось Танджиро… Как ни крути, его мысли то и дело возвращались к тому, что «это будет похоже на свидание», хотя вообще-то ничего подобного. Он старался одергивать себя, но выходило плохо. Как и подобает влюбленному идиоту, он представлял, как они будут стоять рядом, возле ринга, и Ренгоку-сан обязательно приобнимет его, как бы защищая от толпы, и… Камадо потряс головой, снова пытаясь вернуть себя в реальность. Ну что за глупости, в самом деле! Кое-как держа себя в руках, Танджиро набрал номер Зеницу. Тот ответил далеко не сразу. — Алло? — устало послышалось из динамика. — Зеницу, привет! Мы собирались сегодня в клуб, смотреть на Иноске, ты помнишь? — А…Я не пойду. Кайгаку меня тащит на какое-то выступление вечером, поэтому прости… — сказал Агацума, судя по всему, не испытывая особенного энтузиазма по поводу этого самого выступления. — Может быть, в другой раз… — А, вот как, ну ладно, — казалось, Танджиро ничуть не расстроился, хотя где-то в душе все-таки почувствовал укол разочарования. — Удачного выступления! — Спасибо. Пока. Иноске, в отличие от Зеницу, взял трубку сразу же и вместо приветствий сразу перешел к делу: — Танджиро! Ты же придешь сегодня посмотреть на меня, правда?! Да?! — Да, верно, — Камадо усмехнулся. — Я по этому поводу тебе и звоню. Как насчет встретиться на станции в шесть и поехать вместе? — Не! Мы с Аказой на машине поедем! Поедешь с нами? — На какой машине? — Ну, на моей! — А, — усмешка Танджиро стала нервной. Не то, чтобы Иноске плохо водил, но «иногда» все-таки он позволял себе некоторые нарушения правил дорожного движения, а это не могло не напрягать. — Не, я все-таки своим ходом… — Ну как знаешь! Точно так же, не прощаясь, Иноске сбросил звонок. Вот теперь это и в самом деле начинало походить на свидание с Ренгоку. То есть, выходило, что они вдвоем поедут на поезде, вдвоем же придут в клуб и вдвоем будут наблюдать за происходящим… И как в такой ситуации отделаться от глупых мыслей? Хорошо хоть, что там темно — не будет видно алого лица Танджиро. Ренгоку наверняка снова будет выглядеть великолепно. Нет, вообще-то он всегда выглядел великолепно… Так или иначе, Камадо боялся, что весь вечер будет пялится на своего учителя, а вовсе не на дерущегося Иноске. Тот, конечно, тоже заслуживал внимания со своим идеальным телом и прекрасным личиком, которому позавидует любая девушка, но… Танджиро просто не мог воспринимать Иноске и Зеницу как потенциальных возлюбленных. Они были для него такими же братьями, как Такео, Шигеру и Рокута — влюбиться в них Танджиро не мог по определению. В общем-то, за свою жизнь Камадо влюблялся не раз. Иногда чувства вспыхивали и быстро угасали, порой бывали довольно долгими… Однажды он даже признался юноше, которому, как ему казалось, тоже нравился, но был отвергнут. Однако все это меркло по сравнению с тем, что он сейчас испытывал к Ренгоку. Кёджуро-сан был необычным человеком. Это чувствовалось на интуитивном уровне. Он горел, словно огонь, и каждый, кто оказывался рядом, стремился согреться хоть на секунду возле живительного пламени. Но чем ближе — тем опаснее, тем больше вероятность, что это пламя обожжет вместо того, чтобы согреть. И все же Танджиро не мог себя остановить в этом желании сунуть руку в кипящую лаву и надеяться, что все обойдется. Огонь привлекал слишком сильно в своей необыкновенной красоте и Камадо был готов забыть о том, что вместо свечи, которую можно удержать в руках, он пытался покуситься на лесной пожар. С другой стороны, ведь его предки были угольщиками. Кому, как не ему, уметь укрощать огонь? Танджиро снова потряс головой. Опять какой-то высокопарный бред, не имеющий ничего общего с реальностью. До назначенного времени оставалось еще довольно долго, так что, оглядев свою комнату на предмет беспорядка и не найдя его, Камадо встал со стула и решительно вышел из комнаты, чтобы помочь родителям с чем-нибудь по хозяйству.

***

Танджиро выглядел, как и всегда, чудесно — по мнению Ренгоку. Он не старался одеться вычурно, чтобы произвести на кого-нибудь впечатление, но даже простая черная футболка смотрелась на нем хорошо. Хотя, может быть, Ренгоку судил предвзято? По его мнению, Танджиро нельзя было испортить никакими обносками, настолько он был очаровательным. Похоже, Камадо чувствовал себя неловко из-за того, что друзья не пошли с ним, но Кёджуро был этому только рад. Пусть даже идея похода в клуб изначально ему очень сильно не нравилась, теперь он усмотрел в ней определенную выгоду для себя. Он ведь хотел сблизиться с Танджиро, правильно? А если теперь он регулярно будет ходить к Тенгену, чтобы посмотреть на Иноске… А Кёджуро будет ходить с ним… Все сложится как нельзя лучше для них, не так ли? Вопрос лишь в том, сможет ли он сам сделать все правильно — не спешить, не нападать со своими чувствами на ничего не подозревающего Танджиро, а постепенно сблизиться с ним. — От тебя пахнет свежей выпечкой, — заметил Ренгоку, радуясь, что удалось занять в поезде место рядом с Танджиро, а не напротив него. Может быть, если по дороге он уснет, то положит голову Кёджуро на плечо… — Готовили дома? — Нет, не совсем, — Камадо помотал головой. Его щеки снова были красными и это льстило самолюбию, которое не переставало твердить, что Танджиро краснеет потому что Ренгоку ему нравится, а не по каким-то другим причинам. — Моя семья держит пекарню и я часто помогаю там. Вы никогда у нас не были? Мне казалось, наша булочная довольно популярна… — О, наверняка я многое потерял! Обязательно зайду на днях, — улыбнулся учитель, непроизвольно наклоняясь к лицу Танджиро. — Уверен, булочки у вас самые вкусные… — Надеюсь оправдать ваши ожидания! — Камадо попытался отодвинуться, но бежать было некуда — он сидел у окна. — Многие нас хвалят… Эм… А Вы любите готовить? — Не стоит обращаться ко мне так вежливо, мы же не в школе. Можешь называть меня Кёджуро, — Ренгоку подмигнул юноше. — И да, я люблю готовить. Мы часто готовим вместе с братом, когда выдается свободное время. — Ах, Сенджуро, правильно? Вы говорили о нем. Ой, то есть, ты… — Да, — Ренгоку кивнул. — Хотя в последнее время не так уж часто удается. Сейчас он в последнем классе средней школы и готовится поступать в старшую… — В нашу? Снова кивок. — Надеюсь, что поступит, — Танджиро широко улыбнулся. — Один из моих младших братьев, Такео, тоже заканчивает среднюю школу и будет поступать к нам. Было бы здорово, если бы они смогли подружиться! Хотя я, наверное, уже не смогу познакомиться с Сенджуро, я ведь тоже выпускаюсь… — Ничего страшного. Если хочешь, я могу познакомить вас и так. Наверняка вы подружитесь… Он довольно застенчивый, ему бы не помешал такой друг, как ты. — Как я? — удивился Камадо. — Что вы…ты имеешь ввиду? — Ну, ты очень честный и открытый, — уже по привычке Ренгоку погладил Танджиро по голове. Тот порой ощущал себя котиком, которого то и дело таскают неугомонные дети — настолько часто Кёджуро гладил его. Не то, чтобы это было неприятно. Скорее смущало. — Рядом с тобой на сердце легко. Я думаю, благодаря тебе многие люди обретают покой, хотя тебе кажется, что ты ничего для этого не делаешь. Но все-таки со стороны видно, как люди к тебе тянутся. — Вот как? Лицо Танджиро стало еще более алым, чем было прежде. Это не могло не вызвать улыбку на лице Ренгоку. Ну надо же, живет и не знает, какой он удивительный. Типичная ситуация. — Да, поэтому я был бы рад познакомить тебя со своим братом. Как раз начались каникулы, свободного времени будет достаточно. — Хорошо… Я тоже буду рад… Пытаясь не умереть от смущения, Камадо перевел взгляд в окно. В такое время летом солнце еще не садилось, но уже начинало клониться к закату. Небо медленно темнело, намекая, что не за горами летняя ночь, что так прекрасна в лунную пору. Как же радостно становилось от того, что Ренгоку считал его таким…замечательным. Значит, он и сам чувствовал в его присутствии ту легкость и спокойствие, о которых говорил. Такие теплые слова вселяли очередную глупую-глупую надежду на взаимность, но Танджиро ничего не мог с собой поделать — от этих мыслей он становился чуточку счастливее. Ехать было довольно долго — больше часа. Все-таки жили они далеко не в центральном районе, а потому до сердца Токио путь был весьма неблизкий. Но зато куча времени, чтобы пообщаться на самые разные темы — от семьи до хобби. Что касается последнего, здесь все оказывалось довольно прозаично: Танджиро увлекался готовкой, а Ренгоку — историей. Может быть, поэтому ему удавалось преподавать ее так хорошо, с такой страстью? Он не просто зачитывал школьникам программу, а делился тем, что и правда интересно самому. — К слову, я рад, что и мой брат проявляет живой интерес к истории. Хотя, он больше всего обожает рыться в исторических документах. Думаю, ему бы подошла работа в архиве! Он тоже задумывается об этом. — Да, выбрать профессию себе по душе это важно. Хотя у Сенджуро еще есть время поразмыслить над этим, а вот у нас… — Ты уже выбрал себе специальность? — Ну, я еще не уверен, — Танджиро пожал плечами. — Все-таки есть разница в том, что хочется, и что будет лучше. Пойти на что-то, связанное с управлением было бы правильно, так как скорее всего я унаследую пекарню, но родители не настаивают на этом. Также я думаю о кулинарной специальности или вроде того… — А о педагогике ты не думаешь? — с улыбкой спросил Ренгоку. — У тебя хорошо выходит ладить с людьми, так что, я думаю, ты должен выбрать профессию, где нужно много взаимодействовать с ними. — Ой, нет, — Танджиро рассмеялся. — Я может быть и лажу неплохо с людьми, но я ужасно объясняю! Из меня будет кошмарный учитель. Невозможно. — Что, думаешь, ты не справился бы даже с тем, чтобы быть учителем домоводства? Да ладно тебе. Я считаю, что тебе все-таки следует об этом подумать. Время до итоговых экзаменов еще есть. — Хорошо… Тон общения, который задавал Ренгоку, был теплым и дружеским. Легко было позабыть, что он твой учитель, чего, кажется, Кёджуро и добивался. Все время поездки они провели за разговорами, а когда приехали на нужную станцию, стало уже не до болтовни. Потеряться в толпе тут было легче, чем спровоцировать Иноске на драку. Взгляд в сторону — и вот ты уже стоишь один-одинешенек, а твой спутник растворился среди заполонившего станцию народа. Так что меры по этому поводу приходилось применять самые радикальные. Крепко взяв Танджиро за руку и улыбнувшись ему, Ренгоку потащил парня к выходу, краем глаза наблюдая, как тот отчаянно краснеет. Нет, все-таки он точно ему нравится! От этой мысли в груди становилось тепло, а сердце начинало биться быстрее. Кажется, и на собственных щеках Кёджуро начинал появляться румянец. После того, как они вышли в город, им совершенно необязательно было уже держаться за руки, но никто из них не проявил желания отпускать другого. Танджиро даже, кажется, непроизвольно сжимал ладонь сильнее, словно боясь, что Ренгоку его отпустит, но тот, разумеется, и не думал ни о чем подобном. Лишь редкие прохожие останавливали на них свой взгляд, большинство же равнодушно скользило мимо. В сердце Токио и не такое можно было увидеть, чего же глазеть на каждую безделицу? Так и добрались до клуба. Кёджуро провел Камадо через служебный вход, чтобы не мучиться в очереди — их бы все равно пропустили бесплатно по доброте Тенгена, — и решительно притащил в вип-зону. Это был довольно просторный балкончик, возвышающийся над танцполом, с которого было прекрасно видно все, происходившее внизу, в том числе и ринг. В прошлый раз Танджиро тоже успел побывать здесь, но не слишком внимательно разглядывал то, что его окружало. Но вот теперь такая возможность выдалась. Галерея, которой и являлась по сути вип-зона, была обставлена без роскоши — в темноте, при мелькающем свете все равно было не особенно хорошо видно, насколько модным был дизайн у всех этих диванчиков, кресел и столиков. Но вот зато насколько они удобные — это понять можно было и без острого зрения. Тенген явно постарался, подготавливая это место, как видно, для себя самого и своих друзей. Не было заметно, чтобы в вип-зоне было много гостей. — А мне точно сюда можно? — спросил Танджиро, сомневаясь, что Узуй-сан, который в прошлый раз сказал им троим в его клубе не появляться, будет сильно рад обнаружить здесь Камадо. — Конечно, можно, — Кёджуро усмехнулся. — Ты же со мной. — Тогда хорошо. Танджиро снова радовался темноте, которая скрывала его дикое смущение. Слишком сложно было вытеснить из головы мысли о том, что это очень походило на свидание, в то время как Ренгоку-сан явно не помышлял ни о чем подобном. Впрочем, тут Камадо ошибался — мысли его спутника были абсолютно идентичными. Приятная темнота и уединение заставляли их обоих задумываться о том, чем люди обыкновенно занимались в темноте и уединении. Но Танджиро не верил, что подобное возможно, а Ренгоку же изо всех сил старался сдерживать свои порывы. Было ясно, что Камадо к такому еще не готов, а собственный опыт свиданий на одну ночь здесь не подходил. Однако же алые щеки Танджиро (а Ренгоку был уверен, что они до сих пор алые), его тяжелое дыхание и то, как крепко он держал его руку пару минут назад — все это заставляло голову идти кругом. Ринг пока был пустым. Люди, толпящиеся у подножия, лениво дергались в такт громкой музыке, ожидая начала представления. Аказы с Иноске тоже не было видно, так что, обеспокоенно повертев головой пару секунд, Танджиро вздохнул и откинулся на спинку дивана. Пожалуй, если Иноске появится, его невозможно будет не заметить. — Волнуешься? — спросил Ренгоку с улыбкой. Сам он чувствовал себя здесь довольно комфортно, это место было, пожалуй, даже привычно ему. — Ну да… Мало ли, что с Иноске тут будет. Я, конечно, знаю, что он круто дерется, но все-таки он не привык думать о последствиях и именно это беспокоит. Кёджуро усмехнулся. Склонность Танджиро волноваться за всех и каждого, особенно за близких, наихудшим образом сочеталась в нем со склонностью не думать о себе. Такие люди, которым было плевать на себя, лишь бы другим было хорошо, зачастую становились жертвами паразитов, которые садились на шею и свешивали ножки, но как ни странно, ни один такой к Танджиро до сих пор не прицепился. Наверное, потому, что при всей самоотверженности, он не был слабохарактерным и мог заметить, когда им пользовались. — Это очень мило, что ты переживаешь за своего друга, — Кёджуро одобрительно кивнул головой. — Однако тебе не кажется, что ты и сам такой же? Не всегда думаешь о последствиях. Танджиро смущенно замолчал, не зная, что и ответить. Это Ренгоку-сенсей так пытался его отчитать? Мол, не суди других, раз сам такой? Или что? Так или иначе, он был прав. — Эй, не вешай нос, — всё еще улыбаясь, Ренгоку наклонился к юноше, словно стараясь разглядеть его получше. Нет, все-таки сдержаться ему не удастся. Танджиро слишком милый, а возможные свидетели слишком далеко. — Я тебя не ругаю. Иногда забывать о последствиях даже полезно. — Полезно? Когда же? — поднял голову Танджиро, чтобы удивленно посмотреть в глаза учителю. Тот был слишком близко — или снова только казалось? — Например, сейчас. Когда чужие губы коснулись его собственных, Камадо замер, забыв, как дышать. Перед глазами, в голове и в груди словно взорвалась тысяча фейерверков, парализуя беднягу. Разве такое могло произойти в реальности? Наверное, он уснул, пока они ехали в поезде, и теперь все это ему снится… Сны с таким содержанием в последнее время навещали его даже слишком часто, так что оправдание звучало правдоподобно. Но ни в одном сне он еще не замирал вот так от неожиданности. Ренгоку быстро отстранился, заглядывая в глаза Танджиро. Тот явно не ожидал подобного, но на его лице не было заметно отвращения. Скорее испуг — и Кёджуро не знал, что тут хуже. Наверное, все-таки не стоило так спешить. Главное только, чтобы ничего не было испорчено бесповоротно. — Изви… Он не успел договорить. Танджиро подался вперед и, обняв его руками за шею, притянул к себе для нового поцелуя. Немного неловкого, но это сейчас было совершенно не важно. Так неожиданно, но так приятно, словно сюрприз в день рождения, о котором, казалось, все забыли. Как то, чего ждал слишком долго, и наконец — свершилось. Это ли не признание, не подтверждение взаимности? Ренгоку обнял Камадо в ответ, прижимая его ближе к себе. Сердце колотилось, как бешеное, норовя выпрыгнуть из груди, и от этого становилось тяжело дышать. Вот только пусть это было и так, отстраняться никто не спешил… Темнота и громкая музыка обволакивали их, создавая иллюзию защищенности, заставляя думать, что весь мир где-то далеко. Но, к сожалению, мир был наоборот — слишком близко. — О, а я смотрю вы тут зря времени не теряете! Дать вам ключики от «тайной комнаты»? Насмешливый голос Тенгена заставил Танджиро резко отпрянуть, однако Кёджуро крепко держал его, не давая сбежать. Факт того, что их обнаружили, заставил устыдиться своего порыва, но… Ренгоку же первым поцеловал его. Значит, тоже хотел этого. И в качестве извинения за свою первую реакцию Танджиро мог только поцеловать его в ответ. Но теперь, когда их так прервали, сама мысль о том, что он сделал подобное, заставляла желать провалиться под землю. — Не нужно, — недовольно ответил Ренгоку Тенгену. — Просто уйди отсюда. — Дожили! Из собственного клуба выгоняют! — Узуй драматично всплеснул руками. — Ну ладно… Если что, ты знаешь где найти меня и ключики. С этими словами он ушел, продолжая посмеиваться. Камадо смущенно опустил голову. Лицо горело, а шум крови в ушах заглушал даже гремящую музыку. Нет, все-таки это не было сном. Во сне им бы точно не помешал никакой Тенген. Да и сколько можно неловкие ситуации списывать на сон? — Знаете, Рен… Кхм.Кёджуро. Ты давно мне нравишься, — произнес он, одновременно надеясь и на то, что его слышно, и на то, что нет. — Ты мне тоже, — чужой голос прозвучал у самого уха. — Я давно хочу… Ох… — Ренгоку повернул голову, услышав, как зал зашумел. — Смотри! Там Иноске! И правда — повернувшись, Танджиро увидел Хашибиру, что уже стоял на ринге, радостно размахивая руками. Противника для него еще не нашлось, но он словно заранее праздновал свою победу, выкрикивая похвалу самому себе. Зал в основном смеялся над его самоуверенностью, но он явно не обращал на это внимания. — Как и всегда, ни капли не переживает, — усмехнулся Камадо. Не было заметно, чтобы он умирал от смущения, как пару секунд назад. «Быстро переключился», — заметил про себя Кёджуро. Однако даже если снаружи казалось, что Танджиро действительно позабыл о том, что было только что, на самом деле он просто воспользовался удачным предлогом, чтобы уйти от разговора. Все-таки эта ситуация заставляла голову идти кругом. Еще никогда Камадо так далеко не заходил в отношениях, так что пусть даже все, кажется, шло хорошо, это не мешало ему предаваться небольшой такой панике. С трудом верилось, что это все происходит на самом деле и не очень было понятно, как вести себя дальше, что говорить и делать. Подумать об этом можно было, сославшись на наблюдение за боем Иноске. Желающие сразиться с ним не заставили себя долго ждать. Он не выглядел серьезным противником, так что нашлось много людей, которые считали это забавным — уложить на лопатки такого смазливого мальчишку. Правда, Хашибиру было довольно непросто одолеть. Даже если ему не доставало техники, ловкость и невероятная гибкость тела играли на руку — хотя неделя занятий с Аказой тоже ощутимо давала о себе знать. С первым, слишком самоуверенным и невнимательным, Иноске справился довольно быстро. Никто не успел ничего понять, а мужчина уже лежал на полу, пока восторженная толпа ликовала. Со вторым, третьим и четвертым было примерно так же. Никто не хотел воспринимать Иноске всерьез. Каждый считал, что просто его предшественник был слишком слабым. В конце концов, уж его самого какой-то там пацан уложить не сможет! Но всё повторялось. — А он талантливый парень! — усмехнулся вновь оказавшийся рядом Тенген. Похоже, свою страсть к общению с Кёджуро он преодолеть никак не мог. — Хорошо, что я разрешил ему тут выступать. Может, и ты у нас не ограненный алмаз, а, Танджиро? Прыти тебе точно не занимать, хе-хе… Камадо стоял у перил и жадно вглядывался в происходящее внизу. Точнее, скорее делал вид, что жадно вглядывался, потому что мысли были заняты совсем другим. А последняя фраза Узуя и вовсе заставила с новой силой желать провалиться под землю. — Нет, я плохо дерусь… — рассеянно ответил Танджиро. — Ой, да ладно? Иноске же все время лезет на рожон. Что-то не верится, чтобы вы, неразлучные друзья, оставляли его одного в драке! Ты не переживай, на ринг не заставим идти, не надо стесняться! — Ну… — Танджиро слегка задумался, успокаиваясь от того, что у Хашибиры все шло более, чем гладко. — С Иноске мне точно не сравниться. Но, скажем так, у меня есть коронный удар. — И какой же? — Ну… Удар лбом… — Лбом? — переспросил Узуй удивленно. — Тогда не удивительно, что у тебя там шрам, если ты постоянно им людей бьешь… — А? Нет, это не от этого, — Камадо улыбнулся. — Это на меня в детстве сковородка горячая упала! — Загадочный ты человек… Дебют Иноске был блестящим, хотя, конечно, до самого конца ему продержаться не удалось. Выискался среди толпы какой-то здоровый иностранец, который отправил его в нокаут, но даже когда Хашибира пришел в себя, расстроенным он не выглядел. — Я был так крут, скажи же! — кричал он, пока тряс Танджиро за плечи. — А вот стану еще круче! И тогда точно равных мне не будет! Ха-ха! Великий Иноске-сама всех уделает! На самом деле, Танджиро был рад, что Хашибира вышел из строя довольно быстро. Теперь он мог возвращаться домой и не чувствовать вину за то, что не досмотрел до конца. Хотя он и сказал родителям, что вернется очень поздно, все-таки не хотелось задерживаться слишком сильно. Вдруг Рокута опять откажется ложиться спать без него и будет плакать? — Ну, мне пора домой… — Танджиро улыбнулся, погладив Иноске по голове. — Ты останешься? — Да, я еще тут побуду, — кивнул Хашибира. — Посмотрю. Спасибо, что пришел! В следующий раз тоже приходи! — Ладно. Попрощавшись с другом и на этом более-менее успокоившись, Иноске плюхнулся в кресло и стал смотреть за рингом дальше. Аказа все еще не появлялся, желая, наверное, оставить «десерт» в виде себя любимого на потом. Танджиро огляделся, ища глазами Ренгоку. Наверняка Кёджуро тоже останется здесь, в конце концов, он же собирался присмотреть в первую очередь за Иноске, да и в отличие от Танджиро, он мог себе позволить веселиться хоть всю ночь. Но как на зло, его нигде не было видно. Наверное, отошел куда-нибудь с Тенгеном… Танджиро глянул на часы. Он еще успеет на последний автобус до дома, если выйдет прямо сейчас, ведь не повезет же его Узуй снова, в конце концов? Так что времени на прощания и поиски не было. Ничего, потом позвонит или напишет смс с извинениями. Наверное, Камадо все-таки сделал что-то не так, если Кёджуро даже не сказал ему, что должен отойти или что скоро вернется… Может быть, обиделся на то, что Танджиро так быстро переключил свое внимание с него на Иноске, хотя перед этим признался в любви? Вдохнув, Танджиро пробрался к служебному выходу. Дорогу сюда он запомнил хорошенько, так что провожатый ему был не нужен, но все равно было немного тоскливо, что Ренгоку вот так его оставил, а ему самому приходится убегать, не дождавшись своего…кто они теперь друг другу, интересно? Все так же просто учитель и ученик? У выхода слышались голоса. Наверное, какие-нибудь работники. Надеясь, что не помешает им, Танджиро осторожно вышел из клуба и, даже не оглянувшись на тех, кто стоял снаружи, пошел в другую сторону, торопясь на автобус. — Эй, постой, ты куда? — услышал он удивленный и даже немного обиженный голос позади. Как оказалось, возле двери стоял как раз таки Ренгоку-сан вместе с Узуем. Оба курили — вот только если Тенген продолжал как ни в чем не бывало затягиваться, Кёджуро быстро потушил сигарету и подошел к Танджиро. — Ох… Извини, я просто не нашел тебя… А мне нужно на автобус, а то домой не попаду… — объяснил тот, смущенно улыбнувшись. — Не переживай. Подожди немного, я отвезу тебя. — Да не стоит утруждаться, если пойду прямо сейчас, я и сам смогу доехать на автобусе… — Вот именно, не стоит утруждаться, Кёджуро! — докурив, Тенген тоже подошел ближе. — На какой, интересно, машине ты его повезешь? Опять на моей? — А ты что, против? — Ренгоку хмыкнул, переведя взгляд на друга. — Ты мне так и должен за разбитый мотоцикл, а еще не хочешь дать погонять тачку? — Ой, ладно, — закатил глаза Узуй, чуть ли не бросая ключи от машины в Кёджуро. — Расскажешь потом… Откосить от чрезмерной заботы о себе Танджиро все-таки не удалось, так что пришлось позволить Ренгоку везти себя домой на машине Тенгена. Они сели в салон, пристегнулись, как самые добропорядочные граждане, но…с места почему-то не двигались. Кёджуро задумчиво смотрел на приборную панель, сжав руль в руках, и молчал. Танджиро молчал тоже, ожидая чего-нибудь. — Танджиро… — наконец произнес Ренгоку не слишком громко. — Раз уж я нравлюсь тебе… Ты бы хотел со мной встречаться? От этого вопроса снова стало трудно дышать. Камадо казалось, что он уже успокоился, но видимо, это был самообман. Волноваться меньше он не стал. — Конечно, я бы хотел, — честно ответил он. — Я бы тоже хотел, — задумчиво продолжил Ренгоку. Он наконец перевел глаза на Танджиро. — Но тебя не пугает разница в возрасте? И то, что я твой учитель? — Нет! Р-разница у нас не такая уж и большая, да и я ведь последний год учусь! Уже в апреле буду студентом, а не твоим учеником, так что в этом нет ничего страшного! Просто…просто надо… — Скрывать наши отношения, — Кёджуро довольно улыбнулся. — Я тоже так думаю. Давай так: в школе никто не должен заподозрить о нас ничего подобного. Но мы можем встречаться вне школы. Например… Здесь, — он кивнул на здание клуба, от которого они еще не отъехали. — Тенген точно обеспечит конфиденциальность. — Я не против! — бездумно ляпнул Танджиро. Как и говорил Ренгоку, он тоже порой забывал о последствиях. Вот и теперь обязательства возвращаться домой вовремя и быть примером для младших меркли по сравнению с возможностью быть рядом с объектом обожания. — Тогда можно я еще раз тебя поцелую? Тенгена тут нет. Танджиро не рассчитывал вернуться домой раньше двух часов ночи, о чем и предупредил родителей, однако вернулся примерно в полночь. Незуко и мама еще не спали, доделывая какие-то дневные дела, когда малыши уже не могли помешать. Согласно легенде, он ходил на концерт Зеницу. Врать родным ему не нравилось и выходило это плохо, но иначе его бы никуда не отпустили, верно?