Тебе понравится

      Яблоко луны выглянуло из-за тучных облаков примерно в третьем часу ночи. Оно стало освещать своей белизной тёмные улицы унылого города, и свет этот падал на крыши, стены домов, проникал в окна, если они не были закрыты шторами. Свет казался холодным и неуютным, но до безумия прекрасным. В лунных отблесках всё кажется таинственным и магическим, а величественное здание фабрики и вовсе напоминает замок с большим количеством башен из мрачной сказки.       Эта ночь не может порадовать погодой: с неба падают нескончаемые осадки и прилипают к окнам, мешая разглядеть сквозь них пейзаж. Дождь это или снег — не ясно. Выглядят неприятные осадки как белые кристаллики льда, но ударяются об окна, словно тяжёлые водные капли.       Такая погода навевает лишь тяжёлые мысли и уныние, но если вы находитесь в тёплом помещении, так ещё и под одеялом, — всё меняется. Можно начать чувствовать себя спокойно. Понимать, что ты защищён от бед внешнего мира. Разве спокойствие — не есть высшее счастье?       В комнате тихо. Даже слишком тихо. В этой тишине каждый шорох кажется жутко неуместным. Не хочется говорить и даже дышать, чтобы не испортить тишину. Всё-таки, этот звук от снежного дождя успокаивает.       Виолетта посильнее натягивает тёплое одеяло на плечи, но не смеет повернуться или лечь в какую-то другую позу. Она не хочет вдруг испортить момент. Сейчас очень мягко и уютно. Даже в комнате, где Борегард спит вот уже восемь лет, ей ни разу не было так приятно лежать в постели. А день действительно был выматывающим. Тело слегка побаливает от усталости, но эта боль такая нежная и приятная, что ещё больше помогает расслабиться. Виолетта лежит на правом боку, довольно близко к центру большой кровати, и смотрит прямо перед собой, аккуратно дыша. Она, не в силах оторваться от своего занятия, разглядывает Вильяма. Так удачно вышло, что он повернулся к ней лицом и лежит с закрытыми глазами уже довольно длительное время. Виолетта не упускает возможности получше рассмотреть его черты в таком спокойном выражении. Это лицо похоже на то, с каким он ходит днём, но всё же отличается. Веки опущены, губы плотно сжаты, щека прижимается к подушке. Девушке хочется благодарить всех богов за то, что лунный свет сейчас так падает на лицо Вилли, что его становится хорошо видно. Каждый миллиметр, каждую складочку на коже, каждый нюанс освещает ночная небесная королева. Без макияжа его лицо выглядит иначе: мелкие морщинки выделяются сильнее, веки кажутся уставшими. Однако, ресницы всё такие же длинные и чёрные. Но всё же, чем дальше смотришь на этого человека, тем более красивым он кажется.       Виолетта уже около сорока минут наблюдает за тем, как Вилли Вонка посапывает во сне. Ей в голову постоянно лезут всякие мысли насчёт его слов, поступков, насчёт их общего прошлого и воспоминаний, которые кондитер и его наследница набрали за восемь лет жизни вместе. Прошло уже так много времени, но у Борегард всё равно есть ощущение, словно она знает его совсем недолго. Казалось бы, за такой большой срок между ними должно было появится искреннее доверие, но что-то пошло не по плану.       Спит или не спит? Виолетта думает об этом вот уже несколько минут. Кажется, что спит. Но неужели он настолько неподвижен во сне? И зачем тогда Вонка позвал её переночевать с ним? Просто, чтобы поспать? А где смысл?       Правда ли, что в ночной темноте люди становятся более искренними? Действительно ли, что в лунном полумраке раскрываются их самые потаённые желания? Так ли, что сейчас Виолетта может обзавестись новой прихотью? И приведёт ли это к новой нерушимой цели? И спит ли, всё-таки, Вильям?       Виолетта аккуратно двигает подушку ещё ближе к его голове и ложится на неё. Светлые волосы Борегард разбросаны по тёмно-шоколадной шёлковой наволочке. На фоне этого цвета и под лунным сиянием лица выглядят ещё более светлыми, чем в жизни. Блондинка смотрит и не моргает, боясь что-то пропустить. Она ждёт непонятно чего уже несколько часов. Ей пока так и не удалось уснуть.       Прямой нос. Аккуратные брови. Тонкие губы. Резные скулы. Небольшой лоб частично скрыт волосами. Кажется, за всё это время Борегард выучила это лицо наизусть. Но нет, это вовсе не так. Почти каждый день ей открывается что-то новое в выражениях лица кондитера. Его мимика может подкупить своей игривостью, или, наоборот, напугать серьёзностью, вызвать недоумение странностью. При каждом разговоре замечаешь какие-то миниатюрные детали, которые и делают Вилли Вонку тем, кем он является.       Виолетта вытаскивает руку из-под одеяла и прижимает к своей ключице. Очень хочется коснуться какой-то части его лица. Но стоит ли? Если девушка разбудит фабриканта, он рад не будет. Но как же велик соблазн… Чёрт, отчего с ним так сложно? Он не любит лишние прикосновения. Никогда не позволяет трогать его за руки, лицо или, упаси, боже, шею. Но какое же всё это по ощущениям? И по вкусу?       Задавая себе такие вопросы, Борегард коротко облизывает губы и не знает, убрать ей руку под одеяло или всё-таки… Нет, не стоит. Хотя, что будет из-за маленького прикосновения? Возможно, он даже не проснётся, даже не узнает об этой миниатюрной шалости. Виолетта медленно моргает и всё-таки тянет тонкие пальцы к лицу. Но что потрогать первым? Сладкие, как кажется на первый взгляд, губки? Интересно, на что похож их вкус… Длинные реснички? Мягкая кожа на щеке? Всё такое манящее…       Пока Виолетта размышляет затуманенным сознанием и держит руку перед лицом Вилли, он выдыхает, и тёплый воздух нежно касается кожи на кисти девушки. Борегард устало улыбается и проводит подушечкой пальца от серединки до кончика тёплого носа. Глаза моментально открываются, а Виолетта даже не успевает отдёрнуть руку. Она игриво улыбается, но не спешит прятать её под одеяло. Вилли смотрит, слегка нахмурившись, а в его глазах немой вопрос: зачем?       — Не спишь?.. — Словно между делом спрашивает Виолетта, осознавая, что становится как-то неловко говорить с мужчиной на таком близком расстоянии. Он, конечно же, тоже заметил изменения в положении подушки Виолетты, но не стал отодвигаться дальше. Может быть, он слишком устал даже для того, чтобы совершать такие несложные действия.       — Как видишь. — Коротко отвечает кондитер и снова закрывает глаза. Теперь настал черёд Виолетты хмуриться. И это всё?       — Зачем ты сказал мне остаться на ночь? — Не выдерживая, спрашивает девушка. Наверное, она сказала это с слишком сильным напором. Как-будто что-то требуя от него. Вонка вздыхает и снова приподнимает веки. Теперь в его глазах раздражение и усталость.       — Знаешь, я уже начинаю жалеть об этом. Время к трём подходит, а я не могу уснуть из-за тебя. — Шоколадный магнат поворачивается на спину, полминуты смотрит в потолок и закрывает глаза в надежде провалиться в сны.       Виолетта почувствовала какую-то недосказанность. Ей точно чего-то не хватает. Какая-то неприятная пустота. Её постоянно надо чем-то наполнять, но, видимо, последний секс не сделал это до конца. Девушка прикусывает губу, пытаясь понять, что ещё можно сделать. Рука всё ещё на свободе, и из-за этого в голову лезут разные шаловливые желания. Стоило лишь один раз коснуться запретного плода, так теперь прихоть усилилась втрое. Но и Виолетта уже смелее. Этой же рукой она отодвигает пряди волос в причёске Вильяма, освобождая ухо. Сегодня он снова обрезал их под своё привычное каре. Жаль, ведь блондинке понравилось держать длинные пряди в руке во время пеггинга. Большим пальцем руки Борегард проводит по ушной раковине, а Вилли опять резко открывает глаза. Не смотря на свою страпонессу, фабрикант небрежно убирает её руку от своей головы.       Это провоцирует. Жутко провоцирует. Виолетта начинает разгораться изнутри. Под рёбрами развивается опасный пожар. Руки в предплечьях болезненно ломает. Борегард смотрит исподлобья, пожирая взглядом. Она хочет. Виолетта хочет иметь всего мужчину, а не только одну мягкую его часть. Время пришло. Он хочет выспаться? Ну нет, не сегодня.       Срывается. Она срывается, не удержав свои кипящие чувства. Девушка приподнимается на локте одной руки, а другой резко поворачивает голову Вонки к себе. Он не успевает даже открыть глаза, как Борегард делает резкое движение вперёд и приклеивается к губам наставника, зажимая их своими. Всё происходит так быстро, что перед глазами Вильяма появляются тёмные пятна. Он делает какое-то нелепое движение, пытаясь отодвинуть от себя довольно сильную девушку-чернику, но она со всей своей мощью вжимает мужчину в подушку.       В голове творится что-то неясное. Всё перемешалось, всё сломалось. Но вкус… Вкус спелой вишни. Он трогает до глубины души. Или до глубины желаний. Виолетта насилует губы Вильяма, пытаясь прочувствовать все их прелести, но чёрт, кто-нибудь может это остановить? Ей уже мало одних губ, она грубо проникает языком внутрь ротовой полости, где он встречается с языком Вонки, влажным и вкусным. Дальше — больше. Виолетта суёт свой язык так глубоко, как только может, словно хочет запихнуть его в глотку, но не достаёт. Кто заметил, как она уже залезла на кондитера сверху и приняла позу наездницы? Вонка до боли сжимает ей запястья. Он просит остановиться?       Виолетта нехотя вынимает язык изо рта партнёра, забирая с собой столько слюны, сколько может. Она отстраняется лишь на несколько сантиметров, давая Вильяму возможность дышать и говорить, но не больше.       — Что… Ты творишь?! — Испуганно спрашивает мужчина, дёргаясь, но ничего этим не добиваясь. Физически эта девушка очень сильная. А если она ещё и сидит на тебе сверху, а ты не занимаешься спортом, шансов у тебя мало.       — Не бойся, мальчик, всё в порядке. — Тихо говорит Борегард, складывая мужские руки к себе под колени. Своими же ладонями она теперь держит голову кондитера в неподвижном состоянии и снова наклоняется к губам. В этот раз Виолетта начинает дышать на них своим теплом и нежно проводит языком по сладким трещинкам. Этот вкус её одурманивает. Почти так же сильно, как победа в каком-нибудь престижном конкурсе. Но сейчас цель такая: победить Вонку и его принципы.       Вилли начинает паниковать. За всю его жизнь такой ситуации ещё не случалось. Он медленно отворачивается, но Борегард снова принимает игру. Она отпускает его голову и опирается на локтях над ним. Теперь её губы горячо прижимаются к щеке фабриканта. У него начинает кружиться голова из-за слишком тесного контакта.       — Не надо, перестань, пожалуйста… — Он действительно нервничает. Он не понимает, чего от неё ждать. Виолетта видит его эмоции, но недоумевает, чем выражен такой страх.       — Не бойтесь меня, мистер Вонка. Просто делайте, что я скажу, и всё будет хорошо. — Виолетта зависла над ним, её светлые волосы слегка касаются лица шоколадного магната. Она снова наклоняется и губами изучает подбородок и скулы. Кто знал, что он окажется таким вкусным?       Под всем этим Борегард чувствует, как мистер Вонка стал нервно дышать. Что он там говорит? Просит слезть с него? Ха, чего ещё он хочет? Сегодня они буду играть по правилам Виолетты. Она доминант. Она главная. Она решает.       — Чего ты хочешь? Прекрати, я ненавижу это! — Вильям морщится под поцелуями страпонессы, пытается отвернуться от неё, но не очень продуктивно. У него наконец-то прорвался голос. Руки вырвались из-под колен блондинки и упёрлись в её талию, пытаясь сдвинуть. Но он слишком устал для этого. Виолетта сильнее давит своим телом, заставляя перестать двигаться.       — Я. Хочу. Тебя. Всего, полностью. Мне надоел постоянный пеггинг. Мы всё делаем для тебя. Только у тебя оргазм. Только у тебя ощущения. Я тоже хочу чувствовать тебя. — Виолетта садится прямо, водя руками, которые уже не остановить, по волосам и плечам магната.       Вильям смотрит на девушку снизу вверх, прижатый к подушке, и нервничает. Всё выходит из-под контроля. Он не думал, что в ней проснутся чувства. Он не хотел этого. Он просто удовлетворял свои потребности. Кто знал, что всё этим обернётся?       — Виолетта, слушай… Мне всё это не нужно. Вообще не нужно. Это будет только мешать. Отношения… Не надо. — В его глазах что-то странное. Он словно умоляет не начинать, не ступать в это болото и не тянуть его за собой. — Это недоразумение. Нам обоим это не нужно.       — Говори за себя. Мне нужно! — Виолетта сжимает зубы и снова трогает руками темноволосую голову. Мужчина начинает отрицательно смахивать. Девушка запрокидывает голову и устало выдыхает. Что с ним делать? Всё как раньше уже не будет, потому что Борегард уже почувствовала вкус его губ, тепло его воздуха, мягкость его кожи. Это не сравнится с тем, что она ощущала, пока трахала своего нижнего. Виолетта взлохмачивает свои светлые волосы, убирая с лица упавшие на него пряди. Её начинает жутко ломать. Голова перестаёт статично держаться на шее, она наклоняется то вперёд, то вбок, как у сломанной куклы. То же самое с руками: кисти двигаются, словно на шарнирах, резко, из крайности в крайность. — Я просто хочу!.. Просто хочу, чтобы были «мы». Чтобы ты был моим, а я твоей.       — Этого не будет. — Отрезает мужчина, сердито смотря на Виолетту. Он, воспользовавшись её минутной слабостью, сел, прислонившись к спинке кровати, и убрал руки девушки от своей головы. Он начал говорить спокойно, словно пытаясь объяснить ребенку простые правила. — Ты сама захотела помогать мне с этим. Я тебя ни о чём не просил. Я согласился, потому что это не было лишним для меня. Но ты переходишь границы. Мы договорились, что ты доминируешь в сексе, потому что это удобно для нас обоих. Только в сексе. Так что заканчивай со своим приступом подростковой влюблённости и слезай с меня. Мы сделаем вид, что ничего не было, а ты проследишь, чтобы такого больше не повторялось, хорошо?       Виолетта смотрит на фабриканта, еле сдерживаясь, чтобы не оскорбить его. Почему он решает? Почему он ни во что не ставит её желания?       — Виолетта, слезь с меня.       Девушка медленно, со жгучим разъедающим ощущением внутри, освобождает живот мистера Вильяма Вонки от своего давления. Она ложится рядом, отворачивается от него и закутывается в одеяло, словно обиженный подросток.       Неужели это поражение? Первый проигранный бой в её жизни. Отвратительное ощущение в животе давит на стенки. Становится больно и плохо. От мысли о том, что Виолетта не добилась того, чего так сильно возжелала, становится тошно. Внутри все органы словно перекручивает. Разве сможет она теперь уснуть, зная, что её вот так оттолкнули в духовном плане?       — Не принимай близко к сердцу. Я просто не хочу ничего усложнять. — Словно объясняясь, говорит сквозь тишину Вильям. Он лежит лицом к ней. Он уже сотню раз успел пожалеть, что сделал такой неосмотрительный шаг. О чём он думал, приглашая её переночевать в одной спальной? Её заботливые фразочки и движения во время сегодняшнего акта показались Вонке приятными. Он подумал, что может выжать из этого что-то большее. Но что можно выжать из самоуверенной собственницы? Похоть, подчинение своим желаниям и склонности к садизму. Ничего больше.       Виолетта обнимает подушку и не понимает, что делать в такой ситуации. Она знает, что внутренний пожар не даст ей уснуть. Дым от огня затуманил всю голову. Она потеряла спокойствие. Хочется задохнуться в нём и забыть всё, что тревожит органы. Сейчас Вилли уснет, и Борегард точно уже ничего не получит. А что можно сделать? Надоедать ему до бесконечности? Виолетта и сама понимает, что это вызовет в нём только раздражение. Вилли чётко обозначил свою позицию, переубедить его не получится. Невыполненная цель въелась под кожу, она зудит, словно напоминая, что нельзя бросать, что дело нужно доводить до конца.       Виолетта не в силах успокоиться и уснуть. Она хочет разобраться со своими ощущениями. Разобраться с Вонкой. Она снова садится, но уже не на него, а рядом. Она смотрит на него, сверлит взглядом закрытые веки, пока они не поднимутся.       — Что ещё? — Безразлично спрашивает магнат, переводя взляд на униженную Борегард.       А у неё внутри всё перекошено. Голова начинает пухнуть из-за неясности. Во рту копятся оскорбления и мат, хочется расслабить мышцы лица и выплеснуть слова на кондитера. Но девушка держит их. Держит минуту и с трудом проглатывает.       — Почему ты не хочешь? Почему? Я что, слишком мало делаю для тебя, чтобы получить хоть какую-то взаимность? — Виолетта наклоняет голову вбок, пытаясь понять, что означает выражение лица Вонки. Он устало вздыхает, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать этот разговор. Девушку начинает бить дрожь. Ещё никогда она не чувствовала себя такой уязвимой и такой… зависимой? Черт! Да к чему это всё?!       — Я тебе не нравлюсь? Почему ты не хочешь? Тебе хоть кто-то нравится, кроме себя? Почему ты изо дня в день просишь трахать тебя страпоном? Если тебе нравится секс со мной, почему ты не хочешь попробовать большее? — Плотина порвалась. Виолетта не может сдержать поток слов. Они, словно кислота, жгут язык. — Почему?! Ты знаешь, сколько раз меня пытались склеить за эти восемь лет? Ты хоть представляешь, сколько молодых мужчин хотели бы увидеть мою грудь, потрогать моё тело, чёрт, просто поцеловать меня? Ты знаешь, сколько пожирающих взглядов я получила? Сколько комплиментов? Почему тебе всё равно? Почему?..       Виолетта не успела договорить, потому что Вилли Вонка резко поднялся, оперевшись на руку, и заткнул её невероятно тяжёлым взглядом. На секунду Борегард испугалась. В его глазах поселилось неопределимое раздражение. А как же «самый добрый и смешной»?       — Виолетта, прекрати трахать мне мозг! — Вонка с силой сжал её запястье. — Мне абсолютно плевать на тебя и твоё тело. У меня нет и быть не может романтических чувств к людям. Особенно к такой, как ты. Я терпеть не могу прикосновения. Меня дрожь бьёт даже от того, что ты трогаешь меня во время пеггинга. Я молчу, потому что не хочу всё испортить. Но теперь всё портишь ты. — В голосе была нервная дрожь. Нервная, раздражённая, уставшая, но не злая. Вонка не способен на физическую агрессию. Сколько раз за всё это время Виолетта выбешивала его? В ответ он может пропитать свои слова ядом, может оскорбить, ограничить доступ к чему-либо, но никогда не сделает больно. Поэтому и сейчас его желчь выглядит не более, чем фальшивой. Он ничего ей не сделает, и Борегард прекрасно знает об этом. Но кондитер все ещё смотрит на неё испепеляющим взглядом. Он пытается выровнять дыхание и успокоиться, чтобы снова попробовать уснуть и уже подумывает выгнать девушку из своей спальной, но продолжает говорить с плотно сжатыми зубами. — Закрой свой рот, убери от меня руки, ложись спать и, пожалуйста… Хватит вести себя как пьяная проститутка!       Горячее ощущение на щеке заставляет его замолчать. Кондитер хватается за лицо одной рукой, отпуская Виолетту и отворачиваясь от девушки. Их обоих начинает бить дрожь. Что происходит этой странной ночью? Привычный уклад их жизней ломается к чертям, как хрупкий леденец.       — Извинись. — С металлом в голосе требует Борегард. Она смотрит на Вонку и не моргает. К горлу изнутри поступает что-то острое. Ни капли страха. Только тупая обида. Вильям осторожно убирает ладонь от щеки и недоверчиво заглядывает в глаза к блондинке. В их стали содержится какой-то дьявольский огонь. — Я уже наслушалась от тебя. Если ты думаешь, что мне не обидно, то ты сильно ошибаешься. Я не хочу это больше терпеть. Извинись.       С силой Виолетта хватает кистью руки своего нижнего за шею и притягивает его голову к себе. Он дёргается и заметно ослабевает, прикрывая глаза. Его щека всё ещё болит после ладони сильной девушки. Его лицо перестало быть таким сердитым. Вонка молчит и робко прикасается к запястью блондинки, но это не заставляет её убрать руку. Наоборот, через мгновение пальцы сжимает вокруг шеи ещё сильнее, и рядом с губами кондитера раздаётся тихий стон.       — Прости. — Он шепчет беззвучно, словно запуганный ребёнок, и ждёт, когда Виолетта ослабит хватку. Вильям поднимает на неё умоляющий взгляд и сам не может понять, почему так обмяк в её руках. Пад пальцами Борегард легко может почувствовать, как его тело вибрирует. Кондитер легко мог бы сорвать ладонь девушки, но его словно парализовало. Он не двигается, лишь немного дрожит. Виолетта снимает руку с шеи мужчины и ждёт от него реакции. Но её нет. Куда делось его раздражение и готовность выгнать девчонку из комнаты?       И в этот момент приходит осознание. Виолетта понимает что ей теперь позволено всё. Теперь она решает, что будет, а чего не случится. Девушка закрывает глаза и старается прочистить голову: чего именно она хотела в тот момент? Вонка терпеливо ждёт. Молчит, ждёт и не движется. Его ноги сковывает тяжёлое ощущение: словно их перетянули чем-то плотным, и из-за этого конечности онемели. Виолетта поднимает веки, и огонь в глазах её достиг небывалых размеров. Только что своим бездействием Вонка развязал ей руки.       — Сегодня всё будет так, как я скажу. — Голос налит металлом. Они заполнили девушку до краёв: огонь, металл и желания. Главное сейчас — держать себя в руках и наслаждаться каждой минутой этой горячащей власти. Виолетта начинает сжимать руки кондитера за предплечья, словно держа его, чтобы тот не сбежал, и садится к нему на колени. Теперь её голова находится чуть выше, чем его. Это ещё раз показывает, кто здесь доминант. Девушка запускает руку в мягкие тёмные волосы и слегка массирует ему голову, помогая расслабиться. Сейчас это будет лучшим решением для него. Виолетта надавливает на грудь, заставляя нижнего лечь на спину. Он смотрит в потолок и молчит. Это странно, потому что до этого он активно пользовался языком, чтобы предотвратить исполнение желаний блондинки. А теперь он молчит, словно смиренно готовится принять свою участь.       Виолетта чувствует себя странно: никогда ещё он не был таким безвольным и таким послушным. Неужели эти перемены настали из-за маленькой пощёчины? Грудная клетка магната неровно поднимается и опускается под руками Борегард. Она смотрит на эту картину и начинает слегка улыбаться. По всему телу разливается тёплое ощущение: она принимает власть, принимает способность контролировать, принимает решение исполнить свои маленькие прихоти. Лицо девушки опускается ниже, прямо к лицу Вильяма. Так волнительно понимать, что он в сознании, что он всё видит и чувствует, что он молчит и не возражает, хотя явно всего этого не хочет.       Виолетта прижимается пухлыми губами ко рту кондитера намного нежнее, чем в предыдущий раз, и закрывает глаза. Она растворяется в приторном вкусе, потому что может почувствовать его целиком и полностью, и никто у неё его не отберёт. И всё же, из-за чего такие изменения? Не сейчас об этом думать. Его губы тёплые, но безвольные и слабые. Он ничего не делает, просто поддаётся, пассивирует. Виолетта не отказывает себе в удовольствии подержать голову мужчины руками, касаясь ладонями болезненно-светлой кожи на щеках. Так приятно тереться носом во время поцелуя о его лицо. Это помогает чувствовать тепло живого человека. Вонка дышит через нос, чтобы полностью отдать свой рот верхней. Наигравшись с губами, Виолетта заставляет его приоткрыть их, чтобы потом она могла впустить в его ротовую полость свой язык. Во рту влажно и тепло, девушка начинает пьянеть из-за ароматов и вкусов. Теперь она опускает голову ещё ниже, опираясь на предплечья возле головы Вильяма. Его глаза полуприкрыты, он кажется сонным и слабым. Это расслабляет Виолетту. Она уже не хочет отыметь его в рот, но язык не вынимает. Она пытается играть с языком Вонки, касаясь его, ныряя под него, проходя по зубам и внутренней стороне щеки, но он никак не отвечает. Его право. Так он хотя бы не мешает.       Очень быстро французский поцелуй наскучил Борегард. Она, кажется, уже изучила рот своего нижнего вдоль и поперёк, и теперь хочет чего-то острого. Для этого нужно как-то оживить Вонку. Девушка с силой кусает его губы, на что добивается ответной реакции. Мужчина сдавленно стонет и даже предпринимает какую-то слабенькую попытку отстраниться. Этого достаточно, чтобы Виолетта с новыми чувствами взялась за него, чтобы она снова поняла, что он по-прежнему живой и настоящий.       Девушка отдаляется на пару сантиметров и смотрит на Вильяма. Его лицо выражает лишь тревожное ожидание: что она будет делать дальше?       — Если ты думаешь, что я хочу потрахать тебя, то ты не прав. Сегодня этого не будет. — Виолетта говорит шёпотом, склоняясь над ухом фабриканта. Сразу после этого она убирает пряди волос и целует в боковую сторону головы. — Боже, сколько лет я живу с тобой, и только сейчас узнаю, насколько ты вкусный.       Поцелуи сыпятся на скулы, на подбородок, на волосы, на уши, а губы девушки тем временем опускаются чуть ниже, к шее фабриканта. Она задерживается рядом с этим чувствительным местом и перед тем, как примкнуть к коже, обжигает её горячим дыханием.       — Не надо, пожалуйста… Не трогай там. — Он наконец-таки подал голос. Голос севший и слегка охрипший. С каждой минутой кондитер всё сильнее зажимается. Он делает неловкое движение головой, словно пытается спрятать шею от требовательных губ Виолетты. — М… Ты снова начал говорить. А я думала, всё, бойкот. — Виолетта говорит шёпотом, очень близко к уху Вильяма, так, что по его спине пробегает неприятный холодок. Девушка не по-доброму усмехается, сильной рукой берёт его за подбородок и отворачивает голову мужчины, освобождая больше места для своего рта.       Вонка сглатывает и смотрит в стену, не в силах повернуться. Шея под серебристым светом луны кажется ещё более эстетичной, более желанной и манящей. Сквозь её прозрачную кожу просматриваются синие венки, которые сейчас отчего-то стали видны отчётливее. Виолетта подумывает нежно коснуться этого девственного места тёплыми губами, поцеловать и потереться носиком, но это идёт вразрез с её изначальными целями.       «Не стоит его жалеть.» — Раздаётся в голове голос стальных желаний. Борегард прислушивается. Борегард соглашается. Она чувствует, как внутри вскипает всё то, что ощущалось где-то на дне души, и теперь рвётся наружу. Подержав тревожное для мастера ожидание ещё немного, девушка слегка царапает кожу на его щеке ногтем большого пальца той руки, которой держит голову. А губы не остановить. Виолетта резким движением, как мифическое животное, впивается ртом в подрагивающую шею и с силой прикусывает зубами, задавшись целью оставить на белой коже яркие красно-фиолетовые пятна.       — А… Х… Мхм… — Вильям дёргается и пытается вывернуть шею так, чтобы перетерпеть болезненное ощущение. Но рука Виолетты всё ещё мёртвой хваткой держит его под подбородком, не давая двигать головой и слегка мешая дышать. На секунду Борегард показалось, что она целует робкую девственницу из школы, а не известнейшего шоколадного магната. Он сильно зажмурился и до боли в дёснах сжал зубы, пропуская через них свои звуки. Они не похожи на те стоны, что выходили из него во время анального секса. В тех была сладость, был кайф. — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Хватит. Хватит.       Вонка скулит, как дворняга на улице. Его бьёт дрожь. Он всё ещё пытается упираться руками в плечи Виолетты. Слушая всё это, девушка сходит с ума. В её голове творится дикий кошмар, но красивый, на редкость счастливый кошмар. Мысли застревают в ощущениях, как в липкой жвачке, девушка перестаёт рассуждать. Просто делает так, как чувствует. Просто посасывает кожу на ключицах и сжимает её зубами, вызывая покраснения. Она не может остановиться отчасти потому, что слышит новые звуки. Она давно уже привыкла к стонам наслаждения Вонки. Привыкла к звукам подступающего оргазма, к звукам его плато. Но вот эти она слышит впервые. Это боль, это страх, это беззащитность. Что, на самом-то деле, странно. Вильяму стоит приложить совсем небольшие усилия, чтобы сбросить с себя блондинку. Но вместо того, чтобы избавить свою шею от страданий, он терпит и почти не движется. Однако дыхание потеряло свой ритм. Грудная клетка поднимается и опускается совсем не однородно.       — Больно. Мне больно. — Стонет кондитер, то открывая, то закрывая глаза. Он смотрит куда-то в потолок и считает минуты. Когда уже закончится эта ночь? — Пожалуйста, давай закончим это.       — Прекрати. — Холодно заявляет Виолетта, наконец-таки оторвавшись от шеи своего нижнего. Тот сразу же аккуратно прикасается своими пальцами к нежному месту, которое так долго терроризировала Виолетта. Девушка пресекает эту попытку, грубо убирая руку Вильяма, тихо смеётся и проводит острым кончиком языка дорожку от ключицы к уху. После этого снова нежно целует в дрожащие губы. — Тебе понравится, если ты расслабишься. Почему ты в любое время готов принять член в задний проход, но от безобидных поцелуев тебе так больно?       — Не знаю. — Вонка отвечает тихо, несмелым голосом, как будто ему тяжело говорить. Виолетта давит на него своим спортивным телом, и это заставляет его чувствовать слабость. Вилли снова отворачивает голову от страпонессы. — Пожалуйста, я не могу больше.       — Не можешь? Я настолько противна тебе? — Слова Борегард начинают пропитываться раздражением и злостью. Его слова бесят. Его безразличие бесит. Его слабость бесит. Девушка поднимается и садится в позу наездницы, ещё сильнее вжимая его в кровать. — В тебе, правда, нет ни капли любви ко мне? Да к чёрту, ни грамма симпатии? У тебя ни разу не вставал на меня, так? Но почему? Почему я не могу перестать думать о тебе, почему ты мне нравишься, а я тебе нет? Неужели я не настолько красива, как ты? Не так сексуальна? Что не так? Почему тебе не нравится?       За время своих слов Виолетта вплетала пальцы в волосы Вилли Вонки, грубо сжимая их. Она уже с силой притянула его к себе за плечи, и со стороны это выглядит как объятие. Крепкое, жестокое, болезненное объятие. Она прижимается внутренними частями бёдер к его ногам, трётся промежностью о его пах, прикасается грудью к его ключицам, но эффекта не получает.       — Чего ты хочешь от меня? Скажи, что тебе нужно? — Вонка устал. Его голова уже кажется каменной, настолько тяжело ему держать её ровно. Он хочет уснуть и забыть всё это как абсурдный сон. Он мечтает, проснувшись, снова окунуться в чудеса своей фабрики, как ребёнок, творить ради счастья и эндорфинов. Но он не может уснуть, пока девушка железно держит его в своих руках.       Виолетта также устало вздыхает, слегка наклоняет свою голову и касается чёлкой лба Вильяма. Она уже не держит его волосы в кулаке, а с материнской нежностью поглаживает по голове.       — Ты правда не можешь понять? Я хочу, чтобы ты пренадлежал мне во всех смыслах. Всё твоё тело, вся твоя душа, все твои мысли — мне нужно всё это. Я хочу, чтобы ты рвался ко мне. Чтобы ты не мог никого другого представить на моём месте. Чтобы я всё время была у тебя, а ты у меня. — Тон сменился. Борегард начала говорить как-то спокойно, сидя на коленях у кондитера и обнимая его за шею. — Ты мне сильно нравишься, но я хочу получать взаимность.       Вилли слушает и не может поверить в истину этих слов. Всё кажется глупым, нереалистичным сном. Плохим сном. От таких снов нужно избавляться, потому что ни к чему хорошему они не приведут.       — У нас так не будет. Никогда не будет. — Тихо начинает отвечать кондитер, смотря через плечо девушки. Она напрягается. Рельефы ключицы меняются под бледной кожей. Вонка без сил кладёт руки на стройные ноги Виолетты, устав оказывать попытки сопротивления. Становится обидно, что привычное общение с Борегард ломается вот таким неприятным образом. Всё было в порядке, пока она не начала хотеть большего. Хотя и этого стоило ожидать. Виолетта излишне самоуверенная, поэтому, если ей в голову придёт мысль о том, что она что-то может, она сделает всё возможное, использует все методы: честные и нет, чтобы доказать самой себе и всем окружающим свою состоятельность. Именно поэтому первого февраля восемь лет назад она, уставшая, фиолетовая и буквально выжатая, как лимон, догнала Бакетов и Вонку, когда они уже направлялись к лифту, и заявила о продолжении своего участия. Вильям вспоминает этот момент чуть ли не каждый раз после того, как на его глазах появляется теперь уже повзрослевшая и во всех смыслах окрепшая блондинка в спортивном топе. — У нас так не будет, потому что я искал наследника, а не садистку и собственницу.       Виолетта от такого заявления кривит губы и выключает режим милой и заботливой девицы, которая гладит по голове и шепчет нежным голосом. Она осмотривает обеспокоенное лицо кондитера с нотками презрения во взгляде и нервно выдыхает.       — Всё у нас будет. Будет, потому что я добьюсь твоей любви. Любыми способами. — Девушка снова приближается к лицу мастера и упирается носом в его щеку. Он снова начинает дёргать головой, до сих пор не привыкнув к её прихотям, но боль в губах после слишком грубого поцелуя с применением зубов от Виолетты заставляет его перестать двигаться, но тихо болезненно промычать что-то невнятное. Борегард кусает губы сладкого магната со всей силой. Его стоны, сдавленные её напором, заставляют всё внутри наследницы гореть жарким пламенем. Кто знал, что приносить Вилли боль может оказаться таким приятным делом?       — Как ты можешь добиться того, чего нет? — Он снова провоцирует её самоуверенную гордость, сам того не замечая, когда Виолетта чуть отпускает его. Голос у Вонки начал сильно дрожать, но не столько из-за ситуации, сколько из-за привкуса крови во рту. Он напоминает о стоматологических кошмарах из самых глубин воспоминаний. Но Борегард расценивает это иначе.       — Ты говоришь, что ничего нет, но я тебе не верю. Ты не сможешь без меня, даже если очень захочешь. — Проговаривая эти слова, девушка начинает ускоренно расстёгивать винно-красную ночную рубашку своего нижнего. Проводя рукой по гладкой безволосой коже на груди, она задерживает руку там, где каждую секунду бьётся сердце. Виолетта чувствует под своей ладонью эти пульсации. В ночной темноте они кажутся вдвое более ощутимыми. — Сердце в тебе всё-таки есть. Значит, я его получу.       — Нет, не получишь.       — Закрой рот. — Девушка-черника огрызается, снова сжимая свободную руку на сонной артерии. Подбородок слабо дёргается, а Вилли чуть отклоняется назад. — Ты не знаешь, что я могу. Если это понадобится, я разрежу твою плоть, заберусь внутрь, туда, где стучит твоё нежное сердечко, и найду в глубинах твоей души любовь ко мне. Найду и вытащу на свет. Я выберу способ. Я буду пробовать всё, пока ты сам не станешь умолять меня проводить с тобой каждый час. — Виолетта спускает свою руку ниже, одаряя плоский живот Вонки нежным щипком, и впускает свою ладонь под спальные брюки. Нащупывая лобок, Борегард поглаживает его пальчиками. Он на удивление немного припухший и мягкий, словно у девушки. Сбритые волоски уже начинают слегка отрастать, и своей колкостью чувствуются под подушечками пальцев. Виолетта поглаживает это место с лёгким нажимом и улыбается. — Это так мило. Ты весь такой милый. Должен же кто-то этим пользоваться?       — Я хочу, чтобы это закончилось. — Шёпотом говорит Вилли, поднимая взгляд на Борегард. Он смотрит с просьбой в глазах, словно не может сам прекратить весь этот спектакль. — Ты поиздевалась надо мной, но я не хочу, чтобы так было завтра и послезавтра.       — А чего ты хочешь? Просто трахаться страпоном? И тебя не волнует, что я так не хочу. Мне, конечно, нравится растягивать твой задок игрушками, но в жизни каждой девушки наступает момент, когда она начинает хотеть большего. Хотеть простого женского счастья. — Говорит Виолетта, хоть и понимает сама, что не такое уж и простое счастье ей сейчас желанно. Она снова берёт уставшего кондитера за волосы, не так уж сильно, но с достаточным напором, чтобы его голова подчинялась заданному направлению. С помощью таких манипуляций девушка заставляет его лечь определённым образом.       Сама Борегард с чувством духовного удовлетворения опускается на подушку и тянет за собой мастера, плотно придерживая за шею. Она укладывает его голову к себе на плечо так, чтобы чувствовать его болезненное дыхание, смешанное со звуком стонов через сжатые губы. Блондинка приобнимает его, перебросив руку через шею, упирается подбородком в его голову.       Виолетта уже закрыла глаза и спокойно вдохнула к тому времени, как почувствовала тонкую руку на своей талии. Как девушки обычно обнимают своих бойфрендов, так и Вонка теперь робко охватил рукой тело Борегард. Они оба уснули очень быстро, но с совершенно разными ощущениями. Спать в обнимку было так необычно для каждого из них: Виолетта почувствовала умиление от такой прелестной позы и такого милого послушания и слегка улыбнулась. Ну, а Вильям… Его сердечком стали овладевать холодная тревожность и мучительное беспокойство.       Теперь так будет всегда?