Привычка прощаться

Солнце греет уже совсем не по-весеннему, выходя из-за туч и обдавая всё своим ярким лучистым жаром. Даже птицы больше не летают на лугах под открытым небом. Им куда приятнее в тени ветвистых деревьев или под большим листом клёна, укрываясь от ненужного тепла. Это был невероятно солнечный день, и, наверное, даже аномальный день для вечно туманных и пасмурных месяцев. Весна закончилась, и стремглав навстречу всем радостным, совсем незагорелым и бледным, школьникам спешила летняя жара, сменяемая дождями и прохладными ночами. Солнце уже давно осушило росу на маленьких зелёных росточках травы, делая воздух влажным и ещё более теплым. Это был небольшой парк, разбитый у побережья местной реки, с насаждениями деревьев у дорожек, маленькими прудами с зелёной ряской, где, наверное, чаще бывали птицы, нежели люди. Но люди как-то обходили все статуи, насаждения барбариса, клумбы. Возможно оттого, что боялись вечного роя пчёл, который то и дело залезал в цветные чашечки цветов, дабы собрать нектар, или возможно оттого, что парк перестал быть таким красивым, каким был раньше. Его разрушили время и люди. Статуи не были такими красивыми, на них уже давно потрескалась краска. Раньше эта маленькая девочка была белоснежной, вроде бы живой, словно вот-вот приобретет цвет и побежит ловить бабочку в свой сачок. Но она не ожила и лишь больше постарела, покрываясь чёрными трещинами, словно морщинами. Да и люди как-то не помогли ей. Нарисовали чёрные губы, раскрасили платье цветами, которые отнюдь ей не шли, но не сделали её живой. Её изуродовали больше, чем помогли. Но вот у побережья всё было хорошо. Ветвистый многолетний дуб частенько под своей кроной принимал гостей. Будь то влюблённая пара, пришедшая на пикник в выходной день, или же группа ребят с мячом и мороженым в вафельном стаканчике. Но сегодня у старого добряка дуба новые гости. Нежный голос что-то говорит, и дуб слушает. А вместе с ним и дети, укрытые от солнечных палящих лучей кроной дерева. Это была молодая преподавательница литературы, читающая небольшие рассказы своим слушателям. И все они так увлечены ее мелодичным звонким голосом, что даже не обращали внимания на жужжание пчёл где-то глубоко в парке, на плеск воды, куда рыбаки закидывали удочки. Но поймать хотя бы маленькую рыбёшку не выходило. Им мешал мальчик, стоящий на самом берегу, кидая «блинчики» по поверхности воды. Рыба пугалась и отплывала от рыбаков. Мужички думали влепить парнишке оплеух, но, заметив группу ребят и молодую учительницу, просто плюнули и ушли, положив червей в банку и рыбацкие удочки в сумки. А парень их и не заметил, он о чём-то думал, злобно озираясь на ветвистый дуб и голос преподавателя. — А ты чего не с остальными? — неожиданный, уже с ощутимым басом, голос слегка напугал его. Томас был один и ему вовсе не нужна компания. Парень уже хотел грубо прогнать одноклассника, но решил, что ему лень злиться на него. Да и кто знает, привело бы это к драке? — Мне не интересны книги. Нудятина какая-то. — сухо процедил тот сквозь зубы, не скрывая недовольства, и кинул ещё один камень на воду, проскакавший 4 раза. Друг понаблюдал за этим, затем выдохнул и похлопал парня по плечу: — Дурак ты, Томас. Книги — это интересно. — Томас лишь недовольно фыркнул, провожая уходящего друга взглядом. Да и не друг он был ему. Так, чисто одноклассник, у которого он списывал контрольные. Он ничего о нём не знал. У Томаса не было друзей и ему было хорошо одному. Кинув ещё один камень, он утонул сразу же, у самого берега, обхватываемый прохладной водой. Он смотрел на водную гладь, расстилавшуюся перед ним. Река медленно тянулась сверкающей лентой, с бликами солнца на небольших волнах, по берегу прикрываемая тенью деревьев. Томас хотел искупаться, но короткий наблюдающий взгляд из тени дуба не давал ему зайти в воду хотя бы по колено. Как только он пытался уйти из поля зрения, на него тут же обрушивались упреки и восклицания молодой преподавательницы и угрозы доложить отцу. Поэтому парень стоял у берега, кидая камни и пугая рыбу, иногда глядя на собственное искажённое отражение в воде. Тёмные волосы, взъерошенные ёжиком, совсем недавно подстриженные, которые нельзя было как-то модно уложить. Такая стрижка совсем не украшала его худое бледное длинное лицо. В нем только созревали эти мужские черты лица. Скулы начинали очерчиваться, а плечи разворачивались в широкой осанке, если бы он не сутулился. В нём были перемены, чего он не мог не заметить. Но только бегающие зелёные глаза, которые прожигали всё насквозь, когда ему что-то не нравилось, оставались по-детски наивными и живыми. Он был ещё гадким утенком, в то время как девочки надевали юбки и пихали в лифы салфетки, пытаясь стать красивее и старше своих лет. Он не спешил вырасти, ему бы залезть на высокое дерево с ведром яблок, рогатку в руки и стрелять по птицам. Томас не интересовался девочками вокруг него, хотя порой не мог оторвать взгляду от их плеч, а когда ловил себя на этом, часто одергивал взгляд и уходил прочь. Ведь он был далеко не симпатичным, не самым приятным собеседником. Но его это не тревожило, пока он кидал «блинчики» и стоял по щиколотку в теплой воде. За ним наблюдала не только учитель. Помимо Томаса, у неё были еще ребята. С ними было проще, ведь они с вниманием слушали её чтение. Не все, конечно, некоторые делали вид, но всё же сидели со всеми, не напрягая чувств особы. Где-то в стороне, дальше от преподавательницы, сидела маленькая худенькая светловолосая девочка. Именно девочка, ведь на первый взгляд по ней не скажешь, что она становилась взрослее и под платьем выделялась фигура. Она смотрела на Томаса, краем уха слушая, как вслух читает учитель. Её теперь интересовал не сколько сам рассказ, сколько тот мальчик, который так умело бросал «блинчики» на воду. Она бы вряд ли так смогла своими тонкими аккуратными руками. Когда Томас оборачивался, та сразу же отводила взгляд, чтобы не увидеть на себе этот холодный безразличный взгляд. Она снова смотрела на женщину с книгой, ожидая, когда парень снова отвернётся, чтобы поглазеть на него и круги на воде от его бросков. Но Томас оборачивался вовсе не потому, что заметил взгляд той беловолосой девочки. Он смотрел на учителя и думал, как бы побыстрее слинять с этого парка домой, где было куда приятнее и веселее. Но женщина ещё читала, ещё были камни под ногами, а значит, придётся пострадать от скуки. Он заметил этот взгляд, такой любопытный дерзкий и изучающий. Томас знал эту девочку, потому что учился с ней в одном классе. И чем чаще он обращал на нее внимание, замечая её взгляд, тем сильнее Томас хмурил брови, пиная камни ногами. Он раздражался лишь сильнее, видя её увлечённость. Отец Томаса говорил, что её семья — дезертиры и воры, обкрадывающие своих же сограждан. У Томаса было множество причин её ненавидеть и раздражаться от её присутствия рядом, но вряд ли это было действительно обосновано. Они даже не разговаривали, только изредка, когда давали друг другу запасные карандаши или обсуждали результаты теста. Томас и не хотел себе друзей. И эта девочка явно не стала бы исключением. По крайней мере, так думал Томас, когда садился неподалёку от читающей женщины с таким лицом, вроде: «Ну и что тут у вас? Книги? Эдакая чушь в ваших книгах…» В принципе, он так и думал. «Что в этом такого? Почему вы это слушаете?» В его доме никогда не было книг, если не считать каких-то руководств по починке приборов, старых кулинарных книг и прочей дряни, которую он никогда не брал в руки. А вот книги по военной инженерии он читал с упоением, делая вид, что что-то понимает. Ему никогда не нравилась художественная литература, он считал её бесполезной, совсем ничему не учащей. Когда-то он прочёл небольшую сказку и понял, что ничего нового для себя не открыл. Да и пока читал, едва не уснул, но разлеплял сонные веки и дочитывал это скучное писание. Томас ясно и безоговорочно решил для себя, что чтение — отнюдь не его стихия. Но дай ему руководство пилота боевого самолета, и его глаза с призрачного холода изменятся и загорятся жизнью и желанием. Он не любил читать, да и его никто не заставлял, когда Томас четко обозначил свою позицию насчёт чтения. «Бесполезно! Глупо! Скучно!» — твердил он каждый раз, когда его спрашивали что-то о книгах, заданных на летнее чтение. Тут бы следовало появиться молнии и грому среди ясного неба, ведь Томас сам для себя не ожидал такого поворота, когда подсел ближе к читающей и стал вслушиваться в текст. Его же это не увлекало, казалось таким ненужным, а сейчас сидит ближе остальных и внимательно следит за голосом учителя. Он не успел себя одёрнуть, чтобы уйти снова бросать камни. Томас сидел и слушал. Вряд ли можно сказать, что в этот момент у него появилась особая тяга к знаниям или раскрылся литературный потенциал и бессознательная любовь к книгам. Томас просто слушал, его это увлекало, в голове всплывали новые, поистине волшебные картины, которые он не прочитает в справочнике или руководстве. Парень смотрит куда-то вдаль, совсем не глядя на своих одноклассников. Он уже явно не здесь, а рядом с героями книги, исследуя загадочный темный лес с грозно урчащей совой и испытывая волнение, неподдельное и трепетное. Чего Томас от себя не ожидал, так это, что ему захочется узнать продолжение всей этой истории. Почему они вдруг пошли в лес? И вернулись ли оттуда? Выйдя из рассуждений, он заметил на себе взгляд той девочки. Скоро в ней проснется красивая девушка, если убрать все эти веснушки и родинки. Она была милой, и эти светлые голубые глаза с изучающим хитрым взглядом покорят ещё немало мужских сердец. Но Томас лишь хмурил брови и отводил взгляд, лишь бы не смотреть в эти любопытные глазки и светлые волосы. Он не знает её, возможно, только имя. Хотя, Томас сомневался в том, что помнил его. Когда подростки были свободны, Томас первым делом пошёл в библиотеку за этой книгой. Дома найти что-то подобное было бы кладом, отец сжигал все книги, кроме тех, что парень успел спрятать. Решение пойти в библиотеку стало для него новым, ведь он ни разу там не был по своему желанию. Томас горел желанием прочесть её до конца. И это желание стало поворотной точкой в его жизни, которая перевернула его мир с головы на ноги. Книги никогда так не меняли жизнь, как могли изменить жизнь Томаса МакКейна.