Dark Knight

Дейдара резко сел, его грудь тяжело вздымалась. Он огляделся в поисках каких-нибудь признаков чего-то знакомого, но всё вокруг было просто тусклым. Затем адреналин спал, и боль вернулась. Крякнув, парень схватился за грудь и упал обратно на кровать, ожидая, пока боль утихнет. Он даже задержал дыхание, но это, похоже, не слишком помогло. После настолько долгого времени, что это даже не казалось нормальным, Дейдара почувствовал, как боль отступила, когда он ещё раз вдохнул воздух. Парень медленно поднял руку, но что-то удержало её на месте. Он поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть, что конечность висела на перевязи. Затем, моргнув, он понял, что его оптический прицел пропал, как и чёлка. Подняв другую руку, чтобы посмотреть, в чем дело, что-то, словно огонь, пронзило его плечо, и парень поспешно опустил её обратно. Так что Дейдара остался лежать неподвижно в темноте, гадая, что же так сильно его разъебало. Через некоторое время он услышал, как открылась дверь. Свет из коридора проник в комнату, и ему пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от внезапного освещения. Кто-то легко пересёк комнату и осторожно сел в ногах кровати. И также каким-то образом положил свою руку на его собственную, бормоча, — Дейдара-кун… — Бья-тян, почему мне больно? — прохрипел он. Девушка дёрнулась так, что блондин почувствовал, как та встала с кровати, и её рука тут же исчезла с его собственной. — Де-Дейдара-кун! Ты проснулся! — взвизгнула Хината, наклоняясь и пристально глядя на него. Она положила ему руку на лоб, и парень понял, что ничего не чувствует. Значит, его голова должна быть перевязана. Тогда это объясняет, почему его волосы были завязаны сзади… или, скорее, он надеялся, что они были завязаны сзади. Он не хотел стрижки. — Как ты себя чувствуешь? — Как жук под чьей-то сандалией. — Ниндзя снова сел, на этот раз не обращая внимания на боль в груди. Во всяком случае, та немного уменьшилась. Он огляделся, пока куноичи пыталась мягко толкнуть его обратно. — Где мы…? — Вернулись в дом Такамару, а теперь ложись обратно! Ты слишком ранен, чтобы вставать! — увещевала она, наконец-то толкнув его обратно на кровать. Дейдара со вздохом закатил глаза. — Значит, это был не сон? Бой с Шинджиро? — Нет… — ответила Хината, глядя в сторону. Он закрыл глаза и снова выдохнул. Веки распахнулись мгновением позже, и парень рванулся вперёд, только чтобы почувствовать ощущение дежавю, когда боль заставила его отступить. Когда Хьюга перестала беспокоиться о нём и блондин снова смог дышать, тот через силу спросил: — А что с Такамару? — О, он… — в том, как она замолчала, не было ничего успокаивающего. Дейдара приподнялся на локтях, что оказалось гораздо труднее, чем он себе представлял, имея одну из рук на перевязи. — Бья-тян, что с Такамару, — тихо повторил он, наклонив голову, чтобы поймать её взгляд. — Он… в сознании? Он пришёл в себя сегодня утром? — от того, как девушка повысила голос в вопросе, у него пересохло во рту. Это было удивительно, что мужчина проснулся — и опередил Дейдару в том, чтобы быть в сознании — но если это было лучшее, что она могла сделать… — М-Мне сказали, что ты не сможешь видеть его некоторое время. — Что с ним случилось? В каком он сейчас состоянии? Она отвернулась, закусив нижнюю губу. — Хината, что случилось с Такамару?! Куноичи выглядела испуганной — и немного обиженной — от резкого тона, который выдал Дейдара, но, по крайней мере, это заставило её снова посмотреть на него. — Ожоги третьей степени по всей спине, одному плечу и шее. Несколько десятков мелких царапин и порезов. Тяжелая дыра в груди от стрелы Шинджиро. Сильное внутреннее кровотечение. Три сломанных пальца, одно вывихнутое запястье, одно сломанное запястье, один сломанный позвонок рядом с шеей — но почему-то это не сильно повредило ему — тринадцать сломанных ребер, одно треснутое ребро, одно смещённое бедро, одна сломанная рука, две сломанные ноги и сломанная ступня, — послушно продекламировала она. Дейдара снова лёг на кровать, удивляясь, как этот человек всё ещё жив. Хината продолжила, почти с сожалением. — Мы думаем, что у него также может быть сотрясение мозга, но в данный момент мы не уверены. И… мы не уверены, сможет ли он когда-нибудь снова ходить. Но он определённо больше не сможет драться… — Хьюга замолчала, соединя пальцы. — Это не имеет значения, — пробормотал он, отвернувшись к стене. Парень мог бы поклясться, что она кивнула, но не был в этом уверен. — Но… он всё ещё жив? — На данный момент. — В смысле…? — Мы остановили кровотечение, обработали ожоги и вправили все сломанные кости, как только смогли, но… он совсем плох. — По меньшей мере, да, — сказал блондин с резким смехом. Дейдара нахмурился, а затем повернулся и уставился в потолок. — Я почти боюсь спрашивать… но как насчет меня? — О! Ты-Ты тоже довольно плох, но гораздо лучше, чем Такамару. Ты скорее всего сможешь снова драться. — Скорее всего?! — Я-Я имею в виду, что ты будешь! Ты будешь! — быстро ответила девушка, выставив перед собой руки. — Просто отдохни, и всё будет хорошо, я обещаю! Дейдара внимательно посмотрел на неё и вздохнул. — Ты выглядишь в порядке, да. Хината нервно хихикнула, прикрыв рот кулаком. — Эм, да. На самом деле я была ранена меньше всех, на этот раз… — А как тогда все остальные? — спросил Дейдара, меняя тему разговора. В конце концов, он решил, что не хочет знать, что творится с его телом. — Запястье Неджи-ниисана уже зажило. Завтра ему тоже разрешат встать с постели. И, эм, с Сукеру-сан тоже всё в порядке, хотя она и не в восторге от костылей. Сасори говорит, что они должны быть у неё, если она хочет сохранить ногу, и она беспокоится, что он не шутит. — Как Сасори-данна? — спросил он, сглотнув. Если Хината пострадала меньше всех, и она уже рассказала о Неджи и Сукеру… — С ним всё в порядке. Он уже починил своё плечо и руку, так как он… эм, да. — Она поджала губы и посмотрела на дверь. Затем Хьюга радостно повернулась к нему. — Но я рада, что ты наконец проснулся! Мы беспокоились, что ты тоже получил сотрясение мозга, но, похоже, с тобой всё в порядке. — Эта рука сломана? — блондин поднял ту, что была на перевязи. — И я могу ходить, да? — Нет, она не сломана… я думаю. Но мы всё равно её перевязали, так, на всякий случай. Теперь она должна быть в порядке. И ты можешь ходить, если хочешь согнуться пополам от боли. Лучше остаться в постели ещё на несколько дней. — Хината встала, расправляя при этом свою рубашку. Дейдара сообразил, что на ней надета одна из вещей Неджи, и что та спускается до середины бедра. Он печально улыбнулся и отвернулся. — Прикованный к постели… это отстой, да. Погоди. — Когда девушка уже собиралась уходить, он повернулся к ней с серьёзным выражением лица. — Как долго я был без сознания? — Ммм, да… — она сложила пальцы вместе, пытаясь придумать, что бы такое сказать. — Прошло всего лишь полторы недели! — Всего лишь? — он пронзительно закричал, снова садясь. — Д-Да! Погоди, я сейчас позову Сасори! Я уверена, он будет рад узнать, что ты проснулся! — и с этими словами Хьюга выбежала из комнаты, громко закрыв за собой дверь. Дейдара фыркнул и сердито скрестил руки на груди. Просто великолепно.

***

Сасори вздохнул, когда Хината впорхнула в комнату. Он закрыл книгу, которую читал, и повернулся, чтобы посмотреть на неё через плечо. — Что теперь? — мужчина был не в лучшем настроении после того, как почти две недели нянчился со всеми подряд. Особенно когда его единственной помощью была кроткая куноичи. — Дейдара-кун проснулся! — радостно прощебетала она, улыбаясь ему. Сасори посмотрел вниз, на свои колени, а затем снова на неё, не зная, как к этому отнестись. Если Дейдара снова проснулся, это означало, что миссия будет продолжена. Хотя вряд ли было справедливо убивать прикованную к постели мишень. Ну да ладно, у Сасори никогда не было совести. Он встал, бросив книгу на стул, который только что освободил. — Значит, все уже проснулись. Это… хорошо. — Да, это так, — согласилась она, покачиваясь на каблуках. Какое-то мгновение оба просто стояли, не зная, что сказать. Последние две недели они ладили друг с другом настолько хорошо, насколько можно было ожидать, учитывая их прошлое. Казалось, что-то близится к концу. Хината поспешно склонила голову в его сторону, а затем развернулась и крикнула: — Тогда я пойду проверю, как там Сукеру-сан и Неджи-ниисан! — Удачи тебе с этим, — сухо ответил кукловод, проводя рукой по волосам. Он решил, что теперь ему лучше повидаться с Дейдарой и покончить с этим. Без сомнения, у того будет миллион вопросов к нему… В коридоре мужчина чуть не столкнулся с Сукеру, которая в очередной раз бросила костыли. Она не выглядела особо счастливой, увидев его, но просто извинилась, нырнула с его пути и поплелась в комнату Такамару. Сасори отпустил куноичи, решив, что если та хочет испортить ногу, то это её вина. Более того, в данный момент это не имело никакого значения. Войдя в комнату Дейдары, он ожидал размышлений. Или крика. Но не Дейдару, который уже встал с постели, потягиваясь. Сасори был шокирован этим, но его светловолосый, очень раненный напарник только взглянул на него краем глаза, который теперь был открыт от челки. Всё выглядело так, словно тот поднялся только благодаря одной силе воли. — Я иду к Такамару, — только и сказал Дейдара. — Ты вернёшься в постель прежде, чем я переломаю тебе ещё несколько костей. — Я иду к Такамару, Сасори-данна, — твердо повторил он, останавливаясь, чтобы потянуть руку, смотря на мужчину. — Дейдара, ты ранен. Возможно, ты ранен сильнее, чем когда-либо в своей жизни. И ты вернёшься в эту постель прежде, чем я тебя заставлю, — сказал Сасори, понизив голос. Если они собирались бодаться из-за этого, то теперь он должен был упереться ногами. Дейдара уловил угрозу и сел на кровать. Но это было меньшее из зол. — Теперь я могу увидеть Такамару? Рыжий предусмотрительно закрыл за собой дверь. Не оборачиваясь, он просто сказал: — Нет. — Я хочу его увидеть, да. — Я хочу, чтобы ты вернулся в свою постель и поправился, — парировал Сасори. — Я в полном порядке. Видишь? — В качестве доказательства блондинистый идиот поднял обе руки — видимо, перевязь пропала, — и пошевелил всеми пальцами. — Это разрушает эффект, когда твоя голова и грудь всё ещё достаточно перевязаны, чтобы сделать тебя похожим на мумию, — заметил мужчина, наконец обернувшись. — Тебе повезло, что ты не умер, Дейдара. — Я был к этому готов. И вообще, обо что я ударился? — Дейдара легко ответил, подняв обе брови. — Об меня. — Сасори невозмутимо фыркнул. — Ту птицу, на которую ты меня посадил? Молодой художник на время потерял дар речи. Сасори наслаждался этим мгновением, пока оно длилось. — Но… ты не можешь даже формировать чакру, не говоря уже о том, чтобы управлять чьим-то дзюцу, да… — Дейдара, я кукловод. — О. — Дейдара смущённо посмотрел на свои руки, забыв о такой важной детали. — Погоди, тогда почему ты был… — Я как раз летел наверх, чтобы посмотреть, почему ты так долго не приходишь. Вы с Такамару ударились о птицу и мы все чуть не погибли из-за этого. Я спас тебе жизнь, — презрительно ухмыльнулся Сасори. — Тогда мы квиты, — также ехидно ответил Дейдара. Они долго смотрели друг на друга, желая, чтобы собеседник заговорил первым. Сасори решил нарушить молчание, хотя бы потому, что знал, что сам может рассердить Дейдару больше, чем это продолжающееся молчание. — Теперь, когда ты проснулся, миссия будет продолжена. — Ты спас жизнь Такамару, и хочешь, чтобы я покончил с ней, да? — Я же сказал тебе, что это было случайностью. — Значит, ты не собирался нас спасать? Ты хочешь сказать, что хочешь моей смерти, Сасори-данна? Сасори нахмурился и прорычал: — Нет. Я просто говорю, что не ожидал этого. — Ну тогда… — Дейдара огляделся в поисках чего-нибудь ещё. — Ну тогда… Сасори-данна, разве не достаточно того, что Такамару больше не будет ниндзя? Мужчина был застигнут врасплох внезапной мольбой и предположил, что Хината, должно быть, дала ему полный список ранений Такамару. Сасори подошёл и сел на кровать Дейдары, скрестив руки на груди и не глядя на своего напарника. — Нет, не достаточно. Ты это знаешь. Ты это знал. В приказе было сказано убить второго Джашиниста. — Он даже совсем не ведёт себя так! — в отчаянии воскликнул Дейдара, поворачиваясь к Сасори. — Это к делу не относится. Было доказано, что он является мишенью. Он носит ожерелье под рубашкой, и Сукеру сказала, что он практикует религию, когда не сражается с Шинджиро. — Но… Хидан даже не знает его, да! Мы можем просто вернуть ожерелье, отдать ему и сказать, что он мёртв… Сасори холодно повернулся к нему. Дейдара сморгнул слёзы, и кукловод невольно поморщился. — Это так не работает. Дейдара, ты же чёртов шиноби. Даже Акацуки. Ты должен убивать. — Н-Не Такамару. Он же мне как отец… — Дейдара, мы все делаем болезненные вещи, как ниндзя. Неужели ты думаешь, что я хотел драться с собственными родителями? Моей бабушкой? Неужели ты думаешь, что я вообще хотел, чтобы ты отправился на эту миссию? — воскликнул Сасори, схватив парня за плечи. Дейдара уставился на него, и ему пришлось отвести взгляд. Что же такого было в этом блондине, что заставляло его говорить такие глупости…? — Ты всё это время знал…? — тихо спросил он. — Когда ты увидел фотографию, у меня появилось предчувствие. Я понял это в первую же ночь, — признался Сасори, всё ещё глядя в сторону. — Но суть остаётся прежней. Всё мы в этом мире делаем то, чего не хотим. Может быть, стоит к этому привыкнуть. — Мужчина встал, но Дейдара схватил его за руку. У него не было другого выбора, кроме как посмотреть на напарника. — Пожалуйста. — Это было одно простое слово. Дейдара знал, что ему не нужно никакого другого оружия. — Нет. — Сасори ответил бессердечно, потому что знал, что если этого не сделает, то сдастся. Но шиноби не должны были так реагировать. Что же такого было в Дейдаре, что заставляло людей вести себя более человечно, чем они являются? Он выдернул свою руку из руки Дейдары и оставил ниндзя Ивы. Открыв дверь, кукловод тихо сказал: — Возвращайся в постель. Не сегодня, а может быть, и не завтра. Тебе действительно нужно отдохнуть. — Сасори совершил ошибку, оглянувшись на Дейдару, и тут же пожалел об этом. Если рыжий и думал, что тот плохо выглядел после инцидента с Кумо, то теперь это было ничем. Сейчас он выглядел разбитым. Когда Сасори закрыл дверь, он понял, что именно ему придётся убить Такамару.

***

Дни тянулись медленно. Дейдара оставался в постели, обычно не двигаясь, пока Хината физически не вытаскивала его оттуда. Неджи, по-видимому, уже встал и снова ходил, а Сукеру уже давно избавилась от костылей. Только он и Такамару оставались в плохом состоянии. Сасори часто навещал его. Они не говорили ни о ниндзя, ни о миссии, ни о Такамару. На самом деле они говорили только об искусстве. Это было освежающе, но Дейдара знал, что это всего лишь фасад. Это был единственный способ, который рыжий знал, как утешить его. Дейдара знал, что он нуждается в этом. Он чувствовал, как его эмоции были в том же состоянии, что и тело Такамару. Он также до сих пор не видел его. Ниндзя Ивы не был уверен, что хочет этого. Поэтому он просто лежал в постели, радуясь обществу Сасори. По ночам парень развлекался тем, что думал о таких пустяках, как Сасори. Он не спал с тех пор, как проснулся. Чем больше он думал обо всём этом, тем больше Дейдара понимал, как много значит для него Сасори. Они знали друг друга уже около года и зашли так далеко, что это было страшно. Он знал, что уже давно искренне ненавидит Сасори. Но больше всего пугало то, что Дейдара не знал точно, когда это изменилось. А ещё он думал о Хинате. Она была милой в поведении и красивой внешне, и Дейдара лично видел, как далеко та продвинулась. Также она была очень заботлива и обычно знала, что сказать или сделать, чтобы подбодрить его. Но, опять же, парень точно не знал когда, но всё изменилось. Может быть, именно тогда, когда он увидел, как она целует Неджи? Или когда он проиграл Неджи в последний раз, когда они все были в Иве? Или это было ещё тогда, когда он перестал воспринимать её как некий приз…? По крайней мере, он мог понять, чем была для него Хината. Она была его лучшим другом. Ладно, может быть, лучшим другом с некоторыми привилегиями, но не более. Теперь, когда в кадре был Неджи, он знал, что уже никогда не сможет стать кем-то большим. Сасори, однако, был загадкой. Дейдара никогда не знал, на каком уровне он находится с этим человеком. Его действия и слова были холодными и язвительными, но в тоже время кукловод был болезненно собственническим и защищал его. Дейдара никогда не знал, как вести себя рядом с ним. Иногда ему хотелось пронзить его сердце и никогда больше не смотреть на напарника, а иногда он просто не мог отвести от него глаз. У Дейдары, по крайней мере, хватило ума понять, что эта миссия будет иметь решающее значение в их отношениях, какими бы они ни стали. Потому что он понял, что Сасори намеревался убить Такамару ради него. Дейдара не допустит этого. Он не знал, что ему делать, чтобы остановить это, и как это сможет решить все проблемы, если только Такамару не умрёт быстрее сам. И хотя его раны были очень тяжёлыми, казалось, что он медленно восстанавливается. Такамару поправится, если только у кого-то из участников этой миссии не хватит ума закончить всё в ближайшее время. В тот же день Сасори снова навестил его. До этого Дейдара никогда не замечал, насколько физически силён Сасори. Тот явно сдерживал себя от простого прикосновения к Дейдаре. Без разницы как: играл ли он с его волосами, или проверял бинты, или просто держал его за руку. Они говорили о вещах, которые Дейдара даже не мог вспомнить. Он просто знал, что должен что-то предпринять, и как можно скорее. — Ты невысокий, ты это знаешь? — сказал Дейдара, когда Сасори встал, чтобы уйти. Ниндзя Суны пристально посмотрел на него и спросил: — И зачем ты сказал это? — Ты просто… невысокий. Мне просто захотелось сообщить тебе об этом, да. — Чтобы доказать это, Дейдара тоже встал, выпрямившись, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Сасори толкнул его обратно на кровать, чуть более грубо, чем это было необходимо. — Дейдара, я был ребёнком, когда превратил своё тело в марионетку. Это означает, что я на тот момент ещё не закончил расти. Я вполне мог бы быть намного выше тебя. Потому что, знаешь ли, ты и сам не очень высокий. Дейдара нахмурился. — Не-а, да. Я выше Бья-тян. — Все выше Хинаты. — Да, ну… мне нравится быть выше тебя. — Значит, у тебя есть только одна причина дразнить меня, а не всё то, что я могу найти, чтобы мучить тебя в ответ? — тупо спросил Сасори. — Нет, я думаю, это мило. — Дейдара улыбнулся ему. И расплылся в ухмылке, когда увидел реакцию Сасори. Это была та самая, которую он давным-давно определил как «Сасори, если бы он мог краснеть». Однако это прошло довольно быстро, и рыжеволосый поднял руки к вискам. — Дейдара, пожалуйста, не делай этого со мной. Как я уже сказал, я почти избавился от чувствительности к тебе… — А что, если я этого не хочу? — невинно спросил парень, надув губы. Сасори пристально посмотрел на него, хотя тот факт, что он не опустил руки, немного испортил это движение. — Я ухожу, — резко ответил мужчина и, хлопнув дверью, вышел. Дейдара рассмеялся, когда тот ушёл. Ладно, может быть, он и издевался над с Сасори, но это была карма. Позже, той же ночью, Дейдара понял, что его время истекает. И он знал, что именно он должен убить Такамару. Поэтому ниндзя Ивы встал, услышав, как часы в коридоре пробили полночь. Он бесшумно вышел наружу, убедившись, что все крепко спят. Дейдара в самом деле нашел Сасори спящим, что застало его врасплох. Парень ожидал, что ему придётся проскользнуть мимо него. Рыжеволосый мужчина растянулся на диване, одна рука служила ему подушкой. Одна нога свисала с края, а другая лежала на спинке. Блондину потребовалось несколько секунд, чтобы понять, как тот вообще заснул в этой позе. Должно быть, он действительно очень устал. Он на мгновение задумался, не накинуть ли на него одеяло, но затем логика снова овладела его мозгом. Потому что Сасори это даже не понадобится, и скорее всего, движение только разбудит его. Поэтому Дейдара на цыпочках прошёл мимо него в комнату Такамару. Однако остановился возле кухни, заинтригованный тем, что обнаружил. Большая куча сломанных перьев и кусков чакровых доспехов, беспорядочно брошенных на стол. Вероятно, их вытащили, когда им пришлось перевязывать его раны. Интересно, что никто ещё не позаботился об этом, но опять же, это были беспокойные несколько недель. Ни у кого не было на это времени. Дейдара выбрал из кучи одно из длинных маховых перьев. Его конец был зазубрен, вероятно, отломан из-за удара. Дейдара отдал бы Такамару честь погибнуть от взрыва, но в доме не было ни клочка глины. Он уже всё обыскал. И было бы подозрительно, если бы кто-то поймал его, пока он попытается улизнуть, чтобы получить больше материала. В этот момент, наивысшей честью, которую он мог оказать другому Ива шиноби, была смерть от его собственной руки. Да, Сасори может убить его, и, вероятно, без особых усилий и боли. Но Сасори не будет знать, что он выносит из этого мира. Вот почему Дейдара должен был это сделать. Даже если это убьёт его изнутри, он закончит эту миссию.

***

Сасори проснулся около трёх дня. Он проснулся от того, что что-то было не так. В воздухе безошибочно чувствовался запах крови. Заметьте, он даже не мог разнюхать её запах, но это было похоже на чакру; шиноби просто научились чувствовать такие вещи. Он зевнул, жалея, что не может этого действительно сделать, и встал, потягиваясь. Кукловод не торопился, он уже знал, что произошло. Сасори прошел на кухню, заметив, что одно из самых больших чакровых перьев пропало. Он велел Сукеру позаботиться об этом… но это уже не имело значения. Дверь в комнату Такамару была приоткрыта. Сасори толкнул её ногой и открыл полностью, прищурившись. Крови оказалось не так много, как он ожидал. В целом, это было довольно чистое убийство. Такамару лежал в своей постели, положив одну руку на живот, а другую свесив с края. Его тёмно-синие глаза были широко открыты и смотрели в потолок. Он не ухмылялся, он улыбался. Это в самом деле было похоже на нежную улыбку. Сасори вздохнул. Значит, Такамару знал всё с самого начала… Перо было воткнуто ему в грудь, прямо над сердцем. Крови оказалось малое количество, и та, что была, впиталась в его рубашку. Сасори вытащил перо из тела, вытирая кровь о свою униформу. После всего… Такамару пережил довольно многое. И просто был убит своим собственным приёмным сыном, своей собственной чакрой. Бедняк. Сасори обошёл кровать и обнаружил Дейдару, прислонившегося к краю. Кукловод склонил голову набок, пытаясь разглядеть его, так как пока не хотел подходить ближе. Ноги блондина были подтянуты к груди, руки сложены на коленях, а голова скрыта в них. — Дейдара? — попытался Сасори. — Он всё это время знал. Он всё время знал, что я собирался убить его, Сасори-данна, — последовал вялый ответ. Сасори подошёл и опустился на колени рядом, не испытывая ни жалости, ни сочувствия к своему напарнику. Всё было кончено, и жаловаться было не на что. — Он не знал, что это из-за Джашинисткой штуки… Это было последнее, что мы сказали друг другу. Он говорил, что убьёт меня, если у меня не будет формы Акацуки. Я говорил, что убью его… я не имел ввиду это всерьёз, да… — Ты намного сильнее, чем я думал, Дейдара. — Сукеру тоже умрёт? — Ты позволишь мне позаботиться об этом. — Сасори помолчал, а потом мягко сказал: — Я не собираюсь устраивать ещё одни похороны, но ты можешь закопать его, если хочешь. — Такамару никогда не нравилась земля, — ответил Дейдара. Наконец он поднял голову и положил подбородок на сложенные руки. Сасори заметил высохшие дорожки слёз, но теперь парень выглядел просто усталым. — Тогда ладно, — кивнул кукловод. — Теперь мы можем просто пойти домой? — По-моему, звучит как хорошая идея.

***

Хидан был весьма озадачен, когда два художника и их питомцы Хьюги вернулись с задания. Он ожидал, что Дейдара будет мучить его тем фактом, что именно ему пришлось убить другого Джашиниста, но бессмертный не получил никакого поддразнивания. На самом деле, Дейдара просто подошёл к нему, бросил ожерелье, а затем ушел сказав: — Держи, ты, высокомерная, тщеславная и эгоцентричная сука. Надеюсь, теперь ты счастлив. Хидан поймал ожерелье, не в силах придумать ответ до того, как Дейдара исчез. Он посмотрел вниз, на цепочку. На ней был изображён символ Джашина, и седовласый шиноби решил, что миссия удалась. Может быть, блондин был просто угрюмым от того, что он получил травму или что-то в этом роде. — Да, — ответил Хидан в воздух, держа ожерелье против солнца. Он был сделан из чего-то белого и тусклого, но всё равно выглядел круто. — Да, пожалуй, я чертовски счастлив.