Тебе понравится

      Тяжёлой дробью дождь ещё сильнее бьёт по окнам, что должны пропускать свет в спальную комнату Вильяма Вонки. Но света нет. Солнце не показывает свои яркие округлости, спрятавшись за плотным пледом из туч. И такая погода стоит уже достаточно долго. И Виолетта начинает скучать по светлым лучам с неба. Хотя этим дождливым утром она о таких маловажных вещах и не задумывалась.       Её разбудили капли, которые настойчиво долбили в окно, словно требуя, чтобы их впустили в тёплую комнату. Первые полминуты с открытыми глазами Виолетта бездумно смотрела в сторону окна и пыталась обрести власть над своими частями тела. Вскоре к ней вернулась способность осязать. Тогда Борегард почувствовала под боком приятное тепло. Это ощущение встречалось в её жизни крайне редко, но стоило только повернуть голову, и девушка смогла убедиться в своём счастливом предположении.       Вильям спал. И спал рядом, отвернув голову в другую сторону и еле заметно дыша. Чемпионка села на кровати, оглядывая дорогого сердцу кондитера, потянулась, вдохнула поглубже и снова положила голову на подушку, теперь уже не спуская с Вонки взгляда. Рука сама потянулась обнять его, словно большую плюшевую игрушку, с которыми Виолетта спала в детстве. Только теперь тот, кого она обнимала, был живым, тёплым, с бьющимся сердцем. Девушка подвинула свою голову ближе и упёрлась подбородком в плечо, пахнущее орехами и фруктами. Ей хотелось впиться в нежную бледную кожу на теле фабриканта, но при этом будить в планах не было. А от таких пыток он точно проснётся. Чтобы хоть как-то утолить своё романтичное желание, Борегард слегка коснулась губами мужской ключицы, щекоча шею Вилли своими волосами.       Если бы рядом не лежал такой очаровательный подарок, Виолетту наверняка волновала бы сухость во рту, головная боль и другие неприятные ощущения. Но этим утром на всё было плевать, потому что в голове засел вопрос: теперь так будет всегда? Каждое утро они будут просыпаться вместе? Каждое утро ей будет позволено нежиться в постели и зарываться носом в ткань его спального костюма? Каждое утро Вилли будет так поддаваться?       Эти мысли разжигают внутри девушки ощущение, похожее на эйфорию. В сладостном дурмане Борегард снова стала засыпать, успев лишь засунуть руку под ткань одежды кондитера, и ей было не ясно, но всё равно, куда именно: под рубашку или под трусики. Главное чувствовать его рядом.       Она спала ещё несколько часов, но уже более спокойно, почти без движения. Теперь плач небес успокаивал и добавлял атмосферы, а не будил, как раньше. Теперь Виолетта была уверена, что её не бросят снова одну на постели, что Вонка всё-таки сдержал слово, хоть и не с первого раза. Утро казалось очень длинным, но от этого не менее приятным. В оставшееся время неглубокого сна девушка не выпускала из рук мужчину, словно приз, который достался ей за особые старания. Ей уже не хотелось ничего, кроме как валяться на тёмных простынях и поглаживать безволосую кожу под рубашкой кондитера.       Виолетта открыла глаза в очередной раз за это утро и, когда не нашла рядом с собой человека, с которым засыпала, поняла, что закончились минуты блаженства. Это всё из-за дождя. Такая погода всегда лишает настроя заниматься чем-то полезным. Борегард даже смогла бы пролежать в личной спальной хозяина предприятия половину дня, если бы он сам не встал.       Прикинув в голове, куда Вилли мог пропасть из кровати, Виолетта оставила её без своего внимания и сделала несколько шагов в сторону душевой, вход в которую был доступен только из этой комнаты. Там она ещё не была. Здесь же личные владения Вонки, и никто, по сути, не должен здесь бывать. Да, кондитер всегда трепетно относился к этой спальной. Но иногда Борегард всё же удавалось в неё пробраться. Раньше. А теперь это и вовсе труда не составляет.       Виолетта, приблизившись к двери, услышала шум воды и случайно улыбнулась. Значит, он там. Ей тоже хочется в душ. Так что же должно помешать девушке насладиться щекотливыми струйками воды? Конечно, можно вернуться к себе и принять водные процедуры там, но… Зачем, если можно слегка потеснить Вонку?       С силой пихнув дверь, чемпионка уверенно шагает в небольшое помещение, отделанное деревом и наполненное паром от горячей воды, и плотнее закрывает за собой дверь. Девушка сразу же закусывает нижнюю губу, потому что картина перед её глазами довольно эстетичная и сексуальная. Вильям лишь слегка вздрогнул, принимая на лицо струйный поток воды, но не больше. Она бесконечными капельками стекает по бледному телу, проходясь по всем рельефам.       — Ну-ка, подвинься! — Виолетта, не снимая того короткого комбенизона, в котором ходила в клуб, чтобы не шокировать кондитера, встаёт ближе к нему и тоже попадает под воду. Её руки бессовестным образом сразу тянутся к кожным покровам на теле Вонки, сначала касаясь живота, затем спины, а потом уж и филейной части, сжимая две половинки персика. Девушка напирает и заставляет его прижаться спиной к стенке душевой.       — Борегард… Снова пришла меня насиловать? — Его тон снова недовольный, но снисходительный. Вонка видит, как быстро пшеничные волосы девушки намокают, и как мокрая одежда облепляет рельефы её груди. Ему непонятно это чувство. Оно не несёт в себе ничего хорошего. Но и ничего плохого, верно?       — Фу, какой ты злопамятный! Не пора бы уже понять, что ты от меня не убежишь? — Наследница не без настаиваний Вилли убирает руки с его ляжек, но вместо этого тянется к его лицу за поцелуем. Он снова мнётся, снова пытается отвернуться, но после этого недолгого ломания чуть опускает голову и поддаётся губам девушки. Виолетта обеими ладонями притягивает его к себе и закрывает глаза, наслаждаясь поцелуем. Она старается сдерживать свой язык, чтобы не спугнуть Вонку. Вместо слюны влажности добавляет вода, которая всё ещё льётся сверху.       Мастер слегка брезгливо отстраняется уже через полминуты, оставляя девушку без своего рта, но она крепко сжимает рукой его шею и держит на близком расстоянии.       — Отпусти… — Тихо просит Вильям, снова ослабевая в объятиях Борегард. Снова он чувствует какую-то неприятную беспомощность и несостоятельность. Виолетта не заставляет его просить второй раз и убирает ладонь от шеи. Она, приподняв голову, рассматривает его лицо.       — Кажется, я ещё никогда не видела тебя с мокрыми волосами. — Блондинка убирает пропитанные водой пряди с лица фабриканта и заправляет их за его уши. Его черты ни разу не казались такими открытыми, как сейчас, когда по ним спешат капли воды.       — Мы с тобой тут просто теряем время, Виолетта. Я выхожу. — После своих слов Вилли незамедлительно вышел из душевой, оставив девушку наедине с этим древесным ароматом и своими желаниями.       — Беги, кролик, беги… — Виолетта неудовлетворённо вздохнула и наконец-то начала стягивать с себя насквозь промокшую одежду. А ведь он был так близко… Но нечего расстраиваться, ведь день только ещё начался. Хотя теперь шоколатье покидает её, показав на прощание неприличный жест изящной рукой.       — Куда ты теперь пойдёшь? — Девушка бросила вслед уходящему возлюбленному вопрос, снимая с себя остатки вещей и надеясь, что он обернётся и смутится от такого портрета. — Я не хочу снова искать тебя по всей… фабрике.       Последнее слово было произнесено бессмысленно и достигло только закрытой двери. Вильям вышел и даже не одарил взглядом. Ну и чёрт с ним, не последний раз видятся. Теперь же Виолетта может посвятить некоторое время себе и своему телу. После клуба она была изрядно помятой и не свежей, а теперь эти неприятности можно исключить. Благодаря гелям и другим ароматным мелочам на полках душевой Вильяма, от девушки будет пахнуть клубникой, а не перегаром. Волосы снова станут пушистыми и душистыми, да и в голове прояснится.       Наслаждаясь ласками горячей воды, чемпионка пыталась засунуть как можно глубже в себя то чувство вины, которое возродилось в ней, когда она взглянула на разбитую губу Вилли Вонки. Но ведь они оба делают вид, что ничего не произошло. И если в самой себе Виолетте было многое понятно, то поведение её сладкого магната было волнительным. Почему он молчит и никак не затрагивает эту тему? Вилли Вонка совсем не простой человек. Что им движет сейчас и что он надумал себе за эту ночь, могут знать только его собственные тараканы.

***

      Леденцовые деревья в цеху, где всегда монотонно шумел шоколадный водопад, были на удивление крепкими. Это место было одним из самых любимых Вильямом помещений на фабрике. Он бывал в этом цеху намного чаще, чем в остальных производственных комнатах. Что касается Виолетты, она не испытывала к сладкому саду такой по-детски восторженной любви, но и отрицать его приятную атмосферу не могла.       Девушка гордо восседала на особо крупной ветке особо крупного дерева-леденца в бело-красную полоску. Оно было совсем не липким, пока не лизнёшь, поэтому не доставило никаких проблем платью Борегард. Сегодня она выбрала красный цвет для своего одеяния. Кровяной. Возможно, слишком двусмысленно, но Вонка любит этот цвет. Так же, как любит класть в чай пять ложек сахара на небольшую чашку, просыпаться от солнечных лучей, держать на руках белок и слушать детские сказки. Любит, когда её руки расчёсывают ему волосы, когда кто-то удивляется его творениям или когда Виолетта приносит ему дольки сладкого яблока. Да, девушка знает о нём многое, но далеко не всё. Да, было у них хорошее, но связь установиться так и не смогла.       Думая об этих мелочах, чемпионка даже не сразу заметила, как кондитер появился в конфетном саду и стал решать какие-то дела, касающиеся сладких карамельных тыкв, которые обычно становятся востребованными детьми в хэллоуинское время. Наблюдая за Вилли около двадцати минут и не прерывая его деятельность, Борегард размышляла о том, как лучше подобраться к его сердечку.       — А мне сегодня несказанно везёт! — Громко произнесла девушка, когда Вилли оказался совсем уж близко, в нескольких шагах от её дерева. Девушка, изящно потягиваясь, была похожа на Чеширского Кота, облюбовавшего себе место на крупных ветвях и встретившего долгожданную Алису.       — Господи, Виолетта, сколько можно меня преследовать? — С нотами равнодушия спросил шоколатье, на самом деле не желая слышать ответа, но понимая, что диалога с его избранницей избежать не выйдет.       — Это я-то преследую? Между прочим, я сюда первая пришла. — Со смешком сказала Виолетта, спускаясь с дерева и приближаясь к Вилли на несколько шагов. — Наверное, это тебя тянет ко мне, раз ты решил поработать здесь.       — Мечтай. — Сухо произносит магнат, слегка вздрагивая от прикосновений девушки к плечам, но не отстраняясь от неё. — Ладно, Борегард, делай дальше свои дела и, пожалуйста, не мешай. Что-то мне подсказывает, что мы ещё встретимся сегодня.       — Ха-ха, Вилли, все мои дела на сегодня — это ты. Ну, правда, ты занимаешься фабрикой каждый день минимум по двенадцать часов. Но я хотела бы попросить тебя уделить мне твоё драгоценное время. — Блондинка невинно хлопает ресницами, обнимая Вонку со спины и прижимаясь щекой к ткани его пиджака.       — Зачем это? — Сын лучшего зубного врача в городе, который не любит вспоминать об этом факте, не отрывает взгляда от записей в своём блокноте. Однако, мысли его обретают тревожную спутанность и мутные желания. Ему пока самому не понятно, чего он хочет в отношениях с Виолеттой. Хотя… каких отношениях? Их же нет.       — Хочу поговорить с тобой. Спокойно. — Девушка отстраняется от спины кондитера и обходит его, заглядывая в глаза.       — Надо же, спокойно… Неужели без пьяных откровений, приставаний, криков и рукоприкладства? — Вилли наконец-то отрывается от листов блокнота и улыбается краешком рта, заметив, как Борегард поджимает губы и закусывает их мягкую часть.       — Пойдём, пожалуйста. Твои туземцы и без тебя справятся, а я — нет. Ты мне нужен. — Виолетта берёт Вонку за обе руки, облачённые в тёмно-бордовые перчатки, и тянет на себя.       — Так хочешь поговорить, или…?       — Может быть и «или». Посмотрим на твоё поведение. — Борегард флиртует, поднимаясь рукой от кистей кондитера до локтя, и уводя его с сахарной поляны. Вилли Вонка устало вздохнул, слегка поломался, но затем отдал какие-то приказания своим рабочим и направился за блондинкой.       Вместе они в комфортном молчании поднялись на лифте к жилому этажу и вышли в коридор с ковровой дорожкой. Но, к удивлению фабриканта, чемпионка прошла мимо своей спальной. И мимо его спальной.       — Так… И куда мы идём? — Ему не нравится неизвестность. Это всегда только настораживает и заставляет нервничать. А нервничает и беспокоится Вилли в последнее время слишком часто.       — В одну из твоих заброшенных спален. — С ненавязчивой улыбкой прояснила ситуацию Борегард, остановившись у нужной двери и отворив её. Это действительно так, у Вилли было несколько шикарных спальных комнат, в которых он когда-то ночевал по настроению, но позже выбрал одну постоянную. И если настоящая его обитель в цветах тёмного шоколада и пахнет соответствующе, то эта комната была пропитана ароматом спелого граната, имела высокую кровать и другую мебель из тёмного дерева с красной обивкой.       — Сегодня утром я пробежалась по комнатам на этаже, и эта меня как-то глубоко, знаешь ли, зацепила. Я подумала, что здесь нам обоим будет комфортно. — Девушка уверенно подошла к небольшому столику, на котором стояла бутылка красного сухого вина и два фужера.       — А это здесь откуда? — Кондитер вскидывает бровь, неуверенно подходя к Виолетте, которая уже наливает вино в бокалы.       — Я принесла. Так разговор лучше пойдёт. — Борегард протягивает один наполненный фужер Вилли, но тот лишь делает шаг назад.       — Я не буду это пить. Ты ведь знаешь, нужно совсем немного, чтобы меня накрыло. Хочешь напоить меня и поиметь? — Кондитер снимает пиджак и вешает его на подлокотник кресла, сам усаживаясь в него и складывая руки на груди.       — Я могу сделать это и без алкоголя. Я просто хочу немного тебя расслабить и подогреть. Мне не нравится, когда ты такой зажатый. Уж лучше ты будешь краснеть от неловкости и стыдливости, чем так. — Девушка легко улыбнулась и всё-таки всунула бокал в руку своего сладкого магната. После этого она сделала глоток, и Вонка повторил за ней.       Виолетта слегка задумалась, предпринимая попытку решить, как начать этот слегка неловкий разговор. Однако, красное успокоительное немного придало ей уверенности, которой так не хватает в последние дни.       — Вилли, я хочу быть с тобой. — Слегка надув губы и сложив их бантиком, девушка чувствует, как внутри всё закипает, а сердце начинает биться громче. Под рёбрами становится горячо, а в животе всё сводит. — Не в смысле находиться рядом, а действительно быть с тобой. И чтобы ты был со мной.       Вилли Вонка молчит и слушает с неясным выражением в лице. Его черты словно ничего не выражают. Но то, что он не закатил глаза и не прервал её на первой же строчке, Виолетту порадовало и дало тонкий лучик надежды.       — Я люблю тебя. Я это точно знаю. — Продолжает Борегард, всё сильнее сжимая пальцами бокал. Откуда такое волнение? Серьёзно, она не чувствовала себя так с первых в её жизни спортивных соревнований. — И я не могу думать практически ни о чём, кроме тебя. Ты всё время в моей голове, и это меня настораживает. Я никогда ещё не была так привязана к кому-либо. Сначала я думала, что это из-за того, что мы уже много лет вместе и что ты знаешь меня ещё с подростковых дней. Но нет. Тогда я чувствовала бы себя спокойно, потому что с тобой. А сейчас меня всю колотит, потому что ты от меня на расстоянии… вытянутой руки, а я не могу дотронуться до тебя. И поэтому я хочу, чтобы мы стали… ближе. В духовном плане. Чтобы я была твоей женщиной, а ты моим мужчиной. И чтобы ты всегда был со мной. И мог помочь мне в любую минуту, как это готова делать я. Мне нужна взаимность. За это я отдаю тебе все свои силы и все свои эмоции. Никто. Никто не сможет заботиться о тебе так искренне, как женщина. Как я. Я сильнее тебя, и ты это знаешь. Но при этом я хочу понимать, что всё то, что я делаю для тебя, не впустую. Я могу пытаться добиться твоей любви разными способами, и многие из них не самые гуманные. Но неужели не будет лучше, если ты сам согласишься на это? Я знаю, что это звучит очень сложно, и что отношения — это труд для нас обоих, но… Если ты откажешь сейчас, я всё равно не перестану пробовать добраться до твоих чувств. Пока не добьюсь. Либо пока ты не разобьёшь мне сердце.       Закончив свой монолог, Виолетта почувствовала, что её начинает ужасно тошнить. Словно все её чувства — это стекло, которое пробирается из живота к горлу и хочет вырваться наружу. Поэтому блондинка дрожащей рукой зажимает себе губы, и лишь после этого жеста снова смотрит на Вилли. Он всё ещё молчит, разрывая своим молчанием всё спокойствие. Он делает крупный глоток вина, тем самым опустошает бокал, а затем поднимает взгляд на Борегард. Всё это жутко давит на него, но… Может быть, так и должно быть?       — Никогда не видел на твоём лице этого выражения.       — Ты… О, боже… — Чёрт. Ей хочется разбить эту бутылку ему об голову. Почему он просто не может ответить?! Девушка прикрывает глаза, чувствуя, как голова наполняется ватой. Она впервые ощущает одновременные жар и холод по всему телу.       — Я хочу быть с тобой сейчас по-настоящему честным. — Его тон смягчился. Стал таким спокойным и чистым. Вилли встаёт, оставляет бокал рядом с бутылкой, и подходит ближе к Борегард. — Я думал об этом. Не знал, что ты вот так спросишь меня, но, правда, думал. И я пока не знаю, что мне сейчас нужно. Я подумал, что это всё слишком тяжело и сложно для меня, но сейчас… Может, так и должно быть? — Виолетта смотрит на него с приоткрытым ртом, не смея дышать. — И сейчас, пока ты это всё говорила… Я подумал, что… Может быть, я действительно немного эгоистичен? И я теперь взволнован не меньше тебя, потому что не знаю, как будет лучше. Но я думаю, я смогу быть… То есть я могу попробовать отдать тебе какую-то внутреннюю часть себя.       Вонка стоит в двух шагах от Виолетты, но не может подойти ещё чуть ближе. Его гипнотизирует взгляд стальных глаз Борегард, пропитанный чем-то разъедающим. Почему даже в такие чувственные мгновения в её зрачках так много острого яда? Когда кондитер замолкает, в его голове раздаётся воображаемый щелчок. А зачем он это сказал?       Она права. Она права. Она права. Виолетта знает, как правильно. Она знает. Нужно довериться ей. Нечего бояться. Не нужно паниковать. Всё будет нормально.       — Что теперь? — шёпотом спрашивает Вилли, не моргая. Его лицо бледнеет ещё сильнее. Девушка одним глотком допивает остатки вина в бокале, также ставит его на столик, а после притягивает к себе мужчину за плечи. Она лёгким нажимом заставляет его наклониться к ней, а затем прижимается губами к его рту. Неужели с ним это сработало? Обычный диалог и бокал вина. Странно до жути. Подавляя в себе все сомнения с помощью тёплого ощущения счастья, которое стало разливаться по всем клеточкам тела, Борегард обняла фабриканта, обвив руками его шею, и закрыла глаза, чувствуя его робкие руки на своей талии. Он ещё не скоро привыкнет. Нужно помочь ему расслабиться вином и лёгкими поцелуями.       — Для тебя это, наверное, странно? Чувствовать что-то подобное? — Спросила девушка, снова наполняя бокалы. Она отпустила его губы довольно скоро, заставляя себя быть осторожной. После слабого кивка в ответ Вильям отогнул ворот рубашки, стараясь успокоить своё дыхание. Виолетта второй раз протянула ему фужер с тёмно-красной жидкостью и слегка улыбнулась, стараясь выглядеть по-доброму уверенной, но дрожь внутри всё ещё было не унять. — Я думаю, нам будет сложно только первые дни. Затем всё встанет на свои места. Знаешь, как Кэррол говорил… Выстроится в единую красивую схему, как кружева.       Слово за словом. Фраза за фразой. Бокал за бокалом. И вот, бутылка почти пуста, а Вильям и Виолетта чувствуют приятную лёгкость. В головах всё ещё не так мутно, чтобы перестать соображать, но от зажатости и следа не осталось. Вонка смеётся, когда Борегард целует его в тонкие складочки под подбородком, когда усаживается на колени и забирается руками под одежду, трогая живот и спину.       — Боже, Борегард, чего ты хочешь? — Спрашивает фабрикант, слегка улыбаясь и закусывая губы, хотя прекрасно знает ответ. Блондинка уже не кажется ему такой нахальной собственницей, как это было раньше. То ли из-за вина, то ли из-за усталости, но ему не хочется возмущаться, убирать с себя её руки и отворачиваться от поцелуев. Примерно то же самое он чувствовал после крепкой пощёчины и удара по лицу. Всё это стало каким-то неважным.       — У взрослых людей это называется «секс». Я притащила сюда всё, что нужно: резинки, смазку, страпон… Всё есть, осталось только твоё согласие. — Борегард поглаживает коленом между ног кондитера, наблюдая за выражением его лица.       — Не знаю… После того, что ты сделала со мной вчера? Я думал, ты меня до смерти затрахаешь. Тебе было всё равно, когда я просил остановиться. — Вилли слегка приоткрывает губы, словно с них вот-вот сорвётся слабый стон, и наполовину закрывает глаза.       — Нет, ты снова всё перевернул. Снова вставляешь всё так, словно я издевались над тобой. Я делала всё так, как ты хотел: не целовала тебя и лишний раз не прикасалась, так что все твои обиды ужасно раздуты и преувеличены. — Девушка осушает бокал и встаёт с коленей Вилли Вонки. — Но в этот раз всё равно всё будет по-другому. — На этих словах Виолетта стянула с себя платье через голову, оставшись в нижнем белье шоколадного цвета. Кондитер выгнул бровь, скользя взглядом по её спортивному мускулистому телу и не чувствуя никакого притяжения. А девушка отходит куда-то в угол комнаты, где у неё были оставлены все необходимые для пеггинга вещи. Она надевает поверх трусиков страпон и снова поворачивается к магнату. — Ты будешь сверху.       — Что? Почему я? Как? — Вонка поднялся и подошёл ближе. Он всё ещё начинает волноваться при виде фаллоса на ремешках, а это предложение вовсе поставило его в тупик.       — Вот так. — Борегард легко запрыгнула на высокую кровать с чёрно-бордовыми покрывалами и огромным количеством подушек у изголовья. Она легла в изящной позе, какие обычно принимают девушки перед началом постельных сцен в романтических фильмах. — Я лягу здесь, а ты насадишься сверху на игрушку. Сам будешь выбирать темп, глубину, скорость… В общих чертах ты понял. Давай, тебе понравится.       — Я не знаю. Это… странно. Тебе не будет тяжело? — Мастер аккуратно сел на кровать, наблюдая, как Борегард мастурбационными движениями рук наносит на страпон лубрикант. Она всегда брала его очень много, стараясь делать ощущения нижнего наиболее безболезненными. Всегда, кроме последнего раза.       — Всё будет в порядке. Думаю, ты не очень тяжёлый. Ну же, расслабься, я помогу тебе. — Закончив со своим делом, девушка затаскивает его на кровать и быстро расстёгивает рубашку, чтобы увидеть, как неровно под ней движется его грудная клетка.       — Ладно, я сам. — Кондитер с видимым волнением избавляется от одежды, снова оставаясь только в гольфах. Он встаёт на коленях над Борегард, раздвигая ноги по обе стороны от её ног и пока не понимая, как ему устроиться лучше. Она же опускается чуть ниже, направляя его руками, двигает колени мастера ближе к себе, а таз, наоборот, отводит назад, к искуственному члену.       — А… А-а… Мф… — С помощью Виолетты он насаживается на игрушку, погружая в себя головку чёрного ненастоящего органа. Несмотря на обилие лубриканта, боль всё равно есть, она заставляет появиться ломоту в ногах. Кондитер стонет и запрокидывает голову назад, слегка морщась от ощущений крупного предмета внутри себя.       — Да… Всё правильно. Начинай двигаться. Сейчас станет легче. — Виолетта ласково поглаживает по ляжкам, наблюдая за тем, как сладкий магнат очень медленно, но упорно поднимается и опускается, увеличивая глубину введения с каждым разом. Она начинает водить рукой по стволу, помогая расслабиться. А он становится твёрже и сильно поднимается.       — А-ах… х… — Он шумно дышит и стонет, отклонившись назад и сумев насадиться на страпон наполовину. Виолетта крепко держит за руки, позволяя Вонке с силой сжимать их. А у него получается найти ритм и наладить дыхание.       — Нравится, да? Давай глубже… — Слова чемпионки услышаны. Даже снизу она не может проститься с ролью доминанта. Кондитер старается опуститься ниже, проталкивая игрушку в себя, но его рефлексы самосохранения не дают ему этого сделать. — Давай до конца, мальчик. До конца.       — А… Нет, я не могу. Мф… — Он, сжимая губы, стонет, не в силах заставить себя сесть так, чтобы полностью ввести в себя игрушку. Хотя у самого член стоит так, что касается головкой живота.       — Я помогу. — Заявляет Борегард, снова взяв всё в свои руки. В прямом смысле. Она сжимает пальцами его бёдра и с ласковыми уговорами надавливает, насаживая мастера на резиновый член. Он вскрикивает, дёргается, секунду сопротивляется, пытается встать, но девушка прикосновениями останавливает его. — Вот так… Теперь прыгай. И расслабься.       Вильям протяжно выдыхает, собирается с чувствами и начинает слегка подпрыгивать, и каждое его движение сопровождается короткими стонами. А Виолетта под его весом чувствует давление и толчки, хоть и не внутри себя, а снаружи. Когда кондитер вошёл во вкус и начал уже более спокойно, но всё ещё громко и страстно прыгать в позе наездницы, Борегард аккуратно надела резиновый презерватив на его член на случай, если он станет кончать. После этого она вновь ложится на спину и закрывает глаза. Благодаря движениям фабриканта страпон ритмично и довольно сильно надавливает на лобок девушки и вжимает её в кровать. И всё это действие принимает состояние нескончаемого водоворота звуков и эмоций.       — Быстрее… Быстрее! — Командует Виолетта, крепко держа Вонку за талию, ведь ей кажется, что она вот-вот может получить те ощущения, о которых лишь мечтала, но в глубине себя понимает, что это просто желания. По её приказу магнат ускоряется, и его звуки становятся громче. Он зажмуривается и весь дрожит от напряжённого наслаждения. А Борегард всё сильнее сжимает и натягивает пальцами кожу на его теле.       Вилли резко останавливается и замирает. Он откидывает голову назад, слегка взмахнув волосами и хватает блондинку за предплечья, со всей силы сжимает их. Он кончает. И в светлую голову девушки ударяет сильнейшее желание. Она резким движением срывает с пениса презерватив ещё до того, как его наполнит белый сок.       «Я хочу это!» — Эта мысль словно прожгла всё сознание. Как будто перестало существовать всё, кроме притяжения. Виолетта велит ему быстро встать, когда по стволу уже во всю стекает сперма. Девушка ловко ныряет под тело своего возлюбленного и перехватывает орган ртом.       Сладко-солёный вкус семенной жидкости вызывает у неё какой-то непередаваемый восторг. Скорее всего из-за осознания, что это соки её восхитительного Вилли Вонки. Девушка старается проглотить сперму, что оказалась у неё на языке, но неожиданно всю идиллию ломает рвотный рефлекс, который встретился, когда жидкость подошла к горлу. В итоге Виолетте удаётся принять лишь небольшое количество белого сока, а остальное она просто задерживает во рту.       Кондитер сваливается на постель, не в силах больше стоять на коленях, и счастливо выдыхает в подушку. Он улыбчиво наблюдает, как чемпионка сплёвывает сперму в салфетку, а затем выбрасывает её в мусорное ведро. Но вместо того, чтобы пойти в ванную и прополоскать рот водой, Виолетта облизывает губы и возвращается на кровать. Она нависает над Вилли и целует его. Он слегка зажимается, потому что не собирался чувствовать вкус и запах собственной спермы. Это не так вкусно, как шоколад или начинка для него. Но девушка настойчиво и сладко продолжает, проходясь языком по зубам и нёбу кондитера.       — Понравилось? — Тихо спрашивает Виолетта, мягко завершая французский поцелуй и слегка прикусив нижнюю губу мастера напоследок. В ответ он коротко кивает и улыбается. Не выдерживая прелести этой милой улыбки, Борегард снова наклоняется и утыкается носом в щеку магната. — А мне остаётся только завидовать твоим стонам?       — Ты о чём сейчас? — Вилли невинно поднимает брови и всматривается в неясное лицо девушки.       — Тебе хорошо со мной? — Спрашивает спортсменка, в ответ на что получает короткий кивок. После этого она выпрямляется и отдаляется, начиная одной рукой снова поглаживать тёмный мешочек под пенисом. — Так вот я тоже хочу этих ощущений.       После фразы Вонка чуть приподнимается и нахмуривает брови, пытаясь понять, что делает его Борегард. Блондинка привстаёт на коленях и уверенными движениями рук стягивает с себя трусики.       — Что ты делаешь?! Нет, мы так не… — Кондитер замолкает, не договорив, как только встречается взглядом с Виолеттой. Её глаза полны решимости и стали. Никаких возражений.       — Знаешь, как обычно происходит в нормальных отношениях? Партнёры готовы идти навстречу друг другу. Так будь мужчиной и дай мне почувствать тебя в себе! — С этими словами девушка с силой раздвигает ноги фабриканта, но в следующее мгновение её прикосновения становятся нежнее и чувственнее. Она поглаживает кожу на лобке, откуда совсем недавно был удалён волосяной покров. Гладко и чисто. Вонка умеет о себе заботиться. — Почему ты так не уверен? Комплексы? У тебя вообще был нормальный секс?       Было видно, что слово «нормальный» как-то задело внутренности величайшего шоколадного магната. Он слегка поджал губы и отвёл взгляд в сторону, словно рассматривая что-то в углу комнаты, но так и не отвечал.       — Как всё запущено… — Виолетта сложила губы бантиком, обдумывая, успела ли она сказать что-то обидное? Вильям ранимый. До жути ранимый и невосприимчивый к критике. — Ладно, давай так попробуем…       Девушка разлила скромные остатки вина в два бокала и с ними вернулась на кровать. Они снова выпили, и во время этого Борегард ласково поглаживала рукой по груди своего магната.       — На самом деле это понятно… Мальчик, который с детства жил грёзами о большой шоколадной фабрике. И ему просто был неинтересен противоположный пол. — Девушка снисходительно пожала плечами, пытаясь в первую очередь саму себя в чём-то убедить. К тому моменту они оба успели надеть обратно нижнее бельё, чтобы лучше чувствовать себя друг с другом.       — Вообще-то я был влюблён. Давно. — Вилли прислонился щекой к небольшой подушке в чёрно-красных узорах и чуть прикрыл глаза. Под действием вина Борегард казалась ему особенно красивой. На самом деле Вонка сам не понимал, почему его к ней не тянет. Она так много работает над собой и так много отдаёт ему за просто так, не получая ничего в этом плане взамен. Может, это, действительно, было правильным решением? Быть с ней?       — Неужели? В девушку? — Блондинка подняла брови и с интересом улыбнулась, рассматривая профиль лица Вилли. Он красивый. Сколько же денег он вложил в эту красоту? Кажется, годы меняют его совсем лишь немного. — Она была сучкой?       — Нет. Вообще нет. Она была ангельским созданием… Лицо белое, как луна. Волосы огненно-рыжие, кудрявые и пушистые, они словно облачком вились вокруг её лица. Глаза как два цветущих пруда. И имя… Ох… Как нежная пастила с кусочками фруктов — Палло. — Вилли отвёл взгляд от Борегард, придаваясь давним воспоминаниям. Может быть из-за алкоголя он стал более чувствительным, но внутри него всё сжалось.       — Да ты, оказывается, романтик. — Девушка со скептическим выражением лица убрала бокалы и слегка ущепнула мужчину за ляжку.       — Она была младшей сестрой моего хорошего друга. Всё время краснела, когда я подходил к ней, и любила добавлять цветы в чай. Её невинность заставляла меня чувствовать сильнейшее вдохновение.       — И почему же вы не остались вместе?       — Нам было не по пути. Потому что она хотела стать врачом. А я категорически решил не впускать больше в свою жизнь медиков. Да и вообще она только помешала бы мне в достижении моей великой цели. — Вилли лёг на спину, рассматривая потолок и пытаясь подавить в себе цепочку всплывающих моментов из прошлого. — Но до чего же она была хороша…       — Всё понятно. Я в корне от неё отличаюсь, и поэтому ты никак не можешь полюбить меня. — Чемпионка рукой зачесала назад светлые волосы и прикрыла глаза.       — Ты просто другая. Но это не значит, что… что ты хуже или лучше неё. — Вильям сел на кровати, после чего Борегард взяла его руки в свои, поднесла к губам и слегка оттянула тонкую кожу зубами.       — Ну так, докажи мне это. — Серьёзно говорит девушка, оставляя кисти Вонки в спокойном положении у его тела. Она приближается к лицу магната, горячо дышит на него, но не касается. — Сделай то, что ни с кем ещё не делал. Как мне ещё тебя спровоцировать? Просто дай мне это. Я устала мечтать о том, чтобы слиться с тобой в одно… Докажи мне, что ты можешь быть моим.       Вонка дышит ещё более нервно. Всё это ему не нравится. Беспокоит. Но он знает, что, если Виолетта завела эту тему, её уже не остановить. Она будет добиваться своего всеми способами. Будет провоцировать, шантажировать, упрекать, давить на душу и обвинять. Но её можно понять. Она девушка, которая тоже хочет глубокой любви.       — Я… не знаю, Виолетта. Может быть, мы должны попробовать, но я не уверен. — Мужчина шепчет, пьяно прикрыв глаза. Его мысли подводили, потому что сильно мешались между собой. Он оставался в сознании, но уже плохо соображал.       — А у меня такой проблемы нет… — Блондинка снова целует в губы. Это так непривычно, прикасаться к ним в любой момент, хотя раньше позволять себе такого было нельзя. А теперь эти сладкие, нежные, чувственные и мягкие губы… Теперь они в её собственности. Теперь Борегард хочет завладеть и другими частями тела кондитера. Она убирает его руки, чтобы они не мешали, Вилли не сопротивляется, потому что слишком расслаблен. Виолетта снова стягивает бельё со своего мужчины. Теперь хорошо бы вызвать у него эрекцию. Что ж… Для этого можно использовать уже проверенный метод. Девушка нежно раздвигает ноги нижнего, слегка облизывает кончики двух своих пальцев и прикасается ими к сфинктеру с множеством тонких складочек. Втиснув в отверстие пальцы наполовину и вызвав у шоколатье несколько блаженных стонов, Виолетта получила необходимый результат: член стал твердеть и слегка увеличиваться. — Так лучше. Теперь мой выход. Расслабься, солнце, я знаю, что делать. — Самодовольно улыбнувшись и пробежавшись глазами по всему телу Вильяма, Борегард быстро сняла трусики и надела новый презерватив на вставший орган. Ей нравилось прикасаться к интимным местам своего возлюбленного, потому что, если речь не идёт о пеггинге, он кажется до безумия милым и прелестным, заметно смущаясь. Сейчас же Вилли выглядит ещё более беззащитным из-за алкогольного опьянения. Он лежит с полуприкрытыми глазами, словно не осознаёт, что с ним хотят сделать. Виолетта ловко оседлала его, уже готовая начать, но Вонка отвлёк её вопросом.       — Как часто ты занималась этим… с кем-то другим? — Вилли слабо приподнял брови. Его слова стали более растянутыми и невнятными. И на самом деле его сильно беспокоило это состояние. Вилли Вонка не любил чувствовать влияние алкоголя из-за потери контроля над собой. Он знал, что может начать говорить лишнее, делать то, чего не стоит, или, наоборот, не сможет что-то предпринять, если это будет нужно.       — М-м… На самом деле не так часто. Знаешь, в то время, когда я стала так влюблена в тебя, мне требовалась разрядка. Меня сильно выбешивало то, каким холодным ты ко мне бываешь, и я находила утешение в сексе. Но при этом я думала только о тебе. Мне не нравилось, что я не могу заниматься обычным сексом с тобой, поэтому иногда связывалась с парнями, которые искали знакомства на одну ночь. Но я не делала бы этого, если бы ты относился ко мне более серьёзно. — Закончив ответ, Виолетта попыталась сосредоточится на ощущениях, потому что в этот момент завершалась её давняя цель. — Господи, Вонка… Я люблю тебя. — С протяжными стоном удовлетворения Борегард, выделяя большое количество своей естественной смазки, насадилась на пенис и сразу же начала подпрыгивать на нём. Она не была так осторожна в этой позе, как Вилли, так как уже имела опыт в деле «наездницы». — О, да… Да… Наконец-то… А-а…       Изнутри её распирало горячее ощущение. Она не понимала, чего хочет: растягивать удовольствие, быть чувственной и медленной, или, наоборот, прыгать что есть силы, чтобы прочувствовать весь кайф секса с самым любимым человеком на свете. Из-за этих метаний Виолетта не могла определиться с темпом и ритмом, и пока он был сбитым, неровным. Но она этого не замечала. Её настигла эйфория. Чувствовать в себе что-то тёплое, живое, и понимать, что это орган Вилли Вонки, — ощущение потрясающее. Сейчас было ясно: каждая нервная клеточка, потраченная на кондитера, стоила того. Их секс был далеко не идеальным, но в тот момент Виолетта Борегард была самой счастливой девушкой во всей Америке. Она с восторгом наращивала скорость прыжков, упираясь руками в живот кондитера и мешая свои звуки с его стонами. Он лежал почти неподвижно, но его дыхание срывалось. Он ничего не говорил, потому что не смог бы. Внутри него всё переворачивалось к чертям. Когда-то его воротило от мыслей, что люди целуются, трогают друг друга за гениталии и занимаются настоящим сексом. А о том, что ему предстоит возлечь с женщиной таким образом, он и подумать не мог. А что теперь? Теперь он чувствует мокрое и горячее влагалище своей наследницы, чувствует, как его член со всех сторон сжимают чужие мышцы. Чувствует, и не понимает: нравится это ему или нет.       Прошло около двадцати минут, прежде чем Виолетта с довольным выражением лица слезла с шоколатье и пристроилась рядом. После этого его дыхание стало выравниваться, однако второй раз мужчина так и не кончил. Но Борегард было всё равно. Она повернула голову и благодарно поцеловала Вилли в плечо, вдыхая его аромат.       — Какой же ты сладкий… — Тихо прошептала девушка, прикрывая глаза и прислоняясь щекой к руке кондитера. Она была уставшей, но до безумия счастливой. Ей хотелось провести в этой комнате вечность наедине с фабрикантом, но он бы такого не выдержал. — Почему ты молчишь?       Он снова не отвечает, медленно дыша и словно засыпая. И в этот момент Виолетта думает, что её желания начали сбываться одно за другим, что сейчас он будет лежать с ней в обнимку и тихо разговаривать о их глубокой привязанности и любви. Блондинка мягко улыбается и старается принять максимально удобное положение на плече, но через несколько минут Вилли начал вставать с кровати и одеваться.       — Куда ты? Может, ещё разок? — Девушка приподнимается на локте и неохотно натягивает бельё, не спуская взгляда с кондитера. Он выглядит странно. Какой-то потерянный, словно только-только пришёл в сознание. Он словно напуган. И это ей не понятно. Всё же было хорошо. Она отчётливо слышала его постанывания и вздохи, значит, ему нравилось. Почему сейчас он похож на ребёнка с токсичными родителями?       — Нет… Не надо. Больше не нужно. Вообще не нужно. — Он дрожащими руками застёгивает брюки и тянется к рубашке. Волосы Вилли растрёпаны, спутаны, падают на лицо.       — В смысле? — Черника нахмуривается и поднимается с постели. — Какого чёрта? Я думала, у нас теперь нормальные отношения, как у нормальных людей, и с нормальным сексом.       — Виолетта, у нас всегда был нормальный секс. Я не хочу это повторять. Мы попробовали один раз, но теперь вернёмся к… предыдущим методам. — Мужчина неуверенно смотрит на Борегард и заканчивает совсем уж тихо, замечая это ужасное выражение на её лице. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, а в глазах целая бесконечность острых лезвий.       — Нет. Пеггинг — это НЕ нормальный секс. Страпон — это НЕ нормально для любящей пары. Это интересно, если пробовать иногда, чередовать или совмещать с настоящим сексом. Но я больше не вставлю в твою дырку ни одного фаллоса, если ты не будешь согласен идти на компромисс. — Виолетта обходит кровать, всё ещё оставаясь только в нижнем белье. Она стоит в нескольких метрах от Вонки, и он боится подойти ближе. — Я хочу чувствовать тебя в себе. Не только твой пенис, а ещё и твои тонкие пальчики, и сладкий язык. Кстати, да. Я хочу куннилингус. Сейчас.       — Что? Ты издеваешься? — Глаза кондитера раскрываются шире, и он замирает с приоткрытыми губами, не веря в то, что слышит.       — Я вставала на колени перед тобой. Я ласкала тебя губами и языком. Теперь твой черёд. Ты сделаешь это.       — Нет. Нет-нет… Я не буду. — Магнат судорожно мотает головой, будто смахивая эту идею, и хочет уйти. Но Виолетта ядовитым взглядом пригвоздила его к месту. — Я не буду, Борегард. Проси кого хочешь, только не меня. Я не прикоснусь к этому руками, и уж тем более ртом.       — Что ты несёшь? Мы в отношениях, чёрт возьми! Кого мне просить?       — Иди к чёрту, Борегард! Я ни за что на это не пойду. Меня начинает мутить только от мыслей. Нет. Ни за что. Я ухожу. Я ухожу к себе и иду в душ. Один. Иди к чёрту, Борегард, со своими прихотями!       Виолетта жутко побледнела. В её руках начала собираться весомая сила. Всё тело стало ломать. Никуда он не пойдёт, пока она не получит то, что хочет. Пока она не решит. Пока она не скажет. Под сердцем всё горит адским пламенем. Все мысли кипят, и рассудок отключается. В груди что-то защемило. Девушка в мгновение оказалась рядом со столом. Её рука, словно управляемая чем-то сверхъестественным, схватила пустую бутылку.       Ещё мгновение. И оглушительный звон. Сосуд разбился о стену в полуметре от груди Вильяма. Он замер, в полном шоке наблюдая за тем, как на полу рассыпались крупные осколки.       — Вернись. — Глаза у Виолетты сухие. Её лицо снова приняло свой обычный цвет. А голос будто упал.       — Ты… Ты идиотка?! Ты могла попасть в меня! Ты знаешь, что тогда бы было?! — Голос сорвался на крик.       — Я видела, что делаю. В тебя ни частицы не попало. Хватит из всего делать драму! Хватит притворяться бедной жертвой! Хватит выставлять меня в этом свете!       — Ты больная… Что ты творишь? — Голос стих. Вилли смотрит, не моргая, и чувствует, как в глазах начинает жутко щипать, словно из-за соли. Он не может сдвинуться с места, хотя безумно хочет уйти. Его тело словно перестало слушаться. В душе всё ломается. Нет никакого намёка на силу воли. Наоборот, тянет подойти к Борегард.       — Иди сюда. У нас всё было бы хорошо, если бы ты вёл себя нормально. — Девушка протягивает руку, словно подзывая к себе ребёнка.       — Что? Я виноват?       — Прекрати, Вилли. Ты сам это знаешь. Подойди ко мне. — Борегард с ноткой мягкости в голосе наблюдает за горячими каплями на бедном лице. Вонку всего трясёт. Он медленно поворачивает голову в ту в сторону, где разбилась бутылка, и оглядывает этот участок стены.       — Это… Не так всё должно быть. Так не поступают с людьми, когда их любят. — Он медленно возвращается к кровати и садится рядом с девушкой, смотря на неё глазами с мокрыми ресницами.       — Я знаю. И я рада, что ты это понимаешь. Ты же о себе говоришь? — Она не даёт ему ответить. Только ласково поглаживает по плечу. — У тебя есть шанс всё исправить. Просто сделай то, о чём я тебя прошу. — Вилли снова начинает нервно мотать головой. — Эй, успокойся. Не начинай концерт снова. Сделаешь это, и мы забудем про этот нюанс.       — Но это же ты… — Он не договорил. Стальной взгляд отравленной черники словно забрал у его языка возможность говорить, оставив только одну функцию. Виолетта легла на спину, случайно разбросав светлые волосы по подушке, и устало вздохнула. Кондитер приблизился к месту между её ног. Дрожащими руками он потянул за тёмную ткань белья, обнажив её гениталии. Пахло её соками. Эта влажность и запахи отталкивали. Малые половые губы выглядели как лепестки цветка. Именно эту ассоциацию придумал для себя Вонка, чтобы подавить в себе отвращение. Слегка раздвинув пальцами большие половые губы, он поднёс лицо ближе и аккуратно поцеловал «цветок». Послышался одобрительный стон, но шоколадник не обратил на это внимания, потому что его резко затошнило.       — Не могу. Я не могу. — Тихо прошептал он, а затем почувствовал пальцы девушки на своих волосах. Она рукой надавила на его голову, ещё сильнее приблизив лицо и вынудив снова прикоснуться губами. Больше всего Вильям сейчас хотел отстраниться и выйти ко всем чертям из этой комнаты, пропахшей запахами граната, вина и секса. Но он понимал, что не покинет эту спальную, пока Борегард не разрешит ему это сделать, иначе сам сойдёт с ума.       «Нужно просто представить, что это мороженое», — Вонка сглотнул и закрыл глаза, пытаясь не вдыхать аромат женского влагалища. — «Пожалуйста, пусть это скорее закончится…»       С болью перебарывая себя, кондитер приоткрыл рот и сделал первые движения языком, проходясь по поверхности малых половых губ. Вскоре он снова услышал женские вздохи и стоны. Может быть, она права, и он, действительно, должен сделать это для неё. Не всё же Виолетте доказывать свою любовь. Через минуту он стал проникать языком внутрь, чувствуя вкус прозрачных выделений, и даже находя его не таким противным, как в начале.       Опираясь на локтях, сладкий магнат наклонял голову пониже и с осторожностью вылизывал женское лоно. Девушка нежно поглаживала его по волосам, одновременно шепча разные милости, постанывая и хватая ртом воздух. И почему-то в этот момент Виолетта подумала о том, что её мама гордилась бы ею, узнав о такой победе. Возможно, самой важной в жизни девушки-черники.       Вилли смог войти во вкус в этом занятии только через несколько минут. С влажными звуками он словно лакомился сочным фруктом, истекающим соками. Однако, внутри, всё равно, чувствовалась ужасная пустота. И было больно.