Иллюзорный артефакт

Драко окинул взглядом безграничное темное пространство с круглыми, разного цвета и размера сферами, в каждой из которых — ее воспоминание. Этот способ просмотра воспоминаний — высшая степень легилименции. Только опытный волшебник мог выбирать, какое воспоминание ему необходимо посмотреть. Начинающий попадал сразу в какое-то одно, как правило, самое сильное, что отложило отпечаток на просматриваемом, или в то, которое показывал ему другой волшебник, если оказывался сильнее. В этом пространстве он не ощущал себя как Малфой, он был бестелесным наблюдающим разумом, вторгшимся в другой разум. Сферы были совершенно разного размера и цвета в зависимости от того, какое впечатление оставило произошедшее событие. Красный — сильнейшие эмоции низшего качества: гнев, злость, вожделение, похоть; желтый — зависть, месть, ложь; зеленый — цвет умиротворения, блаженство, радость; смятение, волнение, стресс, апатия — от голубого до синего, холодного; духовная привязанность, благодарность, любовь — светло-розовый, переходящий в белый цвет. Драко нужны были недавние воспоминания. Учитывая невероятность произошедшего в зеркальной комнате, Малфой логично заключил, что воспоминание будет находиться в сфере относительно крупного размера и должно быть рядом с точкой появления. Взглядом он выцепил одну из сфер голубого свечения, издалека погрузившись в нее: Гермиона стояла на коленках, упираясь в пол зеленого пушистого ковра — ее прибытие в Мэнор после того пространства. Не то. Нужно раньше. Он двинулся дальше и увидел крупную сферу, переливающуюся от ярко-красного до синего — почти все цвета в спектре. Даже если бы Драко не искал что-то определенное, это воспоминание настолько выделялось из общей массы сфер, что он все равно бы туда заглянул. И оказался прав: зеркальная комната. Гермиона стояла по левую сторону пещеры, смотря в осколок широко открытыми глазами. Драко заглянул туда: Грейнджер и рыжий ссорятся. Он перевел взгляд на нее: она недоуменно сводит брови на переносице — ее удивляет в целом, что она видит будущее, но суть происходящего не поражает. Девушка переходит дальше… И вот оно. Да, она видела. Они, обнаженные, в его постели в Мэноре. Она стонет, откидывая голову назад, закусывает нижнюю губу, чтобы не кричать громко, но срывается от резкого толчка и видно, как ее накрывает волна… Драко перевел взгляд на Гермиону. Она в шоке. Так же, как был он. Малфой видит то, что видела она, и чувствует, какие эмоции ее одолевали: смятение, шок, неверие, отрицание… Она смотрит дальше: снова с рыжим. Снова ругаются, только в присутствии детей. Разочарование. И снова они, Малфой и Гермиона… Смятение, отрицание, неприятие. А вот и записка, о которой говорила Грейнджер, она разворачивает ее в кабинете, затем засовывает в карман джинсов. Драко вынырнул из сферы. В этом состоянии он не мог чувствовать и осознавать собственные мысли об увиденном, всё придет после. Сейчас только образы и информация о ее ощущениях. Он огляделся и чуть дальше увидел большую, сильно выделяющуюся сферу ярко-красного, пылающего цвета. Такого цвета сфер не было больше нигде. Он потянулся к ней и окунулся в события, произошедшие в Мэноре, когда он опоил ее модифицированной амортенцией. Страсть, похоть, вожделение… — Хочешь…? Проси. — П… пожалуйста… Он чувствует ее желание. Рядом с этой сферой находилась сфера поменьше, тоже красного, но менее насыщенного цвета. Драко окунулся в нее и увидел… Грейнджер, в гостевой комнате в Мэноре, лежит на диване, правая рука под пледом, голова откинута на подлокотник, она, закрыв глаза, беззвучно стонет… Возбуждение. Малфой задержался здесь, наблюдая за ее лицом, завороженный… Затем покинул воспоминание, чтобы узнать, какие ощущения она испытывает в ситуациях, где присутствовал он и, сосредоточившись, Драко притянул к себе все сферы, где должен был фигурировать. К нему приблизились множество сфер с разными оттенками цветов от ярко-красного до... светло-розового?.. Драко обратил внимание на небольшую сферу бледно-розового цвета: они идут по поляне после леса, Грейнджер пялится на его голый торс, не отрываясь. Задумчивая, молчаливая, испытывает чувство благодарности… И сочувствует его боли. Поцелуй в лесу… Завороженная. Волнение. Трепет. Ожидание. Достаточно увидев о себе, он переключил свое внимание на поиск еще одной сферы. Ему нужен был черный цвет. Драко теперь уже целенаправленно огляделся в поисках необычного, черного круга. Он должен быть дальше, до леса, до Хансена, но после Мэнора. И вдруг он видит маленькую, не выделяющуюся желтую сферу с вкраплениями черного, будто в шаре плавает червь, отравляя содержимое. Драко приблизился к сфере и, еще не проникая, поверхностно увидел Крама и Каркарова. Он нырнул в это воспоминание: трое сидят за столом в том самом пабе, где были Драко и Блейз, Гермиона улыбается. — О, я достаточно немало знаю о разного рода артефактах, может, я могу помочь? — Может и можешь. Что-нибудь знаешь об артефакте в форме… Драко резко выбросило из разума Гермионы, а левую щеку обожгло так, что его даже повело вправо. Парень не сразу пришел в себя, чувствуя, как она под ним лягалась ногами, упиралась в грудь кулаками, пытаясь сбросить с себя. — Чертов подонок! — взвизгнула Гермиона. Когда на нее нахлынула череда воспоминаний, девушка не сразу осознала, что вспоминает не сама, но спустя мгновение дошло происходящее. Гермиона не могла вытолкнуть его из собственного разума, просто потому что не владела окклюменцией. Ее захватили воспоминания, сменяющие друг друга в хаотичном порядке, как будто он сам выбирал, что ему нужно. И практически во всех присутствовал Малфой. Лишь приложив титанические усилия разума спустя время ей удалось его выгнать. Но слишком поздно. Она почувствовала себя голой. Униженной. Обманутой. Малфой увидел всё, что было для нее самым сокровенным, постыдным, в чем сама себе не могла признаться: волнующее будущее, ее мысли о нем, как много места он занимал в ее фантазиях, ее воспоминания об их близости… Он ведь теперь знал всё, что она чувствовала и всё, что думала. Вопреки тому, что говорила. Малфой перекатился на спину, держа в руке палочку. Он давно отметил, как Грейнджер замирала от близости и решил этим воспользоваться. Драко идеально сыграл партию в недопоцелуй, но вовсе не потому, что не хотел её поцеловать. Какого-то хрена он хотел больше. Осознание этого почти причиняло боль, он не мог принять, что за двое суток общения она стала влиять на него. Делала ли она это специально? Как оказалось, нет. Теперь на Драко обрушились собственные мысли и чувства по поводу увиденного. Но проанализировать ему возможности не предоставилось. Гермиона резко подскочила с кровати, схватила свою палочку и направила на него. Сейчас она была зла как никогда. Он обманул её, снова, воспользовавшись слабостью, ее реакцией на него, увидел всё. Даже оскорбление «грязнокровка» по сравнению с этим откликалось легким уколом, хотя в свое время она близко принимала это к сердцу. Сейчас она была на грани того, чтобы всерьез запустить в него заклинание, только дай повод. — Блядь, Грейнджер, — протянул Драко, рукой шатая челюсть, будто проверяя на перелом. Левая сторона побаливала, но нельзя сказать, что особо ощутимо. Скорее всего, действие алкоголя немного притупляло боль, да и голова была сейчас полна своих мыслей об увиденном. Лицо Гермионы выражало высшую степень боли, и, смотря на него, она не понимала, как можно быть таким эгоистичным и бесчеловечным. — Ты просто мерзавец, Малфой, — ее голос срывался, сдерживаемые слезы жгли глазницы, она пыталась вызвать в себе еще большую злость, но верх брала жгучая обида и… разочарование. — А ты чего ожидала? — спросил Драко, недовольно скривив верхнюю губу. Он чувствовал ощущение разочарования от нее, и это приводило его в смятение. — Доблестного героя во мне увидела? — он взял палочку и двинулся в ее сторону. — Мне не нужно «быть достаточно с кем-то знакомым», чтобы увидеть то, что я хочу. — Не подходи ко мне, сволочь, иначе я за себя точно не ручаюсь! Драко будто не слышал. Алкоголь усиливал негативные эмоции, но, несмотря на опьянение, он видел, в каком она состоянии. Была на грани срыва. Разочарование, отражавшееся в ее глазах, какого-то черта причинило ему боль. Там, в груди. Такое странное чувство… Почти как неверие, неприятие, что она действительно могла в нем разочароваться. Ведь для этого нужно как минимум испытывать хорошие чувства к человеку. Даже после произошедшего в библиотеке в Мэноре она думала о нем лучше, чем он есть на самом деле. Это осознание поразило его. — Остолбеней! — Протего! — в миг он оказался рядом, схватив ее за руку, в которой она держала палочку и завел за спину, разворачивая к себе спиной. — Ты действительно думаешь, твои навыки магической дуэли, отточенные на бюрократических бумажках, лучше моих, натренированных «в полях»? — почти зло прошипел Драко ей на ухо. Он реально был зол, но не только на ее удар — отчасти понимал, за что получил, — а на себя. За все увиденное, за все испытанное по этому поводу. Гермиона рьяно вырывалась, лягалась ногами, крутилась всем телом, но хватка Драко была мертвой: — Какого черта тебе еще от меня надо, Малфой?! — голос сорвался на крик, а щеки обожгло неконтролируемыми слезами. Бессилие еще больше угнетало. Его руки, сцепившиеся вокруг тела стальной хваткой причиняли боль, а терпкое от алкоголя дыхание обжигало. Драко молчал. Он почти догадывался, что ему было надо… Но сам себе не мог поверить. — На сегодня я закончил, — почти безразлично бросил Драко, резко отпуская Гермиону и направился к выходу, краем сознания вспоминая, что ключевого воспоминания он не успел увидеть. Ему нужно было все обдумать. Все увиденное и все прочувствованное. Как только Малфой вышел, Гермиона тут же запечатала комнату запирающим заклинанием, наложила Силенцио, переживая, что ее всхлипы, сорвавшиеся с губ, будут услышаны. Конечно, она была разочарована. Ей снова показалось, они только начали нормально общаться, нашли общий язык и даже пришли к общему решению, как поступать в сложившейся ситуации, и тут он обманным путем рыщет в ее голове, высматривая сокровенное. Гермиона догадывалась, что он специально выбрал эти воспоминания, ведь он спрашивал, что она видела в зеркальной комнате. Вот только почему его это так интересовало? Очередной компромат? Теперь он знал всё: как она реагировала на него, как отзывалось ее тело, что она делала здесь, на этом диване, думая о нем после стычки в его комнате на постели… Гермиона бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, еле сдерживая всхлипы. И ей бы злиться, только в этих слезах отразилось все напряжение последних дней: пережитый страх в лесу, стресс от увиденного в зеркальной комнате, шок от произошедшего за время их отсутствия, непонятное притяжение и напряженность между ней и Малфоем… Растерянность и неизвестность будущего. Она вдруг остро почувствовала себя одинокой, будто одна во всем мире, и даже он, находясь в одной упряжке с ней, представлял собой того, кто тоже хочет откусить от нее свой кусок энергии. *** Драко вышел к завтраку вовремя, полностью собранный, в идеально сидящей одежде с идеально причесанными волосами. Сегодня он предпочел максимально комфортный стиль, и это были светлые джинсы с дырками на коленях и белая футболка. На случай, если вдруг что-то выйдет из-под контроля и придется снова оказаться в другом измерении. Гермиона мельком взглянула на него со своего места за столом, отметив, что он был чертовски прав, когда говорил, что маггловская одежда ему очень идет. Такому мерзавцу просто незаконно так выглядеть. Это вводило в заблуждение и против воли заставляло желать видеть в нем лучшие качества, чем на самом деле есть. — Доброе утро, — поздоровался Драко, присаживаясь за стол. Он проснулся с головной болью, но, благо, обезболивающее стояло на прикроватной тумбе. И вместо стакана воды его организм ощутил горькую жижу целебного вещества. Зато сейчас он чувствовал себя вполне сносно. — Доброе утро, Драко, — поздоровалась миссис Малфой, не спеша поглощая свой завтрак. Гермиона промолчала. Она вообще практически не говорила. Проплакав полночи, еле нашла в себе силы подняться с утра. Ей почти хотелось лечь и умереть, если бы не внутренний гриффиндорский огонь борца за справедливость, заставивший встать с утра пораньше и попытаться привести в порядок не только себя, но и свою жизнь. — Вы уже решили, где спрячетесь? — задала вопрос Нарцисса. — Еще нет, — ответил Драко, делая глоток американо, — но я думаю, это должны быть либо подземелья, либо потайная комната за гобеленом «Битвы в Гастингсе». — Это должно быть помещение рядом с комнатой, где будет проходить беседа, — подала голос Гермиона, не смотря на Малфоя, — есть вероятность, что они заблокируют трансгрессию на время своего присутствия. — Трансгрессию может ограничить только хозяин замка, — возразил Драко, подняв на нее серые, холодные глаза. — Палочкой да, но Гарри рассказывал, у них есть блокатор, ограничивающий трансгрессию в пределах примерно десяти метров. Как раз на случай переговоров с преступниками, — решив, что хватит избегать его глаз, как трусиха, она встретилась с ним взглядом. Ее — горящие враждебностью, его — как холодная стена. — Я все больше убеждаюсь в бредовости данной затеи, — скривился Драко. — Обычно мы беседуем в бежевом зале, он находится рядом с залом, в котором располагается камин. Вы можете скрыться в комнате по другую сторону, туда как раз ведет смежная дверь, — сказала Нарцисса. — Думаю, лучше тогда спрятаться в самом бежевом зале, — сказал Драко, — не будет времени перебегать с одной комнаты в другую. В конце разговора ты попросишь Поттера остаться, — он обратился к Нарциссе, — якобы у тебя есть вопрос по поводу Гермионы, а я подам сигнал Тинки, чтобы создала шум в саду. Нам придется скинуть маскирующие магию чары, чтобы выйти и показаться, и необходимо отвлечь авроров от поисков всплеска магической энергии. Они должны будут убежать в сторону шума, — сказал Драко, накалывая на вилку кусок омлета. — Почему насчет меня? — недоуменно приподняла бровь девушка. — Потому что я под презумпцией невиновности. Это же очевидно, что мама должна винить во всем тебя и логичнее остаться наедине с Поттером, чтобы уточнить на что ты, возможно, способна. Может, ты уже убила меня, — он, конечно, шутил. В своей манере. Но Гермионе было не до этого. — Что за глупости, Малфой, все знают, я не способна на такое! — При этом весь магический мир считает тебя преступницей. Гермиона недовольно поджала губы и проигнорировав его последнюю фразу, перевела тему: — Так где именно мы прячемся в бежевом зале? — Я применю заклятие расширения к платяному шкафу. Он очень сомневался в эффективности заклинания маскировки магической энергии, исходящей от всех волшебников, даже он без должных приспособлений мог ощутить присутствие других волшебников, если сосредоточиться на этом. Но надежда оставалась на уровень дилетантства молодых сотрудников. И, возможно, бежевый зал обойдут стороной, логично предположив, что там магическая энергия будет присутствовать именно из-за находящихся авроров и миссис Малфой. — И каков дальнейший план? — встряла в разговор Нарцисса. Она наблюдала за этими двоими и неприятно отметила, что между ними чувствуется что-то большее, чем просто необоснованная неприязнь, но говорить об этом она не собиралась. Главной проблемой было именно обвинение, а не их стычки. — Будем действовать по ситуации, — ответила Гермиона, на что Драко скептически скривил губы, держа в голове свой план действий. — Независимо от этого, мама, ты трансгрессируешь сразу, как только что-то пойдет не так. — Хорошо, — согласилась Нарцисса, всем нутром переживая о предстоящем. — Ты так говоришь, будто уверен, что ничего не получится, — недовольно сказала Гермиона. — Только если везение «золотого» мальчика не передалось тебе за давностью дружбы с ним. *** — Поттер, уже половина двенадцатого, ты идешь? — заглядывая в кабинет, спросил Кормак Маклагген. Гарри Поттер стоял около стола в дорожной мантии и собирал папку с документами по делу Гермионы Грейнджер. И до сих пор поверить не мог, что такое могло произойти. Гермиона Грейнджер — героиня войны, его лучшая подруга с детства. Он знал ее настолько хорошо, что ни на секунду не сомневался в ее невиновности. Но кто ее подставил и почему — вопрос оставался открытым. Его подозрения пали на Малфоя. Логично, ведь, как только им дали совместное задание, произошли странные события: украден артефакт, и пропали оба. А Малфою Гарри, несмотря на то, что сам свидетельствовал в пользу его невиновности после падения Лорда, не верил. Слишком был скользкий тип. За Гермиону беспокоилась вся семья. Рон не находил себе места, порывался вместе с Гарри искать ее, но он не был аврором, поэтому посвящать его в профессиональные дела Поттер не имел права: обет неразглашения тайны. Каждый вечер Рон приходил к Гарри и узнавал подробности расследования. Но зацепок особо не было. Он допросил Хансена-старшего, тот рассказал о визите Гермионы и Малфоя, о поведении второго и их стычке между собой, и, само собой, Поттер стал копать под него. К сожалению, тесная дружеская связь с Гермионой внесла отрицательные коррективы в отношении начальника отдела авроров к Поттеру. И громогласное предвзятое заявление Гарри о том, что он не верит в виновность Грейнджер, кинуло на него тень недоверия. Поэтому с ним везде таскался Кормак Маклагген, племянник Тиверия Маклаггена, начальника их отдела расследования. Он был подозрительным и вел «свою» игру в, казалось бы, совместном расследовании: старался везде ходить с Поттером, задавал самому Гарри много вопросов о деятельности Гермионы — одним словом, ставил палки в колеса, подозревая, что при любой возможности Гарри может помочь Грейнджер. В ту злополучную пятницу каминная сеть зафиксировала прибытие Гермионы Грейнджер в вестибюле Министерства. Она прямиком пошла в отдел хранения артефактов, отключила сидящего там охранника заклинанием «Ступефай» и, выкрав артефакт, так же быстро скрылась. Министерство охранялось множеством защитных заклинаний, но самые доверенные сотрудники имели доступ в любое время дня и ночи, такие, как Поттер. И Гарри не мог поверить, что Гермиона, даже если бы действительно хотела выкрасть артефакт, сделала это настолько… глупо. Ведь она могла хотя бы стереть память охраннику, а свое магическое присутствие замаскировать. Будто всё было сделано специально, чтобы показать себя. Нет, это точно была не Гермиона. Но куда она пропала и жива ли вообще, Поттер не знал. За возможными подробностями, упущенными деталями, малейшими намеками в поведении каждую неделю авроры наведывались к миссис Малфой в надежде что-то от нее узнать или на возвращение Малфоя в Мэнор. Но самой главной целью было другое. Встретившись в вестибюле с остальными коллегами, авроры направились к камину. Стратегия была такая: сначала Гарри с Кормаком появляются, идут с миссис Малфой в соседнюю комнату, через три минуты появляются другие два аврора и незаметно обшаривают дом, потом прилегающую местность, применяя специальные поисковые и распознающие заклинания. — Добрый день, миссис Малфой, — поздоровался Гарри, выходя из камина и отряхивая оставшуюся золу. — Добрый день. Прошу вас, — жестом пригласила Нарцисса посетителей пройти в соседнюю комнату и пошла к выходу первая. Ее лицо не выражало никаких эмоций, как и всегда. Все трое расположились на диванах, домашний эльф принес поднос с чаем и сладостями, а Нарцисса всем гостеприимно налила по чашке. — Так что, мистер Поттер, есть какие-либо новости? — светским тоном поинтересовалась она. — Пока все те же сведения, но мы добиваемся ордера на посещение вашего мужа в Азкабане, возможно, он сможет дать какие-то наводки, — ответил Гарри Поттер. Драко и Гермиона стояли в шкафу у стены напротив входной двери и слушали ничего не значащий, почти бредовый разговор авроров и миссис Малфой. Казалось, только совсем тупой не понял бы, что этот визит для отвода глаз, но Маклагген то и дело вворачивал каверзные, неприятные реплики то о прошлом семьи Малфой, то о возможном преступном духе Драко, всем видом давая понять, что не верит в невиновность Драко, хоть и нет доказательств. Малфой, как и обещал, расширил шкаф до возможности стоять рядом и не соприкасаться, а Гермиона применила маскирующие чары, чтобы скрыть магическую энергетику. Рядом с ними находилась Тинки в ожидании приказа действовать по плану. Спустя минут пятнадцать общения Гарри Поттер сказал: — Что ж, спасибо, миссис Малфой, что уделили нам время, — и направился к выходу за Кормаком. — Всегда рада помочь следствию, мистер Поттер, — и вот Кормак уже открывал дверь, как она окликнула Гарри, — а, мистер Поттер! — Да? — тот развернулся, и Маклагген тоже встал в проходе. — У меня есть один личный вопрос, к вам. О мисс Грейнджер… как о вашей подруге. Вы уделите мне минутку личного времени? — во взгляде невинная просьба и идеально сыгранная надежда. — Да, конечно, — кивнул Гарри, — Кормак, иди, я на минутку. Тот подозрительно нахмурился, но за дверь вышел, прикрыв за собой. Нарцисса Малфой достала палочку и прошептала заглушающее и запирающее заклинания на дверь. Гарри нахмурился и насторожился, увидев ее действия, и подняв палочку, только собирался спросить к чему такие меры, как внезапно прозвучал грохот за окном, будто что-то большое и твердое упало на землю, разломившись на куски. — Что вы задумали, миссис Малфой? — встревоженно воскликнув он, подбежав к окну и держа палочку наготове в сторону Нарциссы. — Гарри! — из шкафа выскочила Гермиона, на ходу снимая маскирующие чары, а за ней и Малфой. Она подбежала к Поттеру, тот ошалело смотрел на нее, совершенно не ожидая такого поворота, будто увидел призрака. — Гермиона, что ты здесь… — сказал Гарри, заключая Гермиону в объятия. Дерганье ручки входной двери оповестило о том, что в комнату пытаются войти, но неподдающаяся дверь явно дала понять стоящему за ней аврору, что что-то происходит. — Алохомора! — послышался оттуда крик, — Бомбарда! — Дверь взорвалась. — Нам нужна помощь, Гарри, нам… — Мама, уходи! — крикнул Драко. Нарцисса тут же выбежала в смежную дверь в соседнюю комнату, потому что для трансгрессии необходимо было удалиться от авроров как минимум на десять метров. Маклагген влетел в комнату, удивленно оглядывая присутствующих. Драко схватил Гермиону за руку, оторвав от Поттера, и послал в того оглушающее: — Пертификус Тоталус! — и Гарри, не ожидавший нападения от Малфоя, не успев среагировать, упал на пол. Кормак быстро сориентировался: — Экспелиармус! — послал заклятие в Драко, но тот отбил его и вернул. — Ступефай! — аврор увернулся от этого заклятия. — Остолбеней! — выкрикнула Гермиона, и Маклаген, пропустив его, упал на пол. Драко удивленно и даже одобряюще взглянул на нее. — Бежим! — сказал Драко, дернув ее за руку к выходу. — Подожди! — но тот ее не слушал, уводя из этой передряги, понимая, что ни хрена из этой затеи не вышло, как он и ожидал. — Гарри, бродяге нужно вернуться домой! — Грейнджер, бегом! — заорал на нее Малфой, краем сознания отмечая, что она несет какую-то чушь, будто тронулась умом, но он также понимал, что у них остались какие-то секунды свалить с этого места. Они перешагнули через Маклаггена и выбежали из комнаты. В коридоре Драко огляделся, в какую сторону бежать. С правой стороны услышал приближающиеся шаги, поэтому, держа за руку Гермиону, побежал в левую сторону коридора. — Вот они! — послышался голос сзади. В голове шумело от выплеска адреналина, кровь била по вискам, а сердце стучало так, что Гермиона почти не слышала шаги авроров. Драко бежал быстрее ее, заставляя ускоряться, и она пыталась за ним поспеть. Выбежав из дома, парень сосредоточился, и они трансгрессировали. Гермиона приземлилась на коленки, как обычно, на зеленой траве. Драко стоял рядом, держа палочку наготове и настороженно оглядываясь. — Ты как? — напряженным тоном бросил он ей, видя, что она не спешит подниматься. Ее сердце никак не могло прийти в норму от погони, а трансгрессия только добавила ощущение скручивания желудка. Пытаясь взять себя в руки, она поднялась. — Нормально. Где мы? — была бы ее воля, Гермиона с ним даже не разговаривала. Но обстоятельства в жизни заставляют ее идти наперекор всему, с чем она привыкла иметь дело. И послать бы его и развернуться, только сама она не представляла, как разгребет эту ситуацию с артефактом. Ей нужен был Малфой. — Что за чушь ты сказала Поттеру? Что-то там про шавку, — уставился на нее Драко. — А что за чушь ты там натворил? Зачем было оглушать Гарри? — Грейнджер, ты или притворяешься, или последние события явно твой мозг повредили. Не сделай я этого, и оглянуться не успела бы, как Поттера бы за пособничество повязали. Второй огузок не просто так за ним телепается, — будто очевидные вещи сказал Драко, недовольно скривившись. Гермиона захлопала ресницами, потихоньку приходя в себя и понимая, что Малфой был прав. Она на самом деле была не в себе, чуть позже проанализировав, поняла бы смысл действий Драко. И надо отдать ему должное, это было чертовски продуманно. Но внутренняя враждебность к нему заставляла возражать каждому его слову или доводу. Она глубоко вздохнула. — Я намекнула Гарри о том, чтобы вернул пароль на площади Гриммо, какой был два месяца назад. Какой знала я, — запоздало ответила Гермиона на его вопрос. И тут пришла очередь Драко оценить смекалку Гермионы. Маклагген не был в отключке. И просто сказать «верни пароль» было бы слишком опасно. — Думаю, сегодня ночью можно попробовать навестить Гарри, — предположила Гермиона. — А ты уверена, что он понял? — сомневаясь в умственных способностях Поттера, уточнил Драко. Гермиона зло зыркнула на него: — Уверена. Между нами есть личные темы и фразы, которые понимаем только мы. — Учти, из дома Поттера, если нас там будет ждать засада, мы вряд ли живыми выберемся, — предположил Малфой, скрестив руки на груди. — Гарри ни за что не подставит, — отмахнулась Гермиона, оглядываясь, — где это мы? — На самом деле на окраине наших владений, принадлежащих Малфой-Мэнору. В трех гектарах от замка примерно. Нужно трансгрессировать в безопасное место. Надеюсь, мама успела на достаточное расстояние переместиться. Гермиона задумалась. Куда им было прятаться? Домой возвращаться ни ему, ни ей нельзя. По улицам ходить опасно. Весь магический мир знал, что они в розыске, их лица были на первой полосе, и каждый мог узнать их. Оставался только один вариант. — Я, пожалуй, знаю такое место, — ответила Гермиона, протягивая руку Малфою, собираясь трансгрессировать. — Надеюсь, там будут домашние эльфы, которые готовят горячий американо и французские круассаны? А то я от волнения чертовски проголодался, — иронично усмехнулся Драко. Гермиона закатила глаза, удивляясь, как он быстро пришел в себя от таких событий, когда она до сих пор не могла восстановить сбившееся дыхание. Она схватила его за руку и трансгрессировала в маггловский мир.