Тебе понравится

      Дождь ударил по городу с лютой силой. Погода была похожа на годовалого ребёнка, у которого неожиданно началась истерика. Ливень сначала гулял то на одном конце города, то на другом, но к середине дня мощной стеной обрушился сразу везде, не оставив без внимания фабрику. В такую кошмарную погоду выходить на улицу было бы ужасной идеей. Даже если бы Виолетта хотела, то не смогла бы отправиться на пробежку вместе с непрерывным дождём. И ей ничего не оставалось, как заниматься в стенах фабрики.       Теперь же она стоит в планке. Стоит вот уже… неизвестно сколько времени. Она не засекла. Мысли были такими беспокойными и неугомонными, что Виолетта не обратила внимание на такую мелочь, как секундомер. Блондинка держит свою позу на локтях уже, кажется, до безумия долго. И чёрт знает, сколько на самом деле. Тело начинает жутко подводить. Мышцы пресса горят, словно их облили топливом и подожгли. Руки трясутся, как у эпилепсика. Дышать ровно не получается. Но Борегард сейчас не это беспокоит.       Виолетта смотрит в пол широко раскрытыми глазами и вспоминает подробности вчерашней ночи и этого утра. Память ведёт себя странно, выдаёт моменты поочереди, не позволяя сформировать одну чёткую картину. Ощущение такое, что всё произошло во время пьянки, потому что вспомнить все детали тяжело. Но вот в чём парадокс: и Борегард, и Вонка были абсолютно трезвыми. Хотя он-то наверняка запомнил всё до секунды. И снова Виолетта обдумывает мысль, что нужно с ним поговорить.       Параллельно в голове проигрываюся утренние часы. Солнце даже не пыталось пробраться в спальную, оно вообще не показывалось из-за плотной пелены серых облаков. Виолетта проснулась на несколько минут из-за непривычного ощущения: кто-то двигался под рукой, случайно потираясь телом. Кто-то большой и тёплый. В тот момент она довольно быстро пришла в сознание и поняла, что это Вильям проснулся и пытался выбраться из нежных объятий. Тогда Борегард приоткрыла глаза, повернулась, высвобождая слегка онемевшую руку из-под мужчины, и снова прижала его подрагивающее тело к себе. «Спи. Ещё рано.» — прошептала Виолетта, чувствуя, как Вонка собирается встать с кровати. Она в то мгновение не знала, сколько показывают часы, но была уверена в том, что у них есть время тонуть в тепле друг друга. Блондинка подвинула голову ближе к кондитеру, чтобы касаться губами его волос, и покрепче обняла его, слегка сдавливая пальцами кожу на боку под рёбрами. Она мягкая и горячая. Мастер перестал двигаться, но с большим трудом смирился с ситуацией. Такое в первый раз. Он не смог уйти по своим делам, пока девушка снова не заснула. Лишь тогда у Вилли получилось покинуть свою же собственную кровать.       Поначалу Виолетта была расстроена тем, что кондитер заставил её проснуться в одиночестве, но ей удалось быстро успокоить волну жгучего негодования. Его тоже ведь можно понять. Весь привычный образ жизни нарушен. Предыдущие дни Вонки начинались совсем иначе: он никогда не просыпался в кольце сильных женских рук с ноющей болью в шее, соприкасаясь почти всем телом с кем-то другим. Причина, по которой великий шоколатье сбежал под утро, предельно ясна.       Занимаясь своей физической формой ближе к полудню, Виолетта не выпускала из мыслей все моменты, сопоставляя их друг с другом и пытаясь понять. Голова девушки была так сильно загружена последними сутками, что она не обращала почти никакого внимания на то, как тело вопит от напряжения. Борегард очнулась от раздумий, только когда услышала свои собственные стоны. Руки словно сломались, она рухнула на пол, ударившись щекой и пробормотала что-то невнятное. Вильям не выходит из головы, потому что всё в их отношениях очень резко поменялось. Ночью это вызывало дьявольский азарт и интерес, а сейчас на душе неспокойно. Но поворачивать на сто восемьдесят нельзя, правильно?       Виолетта еле выползла из душа, смыв с себя все неприятности от тренировок. Ей хотелось остаться под расслабляющими струйками воды навечно, потому что она была горячей и не отпускала девушку так просто. Борегард пришлось резко менять температуру воды на более низкую, чтобы вывести себя из состояния желеобразной медузы и снова возбудиться. Возбудиться во всех смыслах.       После холодного душа Виолетта снова ощутила крепкость своих мышц, эластичность кожи и чистоту рассудка. Ей захотелось поскорее выйти из своей комнаты. Её тянуло в спальную мистера Вонки, в этот пропахший сахаром и карамелью храм его невинности и беззащитности. Но идти туда было бы бессмысленным занятием, потому что теперь кондитера там нет. Установив это как факт, Борегард вытащила из комода клетчатое платье в стиле старшеклассницы и поспешно натянула его поверх голого тела, не считая свежих белых трусиков. Виолетта оглядела себя в зеркало и вскинула бровь. Почему ты выглядишь именно так?       Засунув в рот новую пластинку жвачки, спортсменка вышла в коридор жилой части фабрики и направилась вдоль по нему, пока ещё не зная, куда именно она идёт. По пути Виолетта всё-таки заскочила в комнату Вильяма, чтобы быть на сотню процентов уверенной, что его там нет. Помедлив минуту, девушка брызнула себя сладким парфюмом из флакона, что красовался на полочке рядом с зеркалом Вонки, и слегка наморщила нос. Какой приторный аромат.       Доверившись своей интуиции и вымышленной статистике, Виолетта отправилась на поиски мужчины в цилиндре. Начать решила с личного кабинета, потому что это помещение первым пришло в голову. Но дёрнув дверь, Борегард не получила ровным счётом ничего, кроме вопроса: Вилли там нет или он просто прячется? Прищурив глаза, девушка посверлила взглядом дверь полминуты, а затем резко повернулась в сторону проходящего мимо умпа-лумпа.       — Хэй, погодите. — Виолетта схватила коротышку за плечо, но почти сразу отпустила. За восемь лет Вилли Вонка приучил её уважительно относиться к работникам, хоть они и вызывали порой то смех, то жалость. Девушка оперлась ладонями в свои колени, наклонившись ниже, и слегка улыбнулась туземцу. — Где мистер Вонка?       Умпа-лумп с каменным выражением лица пожал плечами, оставив наследницу без ответа, и пошёл дальше по коридору. И это очень сильно смутило Борегард. Они всегда знают, где Вонка. Всегда. Спроси в любой момент, эта мелкота потянет тебя за подол юбки и отведёт в нужный цех. Значит ли это, что фабрикант запретил своим работникам докладывать девушке о его местоположении?       Виолетта нахмурилась и выпрямилась, скрестив руки на груди. Она провожала взглядом человечка, пока тот не скрылся за углом коридора. Погода всё ещё не радует солнышком. Тучи. Тучи. Тучи. При таком небе хочется закутаться в плед, сесть на подоконник с кружкой горячего шоколада и прижаться к любимому и любящему человеку. Жаль, такого нету. Придётся топать в администрацию и спросить у Дорис. Эта женщина точно должна знать, где прячется Вилли. Уж с кем, с кем, а с Дорис Борегард смогла наладить отношения. Женская солидарность имеет место быть даже на фабрике Вонки.

***

      Диалог с Дорис оказался довольно информативным. Нужно было только подарить ей комплимент по типу «выглядишь сегодня потрясающе», и это сразу настроит её на добрый лад. Ещё несколько минут, и умпа-лумпа из администрации фабрики ткнёт недлинным пальцем в схематичное изображение цеха на огромном листе с планом предприятия.       Что? Кукольная больница и ожоговый центр? Виолетта была готова услышать что угодно, но только не это. Вонка с большей вероятностью может выйти за пределы фабрики, проторчать весь день на улице, среди людей, чем добровольно зайти в медицинское отделение. Из-за противоречий в голове Борегард вскинула бровь и непонимающе взглянула на Дорис. Та лишь пожала плечами и вернулась к бумагам.       «С другой стороны, там я стала бы искать в последнюю очередь» — Виолетта удовлетворённо кивнула умпа-лумпу, а затем слегка нетвёрдой походкой направилась в сторону лифта. Всё же топать до единственного на фабрике места, что так тесно и пугающе связано с прошлым кондитера, очень долго. Это будет неразумно, потому что Вилли может и уйти оттуда в любой момент.       Девушка зашла в пустой лифт и надавила на прозрачную кнопку. Подъёмник тронулся и пришёл в плавное движение. Вонка слегка усовершенствовал это средство перемещения по фабрике, сделав его движение более плавным. Теперь лифт не заставлял пассажиров впечатываться в стекло на поворотах. Вскоре прозрачный подъёмник опустился у входа в медицинское отделение, а Борегард почувствовала внутри себя жар.       Вилли Вонка действительно находился здесь. Он стоял между больничных кроватей с капельницами, с важным видом разговаривал с умпа-лумпом в белой форме и обильно жестикулировал. Когда этот монолог был закончен, работник отделения устремился куда-то вглубь помещения, а фабрикант устало присел на ближайшую кушетку. Весь его внешний вид показывал, что Вилли неприятно здесь находиться. Да, он боролся с едким медицинским запахом в этом месте, но у него плохо получилось его скрыть. И чего он себя мучает?       — Кажется, кто-то попался. — Виолетта с лёгким смешком подошла ближе к мужчине, который обеспокоенно водил взглядом из стороны в сторону, пока не наткнулся им на Борегард. — Ты чего здесь прячешься?       — Я не прячусь. Я занимаюсь делами фабрики. А ты не должна мне мешать. — Вонка ответил с излишней серьёзностью и безразличием, которые выдали его своей фальшивостью. — Ты что здесь делаешь?       — Вас ищу, мистер Вонка. Ты даже не захотел обсудить всё, что было ночью? — Блондинка уселась на кушетку и перебросила руку через мастера, обнимая его за шею. Но тот лишь недовольно прошипел и быстро скинул её с себя.       — Что было ночью? Ты меня изнасиловала, вот что было. — Вильям повернулся к девушке и неаккуратно стянул шейный платок, освобождая эту часть тела. Большая часть болезненно-белой кожи была покрыта тёмно-малиновыми или бордовыми пятнами разных размеров. — Видишь, что ты сделала? И не только на шее.       — Ты меня спровоцировал! Ладно, извини. Не справилась с чувствами, с кем не бывает. — Виолетта словно просияла, разглядывая засосы и слегка проводя по ним пальцами. Вонка дёрнулся от её прикосновений, словно от огня. Но было видно, что Борегард довольна своей работой.       — И ты ударила меня по лицу. До сих пор щека болит. — Вилли обиженно отвернулся, прикоснувшись подушечками пальцев к поврежденному месту.       — А ты меня оскорбил, причём не единожды. Может, хватит жаловаться? Если мы начнём вспоминать, кто кому что плохое сделал, мы и к утру не закончим. — Виолетта с улыбкой аккуратно приобняла Вильяма за плечо, но он, на удивление, не стал противиться этому дружескому жесту. — Тем более, я не ругаться пришла, а пригласить тебя.       — Куда? На свидание? — Кондитер саркастично хмыкнул, с нервно подрагивающей улыбкой смотря на блондинку. В последние дни она вызывает весьма и весьма противоречивые чувства. С одной стороны Виолетта делает всё, что ему нужно, помогает расслабиться, когда это необходимо, и берёт всё в свои сильные руки, когда того требует ситуация. Да и вообще в их отношениях всё было отлично до недавнего времени: почти ежедневная стимуляция простаты, ощущение молодости, свежести и полноценной жизни. Девушка отлично владеет страпоном и знает, как доставить удовольствие и ввести в состояние эйфории. Но эти её чувства, что раскрылись так недавно… Они смущают.       — Ну… Не совсем. Пригласить на акт, как ты говоришь, удовлетворения потребностей. Пеггинг. Теперь в моей спальной. — Виолетта самоуверенно улыбнулась, вертя в руках какой-то пузырёк, который стащила с полки больничного шкафчика. Кондитер хмурит брови и прикусывает губу. Теперь настала его очередь искать подвох.       Фабрикант мнётся и молчит. Вся эта атмосфера как-то неприятно давит на него. Ещё и место совсем не подходящее для подобных разговоров. Словно где-то под рёбрами прячется большой жук и скребёт своими лапками по лёгким. Вонка не хочет продолжения того ночного кошмара. Не хочет, чтобы его тонкую кожу снова травмировали поцелуями и укусами. Не хочет этого романтичного насилия.       — Я вообще-то всегда приходила по твоей просьбе. — Напомнила Виолетта, прищуривая глаза и обнимая саму себя за плечи. Она начала говорить необыкновенно сладким и сахарным голосом, стараясь слегка расслабить мужчину. — Ладно тебе, ты ведь долго не протянешь без твёрдого члена, без тягучей смазочки… Зачем отказывать себе в удовольствии из-за глупых комплексов? — Девушка аккуратно положила ладонь на колено кондитера и слегка помассировала его кончиками пальцев. — Ну так… Мне тебя ждать?       Вонка молчал, задумчиво встматриваясь в пол кукольной больницы. Организм начал подавать сигналы, потому что сладкий магнат представил себе в карамельных цветах сцену нежного секса на шёлко­вых простынях. Он слегка улыбнулся, не поднимая взгляда, и коротко кивнул, заталкивая все страхи синяков и засосов в глубокий сундук внутри себя.       — Только не делай мне больно.       — Только если сам не захочешь.

***

      В отражении зеркала Виолетта видит слегка сбитую с толку девушку. Это случается редко, но сейчас — один из таких случаев, когда в её глазах смятение и лёгкая растерянность. Всё ли она правильно делает? У Борегард нет определённого плана по завоеванию засахаренного сердца, но она привыкла импровизировать. Главное, не свернуть в какой-то момент с правильного пути.       — Ладно. Всё будет нормально. Главное, что он согласился прийти. — Виолетта не привыкла говорить сама с собой, поэтому шепчет слова чуть слышно, глядя себе прямо в глаза через зеркало. Надо возвращать самоуверенность. Без неё сейчас не выжить. Для этого девушка поднимает руки вверх, наблюдая за тем, как её грудь вздымается под тканью платья. Ну как это может не нравиться мужчине?       «Может, он всё-таки гей? Это многое бы объяснило. Нет. Прочь подобные мысли. Прочь.» — Виолетта покачивает бёдрами из стороны в сторону и всё чаще бросает раздражённый взгляд на часы. Он вообще собирается приходить? Кровать расстелена, смазка наготове, девушка в боевой позиции. И только Вильям как всегда выделывается. Борегард напряжённо растягивает пальцами небольшой чёрный бантик под воротником. Почему она сегодня выглядит как школьница с переходным возрастом? И только видно, как из-под юбки что-то выпирает. Виолетта задирает подол и осматривает то, что находится между ног. Прозрачный страпон с рельефами крупных вен. Боже, как неуютно она чувствовала себя, когда впервые надела подобный аксессуар. Мужской половой орган под юбкой у молодой девушки. Тогда Борегард почувствовала такое неприятное чувство, что почти сразу сняла его и отбросила в сторону. Но она не была готова сдаваться так быстро. Мотивацией был эксклюзив, который не может достаться никому, кроме Виолетты, а именно — секс с нашумевшим в своё время предпринимателем.       Теперь же блондинка смотрит на страпон намного более спокойно. Он уже давно перестал ассоциироваться с настоящим мужским пенисом. Сейчас это только игрушка, с помощью которой девушка может доставить удовольствие кондитеру и сама получить, что хочет.       — Боже мой, какая красавица! — С избытком сарказма и яда воскликнул Вильям Вонка, стоя в проёме и опираясь плечом о дверной косяк.       Виолетта равнодушно опускает подолы платья, и они своей клеткой прикрывают искусственный член. В её спальной немного иная атмосфера, нежели в других комнатах фабрики. Здесь нет приторных сладких запахов. Нет аромата шоколада, карамели или орехов. Здесь пахнет лавандой и свежестью. Здесь прохладно, и свет не такой тёплый, как в спальной Вильяма. Мебель из чёрного дерева, а постель белоснежная и также благоухает цветами.       Виолетта, покачивая бёдрами, подходит к Вонке и закрывает за ним дверь. Фабрикант в это время следует чуть ближе к кровати, оглядывая её, как потенциальное место для пеггинга. Его слегка напрягает белый цвет белья, из-за которого кровать напоминает больничную койку, но он решает смириться с этой маленькой неприятностью. Кондитер стоит, сложив руки на груди и задумавшись о чём-то, а Виолетта встаёт сзади и проводит руками по его бёдрам, тянется пальцами к ширинке брюк.       Молния, расстёгиваясь, издала характерный звук. Они оба молчат, но это не выглядит неловко. Хотя, мастер снова начинает слегка зажиматься, будто они не далают это из раза в раз. Виолетта разворачивает его лицом к себе и давит ладонямм на плечи, заставляя сесть. Теперь неусмиримые руки девушки под шеей снимают W-образную брошь и начинают расстёгивать рубашку.       — Я, вообще-то, и сам могу это снять. — Замечает Вильям, но почти сразу слышит в ответ недовольный вздох.       — Когда же ты научишься не открывать рот, когда не нужно? — Виолетта освобождает шею и ключицы, затем всю верхнюю половину его тела. Она бережно берёт в руки пиджак и рубашку и убирает их совершенно в другую сторону комнаты. Вонка замечает, что Борегард начинает распоряжаться его одеждой, как своей же собственностью, но молчит.       А затем нечто странное. Вилли хмурит брови и чувствует, как внутри всё начинает затягиваться в узел. Девушка более уверенно подходит к кровати и около неё резко опускается на колени, упираясь ими в белый мягкий коврик.       — Что ты делаешь?       Ответа не последовало. Вместо этого Виолетта, не поднимая взгляда на лицо кондитера, раздвигает шире его колени и тянется рукой к паху. Нащупывая сквозь ткань гениталии между внутренних сторон бёдер, она улыбается и пресекает попытку Вонки сжать ноги вместе.       — Успокойся, мальчик. Тебе понравится. Всем мальчикам это нравится. — Борегард заправляет за уши светлые волосы, а затем просит кондитера привстать, чтобы спустить с него все оставшиеся тканевые вещи, кроме высоких гольфов тёмно-бордового цвета. Девушка нежно берёт одной рукой спокойно лежащий член и слегка массирует его головку подушечкой большого пальца. — Смотри, я спрашиваю у тебя, не заставляю и не насилую. Это будет неплохим началом. Можно?       Вильям уже сам сильно раздвинул ноги и начал смотреть куда-то в конец комнаты, не понимая своих ощущений. Внутри всё свернулось, как молоко или кровь. Он уже дышит со сбитым ритмом и еле заметно кивает.       — Его когда-нибудь брали в рот? — Девушка смотрит снизу вверх большими глазами. Ей дали зелёный свет. Ей хочется начать, но нужно подождать. Задать неловкий вопрос.       — Нет… Тебе не обязательно это делать. — Вилли нервно запускает пальцы в свои волосы и опускает взгляд на лицо Борегард. Девушка выглядит излишне спокойной и непоколебимой. Она водит тонкими пальчиками по стволу и прикусывает губы.       — Я знаю. Я просто хочу сделать тебе приятное. — Пока Вонка пытается что-то возразить, Виолетта сжимает одной рукой его щиколотку, натягивая ткань на гольфах, а сама подносит лицо ближе к паху и приоткрывает губы, обжигая головку пениса своим горячим дыханием.       Девушка набирает во рту побольше слюны и рукой вкладывает небольшую часть органа вместе с головкой, освободив её от лишней кожи. Он пахнет так же, как и все остальные части тела кондитера: приятно и слегка приторно. Виолетта начинает посасывать головку, словно крупный леденец, и ласкать языком уздечку. После первых же её манипуляций кондитер запрокидывает голову назад, будто не хочет на это смотреть, и пропускает через плотно сжатые зубы прерывистый и словно слегка вибрирующий стон.       Борегард прикрывает глаза и вводит пенис чуть глубже в свою ротовую полость. Она сразу старается провести языком по всей площади члена внутри рта, чтобы смочить его слюной. Ему не должно быть больно сейчас. Именно поэтому девушка также старается спрятать зубы, чтобы ненароком ничего не поцарапать. На самом деле Виолетта не ожидала, что ей будет так трудно следить за всеми этими мелочами одновременно. Правой рукой девушка ласково водит по той части ствола, что осталась снаружи, иногда прикасаясь к мошонке, поглаживая её и слегка пощипывая за тонкую кожицу. Левой всё ещё придерживает голень, словно Вонка может сбежать.       — А… а… Мхм… — Стоит ли говорить о том, какие звуки сейчас срываются с губ фабриканта? Ох, эти стоны… Они стали стимулом. Они как музыка для ушей Виолетты. Слушая их, девушка может понимать, что добивается своего. Остаётся надеяться только на то, что Вильям Уилбур Вонка знает, что такое быть благодарным за удовольствие. — Не… Не н… А-а… Х-х…       Чем дольше это продолжается, тем сильнее Борегард входит во вкус. Она всё наращивает скорость, двигая головой вперёд назад, но не впуская орган к себе в глотку. Рвотных рефлексов ей ещё не хватало. Нет, спасибо. Всё должно быть более менее красивым. Меж тем орган набухает и становится твёрже. Значительно твёрже. Виолетта снова поднимает глаза на кондитера, параллельно пытаясь придумать, что делать с избытком слюны, которая уже течёт по подбородку.       И что делать, когда он станет кончать? Всё внутрь, всё в рот? Этот момент девушка не успела продумать. Да и вообще минет был чистейшей импровизацией, чем-то спонтанным и незапланированным.       Вонка выгибается в спине. Рельефы позвоночника выделяются всё сильнее. Его колени дрожат. А что творится сейчас в его голове? Никто и представить не может.       И вот-вот словно близится финал. Вот-вот рот блондинки наполнится белым соком. Вот-вот уретру сведёт лёгким спазмом.       — Нет! Нет-нет-нет… Не надо! — Мужчина резко открывает глаза и впускает тонкие пальцы в светлые волосы девушки, пытаясь отодвинуть её голову от своих гениталий. С чвакнувшим звуком Борегард освободила свой рот и вопросительно взглянула на сладкого магната. Какого чёрта? Счастье было так близко! В голове Виолетты уже рисовались картины о том, как Вилли, бурно кончив, рухнет спиной на белые простыни и шумно выдохнет, а она с трудом проглотит-таки всю белую субстанцию, дабы показать, что она принимает его всего и целиком, а затем зажуёт странный вкус спермы мятной жвачкой. Но нет! Сладенький снова решил всё ей испоганить.       — Извини. Давай не будем дальше… — Язык у Вонки заплетается, он говорит слегка невнятно, будто набрал в рот сахарной ваты. Его лицо выглядит так беспокойно, словно он чувствует вину за то, что отобрал у ребёнка игрушку или яблоко в карамели.       — Всё с тобой ясно. — Вздыхая, подводит итог Виолетта, поднимаясь с колен и ласково проведя пальцами по волосам за затылке кондитера. — Ложись. Получишь то, зачем пришёл, если тебе не нравятся мои бонусы.       — Мне нравится… Просто…       — Просто ты мне не доверяешь. Я знаю. — Виолетта походит к тумбочке, на которой стоит недавно купленная смазка, и берёт белую салфетку, чтобы вытереть губы. Она делает правой рукой какой-то невнятный жест, повелевающий нижнему приготовиться. Сама же отходит к окну, наблюдая за погодой снаружи. Плохая погода. Небо тёмное, тучное, но временно избавившееся от осадков. Виолетта прикладывает руку к стеклу, от которого веет холодом.       — Нет, не так. Лицом ко мне. Ложись на спину. — Уверенно решает Виолетта, снова посмотрев на нижнего. Он, видимо, так привык к коленно-локтевой, что встаёт в неё по рефлексу.       — Зачем? Хочешь видеть мои гримассы? — Кондитер медленно поворачивается и кладёт голову на скопление белых подушек. Ему непривычно находиться в одних только гольфах здесь. Здесь, в спальной его наследницы, которая совсем недавно была бесцеремонно любопытной девчонкой, которая ставила Вилли в неловкое положение, задавая недетские вопросы. Заставляла слегка краснеть и сильно смущаться.       — Молчи, пожалуйста. Лучше молчи. — Борегард как-то неожиданно задирает платье, сбрасывая его с себя и заставляя Вонку вздрогнуть. Она раньше никогда не раздевалась. Конечно, сейчас грудь и гениталии спортсменки прикрывает чёрное бельё, но это всё равно дико непривычно, как однажды почувствовать металл брекетов на своих зубах. Девушка по-хозяйски забирается на свою кровать, и, стараясь выдавить из себя максимум нежности, касается пальчиками кожи на ляжках Вильяма, с напором раздвигая его ноги и двигая за бёдра к себе. — Просто я хочу быть чуть ближе с тобой. Не больше.       Борегард наклоняет лицо к ароматной промежности, но не доходя до неё, касается губами мягкой светлой кожи на внутренних сторонах бёдер. Сейчас его ляжки напоминают ей сдобную выпечку из нежнейшего теста. Вонка слегка дёргается, а Виолетта в ответ на это убирает губы и поглаживает поцелованное место фалангами пальцев.       — Ты очень милый. Поэтому мне хочется целовать тебя. Везде. И это твоё стеснение такое милое. Порой мне даже хочется представить, что ты юная девственница. Эта твоя невинность… Так сильно контрастирует с тем, через что прошла твоя попа. — Слегка ущипнув кончиками ногтей кожу на нижней части мягкого персика, Виолетта поднимает ноги нижнего выше, чтобы можно было увидеть маленькую дырочку в центральной складке. Девушка сильно сжимает пальцами ляжки, чувствуя бархатистость кожи. — Господи, Вонка, какой же ты милый… Ты настолько старше меня, но, чёрт… Как можно быть таким бесконечно сладким?       В доказательство своих слов Борегард припадает губами к промежности и проводит языком по серо-коричневому мешочку под членом. Вильям сладостно вздыхает и закрывает глаза, не собираясь отвечать на эти хвалебные песни.       Почему он так потрясающе пахнет? Как он умудряется следить за всеми этими мелочами: от волосяного покрова на гениталиях и до запаха? С каждой секундой Виолетта всё сильнее хочет, чтобы это тело принадлежало ей. Чтобы она могла в любой момент раздвинуть его очаровательные ноги и творить там всё, что захочет.       — Давай начнём, пожалуйста… — Кондитер подаёт голос, напоминая, зачем он сюда пришёл, и даже протягивает бутылочку со смазкой. Виолетта принимает лубрикант из его рук, специально соприкасаясь пальцами с его кожей.       — Ах, какая же у тебя нетерпеливая дырочка. — С улыбкой говорит Борегард, выдавливая лубрикант на пальцы и начиная смазывать анальное отверстие. Сначала круговыми движениями девушка наносит лубрикант на плотно сжатый сфинктер, а затем старается проникнуть внутрь пальчиком. Сначала это всегда удаётся с трудом, потому что нижний зажимается. — Расслабься. Не в первый же раз, мистер Вонка.       Вставив два пальца, Виолетта начинает мастурбировать анус правой рукой, а левой поглаживает по животу. Сладкий магнат снова не может спокойно уложить голову, а постоянно поворачивает её то в одну, то в другую сторону. Он перестал подавлять стоны. Не думает уже ни о чём. Закусывает губы, делая их более пухлыми и более желанным для Борегард. Она же нехотя вынимает пальцы из тёплой плоти фабриканта, охватывает руками его согнутые в коленях ноги, приподнимает их ещё выше, и вводит головку страпона. Вонка даже решается помочь страпонессе, понимая, что её руки заняты, сам охватывает пальцами игрушку и с излишней осторожностью впихивает её в себя.       — Х-х… Боже… — Он болезненно стонет, насаживаясь на игрушку и понимает, что не имеет такой силы воли, чтобы протолкнуть её глубже. — Помоги мне…       Виолетта уже разместила его ноги так, чтобы они не мешали и были подняты, и её руки снова освободились. Она нежно убирает кисть Вильяма и кладёт её на простынь, слегка сжимая, а сама делает толчок бёдрами. Колечко сфинктера уже растянулось под диаметр страпона, поэтому легко впускает внутрь остальную часть игрушки.       — Больно? Тебе это нравится? — Виолетта поглаживает по ляжкам. Виолетта наклоняется и целует губами в нижнюю часть живота. Вилли содрогается из-за этой мелочи, зажимается.       — Да, н-но… Не делай так… Мхм… — Вонка не может лежать спокойно. Он извивается, сам не понимая, хочет ли он насадиться глубже или, наоборот, сойти с члена. Но Борегард не даёт ему сделать ни первое, ни второе. Она крепче сжимает оголённые бёдра и держит их, управляя страпоном внутри кондитера. Его рот открыт, он пытается схватить воздух, а Виолетта не может оторвать взгляда от этого выражения его лица. Ей хочется фанатично засунуть язык в открытый рот Вилли и вылизать там всё, начиная с дёсен и заканчивая нёбным язычком.       Манипулируемая этими мыслями, Борегард подаётся вперёд, продолжая двигать игрушкой, наклоняется к безволосой груди мужчины и целует в центральной точке. Выражение лица мастера меняется. Он слегка морщится и втягивает воздух сквозь зубы. Не нравится. Виолетта отстраняется от его груди, но не убирает руки. Она нежно проводит пальчиками по его телу, стараясь трахать Вонку и не терять темп. Подушечки пальцев легонько касаются розоватых сосков, и Борегард подмечает, что они до безумия нежные и мягкие, а также довольно крупные для мужчины. Не справляясь с удушающим умилением, девушка снова опускает голову и касается этих милых деталей губками, слегка покусывая кончиками зубов.       — Нет, Виолетта, не надо. Мне больно… Ах… Не трогай… Просто… — Вместо того, чтобы закончить предложение, кондитер упирается рукой в плечо Виолетты и слегка отталкивает её, так как на большее у него не хватает сил. — Перестань. Я так не хочу.       — Господи, Вонка, как же ты не можешь понять. Я, кажется, люблю тебя. Люблю твоё сладкое тело… Ах… Твою ароматную кожу. — Борегард, как настоящая упрямица, тянется губами к шее своего нижнего, замедляя своё движение и останавливая его вовсе. Она вынимает игрушку из дырочки, не обращая на неё внимания, и проводит ладонью от лобка до груди Вильяма. — Ты такой хорошенький. Но такой недотрога.       — Нет… Виолетта, опять? Нет! — Кондитер раздражённо и с нотками брезгливости снимает с себя руку девушки. Он поднимается и садится на кровати, прикрывая генеталии одеялом. — У нас не будет снова так, как ночью. Я не для этого согласился прийти. Ты же не тупая, Виолетта, так почему ты не можешь понять с первого раза? Мне не нравятся твои прикосновения. Мне не нужны твои ласки. И тем более противные поцелуи.       Он говорил с искренним отвращением, говорил не смотря на девушку. Его красивое лицо перекосили неприятные эмоции. Он не хочет продолжать это. Не хочет снова получить засосы на теле. Не хочет это терпеть.       — Ты хоть когда-нибудь начнёшь интересоваться тем, чего хочу я? — Борегард плотно сжимает зубы, чувствуя, как разгорается гневный пожар под рёбрами. Она поворачивает его лицо на себя. Какого чёрта он не смотрит на неё, когда Виолетта с ним разговаривает?       — Я уже понял, что ты хочешь. Хочешь психологически меня иметь. Это по-другому называется. Точно не любовь. — Кондитер встаёт с кровати, собираясь оставить Борегард одну. — Чёрт. Всё так хорошо начиналось, Виолетта.       Этот упрёк в словах начинает ужасно бесить. Ощущение начинает бить девушку изнутри. Её трясёт от злости. Почему она не может сейчас добиться своей небольшой цели? Опять проигранный бой?       — Стой. — Слегка дрогнувшим голосом Виолетта заставляет Вонку обернуться и приподнять брови. Девушка встаёт с кровати, поправляет бюстгальтер, и берёт застывшего на месте фабриканта за плечо. Внутреннее пламя подсказало один вариант. — Идём. Сделаю, как ты хочешь. Без прикосновений. Без поцелуев. Без чувств. Даже не будешь видеть моё лицо.       План Виолетты был прост. Если Вонка не принимает её ласку и любовь, нужно доказать, что без этого ему будет ещё хуже, что на самом деле это спасение для него. Нужно давить.       Вильям недоверчиво смотрит около минуты, вглядываясь в побелевшее лицо Борегард и выискивая в его чертах подвох.       — Я обещаю. Только останься. — Виолетта делает мастурбационное движение по страпону, обхватывая его ладонью. Она не отрывает взгляда от глаз Вилли, и делает приглашающее движение рукой. — Если хочешь, я оденусь.       Вонка смахивает это головой и возвращается к кровати, покачивая бёдрами, словно молодая гламурная девушка. Он делает это не специально, такая походка появилась сама по себе. Магнат упирается предплечьями в белые простыни, опускает голову и прогибается в спине, выпячивая свой персик. Виолетта пристраивается сзади и снова выдавливает лубрикант, на этот раз только на игрушку. Она приподнимается на коленях и, держа искусственный член правой рукой, вставляет его. Как всегда, фаллос задерживается у входа, упираясь в плотно сжатый сфинктер, но через полминуты протискивается внутрь.       Кондитер шумно выдыхает в подушку, касаясь её лбом, но не ложится полностью, всё ещё держась на локтях и сжатых в кулаки кистях. Виолетта, как и обещала, лишний раз не касается ни спины, ни ягодиц, ни гениталий. Она лишь приближается своим лобком, вводя страпон глубже. Она хочет всунуть его до конца и только потом начинать колебания. Борегард снова выдавливает смазку на оставшуюся снаружи часть фаллоса и делает сильное движение вперёд, вставляя до упора.       Болезненный крик. Вонка дрожит всем телом, словно мёрзнет в ледяной воде. Его лицо сильнее краснеет от напряжения. Он уже с большим трудом стоит в позе, не падая лицом на постель. А Виолетта начинает двигать тазом вперёд-назад, то прижимаясь, то отталкиваясь, причём руки она держит на своей талии, стараясь не терять равновесия.       Борегард наблюдает за тем, как кондитер с каждой секундой теряет силы. Неужели он, действительно, не хочет в такой тяжёлый момент почувствовать нежное прикосновение, поглаживание или поцелуй? Блондинка ускоряется, а кровать проминается всё сильнее под коленями партнёров.       — А!.. Ам… Мхм!.. — Вилли такого ритма не выдерживает. Он падает верхней половиной тела на постель, начинает обнимать подушку и сжимать пальцами простынь. Он стонет как актёр в гей-порно, не закрывая рта, и не успевает нормально дышать.       Ну, а Виолетта… Она смотрит на фабриканта сверху вниз с разочарованием в лице. Она не чувствует, как нарастает физическая усталость, потому что все её мысли сосредоточены на отношениях. Она решает всё-таки нарушить правило о прикосновениях, но вовсе не для того, чтобы успокоить нижнего. Наоборот, девушка сжимает руки на талии Вильяма, пытаясь хотя бы частично зафиксировать его тело. Так толчки становятся ещё более глубокими. А ощущения ещё более болезненными. Баночка со смазкой лежит где-то сзади, и Борегард не собирается снова брать её в руки.       — Виоле… тта… М-м… м-м… — Вилли решает подать голос, пока он ещё может говорить. Он снова начал скулить, пуская слюну на подушку, кусать губы и жмуриться. — Я так не смогу. А-ах… Я не… Я так не кончу.       — Кончишь. Уверенна, такая шлюха, как ты, не сможет не кончить под таким членом. — Девушка слегка замедляется и делает несколько растянутых, но глубоких толчков, а затем, не вынимая игрушки из заднего прохода кондитера, втискивает туда пальцы и растягивает ими дырочку. Вонка вскрикивает и пытается податься вперёд, но Борегард охватывает его сильной рукой и притягивает назад. — Удивительно. Ты был милейшим существом двадцать минут назад. Таким прелестным мальчиком. Мне хотелось поцеловать каждый миллиметр твоего тела. Мне хотелось сделать тебе так приятно, чтобы ты улыбался и прикрывал глаза от удовольствия. А сейчас ты превратился в грязную шлюху, которая хочет только крепкий член, и больше ничего. И теперь мне ничего не остаётся, кроме как драть. Тебя. Страпоном. Как. Суку.       — Прекрати… Пожалуйста. Стоп… Не надо. — Вильям вжимается щекой в подушку и с силой сжимает зубы. Его лицо меняется в гримассах, а сил на то, чтобы встать и сойти с игрушки, совсем не хватает.       — Что? Неужели не нравится? Как же так? Я же делаю всё, как ты хотел… Нет лишних прикосновений. Нет поцелуев. Нет ласки. — Виолетта начинает улыбаться, наблюдая за бессмысленными попытками Вилли Вонки мастурбировать, чтобы облегчить ощущения.       — Я не… А!.. Не это имел ввиду. — Чтобы сказать пять слов, ему понадобилось больше минуты. Глаза кондитера уже влажные, уже наливаются слезами. Губы дрожат. — Мне мх… Больно. Мне больно. Больно.       Виолетта молчит в ответ на это и чувствует, что сама сильно устала. И ей, действительно, становится жалко Вонку. Но, чтобы план сработал, нужно оставить психологические терзания и довести дело до конца. Девушка делает движение назад, выводит страпон почти полностью, оставляя внутри только головку, берёт рукой член кондитера и снова заталкивает игрушку до конца, параллельно сделав пару мастурбационных движений.       — А-а… А! А-ах… — Кондитер чувствует, как его семя извергается на постель, а страпон покидает прямую кишку. Мужчина падает вбок, чуть левее испачканного спермой участка простыни, не в силах держаться на коленях. Он шумно дышит, прикрыв глаза, но пытается сфокусироваться на чём-то одном, чтобы остановить головокружение. Гольфы сползли до щиколоток. Вся нижняя половина тела изнывает от тупой боли. Перед глазами мелькают тёмные пятнышки. Дыхание выравнивается и становится глубоким и размеренным.       Виолетта убирает с постели лубрикант, снимает с себя страпон, промакивает сперму сухой салфеткой, а затем устремляется к шкафу. Вилли наблюдает за ней полуприкрытыми глазами, не в силах даже повернуть голову. Девушка минуту смотрит на содержимое своего гардероба, а затем достаёт из шкафа короткий комбинезон небесного цвета с открытыми плечами и высокие каблуки. Борегард быстро переодевается, снимая лифчик и специально поворачиваясь лицом к Вилли. Она поправляет свои волосы, укладывая растрепавшуюся их часть обратно в каре, а затем идёт к выходу из комнаты.       — Куда ты? — Слабым голосом спрашивает Вильям, чуть приподнимая голову от подушки. Его взгляд проскальзывает по длинным и спортивным ногам Борегард, подмечая открытость её комбинезона.       — В клуб. — Девушка поворачивается и осматривает нижнего, который без сил лежит на животе с открытой задницей. — Я бы с удовольствием осталась, поцеловала тебя, погладила по попке и уснула рядом, но тебе всё это неприятно, так что… Пойду в клуб и найду мужика, который будет желать моих губ и вагины больше, чем ты.       Вилли устало выдыхает, не желая узнавать подробности, потому что глубоко под рёбрами щёлкнуло и заныло. Борегард осторожно подходит к нему и накрывает нижнюю половину тела кондитера белым пушистым одеялом.       — Отдыхай. — В голосе девушки чувствуются нотки нежности и заботы, от которых она не может избавиться. Виолетта наклоняется к Вилли, поправляет его волосы, чтобы те не падали на глаза, а затем дарит ему тёплый поцелуй в щеку, ожидая реакции. Мастер ведёт уголком рта, выдавая что-то похожее на усталую улыбку. Ну, а Борегард берёт пальто и покидает комнату. А затем покидает фабрику, полной грудью вдыхая влажный вечерний воздух.