репка

Андрей смутно помнит, как все началось. Он был кошмарно пьян, Федор был навеселе — держал себя в руках, но готов был на эксперименты. И Андрей начал его уговаривать, что друзья должны помогать друг другу. Федор не вдуплял, Андрей подсаживался ближе, потом сидел перед Федором на полу, положив голову ему на колени, и говорил, безусловно, красиво, но совершенно бессвязно. Закончилось все тем, что Андрей подрочил ему. На следующее утро он сделал вид, что ничего не было; Федор до обеда избегал его, а потом расслабился. Может, на этом бы все и закончилось, но Андрей злился на себя: он был таким бухим, что все запомнил урывками. А это был, возможно, его единственный шанс заставить Федора влюбиться в ответ. Поэтому он повторил. Федор сопротивлялся, матерился и орал, чтобы Андрей съебал из его номера, но если Андрей чего-то хочет, то сопротивляться ему невозможно. Он снова рухнул на колени, крепко обхватил Федора за бедра и прижался щекой к ширинке. Как назло, Федор был в джинсах, поэтому пришлось воевать с молнией, подхватывать зубами язычок и тянуть его вниз, и еще надо было удерживать Федю, чтобы он и шагу не мог ступить, и терпеть, как он, дергая за волосы, пытается оттащить… И когда Андрей уже готов был признать, что проиграл, Федор простонал, что Андрей ебнутый наглухо, демон, отбитый, и сам стал дрожащими руками стаскивать джинсы с бедер. Его член, крепкий, вставший от этой борьбы, лег в рот, и Андрей отсосал с упоением, так и обнимая за бедра. Он едва не задохнулся, черт, он же нихуя не умел заглатывать, но Федор, к счастью, долго не продержался и накончал в рот, повторяя “Блядь-Андрей-сука-Андрей-бля-Андрей-блядь”. Дальше была целая череда: он дрочил Федору в туалете клуба, он впускал его в своей номер посреди ночи и облизывал его член, чувствуя запах отельного геля для душа, он обслуживал его ртом и рукой в зависимости от ситуации. И больше ничего. Они расходились как ни в чем не бывало, Андрей вытирал сперму с лица, трахал свой кулак, иногда дрочил ладонью, заляпанной спермой Федора, и это, пожалуй, походило на взаимность сильнее прочего. Что при этом творилось в голове у Федора — оставалось загадкой. Андрей смутно сознавал, что Федор его не хочет, у Федора есть девушка, Федор гетеросексуален как никто другой. Андрей давил эти мысли, не желая отказываться от того малого, что есть. Но вечно бегать от себя невозможно. Федор, бросив вещи в номер, написал ему в тг: “зайду?” Обычно после этого Андрей приоткрывал дверь, и через минуту уже прижимал к ней Федора, заткнув рот его членом. Но сегодня он ответил: “не надо” и ушел принять душ. Когда вернулся в комнату, первым делом схватился за смартфон. Но Федор ничего не написал. Завернувшись в белый халат с логотипом отеля на груди, Андрей ждал. Постучится в дверь? Наберет? Хоть что-нибудь он сделает? Ничего. Ровным счетом ничего. Андрей попытался заснуть. Подрочить и заснуть. Еще разок подрочить. В результате в три часа ночи он скребся в номер Федора. Хотелось бы списать эту слабость на опьянение, но он был трезв. Дверь приоткрылась. Андрей молча вошел. Единственным источником света была лампа на столике у кровати. Федор стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него. В таком же белом халате, только пояс не завязан, и между белой тканью волнующе проглядывает смуглое тело. Андрей невольно сглотнул, опуская взгляд ниже, но тут же заставил себя уставиться в глаза Федору. Тот усмехнулся: — Все-таки захотел? — Захотел, — пересохшими губами ответил Андрей. — Садись. — Федор кивком указал на обувную тумбу. Значит, хочет положить ладонь на затылок, встав перед Андреем, и трахать в рот. Значит, тоже сильно жаждет этого, в активной позиции он бывает редко. Обычно расслабленно стоит, пока Андрей насаживается ему на член горлом. — Я захотел не этого. Я захотел, чтобы ты сделал хоть что-то для меня. К лицу прилила кровь, сердце заколотилось, словно он вступал в драку. Федор поднял брови. — И что же? — Не знаю. Придумай сам. Или скажи уже, что ничего не хочешь со мной. Что тебя все и так устраивает. — А тебя нет? — вкрадчиво спросил Федор. Он вдруг поднял руку и дотронулся до щеки Андрея. Большим пальцем погладил по скуле, потом — дотронулся до губ. Провел ладонью по шее, по дрогнувшему кадыку. Андрей понял, что еще немного — и он сдастся. Скажет, что все его устраивает. Он просто шутит. А теперь, Федь, выеби меня в рот, выеби в душу. Андрей прикрыл глаза. Полился голос Федора: — Может, ты хочешь, чтобы я тебя ебал не только в рот? — Поцелуя будет достаточно, — хрипло сказал Андрей. Пальцы Федора сжали его горло. Словно не услышав, Федор сказал: — Даже если я откажу тебе, ты все равно будешь сосать. Может, не сегодня. Не завтра. Но послезавтра ты опять напьешься и вцепишься в мою ширинку, умоляя дать в рот. Ты ни в чем меры не знаешь. Пьешь до беспамятства, обдалбываешься до психоза, за отсос будешь в ногах валяться. Андрей так и не открыл глаза. Федор перестал его трогать. Он ведь прав. Всегда было мало. Мало всего. Особенно — Федора. Андрей, облизав губы, взглянул на Федора — как же спокоен, только член все равно напрягся, у него уже безусловный рефлекс на Андрея. — Поцелуй меня, или я никогда больше к тебе не притронусь, — тихо сказал Андрей. — Считаю до пяти. Он закрыл глаза. Мысленно начал: один, два… Пусть Федор решает сам. Четыре… Пять… Андрей развернулся к двери. Он все еще надеялся, что Федор остановит его, выругается, хоть что-то сделает, но Андрей вышел в коридор в звенящей тишине. …Через три дня Андрей действительно напился. Влад с Федором под руки довели его до номера. Сначала поспать пару часов, потом выпить воды, в душ, еще поспать… Голод по Федору сводил его с ума. Он прав во всем, ожесточенно подумал Андрей. И знает меня лучше, чем я сам. Он поплелся к Федору. Вошел в открытую дверь. Посмотрел исподлобья и глухо спросил: — Как хочешь? Уголок губ Федора дернулся в усмешке. Он развязал пояс халата, сбросил его на пол и, закинув руки за голову, приказал: — Здесь. Ртом. Давай. Андрей опустился на колени и подчинился.