Не дай мне упасть

Доводчик на двери работал исправно — она плавно и тихо закрылась, пряча от глаз троих подростков широкую спину Кёджуро. Им теперь только и оставалось, что смотреть на серую, недавно выкрашенную поверхность с инкрустированным в нее электронным замком и тревожно думать — каждый о своем. Зеницу думал о том, что сейчас, кажется, было совсем не время для его проблем. Он не совсем понимал, что произошло, но теперь идея лично спросить у Ренгоку-сенсея про тот бар уже не казалась такой замечательной, как в минуту, когда он только его увидел. Стоило, наверное, вовсе уйти, чтобы не быть невольным свидетелем чужой драмы, но Агацума не знал — не будет ли это некрасиво по отношению к Танджиро, которого он вроде как бросит в таком случае. С другой стороны, оставаться тут — некрасиво по отношению к семейству Ренгоку, к чьим проблемам он не имеет никакого отношения. В мыслях Камадо царил хаос. Он совершенно не понимал, что происходит сейчас, что произошло до этого с Сенджуро, и что будет происходить потом — с ними и с Кёджуро, который ушел куда-то, оставив их здесь. Понимал он только то, что ему нужно было позаботиться о младшем Ренгоку, только вот как это сделать, если и сам чувствуешь себя рыбой без воды — не совсем ясно. Кажется, Сенджуро соврал, сказав, что упал. Синяк, конечно же, был последствием чьего-то удара, и его старший брат явно знал, чьего именно. Танджиро же оставалось только предполагать и раздумывать о том, стоит ли ему потребовать объяснений. Что же касается самого Сенджуро, то он мог только, побледнев, с ужасом представлять себе, что происходит там, наверху, на шестом этаже многоквартирной высотки, и что будет после того, что там произойдет. Кёджуро не был склонен к опрометчивым импульсивным действиям, но ведь сейчас он так разозлился — кто знает, будет ли он так же хорошо себя контролировать? А вот отец напротив, как раз таки был почти что самым конфликтным человеком на свете. Может быть, он и Кёджуро решит ударить? Вдруг они там подерутся? А потом что? Нет, это ведь все из-за него… Надо пойти туда и предотвратить это, сказать Кёджуро, чтобы ничего не говорил отцу. И Ренгоку даже сделал несколько не слишком уверенных, но стремительных шагов к двери, когда чужая рука крепко схватила его за предплечье. Это был Танджиро. И куда более, чем его сильная рука, от дальнейшего движения останавливал его же строгий взгляд. — Сенджуро-кун… — Камадо подошел ближе и мягко положил ладони ему на плечи. Его голос звучал тихо и источал столько спокойствия, сколько Танджиро мог сейчас из себя выдавить, не понимая всей ситуации. — Не надо. Твой брат ведь сказал нам ждать тут. Ты же ему веришь, да? Он никогда тебя не подводил. Это правда. Сенджуро полагался на своего брата всю сознательную жизнь, и, наверное, ни разу Кёджуро не совершал ошибок. Он был сильным, надежным, с ним можно было не бояться абсолютно ничего. Он всегда защитит, ответит на все вопросы, сделает все ради него. Но именно поэтому Сенджуро больше не хотелось, чтобы брат тащил всё в одиночку, на своих плечах. Он больше не был ничего не понимающим ребенком, о котором нужно заботиться. Ему хотелось бы самому заботиться о Кёджуро, по крайней мере не создавать ему новых проблем — но и с этим он, похоже, не справлялся. Танджиро потянул его к лавочке неподалеку от дома и осторожно усадил. Зеницу, сказав пару слов, исчез куда-то, и так, наверное, было лучше, потому что, Сенджуро чувствовал, сейчас уже не удастся кормить Камадо историями о том, что их отец «просто не может найти работу». Он спросит, в чём дело, и Сенджуро не сможет продолжить врать ему, делая вид, что все хорошо. В конце концов, уже давно понятно, что он не «поскользнулся в ванной». Танджиро не успел еще даже открыть рот, когда Ренгоку, опустив голову и отведя глаза, негромко сказал: — Это отец. Отец меня ударил. Камадо удивленно поднял брови. Похоже, далеко не это он ожидал услышать, хотя родители, использующие физические наказания для своих детей, не такая уж и редкость. Но явно же не до синяков, по крайней мере, не на видных местах, да? Для Танджиро, похоже, это всё звучит ошеломляюще и ужасно — ведь его собственная семья настолько гармоничная, счастливая, что там едва ли кто-то даже голос на кого-то повышает, не говоря о каких-то ударах. Разумеется, подобное обращение с детьми вызовет у него шок. — За что? — Я зашел в его комнату… У нас этого нельзя делать. Точнее… Дверь была открыта. Он оставил ее открытой, когда уходил, наверное. И я правда заходил туда, но… Он не застал меня там, он ударил меня только из-за того, что увидел дверь открытой, когда вернулся. Так что, наверное, он ударил бы меня даже в том случае, если бы я не заходил. — И часто он так делает? — Как… Оставляет дверь?.. — Нет, — Танджиро осторожно коснулся дрожащей руки Сенджуро. — Бьет тебя. В эту секунду Камадо был уже абсолютно серьезен. И тени того замешательства и удивления не осталось на его лице. Не было похоже, что он собирается смеяться, или не верит ему, или собирается уйти, не желая вмешиваться во все эти дела. Он просто внимательно слушал, желая тем самым помочь, найти вместе какой-нибудь выход. — Нет, это был первый раз… Ну, просто отец всегда там, в комнате, он редко выходит. Только ночью уходит куда-то. В общем-то, он такой, сколько я его помню… Сидит в комнате и… Он, в общем… У него проблемы с алкоголем. Танджиро кивнул, давая понять, что слушает, понимает, и что Сенджуро может продолжать. — Да… Он такой, сколько я его помню… Всегда только Кёджуро заботился обо мне. Точнее, он всегда был на работе, потому что отец ведь не работал, он и сейчас не работает. Нужно было как-то выживать, и поэтому за это взялся брат. А я был обычно в детском саду или за мной присматривали друзья Кёджуро. Он тоже старался быть рядом чаще, но я практически совсем не помню его в своем раннем детстве. Он ведь все время пытался достать денег… Чтобы я ни в чем не нуждался. — Тяжело вам было. — Угу… Но, отец… Он стал таким после смерти мамы. Не смог перенести её потерю, и вот… Он не виноват ни в чем, это можно понять. — Это можно понять, — эхом отозвался Танджиро, сжимая руку Ренгоку. — Но я не думаю, что его можно оправдывать. Если даже его так подкосила потеря любимой женщины… Разве он не подвел ее, бросив её же детей на произвол судьбы? Он думал только о себе, это неправильно. Сенджуро удивленно поднял голову. Даже Кёджуро, который и рассказывал ему о том, что было до того, как отец запил, находил это оправдание достаточным. Они оба молча понимали, жалели, терпели отца столько лет и… Но, в самом деле, что им было делать? Запереть дверь и не пускать его домой, выгнать на улицу, только потому что он ведет себя как-то неподобающе? Так, наверное, было проще — найти причину, из-за которой можно было позволить ему делать с собой и с ними всё это, чем злиться в пустоту на то, что он не должен был так поступать. Сенджуро хотелось возразить что-то, поспорить и встать на защиту отца, но он понимал, что не может. Он не находил никаких слов, кроме «Но ведь он так переживал из-за мамы!» Его словно окунули в бочку с холодной водой и сдернули с глаз пелену, показав, что за ней нет ничего, кроме разрухи. — Ведь не только он потерял жену. Вы с Кёджуро лишились матери… И, можно сказать, сразу после этого лишились и отца. Что же тогда вам нужно было сделать? Ренгоку снова опустил голову, чувствуя себя учеником, не выучившим домашнее задание. Он не знал, что ответить, и справедливость слов Танджиро с особой силой била его по щекам. Сам он никогда об этом не задумывался. Может, и Кёджуро тоже. Ведь так было легче, просто закрывать глаза на это и… Нет, правда, что они могли сделать? Выгнать его? — У вас нет бабушек и дедушек? — Есть, с маминой стороны… — ответил Сенджуро, чувствуя облегчение от того, что хоть на какой-то вопрос он может дать ответ. — Но они всегда были против брака мамы, поэтому со времени их свадьбы они больше не контактировали с нашей семьей. Я даже не знаю, как они выглядят или где живут… — Понятно. Танджиро приобнял его за плечо, стараясь хоть как-то приободрить, подарить свое тепло и ласку — сделать все то немногое, что он мог сейчас. Ему, конечно, хотелось, хорошенько набить морду этому «отцу» и отвести его на лечение от алкоголизма, но в данный момент они могли только ждать возвращения Кёджуро.