"Кнуты и пряники"

      В участке стояла тишина. Только нервные вздохи, щелканье кнопок, периодический грохот из кабинета Джеффа, от которого все поголовно вздрагивали. Выпивая шестую кружку кофе, капитан с нарастающим гневом разбирал сводки. Ничего полезного. Всё — какая-то беспощадная туфта. Такое чувство, что это был не полицейский участок с профессиональными ищейками, а какая-то свора тупых пуделей. Но пудели хоть команды выполняют, если их дрессировать. А тут… Джефф чувствовал разрушительное желание что-то разнести. Кружка полетела в стену. Осколки и остатки кофе разметало по кабинету. Стало на йоту легче.       Телефон Эммы пополз по столу.       Капитан вздрогнул и дернулся к мобильнику в красном чехле с надеждой.       «Саманта» — высвечивалось имя контакта. Капитан судорожно припоминал — где он мог её видеть. Точно! Вечеринка у Вуда. Она, Эмма и та агрессивная каскадерша — Алекс — были подружками. Саманта свалила, как только Тарино и Вуд перестали снимать актрисульку.       Капитан нажал на зеленую кнопку.       — Алло! Эмма! Тарино выпустили!       Джефф прочистил горло, после третьей пачки сигарет за пол дня голос был как будто он пробивал дыхательные пути унитазным ершиком:       — Эмма уже у Тарино.       Девушка на том конце провода запнулась.       — Кто это?       — С-с-сука, как же заебал этот вопрос, за последние шесть суток… — Джефф устало потер лицо ладонью, — капитан полиции. Мы встречались на вечеринке Вуда, когда ты прикрывала склад с наркотой.       Было слышно, как девушка шумно сглотнула.       — Капитан, я… я видела его… Тарино.       Джефф молитвенно воздел глаза к потолку, благодаря вселенную за этот звонок.       — Где?!       — В Бейтауне. Он выходил из магазина с продуктами.       — Куда потом поехал не знаешь? Не проследила? — Без особой надежды поинтересовался капитан.       — Нет…       Джефф грохнул кулаком по столу.       — … но запомнила номер и марку автомобиля… — спешно закончила Саманта.       — Милая моя, хорошая! Что ж ты, блять, сразу не сказала?! — рыкнул капитан, хватая маркер и делая пометки поверх какого-то служебного протокола, — записываю…       — Синяя «тесла». Номер… — девушка продиктовала номерной код и название улицы, где Тарино сел в машину.       Джефф просиял.       — Сэм, у тебя есть штрафы за авто?       Девушка стушевалась:       — Была парочка… — она снова шумно вздохнула, — сотен…       — Нет у тебя больше штрафов, Саманта…       Джефф отключился, чувствуя, что жизнь возвращается к нему с каждым ударом сердца. Механизм наконец-то закрутился. Шестеренки правосудия со скрипом пришли в движение. Коп чувствовал, что под ногами появилась твердая почва. Теперь только поймать ублюдка, забрать свою женщину и все закончится.       — КАПИТАН! — Джина влетела в кабинет начальника, — Есть зацепка! Звонили из…       — …Бейтауна. — закончил за неё коп, поднимаясь с места и пристёгивая кобуры с табельными пистолетами.       Девушка застыла, глядя на Джеффа, как на волшебника с длинной бородой и посохом.       — Ну да… — она шумно вздохнула, — звонил какой-то мужчина, сказал, что на него налетела девушка, умоляла связаться с вами, вроде как… избитая.       От удара ноги по столу упала лампа. На лбу Джеффа вздулись венки:       — Найду урода — все кости переломаю. Забронируй мне билет на ближайший рейс и предупреди участок, прикрепленный вот к этой улице. — он протянул полицейской бумагу с пометками, — Пусть подкрепление вызовут и снайперов на позиции. Если этот кретин что-то учудит, я хочу быть уверен, что Эмма в безопасности. Без меня облаву не начинать.       — Я с вами. — Девушка кивнула и вышла из кабинета.              Эмма сидела в постели Тарино поджав ноги к груди.       Это снова произошло. Нет, на сей раз он не бил, старался сдерживаться. Все равно было мерзко от каждого прикосновения. После Эмма долго сидела на полу душевой, стараясь смыть с себя запах его тела, до красноты тёрла руки и ноги губкой, словно желая снять всю кожу живьем. Слёз уже не было. Кажется, она разучилась плакать, как и мечтала.       Дэвид закидывал свои вещи в чемодан. Торопливо, бездумно. Просто стремясь быстрее покинуть дом своей мечты, забрать её, уехать. Паспорта были готовы. Курьер доставил их несколько часов назад, встреча состоялась в продуктовом магазине. Осталось добраться до Мексики, пересечь границу и улететь на Северный Кипр. Экстрадиции оттуда нет, дом он уже арендовал на новые документы. Он судорожно срывал с вешалок дорогущие костюмы, рубашки. А ведь еще собирать вещи Эммы. Она ведь после всего и пальцем о палец не ударит.       Оглядев комнату, он вытряхнул в чемодан часы и запонки прямо из ящика. Распихал часть обуви.       — Зачем тебе всё это там?.. — тихо спросила девушка.       Вопрос отрезвил. И правда. Солнечный Кипр, омываемый со всех сторон Средиземным морем. И его привычная гамма в одежде. Мужчина отмахнулся.       — Переоденься. Через несколько минут уезжаем. — Он опустился на постель, сжимая виски ладонями. — Эмма, пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА, делай как я говорю.       Девушка поднялась с постели и проследовала в свою комнату. Взяла первый попавшийся сарафан и неуверенно потянула молнию вверх. Вот и всё. Побег не удался. За прошедшие сутки дом не успели обложить, никто не пришел её спасать. Скорее всего, тот мужчина поверил режиссеру. Решил, что она действительно не в себе. Девушка опустилась на колени, обхватывая себя руками, вглядываясь в отражение. Некогда пышущая неуёмной энергией, почти всегда бодрая… теперь она походила на высушенное подобие себя прежней. Глубокие тени, заострившиеся черты, сжатые в нитку губы. Потухший взгляд.       — Идем. — Тарино не церемонясь вздернул её на ноги и потянул к выходу. — У нас нет времени.       — Дэв, отпусти меня. Я не хочу никуда уезжать… — она захныкала, цепляясь за перила лестницы, — … я не хочу с тобой… я не люблю тебя… услышь меня наконец, ну пожалуйста…       — Эммс, не вынуждай… — он просверлил её тяжелым взглядом.       Режиссер усадил девушку в машину, так сильно хлопнув дверью, что кажется в гараже посыпалась штукатурка.       — Пристегнись. — Он завел двигатель, настраивая бортовой компьютер на задний вид. — Если будет погоня, я бы не хотел, чтобы ты пострадала.       — И не подумаю! — Она обхватила себя руками.       Не мелочась, мужчина перегнулся через актрису, подхватил ремень безопасности. Щелчок.       — И только попробуй отстегнуться… — он сморщился.       — Да? И что тогда будет? –Эмма с отвращением покосилась на Тарино.       — Ты знаешь…       Она сглотнула и отвернулась к окну. Дверь гаража открылась и «Тесла» шелестя колёсами по гравию покатила к воротам особняка.       Все было удивительно тихо. Дэвид внимательно оглядывался по сторонам. Всего немного потерпеть, выехать из Бейтауна и по десятому шоссе на запад до Ларедо. Пять часов в пути и всё закончится. Только бы не было хвоста. Он не сдастся. Единственный раз, когда он рискнул опустить руки, привел его в этот день. К похищению, к побегу, к потере всего, что он смог достичь.       Автомобиль уверенно двигался по улицам, вызывая восхищенные взгляды зевак, и не только их…              — «Тесла» движется на запад. Девушка на месте. — отрапортовали по рации.       Джефф грохнул кулаком по рулю арендованного автомобиля. Джина вздрогнула. Он не успевал. Ждать пока их из аэропорта заберут местные копы вариантов не было. Нужно было торопиться. Капитан уже понимал задумку режиссера. Если они покинут страну, Эмму коп больше не увидит. Разве что, если ей достанет сил действительно сбежать. Впрочем, скорее всего она разочарована в нем и думает, что Джефф не пытается её вытащить.       Капитан закурил, выпуская дым в приоткрытое окно. Нервы ни к черту. Как только все закончится, заберет Эмму и в отпуск. Куда-нибудь подальше от этого Голливудского гадюшника, от работы, от всего. Если оно закончится… Он с опаской покосился на спидометр. Стрелка уже давно переплюнула все допустимые нормы езды по городу. Хорошо хоть местные копы предупреждены, что он на задании и ловить его за превышение никто не будет.       Адреналин разливался в крови толчками, переключая капитана в режим машины для убийств.       — Свернули из центра на десятое… — прошипела рация.       Джефф вывернул руль, проскакивая перекресток. Можно срезать, судя по навигатору. Как раз выскочит к десятому шоссе и сядет на хвост. А там можно будет резво перескочить к кому-то из копов в машину и подготовиться более основательно.       — Как же я устал… — капитан выдохнул, бросая окурок в окно, — скоро заведу календарь, в котором буду отмечать дни до пенсии.       — Все будет хорошо… — Джина ободряюще улыбнулась, не до конца веря в сказанное.       Погоня продолжалась. Перекрывать дорогу было опасно. Автомобили полиции под прикрытием и гражданских скользили по улицам, пристально следя за «Теслой» и её пассажирами. Возможно, если бы Тарино не решил бы сорваться из своего гнезда, всё закончилось бы куда раньше. Но… Увы, работать приходилось с тем, что есть.       Десятое шоссе широкое и удобное протянулось почти до самой границы с Мексикой. Патрули были предупреждены. Категорический запрет на использование огнестрельного оружия, шипованной ленты выводил полицейских из себя. Спокойно реагировали только те, кто был в курсе, кого им надлежало спасать.              Тарино напряженно следил за дорогой. Обманчивое спокойствие нарушало несколько автомобилей, которые неотрывно следовали за ними. Режиссер уже несколько раз ускорялся и сбрасывал скорость, но преследователи сохраняли дистанцию. Очевидно, планировали перехватить у границы.       Ему было немного страшно. Но лишь немного. Отчаянная попытка обрести счастье обошлась слишком уж дорого, но никакого противного послевкусия от своих действий он не ощущал. Только легкость. Даже если копы решат действовать радикально, в чем он сомневался, максимум что ему грозит — предельно долгий срок в тюрьме. Однако же, он все равно верил, что капитан не позволит открывать огонь на поражение, чтобы уберечь Эмму. Это давало шанс.       Эмма созерцала проносящийся за окном Техас. В голове было предательски пусто. Она просто игрушка в руках кукловода. Расчётливо надеющегося на то, что всё уже очень скоро закончится. Сможет ли она простить его за всё, что Дэвид сотворил — уже даже не вопрос. Не сможет. Просто будет стоять позади, молча и не отражая ни одним мускулом своих чувств. И всегда будет помнить своего капитана. Своего Джеффа. Закрывать глаза, позволяя режиссеру делать что вздумается, представляя, что находится в неблагополучном районе в маленькой, но неожиданно ставшей уютной спальне. Представлять другие руки на своём теле, другие губы.       — Все могло быть иначе. — Эмма грустно посмотрела на режиссера. — Просто мы начали не с того.       Он молчал, напряженно вглядываясь в горизонт.       — Дэв, пойми меня… Ты сейчас действуешь импульсивно, не даёшь мне даже времени, чтобы разобраться в чувствах… — она опустила голову, надеясь достучаться до бывшего любовника, — если бы всё пошло иначе, если бы только дал мне шанс обдумать, понять тебя, мы могли бы попробовать сначала. Правильно поступить, понимаешь…?       — Эмма, я не могу. — он сглотнул, — Если я тебя отпущу, рухнет вообще всё. Плевать на карьеру, дружбу. Я сломаюсь.       Она отвела глаза, созерцая пейзаж, проносящийся за окном.       — И взамен ты решил сломать меня, чтобы не сломаться самому… — девушка грустно улыбнулась, — это не честно. Если бы ты просто попытался поговорить, без всего этого кошмара, спокойно, рассказал всё, что рассказал за эти несколько дней, я бы постаралась найти в себе силы простить и, может быть, даже вернулась.       Он сморщился, продолжая топить педаль газа в пол автомобиля.       — Ты не хотела на меня даже смотреть.       — А как ты пробовал говорить?.. Начав с обвинений, с требований и угроз? С приказов? — Эмма покачала головой, — В этом весь ты. Не признаешь отказов ни в каком виде. Не различаешь полутонов и полумер. Либо в пропасть, либо в небо. Без шансов пройти ровной дорогой по земле, как все нормальные люди.       Тарино молчал. Эти нежные пальчики, вцепившиеся в подлокотник, царапали его сердце, оставляя глубокие борозды правды. Эмма так же, как и он сам, изучила его до конца. Она видела его всяким, но не видела настоящим. Либо жестким, надменным, высокомерным. Либо страстным любовником с изысканным вкусом, но не воспринимающим её всерьез. Роковая ошибка, о которой его предупреждал еще Вуд. Привыкнув получать желаемое и расслабляться, наслаждаясь результатом, он не учел, что не все женщины одинаковы. Кому-то достаточно просто знать, что рядом статусный мужчина с верхушки Голливудского Олимпа, а кто-то Эмма. С живым пытливым умом, желанием работать, развиваться, а не сидеть за его спиной, получая обрывки внимания и надеяться на то, что осёл наконец-то поймет её, увидит, что она живая, а не красивый предмет интерьера.       — Дэв, отпусти меня… Я обещаю, что подумаю обо всем. Обещаю, что взвешу. Не сразу, не завтра, даже не через год, скорее всего, но когда-то я смогу найти в себе силы, чтобы отпустить эту историю и смотреть на тебя как прежде… — девушка с надеждой взглянула на режиссера, — или хотя бы без ненависти, без пустоты, которую ты мне сейчас даёшь своими действиями. Пойми, сейчас я не сделаю тебя счастливым, а, скорее, уничтожу…       Горло режиссера сдавило спазмом.       «Я не плачу. Я не… плачу…» — выдохнул Тарино.       Эмма перегнулась через подлокотник и осторожно стёрла слезинку с его щеки.       — Пожалуйста… — губы девушки тронули его висок. — отпусти, если и правда любишь… а я постараюсь научиться любить тебя снова…       Режиссер ткнул в кнопку автопилота и развернулся к Эмме, обхватывая ладонями единственное любимое в мире лицо, скользя пальцами по матовой коже. Он нашел её губы, впервые за эту неделю податливые и мягкие, как прежде. Она не отстранялась, упоённо отдаваясь последнему поцелую, позволяя дарить себе остатки тепла, что прежде их связывали. Нежные пальцы скользнули по его щекам, собирая слезинки, вытирая их, чувствуя, что вместе с ними он отпускает её. Может, не навсегда, может, лишь на время.       — Я люблю тебя… безумно люблю, помни это. Когда-нибудь я вернусь в твою жизнь. Обещаю. И, надеюсь, ты сможешь открыть мне дверь в своё сердце. Снова. — Он тронул губами её лоб.       — Разблокируй дверь и прижмись к обочине, но не сбавляй скорость. — Эмма отстранилась, отстегивая ремень безопасности. — Ты должен уехать. Я не хочу, чтобы тебя поймали и постараюсь уговорить… чтобы преследование прекратили.       Он нервно посмотрел на неё:       — Ты травмируешься, Эммс… Я лучше остановлюсь. Пусть поймают, теперь это не имеет значения.       — Нет. — девушка твердо смотрела на него, снова запуская ногти в самую душу. –Алекс много рассказывала, как избежать переломов. Тебе нужно уехать, а не сесть в тюрьму…       Тарино отключил автопилот. Машина плавно перестроилась к обочине. Стрелка на спидометре оставалась в критическом положении, буквально обжигая режиссера страхом за жизнь Эммы. Он сглотнул, когда она опустила глаза к полу, набираясь смелости. Раздался щелчок снятия блокировки.       — Эмма…       — Да?.. — она подняла на него голубые глаза.       — Последний поцелуй, прошу тебя… — крылья его носа трепетали от страха и боли.       Нежное прикосновение губ актрисы тронуло его щеку.       Дверь распахнулась.       Эмма ловкой рыбкой выскочила на свободу, подтягивая колени к груди, как учила подруга, под углом от автомобиля, перекатываясь, чувствуя, как плечо проехалось по асфальту, сдирая кожу. Но это такие мелочи. Девушка выкатилась на обочину, на траву. Сердце колотилось в самом горле. Мысли путались. Она улыбалась, обретя крылья снова. «Тесла» исчезала вдали, стремительно уносясь к границе. Эмма не сомневалась, что Тарино сможет скрыться, избежать тюрьмы. Не сомневалась, что он понял свою ошибку.       Несколько машин остановилось. И полиция, и зеваки. Кто-то что-то кричал. Знакомый голос, знакомые руки.       Эмма отшатнулась. Опьянение свободой пропало, как и не было. От ощущения мужских рук на своих предплечьях внезапно вернулся страх, что её снова ударят. Мозг судорожно сопротивлялся, но она не смогла удержаться. Отползая дальше по траве, от тех, кто пытался помочь, она шумно дышала, чувствуя, что воздуха не хватает. Паника заполняла каждую клеточку тела. По спине из свезенного плеча потекла теплая струйка крови.       — Нет… не трогайте… не надо!.. — она снова дёрнулась, невидяще глядя в лицо Джеффа, стоящего, на коленях перед ней. — отпусти…       Капитана разрывало от эмоций. Эмма была рядом. Но совершенно не та, что прежде. Пустой взгляд, нервные вздрагивания. Она отползала от него, дикими глазами озираясь вокруг себя. Слишком много людей.       — Отойдите все.       Полиция вернулась к машинам, отгоняя зевак.       — Эмма, все хорошо. Это я. — он попытался придвинуться.       — Нет! — девушка зажмурилась, замотала головой, к горлу подступала тошнота.       — Капитан, позвольте, я помогу. — Джина тронула его за плечо. — У неё шок. Если он избивал Эмму,.       Джефф кивнул, поднимаясь на ноги и отошел назад.       Девушка направилась к актрисе. Медленно, как к затравленному зверю. Протянула руку, касаясь её плеча теплыми пальцами. Эмма прикрыла глаза, внутренне сдерживаясь от того чтобы снова не отползти. Этих рук её тело не знало. Они не делали больно. Пока не делали. Значит, пока безопасно. Лишь бы не били. Лишь бы не снова…       — Эмма… — полицейская наклонилась, заглядывая в лицо бывшей пленнице Тарино, — все хорошо. Ты спаслась. Все закончилось.       — Я… я… — воздуха не хватало.       — Дайте кислородную маску. Быстро. — Через плечо крикнула девушка.       Кто-то передал баллон. Твердый прохладный пластик лёг на лицо актрисы.       — Дыши. Глубоко. Считай вдохи. Если голова закружится, откинься назад и я уберу маску. — Джина подползла еще ближе, придерживая девушку за плечи, под пальцами струилась кровь из разодранного плеча. — Давай, детка. Это паническая атака, просто дыши и попробуй ни о чем не думать. Понимаю, сложно, но нужно взять себя в руки.       Эмма послушно вдыхала живительный воздух, головокружение отступало. Осталась только тяжесть в голове и предательская дрожь в теле. И тошнота, будто качающаяся по пищеводу.       Подошел кто-то из приехавших медиков. Тоже девушка. На плечо накладывали антисептик, убирали кровь, грязь. Кожу щипало, но Эмма ничего не чувствовала. Она была где-то далеко. Кажется, Тарино всё-таки забрал её с собой. Не всю. Но какую-то часть, которая никак не могла найти дорогу обратно, включить остатки мозгов, доказать, что уже безопасно, что можно расслабиться и отпустить события прошедшей недели. Она дёргалась не от боли, вынужденно прикрывая глаза, знакомясь с заботливыми чужими руками, как слепая кошка, которая не знает, что последует за прикосновением — убийственный пинок, ломающий кости или нежное поглаживание.       — Остановите преследование… — Эмма едва ли осмысленно покосилась на Джину, отводя маску от лица, — пусть он уедет. Навсегда…       — Я не принимаю таких решений. — полицейская покачала головой, — могу позвать Джеффа, попросишь его.       Эмма вздрогнула от упоминания имени любимого мужчины, будто её прижгли калёным железом. Она прикрыла глаза, медленно считая до десяти, пытаясь унять колотящийся пульс. Она предала его. Она его не достойна. Ему будет больно, когда он узнает, что происходило в доме. Джефф её не простит. Никогда.       — Эмма… мне позвать его?.. — Джина тронула её щеку пальцами.       Девушка кивнула.       Мужчина опустился на колени, встревоженно разглядывая актрису, ловя каждую эмоцию на любимом лице, то как она борется с собой, чтобы не двинуться прочь от него.       — Эй… актрисулька… — теплая ладонь замерла, будто спрашивая разрешение на то, чтобы коснуться запястья, — я рядом. Все закончилось.       Она шумно сглотнула, чувствуя, что покрылась испариной от приближающейся ладони, но нашла в себе силы не одёрнуться. Рука сама потянулась вперед, касаясь его пальцев, неверяще гладя их, чувствуя каждый застарелый шрам, неровно обстриженные ногти, мелкие волоски на фалангах. Она изучала его ладонь, привыкая к ней, убеждая себя, что эти руки зла не причинят.       Эмма подняла глаза на капитана. В голубую лазурь начинал возвращаться разум. Мысли переворачивались в привычное русло, вытесняя паническую атаку, заставляя вынырнуть из удушливых нервных дней, из памяти. Она чуть подалась вперед, положила ладонь на его грудь, прислушиваясь к грохоту сердца Джеффа под пальцами.       — Эмма. — Он неуверенно коснулся пальцами её подбородка, заглядывая в глаза. — Все хорошо, слышишь? Всё будет прекрасно. Давай поедем домой?..       Она кивнула. Еще немного вперед. Дурнота отступала. Под пальцами стучало его сердце. Она прикрыла глаза, пытаясь подстроить свой пульс под эти толчки, дышать вместе с ним, чувствуя, как приподнимается его грудь. Мысли выстраивались в голове. Вдох-выдох. Удар, еще удар. Размеренно, еще медленнее. Еще несколько сантиметров. Лоб утыкается в грудь капитана. Футболка впитывает её испарину. Вдох-выдох… Просто нужно заново привыкнуть к нему. Просто снова поверить. Она несмело поднимает руку, обнимая его за шею. Горячие руки обжигают через ткань сарафана. Обнимают, успокаивают, поглаживают. Мягко, бережно прижимают к груди. Вдох-выдох. Мир теряет очертания. Эмма в безопасности.              Запахи цветов душили и щекотали нос. Чуть тошнило, но это скорее всего просто от голода. На нервной почве есть не хотелось, но организм требовал хоть какой-то подпитки. Глаза открывать не было никакого желания. Но всё же, ей дали достаточно времени, чтобы прийти в себя. Пора возвращаться из беспамятства в реальный мир, какой бы он ни был. Пора открыть глаза и столкнуться с новостями, страхами, с правдой, какой бы она не была.       В палате, больше похожей на оранжерею было, кажется, пусто. В глаза будто песок насыпали. Эмма сморгнула, пытаясь навести резкость. В горле пересохло. Отчаянно хотелось пить. Она дернула рукой и в поле зрения мгновенно появилась всклокоченная голова Алекс. Кажется, девушка спала на стуле для посетителей, положив голову на её больничную койку.       — Эмма! — каскадерша встревоженно заглянула в глаза.       — Пить… — губы едва слушались.       Несколько секунд спустя в губы ткнулась соломинка. Живительная влага, пусть и с медицинским привкусом, который бывает только у больничной воды скользнула по пищеводу, окончательно приводя сознание в норму.       — Привет, — Эмма вяло улыбнулась, — и спасибо.       Алекс мягко сжала здоровое плечо:       — Сейчас позову врача. Тебя осмотрят и спокойно поболтаем. Хорошо?       — Да, только открой окно, пожалуйста.       Каскадерша потянула раму, впуская в палату воздух ЭлЭй.       Вокруг снова началась суета. Измерение давления, уколы, анализы, капельницы. Бесконечные вопросы о состоянии, свет фонарика в глаза, чтобы проверить реакции зрачка. Какие-то таблетки. Много-много воды — Эмма чувствовала, что ей снова хочется спать. Слишком много людей в палате, слишком много уточняющих вопросов. Катетер в руке бесперебойно принимал всё новые уколы. По телу прокатывался то жар, то холод.       — Очнулась! — Алекс набрала Джеффа, потом Саманту.       Студия «Тод Пикчерс» выдохнула с облегчением. Всё налаживалось. Еще несколько часов и врачам на смену пришли толпы друзей с цветами, шариками, открытками, превращая больничную палату в красочный филиал Диснейленда. Бесконечная вереница лиц, объятий. Вуд, незаметно наливший шампанское в стаканчик-непроливайку для слабых пациентов. Крис, с суровым лицом и рукой на перевязке бдительно сидящий у двери палаты. Альберт и Микаэль судорожно пытающиеся войти в палату с очередными огромными букетами наперегонки. Подарок от Джино — несколько платьев из последней коллекции, которые доставили фактически прямо с показа.       Эмма устало прикрыла глаза, откидываясь на подушку.       — Так, брысь все! — Алекс встала, выгоняя посетителей. — Вы её уже замотали. Остальные завтра. А лучше после выписки! Кыш-кыш! Выметайтесь…       Недовольный бубнёжь и тишина. Сухой щелчок закрывшейся двери. Жалюзи колышутся на окне, убаюкивая шелестом. Эмма глубоко вздохнула.       «Спать».       По волосам пробежались прохладные пальчики Алекс, но актриса этого не ощутила, как и мягкого поцелуя в щеку от заглянувшей Саманты. Последние несколько часов снова выкачали все силы. Но, стоит признать, это было приятно. Хотя, после шампанского на пустой желудок сложновато соображать. Но это ничего. Силы восстановятся, тем более вкололи обезболивающее, а то плечо уж слишком ныло.       Мысли крутились в голове привычным хронометражем киноленты. Мозг судорожно раскладывал всё по полочкам. Чтобы потом, с новыми силами, продолжить жить. Возможно, эта история в очередной раз доказала важность правильного разговора. Как когда-то с Джеффом. Если бы капитан не нашел слов в прошлый раз… Чем бы вся эта история завершилась — неизвестно. В груди оставалась только смутная тревога за Тарино. Стокгольмский синдром в действии. Бояться за жизнь похитителя, за его благополучие. Казалось бы — глупо, а сделать с этим Эмма ничего не могла.       Она открыла глаза, ощущая чье-то присутствие в темной палате. Чье-то дыхание холодило ладонь, лежащую вдоль тела. Девушка чуть пошевелилась, перемещая руку в сторону. Пальцы коснулись знакомых жестких волос. Сердце предательски забилось. Она чуть приподняла голову, разглядывая дремлющего Джеффа. Глубокие тени под глазами, пересохшие губы. Нахмурен даже во сне, будто ведет допрос с пристрастием и дубинкой. Она даже примерно догадывалась кого допрашивали. Снова щетина, отросшая больше положенного, больше привычного.       Веки капитана дрогнули, он открыл глаза.       — Привет, актрисулька…       Она улыбнулась, прикрывая глаза.       — Привет, вредный коп.       Он вскинул бровь, поднимаясь и потягиваясь:       — А как же «мой вредный коп»?       Эмма сглотнула.       — Нам лучше расстаться…       Джефф перестал дышать, глядя в измученное лицо женщины, которую любил.       — Что ты несешь?..       Она зажмурилась и помотала головой.       — Я не могу смотреть тебе в глаза после произошедшего… Я… я… — она всхлипнула, бессильные слёзы вернулись.       Он шумно втянул носом воздух. Разумеется, он успел просмотреть все записи с камер. Знал, о чем идет речь. Теперь понимал, почему она раненным зверем избегала его прикосновений, когда смогла выскочить из машины Тарино. Теперь он знал всё. Но это не отвращало. Она была слабой женщиной. Которую принуждали. Его слабой женщиной. И он готов был перевернуть мир, чтобы больше подобного в её жизни не случилось. Или он не коп?..       — Эмма, не будь дурой, бога ради. — Он взял её за подбородок, присаживаясь на край койки рядом, глядя в заплаканную лазурь любимых глаз. — Напридумывала себе всякой ахинеи, теперь варишься в ней.       — Ты не понимаешь… — она попыталась дернуть головой, чтобы Джефф выпустил подбородок, — я тебя предала…       Капитан устало вздохнул:       — Ну точно, с ума сошла, — его губы тронула улыбка, — Эмма, хватит казаться глупее, чем ты есть. Все что было — не твоя вина. Для меня самое главное — что ты жива, и теперь в безопасности. Я теперь с тебя глаз не спущу. Эй! Хватит топить палату! — Он наклонился над девушкой, собирая губами слёзы и молясь, чтобы она не начала вырываться.       Эмма встревоженно замерла, прислушиваясь к ощущениям его рук и губ, касающихся лица и шеи. Пульс ускорился, но не от страха. Восторг от присутствия капитана. Тело покрылось мурашками. Эти руки она знала, любила и ждала.       — Ты простишь меня?.. — Голубые глаза удивлённо распахнулись, недоверчиво вглядываясь в карий шоколад нежности Джеффа.       — Если бы не простил — не приехал бы. Так что…       Она потянулась к его губам. Снова тонуть. Снова рядом. Пальцы несмело пробежались по шее капитана, погладили лицо. Саднящие губы послушно впивались в него поцелуем невероятной чувственной глубины. Срывающим дыхание, вызывающим головокружение. Следя за капельницами, Джефф осторожно переместил девушку к себе на колени, вслушиваясь в прерывистое дыхание, гладя волосы, опасаясь тревожить рану на плече. Просто держал в объятиях как ребенка.       — Всё хорошо, Эмма. Теперь все точно будет хорошо. — Он нежно тронул губами её макушку, чувствуя, как тонкие пальчики вцепились в отворот футболки. — Ты мне нужна. С депиляцией такого объема справляешься только ты… АЙ!!! Не кусайся!..