Errare humanum est

Эмили

Меган курила трубку, прислонившись к железному борту, и Эмили встала возле нее, сразу же ловя запах дыма. Им давно пропитался весь трюм корабля, но это почему-то не раздражало, хотя Эмили и привыкла к приятным запахам свежевыстиранных простыней и одежды. Вместо того, чтобы заниматься делами, она часто убегала, пряча нижнюю половину лица под позолоченной тканью шарфа, и бродила по трущобам Дануолла, дыша запахами дешевого табака и алкоголя. Дануолл за пределами богатых кварталов был самой настоящей помойкой, где остатки консервов гнили в одной куче с людьми. Эмили пыталась сделать город лучше. Как умела, как представляла себе, но детские идеи разбивались о реальность, о бумажную волокиту, о личные амбиции аристократов, не желавших высовываться из огромных поместий. Эмили понимала: она не особо хорошо справлялась с ролью, перешедшей ей от матери. Если бы только она была жива… — Говорят, в механический особняк Джиндоша может войти любой, — сказала Меган, выпустив струю дыма изо рта. — Выходит вот не всякий. Люди побаиваются туда соваться. Судя по тому, что я слышу, его постоянно пытаются ограбить, и грабители постоянно пропадают. — За пределами Серконоса о нем не особо-то слышно, — сказала Эмили. — Я видела лишь какое-то упоминание в газетах, но… Он действительно настолько известен? — Благодаря нему на Серконосе произошла индустриальная революция, — Меган пожала плечами. — Позже, чем на Гристоле, конечно, но об изобретениях Соколова здесь не было особо слышно. А потом объявился этот сомнительный гений и дело пошло. Зачем ему Соколов только… — Избавиться от конкуренции? — предположила Эмили. — Вполне вероятно. Антон рассказывал, — Эмили удивилась этой фамильярности, — что Джиндош когда-то был его учеником, но из Академии его почему-то исключили. Возможно, Джиндош на Соколова зуб точил именно с того момента. Эмили растерянно посмотрела на голубую воду. Погода стояла жаркая и душная, солнце пекло, облаков не наблюдалось. — Откуда вы с Даудом знаете моего отца? — спросила она и тут же уловила, как Меган напряглась, сжимая трубку в пальцах крепче. — Пятнадцать лет назад… эм, — она замялась и кашлянула, будто от дыма. — В общем, меня там не было, на самом деле, но, скажем так, Дауд… оказал вашему отцу некоторую помощь. Я не могу сказать больше, я никогда с лордом Корво не встречалась. Жизнь разбросала нас с Даудом до того, как они… познакомились. Это все, что я знаю. — А что тогда связывало тебя с Даудом? — Он приютил меня, — ответила Меган, на этот раз не медля и не смущаясь. — Стал мне почти что отцом. Потом мы разошлись — так получилось. И несколько месяцев назад я нашла его здесь, в Карнаке. С Соколовым я познакомилась еще до того. Ну, а дальше вы знаете. Почему-то Меган нравилась Эмили. Что-то в ней располагало настолько, что ей хотелось доверять. — Отправляемся? Эмили обернулась на отца: тот встал рядом, уже успев спрятать лицо за тканью, и было видно лишь его темные глаза. Эмили кивнула. Меган отвезла их в город по одному из каналов, который проходил под землей и, скорее всего, служил канализацией. — Пожелай нам удачи, — обратилась Эмили к Меган, стоило им остановиться, и та горько хмыкнула: — С моей удачей Соколов скорее мертв, чем жив. Карнака все еще душила жаром. Закат не приносил никакого облегчения, косые лучи жгли голову. — Это Нижняя Авента, — сказал отец негромко, стоило им выйти на улицу. — Раньше проход в Верхнюю Авенту блокировался обычными воротами, но теперь… Я не уверен. Дауд сказал мне, что теперь между кварталами провели железную дорогу для экипажей. Нам нужно на станцию. Продвижение по кварталу не заняло много времени. Чтобы избежать неприятностей, они шли по крышам или балконам. Вход на станцию Авента закрывала стена света, но никаких проблем не составило пробраться через незащищенную крышу.

***

Особняк стоял на скале, серые стены словно вырастали из серого камня. Снаружи он выглядел неприглядно: коробка, да, большая, но просто коробка без какой-либо особой отделки. Они молчали. Эмили коснулась отцовской ладони, той, что с меткой, сжала ее в своих пальцах, ощутив легкую дрожь, и он глубоко вздохнул, крепко сжимая ее руку в ответ. Метку приятно закололо, внезапное ощущение близости практически вскружило голову, и сердце обмерло. Экипаж остановился, подъехав к поместью, и Эмили отняла руку первой. Никакой охраны. И двери оказались не заперты. Посреди большой прихожей стояли столы, на одном из них расположился аудиограф. В соседнем помещении был рычаг, который они не спешили трогать. Эта комната была темнее, и не было никаких дверей, что вели бы в остальную часть особняка. Эмили подняла голову: потолок оказался стеклянным. Эмили выстрелила из арбалета. Стекло шумно посыпалось вниз, но ничто в доме не среагировало. Эмили метнулась наверх и увидела технические коридоры. — Мы можем пойти по пространству за стенами, — сказала Эмили, выглянув к отцу. Тот кивнул и поднялся к ней.

***

В детстве Эмили казалось: Соколов бессмертен. Пятнадцать лет назад его похитили из дома и держали в клетке, предназначенной для собак, а он открыто смеялся над своими похитителями. Потом из клетки его выпустили, и он стал учить ее, бросаясь историями и шутками, которые явно не стоило слышать десятилетней девочке. Видеть гения, служившего империи, таким, было невыносимо. Человек, сделавший столько, не заслуживал гнить здесь. Эмили осторожно коснулась его лица: левую половину покрывал огромный синяк, и Эмили взяло новой волной злости. Джиндош сделал это? Она бы спросила, если бы могла. — Пора уходить, — сказал отец, осторожно взваливая Соколова на плечо. Эмили кивнула, но выйти спокойно они не успели. Стоило ступить на платформу, чтобы опустилась стена, как Эмили увидела часового. Она застыла, даже задерживая дыхание: солдат стоял боком, они не попадали в его угол обзора. Машина повернула голову и издала предупреждающий сигнал. Эмили среагировала и выстрелила: потребовалось две пули, чтобы снести солдату голову. На звуки моментально среагировали где-то вне комнаты: послышались человеческие голоса и еще машинные сигналы. — Он теперь знает, что мы здесь, — прошептала Эмили, взглянув на отца. — Идем, — ответил он опасливо. Когда опустилась последняя стена, за ней обнаружились люди. Эмили услышала, как выругался отец, и обратилась тенью, бросившись на них. Она успела переломить две шеи, кинулась за третьим стражником по коридору и, нагнав, приложила головой об пол. Выбираться пришлось в темпе. Часовые появились даже в пространстве меж стенами, но разобраться с ними не составило большого труда. Проблема возникла на выходе. Трое солдат блокировали дверь. — Мы не пройдем мимо них, — прошептала Эмили едва слышно. Отец согласно кивнул и аккуратно опустил Соколова на пол. Потом он выпрямился и расправил плечи: Эмили отчетливо услышала, как хрустнул позвоночник. — Значит, попробуем разобраться. Эмили выстрелила в камеру одного из них, снося ее. Моментально на звук среагировали еще двое. Отец выстрелил в камеру другого солдата, но пуля только ударила по корпусу, снося железную пластину. Эмили рванула на того часового, что был слева, увернулась от удара, обратившись тенью, и оказалась позади. Она выстрелила в бак ворвани, и он моментально взорвался, выводя машину из строя. В нее едва не прилетело осколками металла, но Эмили успела отскочить. Она обратила внимание на отца: тот разбирался с оставшимся солдатом. Отец метнулся назад, но не успел отскочить на достаточное расстояние. Часовой махнул длинными лезвиями, и одно из них вспороло ему одежду, достав до плоти. Эмили услышала, как он глухо и коротко вскрикнул, не сдержавшись. Внутри тут же поднялась волна душной ярости. Эмили обратилась живой тенью и оказалась между отцом и часовым, закрывая его от очередного удара, поднялась вверх и быстрым движением когтистой лапой из тени снесла механическому солдату голову. Тот замер. Эмили вернулась в человеческое состояние, лишь короткий взгляд метнула к отцу, и сумела быстро добить еще одного часового. Осколки рассыпались по полу. — Сильно задел? — спросила Эмили, подбегая к отцу. Тот вдохнул сквозь стиснутые зубы, кивнул и качнулся на ногах. Стоял он с трудом. Эмили видела, как кровь уже пропитывает его штаны. — Надо выбираться отсюда, идем. Он кивнул и покосился на лежащего в углу Соколова. — Я разберусь, — сказала Эмили и снова приняла облик тени. В такой форме она без труда выдерживала вес взрослого мужчины. Выдержала бы, наверное, и двух, но отец устоял на ногах и, прижимая руку с сжатым в пальцах амулетом к ране, сумел дойти до выхода. Он упал на сидение экипажа, тяжело дыша, крепче вжимая в плоть амулет. Эмили устроила Соколова напротив него. — Оставайся здесь, я разберусь с Джиндошом. — Но… Отец потянулся, пытаясь привстать, но не сумел. — Оставайся здесь! — повторила Эмили. Потом тревожно окинула его взглядом и добавила: — А лучше отправляйся. Давай. Я потом догоню. Как закончу здесь… — Но Эмили… — Ты серьезно ранен, тебе нужна помощь. — Я подожду тебя здесь, — сказал он, вложив в голос твердость, которая, впрочем, эффекта не возымела. — Не умру, у меня есть исцеляющий амулет… Эмили. — Ладно, — согласилась она через силу, взглянула на Соколова и оставила их вдвоем, переключая все свое внимание на Джиндоша. Эмили вернулась в дом: осколки часовых солдат так и лежали на полу. За стеклянной дверью, ведшей в пропасть, Эмили увидела человека. Пропасти больше не было: ее закрыл мост. Вероятно, такой же подвижный, как и все в этом доме. — Я поражен, как вы сумели пройти по дому незамеченными, — сказал Джиндош. Улыбка на его лице была неприятной. Да и лицо в принципе было таким, словно просто умоляло о кулаке. — Вы приходили за Соколовым: забирайте. Он все равно бесполезен. — Я найду тебя. И убью, — сказала Эмили негромко и медленно. Джиндош улыбнулся еще неприятнее. — Попробуйте, ваше величество, — сказал он, в голосе слышался плохо сдерживаемый смех и полнейшее превосходство. Эмили прищурилась. Как он узнал? Он отвернулся и пошел по мосту обратно. Эмили дернула дверь за ручку, но она не поддалась. Ее легко было бы сломать, да только мост сложился, открывая пропасть, а расстояние было слишком велико, чтобы попытаться достать до Джиндоша с помощью метки. Теперь Эмили не старалась не шуметь. Встречавшихся ей редких людей она просто убивала. Часовым сносила головы. Рука начинала побаливать от того, как много и часто она пользовалась меткой. В голове порой начинало шуметь, а перед глазами становилось мутно, но она не обращала на это внимания. Наткнувшись на стену света, она тенью прошмыгнула через вентиляционное отверстие. Святая святых Кирина Джиндоша располагалась, наверное, в самом сердце особняка. Лаборатория была большой и, пожалуй, впечатляющей. Эмили недовольно посмотрела на часового солдата, думая о том, что если она нападет на железку, то Джиндош может испугаться и сбежать. Сначала лучше избавиться от него. У часовых был непозволительно широкий угол обзора. Эмили забралась на второй этаж через шахту лифта, чтобы не привлекать их внимание лишними звуками. Джиндош ходил взад-вперед, он курил, казалось, полностью уверенный в своей системе безопасности, и все в нем раздражало. Даже походка. Эмили набросилась на него, стирая самодовольную улыбку с так сильно раздражавшего ее лица. Джиндош шарахнулся от нее, рванулся, но ничего не успел сделать. Живая тень схватила его, подбрасывая в воздух, как куклу, и разорвала пополам. Кровь брызнула во все стороны. Эмили уронила его тело, отпрыгивая в сторону, обращаясь обратно человеком, тяжело дыша. Метку больно жгло, но на душе ей было так хорошо. На звук среагировали часовые. Осталось сломать их. И вернуться к отцу.