Тебе понравится

      Это душное помещение теперь ещё и пропахло сигаретным дымом. Тяжёлая атмосфера клуба давит со всех сторон. Она душит. Эта пульсирующая музыка на низких тонах зомбирует, а алкоголь затуманивает рассудок. Здесь не одна она такая. Здесь все такие. Ну, может быть, кроме бармена.       Мужчина с аккуратно стриженной бородкой и пронизывающим взглядом продвигает по столу стакан с виски, по своей форме напоминающий русскую стопку. Виолетта Борегард уже на автомате глотает напиток и старается придержать заметно потяжелевшую голову. Да, вначале она пила коктейли, но теперь девушке не хочется тратить на это время. Она разглядывает бармена вот уже двадцать минут и никак не может понять: нравится ей этот мужчина или нет.       Меж тем голоса вокруг стали сливаться в один нескончаемый поток шума, движения и алкогольного опьянения. Девушка поворачивает голову, оглядывает ближайшие несколько квадратных метров, и чувствует, что ей становится ужасно одиноко. Она пришла сюда знакомиться и искать кого-нибудь, с кем можно провести ночь, но отчего-то ситуация вышла из-под контроля.       Конечно, к Виолетте подходили молодые мужчины, угощали коктейлями и пытались привлечь её внимание, но что-то блондинку в них постоянно не устраивало. То ли они были слишком самоуверенными, то ли недостаточно красноречивыми… Один раз рядом даже оказалась красивая и жутко сексуальная девушка с волосами цвета переспелой сливы, но Борегард довольно быстро от неё избавилась, вставив в диалог пару едких фраз насчёт однополой любви.       Но чем больше стаканов со спиртным было выпито, тем сильнее под рёбрами разжигалась потребность в общении. И вот уже начинает казаться, что бармен мог бы стать отличной компанией.       Ещё одна рюмка чего-то крепкого. Ещё один неопределённый период времени. Ещё один молодой человек рядом шепчет комплименты. Виолетта знает себе цену, но не хочет просидеть здесь всю ночь одна. Она, кстати, совершенно не догадывается, сколько на часах времени, да и вообще начинает ужасно медленно соображать. Глаза закрываются, но девушка остаётся в мутном сознании. От выпитого уже начинает подташнивать. Перед глазами всё смешивается, но Борегард чувствует, что уже не сидит на месте. Кто-то куда-то её ведёт, а она ничего не может понять.       Виолетта неровно поворачивает голову, пытаясь увидеть, кто находится рядом. Какой-то рыжий парень с довольной ухмылкой держит за талию и направляет в сторону туалетов. От него сильно пахнет дешёвыми сигаретами, и от этого девушку начинает тошнить ещё сильнее.       — … да она уже в мясо! Да всё будет нормально! — обрывки разговора дошли до Борегард, когда парень уже подталкивал её к двери в мужскую уборную. Слышится ещё один голос, менее нахальный, но всё равно неприятный. У Виолетты сводит ноги, ей уже не хочется ни с кем разговаривать и проводить время. Она слегка постанывает, когда её прижимают к стене и пытаются о чём-то спросить.       — Эй, я даже не знаю, кто ты… — Девушка подаёт голос, но язык заплетается. Выходит что-то очень невнятное, поэтому парень в ответ смеётся и, кажется, называет своё имя, которое Борегард пропускает мимо ушей. От какой-то непонятной усталости она прикрывает глаза, а затем чувствует, как парень целует её в шею. Но это не те губы. И не те руки начинают лапать за грудь и патаются разобраться с комбенизоном. — Чёрт… Уйди. Уберись.       Виолетта неловко ныряет, выбираясь из объятий рыжего парня, но пьяно оступается, не удерживаясь на высоких каблуках. Она делает пару шагов, но потом, вместо того, чтобы свалиться на пол, опять угождает в чьи-то руки. Ещё один парень. Теперь в клетчатой рубашке, и пахнет от него по-другому. Ничего противного.       — У тебя всё в порядке? — он спрашивает, помогая Виолетте вернуть равновесие.       — Конечно, у меня всё норма-а-ально. Я всегда всё держу под контролем. — Борегард пытается сфокусировать замыленный взгляд на чертах лица этого человека и чувствует непонятное дежавю. Где-то она точно видела это смазливое и слегка подбешивающее лицо. — Потому что я чемпион, а не… Не неудачница, как ты!       Её снова стали держать за талию и вести теперь уже в обратном направлении. Ноги словно набиты ватой, а картинка перед глазами мутная и смазанная. Виолетта чувствует, как щекочущее ощущение поднимается из живота в горло и нос. Девушка начинает пьяно смеяться, запрокидывая голову назад, и всё ещё держится рукой за плечо смутно знакомого человека. Да кто это, чёрт возьми? Он аккуратно усаживает Борегард на диванчик, чем её очень радует.       Виолетта заканчивает справляться с приступом смеха на высоких частотах, а парень в это время терпеливо ждёт рядом. Успокоившись, девушка надавливает пальцами на виски и пытается всмотреться в лицо молодого человека. Наивные голубые глаза, торчащие уши, крупные передние зубы и ямочки на щеках.       — Э-э-э… Чёрт, я вспомнила! — Виолетта напрягается, пытаясь вытащить из глубин воспоминаний имя мальчишки, с которым познакомилась восемь лет назад. — Бакет! Чарли, да?       Он кивает, но Виолетта слишком пьяна, чтобы распознать эмоцию на его лице. Девушка победно хлопает ладонями и закидывает одну ногу на другую, вжимаясь в спинку диванчика.       — Почему ты здесь? — Негромко спрашивает Чарли, наклоняясь ближе к Борегард. Кажется, он совершенно трезв. И пока не понятно, что он вообще делает в клубе.       — Я здесь, потому что я отдыхаю, вот почему. — Зажёвывая слова, проговаривает девушка и оглядывается по сторонам, ищя взглядом что-нибудь, что можно выпить. — А, вообще, почему ты тут мешаешь мне искать мужчину? У тебя шансов ноль, можешь даже и… и не пытаться.       — Виолетта, тебя сейчас чуть не изнасиловали в туалете! Если я уйду, всё будет ещё хуже. Мне кажется, тебе пора останавливаться. — Чарли повышает голос, пытаясь достучаться до девушки.       — Ой, у меня всё было нормально. Я держала с этим парнем дистс… э… дистанцию. — Борегард опирается о подлокотник дивана и придерживает рукой свою светловолосую голову, прижимаясь щекой к своей ладони. — Я не могу сейчас уйти, я ещё не потрахалась по-человечески.       — Ты ищешь здесь секс? Почему? — На лице Бакета появляется эмоция, которая сочетает в себе недоумение и отвращение.       — Потому что Вилочка мне не даёт! Точнее… Он даёт, даже слишком, но не так, как надо. — Блондинка снова начинает невнятно что-то бормотать, постанывая от тянущего ощущения в ногах и усиливающейся тошноты. Чарли только поднимает одну бровь, пытаясь вслушаться в эти пропитанные спиртным слова. — Я, вообще-то, не буду перед тобой оправдываться. У тебя, вот, есть девушка? Хотя, нет, мне не интересно. Мне интересно, что мне надо сделать, чтобы этот шлюхер почувствовал хоть какое-то притяжение.       — Я не понимаю, о чём ты. — Сдаётся Бакет, опустив руки к себе на колени и перестав разбираться в пьяном бреду Борегард. — Ты сейчас говоришь про мистера Вонку?       Виолетта, устало вздыхая, кивает и прикрывает глаза. В её голове сейчас хаос, а беспорядочные мысли крутятся вокруг одного человека. По рукам начинает бежать дрожь и неприятный холодок. Что сделать, чтобы это прекратилось?       — Знаешь, Чарли, иногда я думаю, что он был бы больше рад, если бы конкурс с билетами выиграл мальчик. Думаю, ты или кто-нибудь другой твоего пола могли бы дать ему больше, чем я. И я сейчас говорю не про фабрику, а про секс. Все эти игрушки никогда не сравнятся с настоящим членом. — Виолетта видит выражение лица Чарли и её снова пробивает на смех. Кажется, она начинает болтать лишнего. Но Борегард знает, что Бакет не станет кому-нибудь об этом рассказывать. Он слишком порядочный для этого. — Ха! Я и забыла совсем, что у нормальных пар всё наоборот.       — Погоди. — Прерывает Чарли, смотря прямо в глаза Виолетты, которая улыбается, вспоминая какие-то милые моменты из их жизни. — Так вы вместе или…       — Нет, конечно! Как можно?! — Виолетта вспыхивает с излишней эмоциональностью, чуть не уронив со столика бокал с ананасовым соком. — Кондитер должен летать в одиночестве… Что он там ещё говорил? Вобщем, никто ему не нужен. Какой там… «вместе».       Девушка отворачивается, не дожидаясь какой-либо реакции Чарли, и устремляет взгляд куда-то вглубь шумного и прокуренного зала. Глаза начинает щипать. Хочется разреветься и уткнуться куда-нибудь в уголок дивана. Но слёзы — это признак слабости. Непозволительной слабости. Никаких слёз.       — Ясно. — Чарли напряжённо откидывается на спинку диванчика. На самом деле ни черта ему не ясно. Виолетта кажется расстроенной и уставшей, хотя, казалось бы, какие проблемы могут быть, если ты живёшь на шоколадной фабрике Вонки.       Молчание затягивается. Чарли Бакет чувствует эту неловкость всеми клеточками тела. Ну, а Виолетта… Пялится в одну точку, прокручивая в памяти моменты последних нескольких дней.       — Меня тошнит от всего этого дерьма. — Девушка действительно чувствует неприятное ощущение в животе, которое поднимется всё выше и выше. Вкус алкоголя словно распространился по всему организму и вызывает это ужасное чувство.       — Может, тебе дойти до туалета? — Заботливо спрашивает Чарли, но Виолетта на это только раздражённо отмахивается.       — Если меня и вырвет, то в чистой уборной рядом с моей спальной, а не в этом ужасном клубе. — Борегард меняет позу на более сосредоточенную, пытаясь выровнять осанку. Однако, голова начнёт кружиться, словно на карусели, и заставляет схватиться руками за диван, чтобы не потерять равновесие даже сидя.       — Давай я провожу тебя до фабрики? — Чарли обеспокоенно оглядывает побелевшее лицо Виолетты и понимает, что ей уже становится плохо и что следующий бокал алкоголя может оказаться совсем уж лишним. — Мистер Вонка сможет позаботиться о тебе, если ты сейчас вернёшься?       В ответ Виолетта взрывается звонким смехом, вытягивая руки перед собой, словно только проснулась.       — Ты серьёзно? Чарли, твой обожаемый мистер Вонка ни о ком не сможет позаботиться! Он сам — ребёнок, за которым нужно следить. Я вообще не понимаю, как ему в голову пришло забрать кого-то из детей на фабрику. — Виолетта делает глоток сока из бокала, который протянул ей Бакет, а затем запускает пальцы одной руки в свои светлые и спутанные волосы. — Я знаю, что жизнь на фабрике с Вонкой кажется сказкой. Сначала. Как только я там оказалась без матери, без друзей, без кого-либо ещё, я стала предоставлена сама себе. Я справлялась со всем сама. Вилли просто не был готов к тому, что с ним будет жить девочка. Он подумал только о том, какую пользу мы можем ему принести, но не больше. — Виолетта вдруг стала слишком серьёзной, не прерывая зрительный контакт с Чарли. — Знаешь, какая паника у меня была во время первых месячных? Когда я ещё ничего об этом не знала, а у меня между ног шла кровь, дико болел низ живота и сводило ноги? Здесь бы пригодилась мама, но она вернулась в Атланту, а я была на фабрике с Вонкой, который, кончено же, ничем бы мне не помог. Я просила его вызвать скорую, потому что мне было очень плохо, страшно и ни черта не понятно, но он этого не сделал из-за собственных тараканов. Мне пришлось добираться до больницы в состоянии истерики, а он даже не посчитал нужным меня проводить. А ты говоришь… позаботиться обо мне. Ему нет дела до меня. Может быть, если бы на моем месте оказался кто-то другой, всё было бы иначе. А, может, он просто кретин.       — Так… Что мы будем делать с тобой сейчас? — После небольшой паузы спросил Чарли, глядя на затухающий огонь в глазах Борегард. Кажется, она совсем поникла от этого разговора.       — Я не знаю. — В голосе появилась сильная рябь. Виолетта прикусила губы, чтобы они не дрожали и не кривились. Ещё немного, и она сломается. — Я хочу к нему. Я не знаю, что мне сделать, чтобы он обнимал меня.       — Пойдём… — Чарли встаёт и протягивает руку девушке. Она смотрит на этот дружеский жест холодным взглядом и не принимает его. Виолетта поднимается и пальцами зачёсывает спавшие на лицо волосы назад. Она в состоянии позаботиться о себе сама, но в компании идти будет легче. Однако, сделав несколько шагов к выходу и обнаружив ужасную нетвёрдость походки, Борегард всё-таки цепляется за руку Чарли, который выводит её из душного клуба на улицу. А там дождь. Неприятный дождь из мелких капель. Под ним можно спокойно пройти без зонта, но всё равно противно.       Чарли и Виолетта идут по мокрому асфальту в сторону самого громоздкого здания в городе. В сторону фабрики, из труб которой поднимается дым. Тёмный дым в тёмном небе, заполненном тёмными облаками. И звёзд не видно. Бакет прожил здесь всю жизнь, а Борегард последние восемь лет. Чарли и Виолетта, спустя некоторое время, что заняла дорога от клуба до фабрики, останавливаются перед высокими воротами, молча оглядывая это строение. За столь долгое время Виолетта должна была начать чувствовать себя здесь, как дома, но… Нет. Очень многое навсегда останется для неё чужим.       — Когда-нибудь эта сука всё равно станет моей. — Тихо говорит Виолетта, не отрывая взгляда от башен фабрики. Её сознание слишком туманно. Её шатает из стороны в сторону, и свежий воздух совсем не помогает собраться. Сейчас она зайдёт внутрь, в тёплое помещение, и станет ещё хуже. Но на это плевать. Под рёбрами всё болит и изнывает. Хочется побыстрее найти Вилли и обнять его, и плевать: согласен он на это или нет.

***

      В коридорах фабрики темно. Виолетта уже привыкла к тому, что ночью свет в жилой части здания отключается. Но путь от входа и до своей комнаты, а также до спальной Вилли Вонки, Виолетта выучила наизусть. Теперь она на автопилоте добралась до коридора с комнатами и уверенной, хоть и кривой походкой шагает в сторону почевальни своего кондитера. А куда ещё, если не к нему? Когда внутри становится пусто, когда голова пухнет из-за пьяных мыслей, а тело бьёт дрожь, хочется забраться в постель и прижаться к тёплому человеку, тело которого пахнет ароматной дыней и другими свежими фруктами. Да, остаётся надеяться, что и он достаточно сильно устал, чтобы быть не в силах выгнать девушку из комнаты. Тогда и ночь пройдёт спокойно, потому что девушка уснёт, обнимая со спины предмет самой сильной симпатии всей её жизни.       Виолетта останавливается перед входом в комнату Вонки и прижимается щекой к двери, потому что сил стоять ровно не осталось. Хоть бы было открыто… Борегард надавливает на дверную ручку, и она поддаётся, образуя проход. Девушка вваливается в комнату, делает несколько кривых шагов в сторону большой кровати с шёлковым бельём цвета тёмного шоколада, падает на неё и с облегчением прижимается к подушке. Чёрт, как же ей плохо… Глаза закрываются, но Виолетту начинает невыносимо тошнить. Она с трудом снова поднимает веки и начинает водить рукой по постели, пытаясь нащупать живого человека, хозяина этой комнаты и фабрики, но никого не находит.       — Ты… Где? — Нахмурившись, Виолетта отрывает голову от мягкой пуховой подушки и оглядывает пустую, как оказалось, комнату. Вонки здесь нет. А где он? Чёрт!       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Если его нет в собственной спальной, то магнат может находиться где угодно, в любой части огромнейшей шоколадной фабрики, что в 50 раз больше любой другой. Всё внутри рушится. Все надежды прижаться подбородком к плечу фабриканта со звоном разбились, как разбился бы стеклянный лифт, если бы отказали двигатели.       Виолетта, приложив огромные усилия, поднимается с кровати, пропахшей ароматом тела сахарного шоколадника, и выходит из комнаты, как бы та не манила остаться. Она жутко устала. Но больше всего неприятных ощущений доставляет противное одиночество. К чёрту всё. Надо добраться до спальной, попытаться хотя бы частично прочистить желудок в туалете и лечь спать, закутавшись в одеяло. Вот, чего сейчас хочется Борегард, если другого не дают. С такими мыслями она доползла до своей комнаты и, как своенравная хозяйка, распахнула дверь в надежде снова рухнуть на постель.       Однако, это маленькое желание быстро улетучилось, как только Виолетта окинула взглядом стальных глаз свои владения. Тёмный мужской силуэт около окна и запах смазки заставил пьяных бабочек в животе ожить и радостно заметаться внутри.       — Вилочка! — Девушка расплывается в улыбке и, шатаясь, подлетает к уже частично одетому Вилли Вонке. Конечно же, организм не выдерживает, и Борегард, вместо того, чтобы обнять своего кондитера, безвольно повисает на его плечах.       — О, господи, Виолетта… — Фабрикант вынужденно придерживает её за талию, чтобы не свалиться под весом спортивного тела. Пьяная девушка трётся грудью и тычется лицом в шею. Это раздражает. Вонку вообще дико бесят напивающиеся люди, которые перестают себя контролировать. Они становятся ещё более противными, чем обычно. — Перестань. Отцепись от меня.       Виолетта отстраняется с гримасой неудовлетворённых желаний, но выражение её лица быстро смягчается и снова становится улыбчивым.       — Ты остался здесь… Ик… Ты ждал меня? Сла-а-адкий… Какой же ты чудесный. — Борегард складывает кисти рук в замок и влюблённо прижимает их к щеке, рассматривая недовольное лицо кондитера. Затем девушка пытается снять с себя обувь, но не удерживается, балансируя на одном каблуке, и падает на пол. Вонка рефлекторно ловит её и заставляет подняться и устоять.       — Ох, боже, за что мне это… О чём ты думала, когда так напивалась? — Постанывающим голосом произносит Вильям, удерживая Борегард за плечи, сажая её на кровать и сам устраиваясь рядом.       — О-ох, мне так плохо. — Девушку ломает, и она, в поисках поддержки, ложится головой на колени мужчины. Но он встаёт и отходит к окну, оставляя Виолетту на постели. Но ей на месте не сидится, поэтому блондинка сползает на пол, запуская руку под голубую ткань комбенизона и лаская грудь.       — Я к этому не причастен, поэтому терпеть не намерен. — Вонка забирает свой пиджак, который несколько часов назад сняла с него Виолетта, и движется к выходу. Лицо девушки принимает выражение, которое никто и никогда раньше не видел. Её глаза, кажется, становятся больше и наполняются слезами, губы кривятся, а нижняя челюсть напрягается. — Я иду спать. И ты сделай то же самое, чтобы меня не раздражать.       — Не уходи! — Эти слова были последним, на что хватило сил Борегард. После этого плотина разрушилась, не сдержав поток солёной жидкости. Виолетта начала надрывисто реветь, одновременно икая и ещё пытаясь дышать. Она зажмурилась и перестала себя сдерживать, плача и закрывая лицо руками.       Вильям застыл у выхода из комнаты, не веря своим ушам. Он правда слышит, как сильная и выносливая Борегард плачет? Та девочка, которая поражала его своей устойчивостью, нахальной самоуверенностью и гордостью? Это она сейчас ревёт у него за спиной? Он боится повернуться и увидеть этот кадр во всех красках, но жалобный плач заставляет его это сделать.       — Ох, Виолетта, зачем… Зачем ты это делаешь? Давай я просто уйду, а ты просто ляжешь спать? — Он не хочет нести за это ответственность. Не хочет углубляться. Вся эта ситуация не вписывается в принципы его обычной жизни, полной детских радостей и радужных леденцов. Это неправильно. Это его огорчает. Эта игра уже совсем не весёлая.       — Конечно, уходи! Конечно… — Виолетта всхлипывает и опускает голову, облизывая с губ слёзы, которые скатились по лицу. Всё её тело бьёт дрожь. Плечи сводит. И становится душно. — Иди. Я вижу, как я тебе противна. Я ненавижу тебя. И твоё отношение. — Почти после каждого короткого предложения Борегард ловит ртом воздух, стараясь не задохнуться. — Я привыкла тут быть одна. Ты никогда не был со мной. Не говорил со мной. Обо мне. О моих проблемах. Иди отсюда. Тебе никто не нужен. Я знаю.       Всё это давит на него. Вилли Вонка тянется рукой к двери и больше всего на свете хочет проснуться. Чтобы всё это оказалось плохим сном. Все эти чувства, отношения, все эти слёзы и слова. Она говорит с таким напором, уничтожая всю его внутреннюю уверенность. Разрываясь между желаниями сбежать из этой комнаты и поступить по совести, Вильям выбирает второе. Он нехотя вешает пиджак и возвращается к Борегард, садясь рядом с ней на полу возле кровати. Виолетта смотрит в пустоту, а внутри закипает и бурлит чувство привязанности.       Кажется, Вонка ещё никогда не чувствовал себя так неловко. Ему очень трудно было поднять руку и приобнять девушку. Но она снова сделала всё сама, положив голову на плечо кондитера и обняв его за талию, как маленькая девочка. Победив себя, Вильям прижимается губами к светлым волосам на макушке Борегард и дышит тёплым воздухом.       — Это ты во всём виноват. — Тихо говорит Виолетта севшим голосом, положив руку на колено кондитера и прикрыв глаза. — Это из-за тебя я не смогла ни с кем переспать. Я просто не могу не думать о тебе. Но мне тебя всё равно не хватает.       Вилли молчит. Не знает, что ответить. Он боится, что сейчас только усилит чувства своей наследницы. А ему это зачем? Ему совершенно не ясно, что между ними происходит. Не понятно, что чувствуется. Как определить, есть ли привязанность? И насколько она может быть сильной? И на что он готов пойти, чтобы добиться спокойствия в отношениях? Что готов терпеть?       — Ложись спать, хорошо? — Мастер приподнимает голову Виолетты за подбородок и смотрит ей в глаза. Никогда ещё они не казались такими глубокими и такими живыми. Внутри всё замирает. Становится страшно.       — Я не хочу одна. Я хочу побыть с тобой. Я не знаю, как ты будешь относиться ко мне завтра. Сейчас я просто хочу побыть с тобой. Просто побыть вдвоём. — Голос Виолетты всё ещё влажный. Всё ещё неспокойный. Вонка чувствует, как её руки дрожат.       — Я лягу спать с тобой. Давай, забирайся на кровать, а я схожу в душ и приду, хорошо? — Вилли приподнимает брови и слегка улыбается, хотя на самом деле ему хочется закричать от напряжения внутри. Он не понимает, правильно ли всё делает. Как не испортить уже пошатнувшиеся отношения?       — Ты обещаешь? — Виолетта уже почти ничего не чувствует, потому что все ощущения смешались. Ко всей гамме эмоций добавилась физическая усталость, и всё вместе стало похоже на неразличимую субстанцию.       — Да. Обещаю. — Теперь голос начинает дрожать у великого кондитера. Он сглатывает. Читает в стеклянных глазах Виолетты маленькую просьбу и решается её исполнить, чтобы она точно послушала его. Вонка чуть наклоняется и, преодолев тошнотный позыв из-за запахов намешанного алкоголя и сигарет, целует девушку в губы. В этот момент они на удивление мягкие и податливые. Борегард закрывает глаза и словно растворяется, поднимая руку и касаясь кончиками пальцев мягких волос возлюбленного. Бабочки в животе ликуют, но устало и удовлетворённо укладываются и успокаиваются.       — Я очень сильно люблю тебя. — Шепчет девушка-черника, полностью отдаваясь и словно проваливаясь в объятия. Тепло человеческого тела успокаивает её и расслабляет. И сердце бьётся медленнее, но сильнее. Удары глубже.       Вилли Вонка поднимает Виолетту, и она даже не думает сопротивляться. Лишь смотрит на него широко раскрытыми глазами. Неужели и он теперь может о ней позаботиться? Борегард в сладком дурмане не замечает, как оказывается в постели, накрытая одеялом. Она лишь видит движение и понимает, что Вилли рядом.       — Я скоро вернусь. Засыпай. — Вонка гладит по руке, успокаивая, хотя у самого внутри паника и хаос. Все установки нарушены, всё вышло из-под контроля. И что теперь делать? Он проверяет, что глаза у девушки закрыты, и затем тихо выходит из комнаты.

***

      Какие-то странные и неспокойные сны. В голове всё мешается. Нет чего-то конкретного, но постоянно мелькают знакомые лица и места. Чарли. Вилли. Мама. Почему все они? Сейчас в её снах есть место только для одного. От слишком частой смены сюжетов и вымышленных красок перед глазами Виолетту начинает тошнить ещё сильнее. Она просыпается с ужасным ощущением внутри. Челюсть начинает сводить, а рот наполняется горькой слюной. Нехороший знак.       Борегард приоткрывает глаза, смотрит перед собой в сторону окна и начинает глубоко дышать. Нет никакого желания тащиться в туалет и совать два пальца в рот. Однако судьба оказывается благосклонна, и это ужасное ощущение подступающей к горлу тошноты через некоторое время уменьшается, хоть и не исчезает до конца. В голове тупая боль. Это всё из-за слёз. Слишком долго не плакала. Слишком резко начала.       Виолетта снова набирает в лёгкие воздух и медленно выдыхает. Она поворачивается на другой бок и слепо вытягивает руку, пытаясь дотронуться до тёплого тела. Болезненное сознание рисует прекрасные фантазии. Они о том, как Борегард заберётся глубже под одеяло и прижмётся к своему кондитеру, а он обнимет её и своей нежностью придаст сил, как сделал это пару часов назад, сидя на полу вместе с девушкой. Задыхаясь в этих слишком уж девчачьих мечтах, что так ей не свойственны и так не подходят, Виолетта поднимает голову и оглядывает остальную часть кровати. Пустую часть.       Это словно удар по животу. Заставляет согнуться от боли и сдержанно замычать. Где он? Чёрт возьми, где? Он должен быть рядом. Должен. Должен. Почему его нет рядом? И сколько времени?       Оказывается, прошло не больше двух часов с тех пор, как Вонка уложил свою наследницу спать, пообещав сделать то же самое рядом. Но сейчас его почему-то нет в её постели. А внутри у Виолетты начинает пускать корни корешок сомнений, и с каждой минутой он прорастает всё активнее. Борегард резко стало плевать на головную боль, на тошноту и тянущее ощущение в ногах. Она целеустремлённо встаёт с постели и, не потратив ни минуты на переодевание или обувь, отправляется на поиски.       И сначала она проверяет свою ванную, потому что именно туда должен был отправиться фабрикант, если верить его словам. Но комната пуста. Здесь никого нет, и возникает ощущение, что не было. Орган под рёбрами начинает не по-настоящему болеть. Виолетта выбирается в коридор, оставляя свою спальную освобождённой. В голове куча вопросов, но всех их перебивает подозрение во лжи. Он и не собирался оставаться?       Возможно, что-то случилось. Это предстоит выяснить. И этим Борегард займётся в первую же очередь. Она знает, куда идёт. Направляется в комнату с большой потрясающей кроватью, на которой совсем недавно расцеловывала шоколадного магната. До спальной Вилли Вонки не так уж и далеко идти, но сейчас этот путь кажется нескончаемым. Всё оттого, что Виолетта даже не понимает, чего боится больше: не найти кондитера или обнаружить его совравшим. Что ж… До двери остаётся всего несколько шагов, но даются они с огромным трудом. Всё внутри болезненно перекручивается. Девушка дёргает дверь, и та оказывается не запрета. Но это же ещё ничего не значит, верно?       Виолетта входит в спальную и на ватных ногах подбирается ближе к кровати. А вот и он. Вильям лежит на животе, обнимает подушку и, кажется, видит прекрасные и сладкие сны, какие обычно снятся детям. Он выглядит таким невинным, пока спит. И как ему удаётся совмещать в себе силы и упорство взрослого человека, но при этом так много черт маленького ребёнка?       Первым желанием Борегард было осыпать мужчину недопустимым для леди ругательствами. Но более сознательная её сторона вовремя решила зажать рот ладонью, чтобы не выпустить всю эту кипучую смесь обиды и гнева. Виолетту трясёт от злости. И да, ей больно. Очень больно. Девушка забирается к нему на кровать, нависает над Вонкой, аккуратно поворачивает его на спину и подставляет руку к горлу. Нервный вздох, и Борегард с ломотой в кистях надавливает ладонью на шею нижнего.       Уже через секунду организм Вильяма, почувствовав опасность, просыпается. Он широко раскрывает глаза и хватается за запястье Виолетты. Она сразу отпускает его, но только того, чтобы нажать на грудную клетку и с силой вдавить в кровать.       — Ты что творишь?! — Кондитер резко поднимается, пытаясь отдышаться, сбрасывает с себя руки Борегард. Она же встаёт с кровати и обходит её с озлобленным выражением лица. — Господи, Виолетта, я чуть не подох.       — Мне плевать. Мне глубоко плевать, насколько сильно я тебя напугала и насколько больно я тебе сделала. Потому что ты этого заслуживаешь, сука. — Виолетта наблюдает за тем, как обеспокоенно Вонка встаёт и подходит к ней с диким недоумением в глазах. Он действительно в полном шоке от того, что девушка разбудила его в 4:32 утра, выбрав не самый безопасный для этого способ. В лице немой вопрос, но кондитер даже сказать ничего не может. Он только смотрит на блондинку и пытается понять, что её так взволновало.       Виолетту это всё начинает бесить. Бесить намного сильнее, чем обычно. Боже, что делать с этим кипящим чувством внутри? Его очаг где-то между лёгкими, но жар распространяется по всему телу. И это не тот жар, что бывает при влюблённости или огромном счастье. Борегард с силой охватывает рукой запястье своего ненаглядного, дёргает на себя, заставляя его подойти ближе, а затем отталкивает в нужную сторону и прижимает к стене.       — Эй, мистер Вонка! Знаешь, что я ненавижу больше всего?! — Голос чемпионки стал до жути напоминать её в тот первый день на фабрике. Такой нахальный и вымораживающий, как скрежет по стеклу. Такой оттенок голос Борегард приобретает, когда она на пределе. И это ни для кого не станет хорошим знамением. Она говорит сквозь зубы, смотря прямо в глаза кондитеру и не позволяя ему отойти от стены. — Я терпеть не могу вранье. Особенно от людей, которым я хочу верить.       Виолетта с силой бьёт ладонями по стене, по обе стороны от головы фабриканта. Он вздрагивает и замирает. Он зажмуривается и бесшумно шепчет что-то невнятное. Отвратительное чувство дежавю. Виолетта отрывает руки от стены и раздражённо зачёсывает рукой волосы назад. В последнее время они стали слишком часто падать на лицо. Девушка отходит на два шага назад, но Вонка не двигается с места. Его дыхание становится таким осторожным, еле ощутимым.       — Почему? Почему ты ушёл? Ты же обещал мне! Господи, Вонка, неужели твоё слово ничего не значит? Чёрт, я ведь поверила! Я думала… Ха-ха. Я думала, проснусь в объятиях. Впервые за восемь лет проснусь с ощущением, что я не одна. Почему ты не остался?! — С каждой фразой голос Борегард становится громче, раздражённее. Кажется, ещё немного, и она перейдёт на крик. Девушка снова подошла вплотную к Вильяму, который так и не оторвал спину от стены.       — Я не думал, что ты сейчас проснёшься. Прости. — Кондитер говорит тихо и отводит взгляд, как провинившийся ребёнок. Но сам словно окаменел. И это ещё больше бесит Борегард. Он даже в глаза посмотреть не может.       — Ты… Ты просто придурок. — Сквозь слова Виолетты сочится желчь негодования. Голова закипает. Девушка неосознанно сжимает пальцы. — Почему ты ведёшь себя, как урод? Господи, я поверить не могу, что так прогибаюсь под тебя! Я бегаю за тобой, как мелкая псинка. Я думаю о тебе круглые сутки. Сука. Какая же ты сука. Я довожу тебя до оргазма чуть ли не каждый день. Исполняю все твои грязные гомосексуальные прихоти. Но когда я хочу получить хотя бы минимальную взаимность… Ты даёшь мне надежду, а затем обливаешь враньём!       Виолетта снова сжимает рукой шею Вилли Вонки, но он и не пытается её убрать, смиренно молча.       — Ты не знаешь, что я могу. Ты даже не представляешь, на что я готова пойти, чтобы воспитать в тебе чувство благодарности. — Громкость голоса резко стала ниже. Виолетта замедляется и подносит своё лицо ближе к скулам своего магната. И всё же, почему он молчит? Почему не остановит эту драму? — Я тебе обещаю, мальчик мой, что ты познаешь всю палитру моей любви. И я, в отличие от тебя, своё слово сдержу, хочешь ты этого или нет!       Борегард неожиданно резко поднимает колено и с огромной силой и скоростью вдавливает его в нижнюю часть живота кондитера. С болезненным стоном Вонка сгибается и случайно ложится подбородком на плечо девушки.       — Видишь? Ты уже падаешь мне в объятия! — Победно произносит чемпионка и смеётся, слушая жалкие поскуливания нижнего.       — Это… Неправильно. — Немного хрипящим голосом проговаривает Вильям, с трудом выпрямляется и обнаруживает руки девушки на своей талии.       — Знаешь, что неправильно, мистер Вонка? Неправильно игнорировать очевидные вещи. Неправильно сопротивляться, если ты знаешь, что не сможешь делать это вечно. Неправильно прятаться и сбегать снова и снова! Неправильно гнусно врать! Неправильно трахаться без чувств! Неправильно брать, но ни черта не давать! Неправильно! Вот, что неправильно! Это — неправильно! — Борегард сорвалась на крик. Давно. Уже очень давно она хотела высказать всё то, что её так раздражало. Но дело в том, что это не помогает остудить эмоции и разрядиться. Наоборот, внутри Виолетты всё пылает. Горит ярким пламенем. Сжигает все границы. Она стоит совсем близко, кричит на него и видит, как голова кондитера опустилась. Видит, как дёргается его лицо. Как дрожат плечи. И, о боги, что это? Мелкие солёные капли ручьями бегут по лицу.       — Что? Ты серьёзно? Ты плачешь?! — Борегард пробивает на смех. Запах её духов всё ещё перемешан с запахом алкоголя. А дальше сарказм. — Боже мой, какая я плохая! Ха-ха! Накричала на бедного Вилли. Какой кошмар! Ха! Ха-ха-ха! Ты знаешь, сколько раз мне хотелось плакать за всё то время, что я живу с тобой? Ты знаешь?! Ты ни черта не знаешь!       Она всё ещё стоит перед ним, держа Вонку в ловушке из своих рук. Ему стоит приложить лишь каплю усилий и закончить всё это. Но Вильям не движется, как запуганный зверёк. Он приподнимает голову чуть выше и что-то шепчет, пока Виолетта терроризирует его словами.       — Я тебя…       Виолетта продолжает язвить, не слыша бесшумные откровения.       — Я…       Становится душно, а Борегард становится всё агрессивнее от своих же слов, которыми подливает масла в огонь внутри себя.       — Я тебя ненавижу.       И боль. Эти жестокие слова словно вырезались ножом на сердце Борегард. А боль порождает злость. Злость в руках. Рука чемпионки отведена в сторону. И злость не сдержана. Вспышка внутри. И снова боль. Вонка резко опускает голову, почувствовав на лице удар руки, сжатой в кулак и наполненной гневом обиженной женщины.       — Заткнись! Закрой свой рот! Не смей говорить мне это! Черт! Чёрт! — Виолетта чувствует, как внутри всё ломается, и не понимает, из-за неосторожных слов это или из-за того, что она только что сделала. Взгляд девушки почему-то переключается на собственную руку. Да, на пальце два кольца. Два рельефных серебряных кольца. Это от мамы. Но почему на их витиеватых узорах кровь?       О, нет. О, нет, не может быть.       Виолетта дрожащий рукой приподнимает голову мастера, стараясь сделать это как можно нежнее и осторожнее. Нижняя губа рассечена, и из места разрыва кожи сочится кровь. Она же стекает по подбородку.       — Прости меня. Прости, я сейчас тебе помогу. — В голове рой спутанных мыслей. Пульс участился, и каждый удар отдаётся в голове. Зачем она это сделала? Она не хотела этого делать! Так быть не должно. Это просто случайность. Просто случайность. Виолетта отходит на два шага и уже собирается поискать аптечку, но Вонка удерживает её за запястье.       — Стой. Пожалуйста. — Его голос звучит до жути слабым и уставшим. Девушка замирает, потому что не знает, чего ждать от кондитера после рукоприкладства. Он смотрит на нее глазами, полными разбитого стекла. И слёзы всё ещё сбегают по бледным щекам. Он делает нетвёрдый шаг, чтобы встать ближе к Борегард и протягивает к ней обе руки, что становится странной неожиданностью. Виолетта, ни черта не понимая, аккуратно обнимает его за шею и чувствует, как Вонка ослабевает в её руках. Он жмётся лицом к светлым волосам девушки и обвивает её талию.       Чёрт возьми, что происходит?! Это всё похоже на странный сон. Почему? Чтобы всё это закончилось, нужно проснуться, а чтобы проснуться, нужно лечь спать.       — Пойдём. — Тихо и нежно говорит чемпионка. Она сажает его на кровать и заправляет волосы кондитера за уши, чтобы можно было лучше осмотреть его лицо.       Пока Виолетта помогала Вилли остановить кровь, в комнате стояло ужасное напряжение. Они оба молчали. Борегард была занята делом, но иногда заглядывала в глаза кондитера, пытаясь понять, что он чувствует. А Вонка не сводил с неё взгляда. Странного взгляда, наполненного чем-то непривычным. В глазах не было обиды, злости или чего-то ещё, что следовало бы ожидать. Только глубокие и непривычные чувства.       — Я так не могу. Скажи что-нибудь. — Не выдержала Борегард, откладывая облачко ваты, пропитанное красной жидкостью. Это молчание её убивает, потому что потухший пожар внутри оставил много болезненной сажи.       Вонка молчал несколько секунд, но потом тихо сказал, что всё в порядке.       — Останешься сейчас здесь? — Тихо спросил он чуть позже, невинно подняв брови. Это снова вызывает недоумение и даже скрытое волнение у блондинки. Но она коротко кивает головой и забирается в постель.       Виолетта ложится головой на подушки и думает, что Вонка сейчас отвернётся от неё и уснёт. Но всё снова идёт не так. Всё странно. Пугающе странно. Он ложится чуть ниже по уровню, чем девушка, так, чтобы касаться щекой её открытого плеча, и закрывает глаза.       «Неужели так, как я хочу?» — Виолетта вспоминает ту милую позу, в которой они спали чуть больше суток назад. Снова кладёт его руку к себе на талию, но на этот раз поворачивается к нему лицом и тепло обнимает сверху.       В душе сидит сомнение. Прогрызает изнутри. Потому что всё выглядит неестественным. При других обстоятельствах Вильям никогда бы не стал вот так прижиматься и дышать в шею. Не стал бы так спокойно терпеть поглаживания по волосам и объятия. Но стоило только применить силу, как всё в этом отношении поменялось. Теперь он сам не сможет заснуть в одиночестве. Теперь не хочет ничего больше, кроме нежных приконсовений.       — Я сильно… люблю тебя. Всё у нас будет хорошо. — Виолетта повторяет свои пьяные откровения, чувствуя тепло на сердце и под руками. Голова устала, и глаза закрываются. За окном погода всё портится. Становится холоднее. И завтра будет дождь. А кондитер и девушка-черника засыпают. И не ясно, что будет между ними утром. Но пока…       — Я тоже люблю тебя.