"Кнуты и пряники"

      Вуд сидел у бассейна своего особняка. Настроение было хуже некуда. Лучший друг, пусть они в ссоре, влез в авантюру из-за женщины. В авантюру, которая поставила под удар всё, что они создавали прежде. Пусть, даже этой женщиной была Эмма. Девчонку, безусловно, было жаль. Тони видел, что случалось с девушками друга - в полицию попадали заявления только самых напуганных. С остальными удавалось договориться с помощью солидной компенсации. Деньги не имели значение. Репутация гения кинематографа стоила куда дороже набитого банкнотами конверта.       Хуже всего было то, что отследить Тарино не представлялось возможным. Он настолько хорошо скрылся, что копы уже четыре дня прочёсывали города на побережье, не находя ни единой зацепки. Сказывался опыт съемки боевиков и шпионских драм, которые они создавали в невероятном количестве, еще на заре карьеры. Да и сам Дэв имел неслабое чутьё и хитрость. Впрочем, с появлением Эммы в Голливуде он стал просто отбитым ревнивцем. Они еще даже не встречались, а стоило актрисе мелькнуть в кадре какого-то фильма в объятиях того же Майка или Рэя, как у Тарино срывало крышу.       Вуд выдохнул, когда они с Эммой наконец сошлись. Наконец-то Дэв стал спокойнее, адекватнее воспринимал даже самые сумасбродные идеи для съемок, лишь старался не рисковать её жизнью понапрасну. Тони помнил, как режиссера трясло после кастинга на мужскую роль в сорвавшемся фильме. Тарино в тот вечер впервые за последние пять лет нагрузился до беспамятства и только орал о том, что все бабы поголовно невыносимы. Вуд тогда посмеивался, глядя на друга со смесью азарта и снисхождения. Советы о том, что с девчонкой стоит быть более открытым и мягким, прислушиваться к её желаниям, летели мимо ушей Дэвида.       - Хочешь коктейль? – белозубо улыбнулась Кристи, присаживаясь в шезлонг рядом и отвлекая от размышлений.       Режиссер отвернулся, стараясь не сказать гадость. Прилипчивая девчонка, пожалуй, была единственной из студии, кто ничуть не переживал ни за Эмму, ни за Дэва. Первая была несомненной конкуренткой, скорее даже лучшей из конкуренток, а Дэв… просто не хотел снимать дурочку в своих фильмах из-за скверного характера. К Вуду она прибилась едва ли не силой, показываясь на глаза, старательно флиртуя, желая окончательно закрепиться в верхушке, пусть даже на самом ненадежном месте- временной подружки именитого режиссера.       - Не хочу. – Вуд откинулся на лежаке, надвинув на глаза шляпу, как бы показывая, что не желает вести великосветские беседы.       - И чего все так носятся с этой посредственностью, я не пойму?.. – Кристи упрямо сверлила режиссера взглядом, поправляя купальник, чтобы ещё лучше засветить тело.       - Может, потому, что она не «посредственность»? Или потому, что с её характером и типажом можно получить любую роль? Или потому, что она просто хороший человек...? Не думала об этом? – он даже не сдвинул шляпы с лица.       Актриса вспыхнула:       - Да там ни кожи, ни рожи! На чистом энтузиазме выезжала! Характер тоже никакой! А Тарино? Да у него фильмы через один – отстой полнейший. Смотреть не на что. Показуха, кровища, кишки, алкоголь и полная пакость, – буркнула она.       - Закрой рот и иди в дом. Собирай монатки, и чтоб я тебя здесь больше не видел… - с усталым вздохом произнес Вуд, порядком утомлённый заезженной пластинкой Кристи, его терпение лопнуло.       - Но… Тони!.. – актриса начинала психовать.       - Вали отсюда, пока я не вызвал охрану. – Тони вяло трепыхнул рукой и погрузился обратно в свои мысли. – Надоела.       Когда грохот её шагов стих в доме, Вуд впервые за прошедшие полгода выдохнул с облегчением. Кроме милого личика и желания славы любым способом, в ней не было ничего. Режиссер помнил, как она пыталась пробиться в постель Тарино. Бедняга после такой «осады» даже вздрагивал от женских голосов поблизости. Кристи умела изводить. Планомерно и болезненно влезая в личное пространство, вынимая мозги и нервы своим нытьём. Хорошо, что все закончилось.       Вуд вытащил из-под лежака бутылку текилы и отпил прямо из горла:       - Да-а-а… Хорошо… - шляпа вернулась на лицо.       Съемочный сезон пока находился в вялом режиме. Ничего интересного не подворачивалось, стоящих проектов не мелькало даже на горизонте. После того, как фильм Эммы вышел в прокат, режиссер даже загорелся энтузиазмом вернуться в прежние деньки, когда снимал качественное мыло и убойные комедии вместо заезженных супергеройских боевиков. Такая, казалось бы, лёгкая задумка, как мемуары Эммы, в видеоряде оказалась совершенно новой фишкой. И Вуд по-доброму завидовал. С девчонкой хотелось работать снова. Но для этого требовалась самая малость – найти её и вытащить из лап чокнувшегося друга.       Тони задумчиво покосился на мобильник. Если копы не могут, то студия везде имеет уши и глаза. Тем более, пока актеры, агенты и прочий персонал «Тод Пикчерс» в отпусках и могут узнать что-то полезное.       Пошли гудки.       - Тони! Добрый день! – Голос Альберта, преувеличенно бодрый, даже резанул по ушам.       - Привет, Берт… Да, как тебе сказать… - Вуд потёр лицо широкой ладонью, жестом, невольно, десяток лет назад, перенятым от Тарино.       - Понимаю-понимаю. Мы все волнуемся за девочку. Только бы Дэвид не натворил непоправимого…, – директор студии встревоженно вздохнул, ни для кого не секрет, что Эмма импонировала ему едва ли не с первого своего дня на территории студии, - ты что-то хотел?       Режиссер кивнул, будто собеседник мог его видеть, но потом опомнился и ответил:       - Да. Как насчет тряхнуть стариной и помочь копам?..       Альберт на том конце чем-то подавился.       - Что ты имеешь ввиду?..       - Пока все в отпусках, попроси быть внимательными, пусть приглядываются к прохожим. Мало ли – вдруг кто-то что-то увидит или услышит. От нас не убудет, а Эмму вернут быстрее. Ну и всем, кто еще не успел укатить, настойчиво порекомендовать западное побережье. Чем черт не шутит… - Вуд замолк, прикидывая, что и сам мог бы смотаться в Сиэтл, – Пора заканчивать этот далеко не веселый балаган вокруг студии. Сначала наркотики, потом нападение на Эмму, теперь еще и похищение…       Директор «Тод Пикчерс» не слишком вдохновился идеей, но памятуя о парне Эммы, работавшем в полиции и истории с «огоньком», который распространяли через студию… Словом, обелить репутацию перед копами было не самой плохой мыслью. Тем более, что стараниями Эммы прибыли студии выросли в несколько раз. Ни от кого не убудет, если поедут не на Мальдивы, а куда-то неподалеку.       - Думаю, это можно устроить. Я раздам рекомендации тем, кто собирается в отпуск. Список городов как-то разделим, думаю. Ты уже решил куда поедешь?       - Да. У меня неплохой домик в Сиэтле. Думаю, пора посмотреть, как там дела… Хорошо, Берти, спасибо за содействие. Будем надеяться, что всё скоро закончится.       Тони прервал звонок и задумчиво покрутил телефон в пальцах.       - Что ж, прокатимся…              Джефф провалился в сон несколько часов назад. Организм был вымотан до предела. Будь Эмма рядом, давно загнала бы его спать и не выпускала бы из постели часов десять. Но именно потому, что её не было, капитан, растрачивая последние силы, старался ускорить все подвластные себе подразделения. Даже частников пришлось привлечь. Не сказать, что бесплатно, но нашлись поклонники таланта Эммы, охотно присоединившиеся к расследованию даже не называя цену своих услуг.       Где-то внутри отчаянно хотелось прижаться к актрисульке и больше никогда её не отпускать. Копу снова было неуютно от мыслей о том, что девчонке удалось его приручить, как охочую до ласки бродячую собаку. А ведь он такой собакой и был. Когда-то давно всё было иначе. Он был женат дважды, упорно пытаясь стать обычным семьянином, приветливым соседом. Но то ли рожей не вышел, то ли были другие объективные причины. Первая жена смылась сама, не выдержав его режима работы. Карьера тогда только начиналась, и он пропадал в участке сутки напролет. Вторая… о второй он старался не вспоминать. Слишком было горько охотиться на наркоманов с азартом спущенного с цепи волкодава, а потом узнать, что твоя благоверная уже давно сама подсела.       С Эммой все стало иначе. И он всеми силами старался сделать так, чтобы это продолжилось. Ломать себя ради неё было не так больно, как ради прочих. На каждый шаг к ней, она делала два навстречу. Поощряя каждое начинание, каждый порыв. Прежде, Джефф считал, что десять лет разницы – это пропасть для отношений, которую невозможно перешагнуть. Слишком разные интересы, потребности, вкусы. И тут его снова ждал сюрприз – ничего подобного. Все рамки были только в голове. А если эту голову оберегают и ждут – все становится ерундой.       В участке тоже стояла тишина. Все ударно боролись с дремотой. Но если уж капитана с его рвением сморило, остальные тоже не могли работать без подзарядки. Джина устало потягивала, кажется, двадцатую чашку кофе. Мониторинг данных не приносил результатов. Интересовал только один момент – с чего все решили, что Тарино скрылся с актрисой именно на западной части? Умом она понимала, что если озвучить это предположение, то работы навалится в десятки раз больше. Но еще более опасно было то, что несмотря на активную работу спецслужб в аэропортах, режиссер и актриса могут запросто свалить из страны. И тогда всё действительно рухнет.       Она потянулась за столом.       - Не было печали… Ох, капитан, на слишком большой кусок вы позарились. Ладно, что там у нас… - она открыла последние сводки по активности покупок недвижимости восточного побережья поблизости от границы с Мексикой, - куда я лезу…       Но работа пошла дальше. К данным и цифрам Джина привыкла. Всё что было важно мгновенно выводилось на принтер. Шел пятый день поисков похищенной актрисы…       Зазвонивший телефон в приемной заставил Джину подпрыгнуть и резко подхватить трубку. Прижав её к груди, она тревожно прислушалась к звукам в кабинете Джеффа. Тишина. Пусть спит.       - Полиция Лос-Анджелеса.       - С кем имею честь?.. – преувеличенно бодро отозвались на том конце провода.       - Офицер Джина.       - О! Привет, крошка! Энтони Вуд говорит. Знаешь такого? – Тони вспомнил симпатичную негритяночку с вечеринки Эммы.       Джина поморщилась. Режиссер-наркоман, которого Джефф не переваривал на дух, её просто раздражал, но она на службе, просто так послать не получится.       - Вы что-то хотели?.. – она очень постаралась быть вежливой.       Вуд примолк, ощутив прохладный прием, но неожиданно спокойно ответил:       - Хотел поговорить с вашим бравым капитаном, но, судя по всему, у вас там «тихий час»,– режиссер слегка усмехнулся, - так что, надеюсь, ты ему передашь. В общем, мы тоже в деле. Команда студии будет отдыхать на побережье. Так что, не удивляйтесь, если пойдут звонки с данными о местонахождении пропажи или похитителя. – Вуд гордо улыбнулся в трубку.       Девушка удивленно вскинула брови. Неожиданный поворот. Действительно неожиданный.       - И, я вот еще что подумал, а почему, собственно, все так уперлись, что они где-то… - внезапно продолжил Тони.       - … на западном побережье…? Не знаю. Я думала об этом минут десять назад. Сейчас буду проверять участки по восточной части материка. – Джина вздохнула.       Вуд усмехнулся в трубку:       - Крошка, я восхищен тобой! Как насчет выпить кофе, когда всё закончится? – в голосе режиссера послышался неподдельный восторг её умом.       Джина покосилась на свою кружку с остатками упомянутого напитка и к собственному удивлению ответила:       - Боюсь, когда всё закончится, во мне кофе будет больше, чем прочих жидкостей…       Вуд засмеялся.       - Тогда хороший виски и лучший стейк. Ладно, кроха, не буду отвлекать. Но насчет предложения всё-таки подумай…       Джина усмехнулась, повесив трубку. Может, не такой уж он и мудак. По крайней мере, при должном упорстве, может поддастся дрессировке.       «Господи, о чем я думаю…» - Джина потёрла лицо руками и вернулась к работе. Если даже тупица Вуд решил, что круг поиска шире, значит её догадка может быть вполне обоснованной. Но в голове все равно предательски промелькнула тарелка с куском сочного поджаренного мяса.       Девушка улыбнулась и уткнулась в монитор.              Эмма отрывалась на беговой дорожке. Крис был прав. Бег поднимает настроение. Тем более, неизвестно, когда именно, но ей может понадобиться куда больше выносливости для побега. К её удивлению, Дэвид предусмотрел в доме своей мечты абсолютно всё. Даже спортзал. Единственной проблемой стало зеркало перед дорожкой. Предвосхищая проблемы, режиссер развернул тренажер к окну, чтобы Эмме не приходилось «любоваться» собой во время тренировки. И двери… двери в комнатах, где она находилась всегда оставались открытыми.       Сам Тарино вольготно расположился с ноутбуком на коленях в гостиной, увлеченно щелкая кнопками. То улыбаясь, то хмурясь, он старательно вытряхивал из памяти все, что в его жизни было связано с актрисой. Планы по написанию сценария пришлись как нельзя кстати. Изготовление документов для отъезда затягивалось, вынуждая их оставаться всё дольше. Дом потихоньку становился клеткой даже для самого Дэвида.       Он незаметно смотрел как Эмма безжалостно неслась куда-то на беговой дорожке, врубив стереосистему спортзала на всю мощь колонок. В противовес знакомой ему музыке, которую он привык слушать, когда Эмма была рядом, прежде теперь из комнаты доносился тяжелый рок. Тарино злился – наверняка с подачи копа у неё поменялись даже предпочтения в музыке. Вся она изменилась. Из милой шебутной дурочки стала сложной дамой с тяжелым взглядом, явно позаимствованным у капитана в моменты паршивого настроения. Но ничего. Уже скоро она станет той самой Эммс которую он так любил без оглядки на копа. Вернется к себе… к нему.       Девушка ускорилась, видя, что дистанция пробежки приблизилась к десяти километрам. Прежде она никогда так много не занималась. Даже под бдительным контролем телохранителя, который едва ли не пинками поднимал актрису каждое утро на пробежку. Что ж, Крис может ею гордиться. Да и мозги пришли в куда большую норму. По меньшей мере, в голову Эммы пришла занимательная идея для побега.       Когда на табло дорожки замигали цифры с результатом, девушка соскочила с тренажера, чувствуя, что вспотела с головы до пят. Ноги дрожали после марафона и едва ли не подкашивались. Поднявшись в комнату, она приняла душ и принарядилась. «Попытка – тоже результат». Она рассмотрела своё отражение, все еще морщась от отвращения. Синие круги синяков начали желтеть, нос вернулся в норму, губы почти восстановились. Четвертый день заточения приближал её к прежнему виду. Она аккуратно нанесла все мази на лицо и спустилась вниз. Проскочив лестницу и холл,Эмма резво продефилировала мимо задумчивого режиссера и полезла в холодильник.       - Эх… - с наигранным разочарованием девушка отщипнула несколько виноградин и села на высокий стул за кухонным островом.       Тарино удивленно оглянулся.       - Что не так?       - А то ты не знаешь… - девушка надула губы.       Он встал и пошел готовить.       «Послушный до зубовного скрежета…» - про себя фыркнула Эмма.       Через пол часа по кухне снова поплыли соблазнительные запахи. Наблюдая за процессом готовки, она невольно отмечала как Дэвид двигается у плиты, как умело орудует ножами, на глаз уверенно определяет пропорции для какого-то соуса. Тарино был мастером во всем, за что брался. Шедевральные фильмы, умопомрачительные блюда. Но полное непонимание отношений. Он учился на собственных ошибках, не задумываясь о том, что в любви не всегда можно переснять неудачный кадр.       - Мне всё же интересно, когда тебе это надоест?.. – Эмма наколола креветку на вилку, - слишком резкий переход от всемирно известного режиссера до беглеца, вынужденного меня обслуживать…       Тарино с грустной улыбкой пожал плечами, но ничего не ответил.       - Дэв, ты сам-то видишь, что это не очень нормально?.. – не сдавалась девушка, - Потерять друзей, карьеру, блестящее будущее…       - Ты – моё будущее. – он сказал это тихо, но у Эммы перехватило дыхание, словно Тарино крикнул ей в лицо. – Жаль только, что я это слишком поздно понял…       Есть расхотелось. Отодвинув полупустую тарелку, девушка с грустью посмотрела на своего похитителя. Жалок. Дэвид был жалок. В своей нелепой попытке обрести счастье, которое ему было совершенно не нужно он разрушал и свою и её жизнь.       За его спиной на полке кухонного гарнитура стояла запечатанная бутылка бурбона. Обойдя режиссера, она прихватила её и стакан и скрылась на втором этаже, провожаемая тоскливым взглядом.       Закатное солнце клонилось к океану, больше не обжигая лучами. Эмма забралась с ногами в шезлонг. Побег всё равно не организовать минимум до тех пор, пока Дэвид не перестанет цепным псом сидеть в гостиной поблизости от входной двери. Плеснув себе бурбона, девушка устало откинулась на спинку шезлонга вытянув ноги. Стопы и икры гудели после тренировки беспощадно. В какой-то мере это было даже хорошо – удавалось отвлечься от мысли о заточении.       Дэвид шагнул на балкон со вторым стаканом. Он молча сел на соседний шезлонг, налил себе выпивку и задумчиво посмотрел на девушку, неспешно потягивающую напиток.       - Просто подумай о нас.       Эмма устало выдохнула:       - Дэв, нет никаких «нас». Чем скорее до тебя это дойдет, тем лучше. Ты меня бросил, помнишь?..       Он сморщился и отпил бурбон, чувствуя, как тепло расходится по пищеводу.       - Я совершил ошибку. Ты тоже не отличилась верностью, сбежав к этому оборванцу едва я уехал.       - Вообще-то спустя четыре месяца. И только потому, что ты не отвечал на звонки и сообщения. А с учетом того какие интересные снимки были в таблоидах..., словом, я подумала, что ты от меня ушел, что казалось вполне закономерным… - Эмма сделала очередной глоток и прикрыла глаза.       - Пусть так, но это не отменяет…       - Хватит. Я не хочу об этом говорить. – Она подтянула ноги к груди, сморщившись от боли в стопах.       Тарино отставил стакан и пересел на край её шезлонга.       - Позволь тебе помочь.       Он взял ножку Эммы и начал массировать пальцы и ступни. Девушка с трудом поборола желание одернуть его, но от массажа действительно становилось лучше. Она откинулась и подлила себе бурбона. Что ж, раз ему хочется – пускай.       - Раньше ты старалась не пить ничего крепче шампанского и коктейлей.       - Времена меняются. Раньше я и подумать не могла, что ты способен кого-то избить. И уж тем более не думала, что этим кем-то окажусь я.       Он отвел глаза. Руки двигались методично, разминая гудящие мышцы ног Эммы. После того, как она не отстранилась от его прикосновений, Дэвид с надеждой посмотрел на расслабленную актрису с плохо скрываемой нежностью. Но она этого не видела, продолжая сидеть с закрытыми глазами, позволяя себе немного расслабиться. От пробежавшихся по стопе пальцев она невольно дёрнулась, ощущая щекотку и резко распахнула глаза, перехватывая взгляд режиссера.       В голубых глазах плескалось заходящее солнце. Светлые волосы чуть колыхал ветер. Он не видел синяков, не задумывался о них, только испытывал стыд, что причинил ей боль. Он видел свою Эмму. Прекрасную Эмму, которая смогла вытащить его сердце из груди и разбивала его каждым своим словом или делом несколько лет кряду. Первую из множества женщин, кто заставил его чувствовать весь мир, желать положить его к ногам молодой актрисы. У Тарино перехватило дыхание. Уже с трудом понимая, что делает, он поднял ногу девушки к лицу, целуя изящную стопу, лаская пальцами икры. Ожидая, что она вот-вот одернет ногу и уйдет.       Эмма загипнотизировано смотрела как Дэвид покрывает каждый дюйм щиколотки невесомыми поцелуями. От скользнувшей по бедру теплой ладони, по телу пробежали разряды удовольствия. Её разрывало между желанием сбежать в дом и запереться в ванной, чтобы не видеть этих предательских глаз, и между желанием ощутить ласку прежнего Дэва. Мягкого, настойчивого и знающего что она любит. Губы мужчины скользнули по колену, опускаясь ниже. Он почти не моргая смотрел в голубые глаза, словно проверяя уровень её доверия.       Она отпила из стакана, заворожено глядя как его губы скользят по нежной коже бедра, приближаясь к покрывающим его синякам. Он коснулся каждого из них долгими влажными поцелуями, будто моля о прощении. Извиняясь за каждое зверство недавней ночи, причинившей столько боли хрупкому телу. Когда губы мужчины коснулись белья, Эмма прикрыла глаза, чувствуя прилив возбуждения, которое стремительно поднималось изнутри. Снова длинное ласкающее движение языка, ткань плавно скользнула в сторону, позволяя ему целовать всё еще немного саднящую плоть. Тело исступлённо дернулось от обжигающего дыхания на самом сокровенном месте.       - Не надо… - Она застонала, пытаясь свести ноги, заставить его отступить.       Тарино с мольбой посмотрел в голубые глаза любимой актрисы:       - Пожалуйста… - его губы снова скользнули по нежной коже.       Эмма выгнулась от нового поцелуя, чувствуя, что срывается в бездну.       «Нельзя… Джефф…» - металось в её голове.       - Нет. – Она сглотнула, чувствуя, что тело хочет сказать совершенно другое. – Я не могу так. Я не люблю тебя, понимаешь?..       Он отстранился, понимая, что этот бой проигран. Внутри поднималась тоска.       - Я уехал потому, что боялся привязаться к тебе еще больше… - он забрал стакан и бутылку, поднялся с шезлонга и ушел в дом.       Солнце село. Ветерок продолжал трепать волосы. Заботливо размятые ноги продолжали приятно ныть, заставляя Эмму вспоминать поглаживающие её руки режиссера. И все равно её тянуло к нему. Становилось больно и противно от каждой мысли о том, что она предаёт капитана.       Эмма вошла в спальню. Вид постели вызывал у неё нервную дрожь. От мысли, что сегодня снова придется ложиться в неё становилось дурно. Она спустилась на первый этаж, включила телевизор. Приставка выкатила все доступные каналы. Девушка выбрала какую-то драму, почти не думая о фильме устроилась на диване, лениво глядя в экран. Режиссер продолжал молча стучать кнопками ноутбука в столовой, периодически поглядывая на пленницу. Спать на диване было не многим хуже, чем в месте, вызывающем отвращение. Постепенно фильм увлёк её. Знакомые лица на экране кололи ностальгией. «Нужно быстрее выбираться» - Эмма прилегла на диван, подтянув цветастую декоративную подушку под голову и бездумно глядя в экран. Фильм закончился, поползли титры. «Режиссер – Дэвид Тарино». Девушка сморщилась и прикрыла глаза. Сон накатывал волнами. Часы на стене показывали половину первого ночи. Она провалилась в небытие.       Снился Джефф. Суровый мужчина, с нежностью смотрящий на неё снизу-вверх у себя в спальне. Обволакивающий самыми тёплыми и крепкими объятиями. Её пальцы почти с трепетом скользят по шрамам на торсе, плечах. Капитана не раз ранили во время службы. Эмме всегда хотелось целовать эти шрамы, зная, что он получил их не просто так, а спасая чьи-то жизни. Еще давно, еще задолго до неё. Где-то в прошлом, где для неё пока не было места в его сердце. Может быть, с другой женщиной, к которой он возвращался домой, как теперь к Эмме.Она чувствует, как он плавно соединяется с ней, безгранично нежно, так, как может только обновленный Джефф, переполненный любовью, заботой, знающий, что она хрупкая.       Одно мгновение и на неё так же влюблённо смотрит другой мужчина. Тарино мягким скользящим движением обводит руками полушария её груди, садится, удерживая её бёдра, упоенно целуя плечи. «Люби меня, как я люблю тебя…» - он требовательно целует её губы, вынуждая менять ритм, подстраиваться под себя, под своё желание. Обстановка тоже изменилась. Теперь это не маленькая спальня в дешевом районе ЭлЭй. Теперь это просторная комната в пентхаусе режиссера, окна которой выходят на переливающийся огнями Голливуд.       - Нет!.. – Эмма резко открыла глаза, чувствуя, что её куда-то несут.       - Я всего лишь хотел уложить тебя в постель… - Дэвид сделал еще несколько шагов в сторону распахнутой двери её спальни.       - Я не хочу там спать. – Она судорожно сглотнула, дрожа всем телом.       Режиссер замер, думая о чем-то с напряжением.       - Хорошо. – Он прошел дальше, внес Эмму в свою спальню и уложил на кровать.       Она огляделась. Эта комната была в привычном стиле. Полностью для него. Резкие отрывистые линии. Углы, очерченные светом, даже узор на покрывале – сплошная геометрия. Минимум мебели с изящными светильниками.       - Думаю, здесь тебе будет лучше. – Он подкрутил выключатель, оставив только мягкий полумрак и лёг на противоположном конце постели, - только не пытайся прогнать меня хотя бы из моей собственной спальни.       Эмма невольно улыбнулась и обняла подушку, перебравшись под одеяло:       - Положи между нами меч.       В темноте раздался его смешок.       - Я не буду приставать. Разве что, ты сама этого захочешь.       Она фыркнула и отвернулась, проваливаясь в сон, молясь о том, чтобы больше никаких мужчин там не появилось.              Рассвет заливал комнату через шторы. Так мог спать только Тарино. Эмме нужна была темнота, чтобы подольше понежиться. А сейчас, едва лучик солнца коснулся лица, она мгновенно проснулась. Впрочем, чувствуя себя вполне отдохнувшей. Впервые с момента похищения удалось выспаться без кошмаров.       Дэвид лежал на боку, лицом к ней. Кажется, он уснул, разглядывая свою пленницу, так и не приблизившись. Оставался на уважительном расстоянии, даже покорно отдал ей всё одеяло, укрывшись пледом. Эмма невольно улыбнулась его заботе и тихонько выскользнула из постели. Она уже выходила из комнаты, когда увидела, что на пуфике, куда он бросил свою одежду перед сном, лежат ключи от дома. Холодный пот покрыл спину. Она завороженно смотрела на связку, боясь шевелиться.       Мужчина продолжал размеренно дышать, не просыпался. Эмма на цыпочках прошла к пуфику, молясь лишь о том, чтобы ключи не звякнули в руке. Дэвид спал крепко, но достаточно чутко. Это она помнила очень хорошо. Пальцы сомкнулись на холодном металле, сжались так, что костяшки побелели. Тихо щелкнули прижатые пальцами брелоки. Эмма вздрогнула и покосилась на своего похитителя. Спит. Двигаясь бесшумно, словно тень, она выскользнула из комнаты, спустилась в холл. Кроссовки были в спортзале. Босиком далеко не убежать. Эмма спешно натянула обувь и максимально бесшумно отперла дверь, молясь лишь о том, чтобы не проснулся Тарино.       Распахнувшаяся дверь обдала утренней прохладой. Широкая подъездная дорожка, усыпанная гравием противно, хрустела под ногами, заставляя поминутно вздрагивать. Эмма понеслась вперед, матерясь сквозь зубы, проклиная режиссера за то, что не положил асфальт. «Эколог хренов!» - девушка ритмично двигала руками и ногами, развив приличную скорость. Вдали показались автоматические ворота. Эмма судорожно начала тыкать кнопки на брелоках, карабином пристегнутых к ключам. Механизм начал отъезжать с гулким стрекотом. Едва промежуток оказался достаточным, чтобы суметь протиснуться, девушка выскочила за ворота, чувствуя, как ветер снова ударил в лицо от бега.       - Получилось… у меня получилось!.. – она неверяще рассмеялась, сворачивая с дороги, на случай, если всё же будет погоня, - теперь не останавливаться…       Ноги после вчерашней дистанции гудели. Если бы не массаж Дэвида, возможно, побег закончился бы так и не начавшись. Эмма неслась вперед, с восторгом слыша свист ветра в ушах. Впереди показалась улица. Девушка поднажала, чувствуя на подживающих губах привкус свободы. Сердце ликовало. Еще немного. Еще капельку. А потом дорога домой. К капитану. Господи, как же она хотела к Джеффу. Чтобы коп обнял её, спрятал от всех проблем и больше никогда не отпускал.       Она выскочила на дорогу, врезавшись в прохожего. И только сейчас до Эммы дошло как всё это нелепо выглядит со стороны – встрепанная избитая женщина в мятом сарафане и кроссовках. Господи, хоть бы её забрали в полицию!       - Осторожнее, мисс! – Мужчина подхватил её под локти, не позволяя упасть. – С вами все в порядке?..       Позади, шелестя колесами подъехала «Тесла». Тарино уже выходил из машины. В бейсболке и очках, чтобы не сразу броситься в глаза прохожему.       Эмма вцепилась в руку мужчины и с мольбой прошептала:       - Позвоните в полицию. В Лос-Анджелес. Капитан Джефф. Скажите ему где меня видели! Умоляю… - она смотрела в глаза незнакомца, чувствуя, что задыхается от слёз, только бы он её узнал.       Тарино подошел сзади, спокойно обхватывая её за плечи. Уводя к машине.       - Простите, мистер. Она недавно упала с лестницы. Немного не в себе, – зло глядя в глаза Эммы поверх очков, режиссер продолжил, - Любимая, врач велел лежать, не стоит пока подниматься с постели…       Он затолкнул девушку на пассажирское сидение, устроился за рулём и развернул автомобиль обратно к дому.       - Мне казалось, мы всё прояснили. Ты не сбегаешь, я тебя не мучаю, все довольны, мы просто уезжаем…       - Тебе показалось. – ощерилась Эмма. – И поверь, лучше тебе отпустить меня сейчас и сбежать в одиночестве, если шкура дорога…       Хлёсткая пощечина обожгла щеку. Тарино снова ухватился за руль, глядя на дорогу перед собой.       - Ты вынуждаешь меня снова и снова причинять тебе боль.       - «Я никому не позволю сделать тебе больно, даже себе» - язвительно бросила Эмма, вжавшись в сидение. - Лжец и садист. Ненавижу тебя...       Он промолчал.       Автомобиль проехал ворота, когда гаражная дверь опустилась, он покинул салон. Пальцы стальной хваткой вцепились в запястье Эммы, вытаскивая её из машины. Режиссер молча тащил её обратно в дом. Второй этаж… Он неуверенно оглядел её комнату, пошел дальше, втолкнул девушку в свою спальню, захлопнув дверь, и устало облокотился о неё спиной.       - Ты меня выводишь беспощадно, Эммс…       Тарино сделал шаг вперед, обхватывая лицо пленницы, жадно целуя заживающие губы. Он порывисто вжал её в стену, перехватывая кулаки, осыпающие его ударами. Эмма укусила его за губу. Снова пощечина от которой зазвенело в ушах.       - Расслабься, родная…