Простые числа / Primes

      На одном из транспарантов орфографическая ошибка — на самом высоком, самом широком, и самом ярком.       Конечно же, Рей не собирается об этом сообщать. Акция протеста мирная и хорошо организованная, лозунги броские, а друзья Роуз… да, они хипстеры, но хотя бы раздражают не так сильно, как Рей представляла.       Тем не менее «конал» пишется через «а», а «естественной еде» не хватает «с», и Рей никогда не считала себя педантом, но всё же не перестаёт думать о том, что вся эта забастовка воспринялась бы намного серьёзнее, если слова удосужились написать правильно.       Она просто не может оторвать глаз от «нефтепровада», но это, как ни странно, и к лучшему, ведь…       … «Салемский пралив». Боже, ужасно. Хуже некуда.       Парень в свитере Эмерсонского колледжа, примерно её возраста, чьё имя Рей не расслышала (не то Блейк, не то Байрон), последние двадцать минут бормочет ей на ухо. Он уже давно не держит вертикально свой транспарант — «Stop Colonialism» с цифрой «2» между «о» и «l», создавая этим химическую формулу СО2 — что, надо признаться, довольно умно: эта задумка поможет понять историю загрязнения тем, кто будет слушать. И тем, кто не будет.       — Экскаватор, который должен был устранить предыдущее происшествие, врезался в нефтепровод — и бум! Всё взорвалось. — Он щёлкает пальцами у Рей под носом. — Два человека погибли просто так.       — Ужас, — говорит она. Хотя всё было не так, упомянутый инцидент произошёл в Кентукки. Тем не менее Рей натянуто улыбается и кивает, желая, чтобы погода была градусов на десять теплее. Она даже согласилась бы на пять.       — Ага. Кстати! А ты в курсе, что поблизости есть классная веганская кофейня?       Фу. Эмерсонский свитер наклоняется ещё на несколько сантиметров ближе, и Рей едва держится, чтобы не закатить глаза.       — Нет.       — Я свожу тебя, когда всё закончится.       Она делает вид, что не слышит его, и оглядывает площадку.       Стоящие по другую сторону барьера полицейские заняты своими делами, болтая между собой, а когда время от времени громко зевают, из их ртов вырываются белые облачка пара. Лысеющий парень в чёрной униформе вот уже двадцать минут играет в телефоне в «Героев фермы» и жуёт булочку с корицей. Рей дико ему завидует. Она сужает глаза, когда ловит взгляд Роуз в толпе — по её подсчётам, вместе с ними пришло тридцать четыре человека, и с тех пор народу больше не прибавилось.       — Ты в порядке? — спрашивает Роуз одними губами.       — Я ненавижу тебя, — отвечает Рей.       Роуз посылает ей воздушный поцелуй и возвращается к оживлённому разговору с организатором акции протеста.       Первые крики она слышит уже через минуту. Рей осматривает площадку в поисках источника звука, и через несколько секунд замечает идущую к ним толпу.       — Кто они такие?       Эмерсонский свитер уже отвлёкся на болтовню с кем-то другим и почти не обращает внимания на Рей.        — Эм… что?       — Люди в лыжных масках. Направляются сюда. — Что-то тут не так. Конечно, здесь холодно, но не настолько же.       Эмерсонский свитер смотрит, куда указывает Рей.       — Пиздец.       Рей хочет спросить, что значит «пиздец», но замечает на чём останавливается его взгляд. По меньшей мере три человека держат бейсбольные биты и пробираются к барьерам, отделяющих полицию и протестующих.       — Всё должно пройти мирно, — говорит Рей с тревогой, оглядываясь в поисках Роуз. — Надо сказать им, чтобы они убирались отсюда.       — Не ходи. Это хреновая идея…       Остальное происходит очень быстро. Рей делает шаг вперёд, потом ещё один, а после бежит со всех ног, чтобы вмешаться и… что-то предпринять? Она толком и не знает. Наверное, вразумить эту толпу идиотов. Но прежде чем успевает добраться до них, полиция кричит тем держаться подальше, а когда они не реагируют… начинается настоящий ад.       Рей оглядывается вокруг, пытаясь найти Роуз и убедиться, что она в безопасности и вдали от начинающегося столпотворения. И вот — проходит не больше пары минут, но время растягивается, когда вокруг тебя идиоты размахивают бейсбольными битами и дубинками — её наклоняют над капотом полицейской машины и произносят:       — … арестованы. За посягательство на жизнь сотрудника полиции. Вы имеете право хранить молчание. — Слова, произнесённые резким и скучающим тоном, принадлежат женщине-офицеру. Рей хочется сдохнуть.       Это, видимо, отражается на её лице, потому что эмерсонский свитер, скрученный точно так же, как Рей на соседнем капоте, улыбается ей и спрашивает:       — Тебя впервые арестовывают за протест?       Рей в ужасе смотрит на него.        — А тебя нет?!       Он подмигивает ей, прежде чем его уводит полицейский.       — Это обряд посвящения, — кричит в ответ, и его заталкивают в машину.       Офицер, арестовавшая Рей — Боже, Боже, Боже, её арестовали! — может и кажется скучающей и раздражённой, но у неё добрые глаза. Она поправляет ей наручники и спрашивает, не слишком ли они тугие. Рей в состоянии только покачать головой, в шоке от трэша в собственной жизни.       Господи.       — Вперёд. Поедем в участок.       Они в пути уже около двадцати минут. Рей пересчитывает ивы, сосредоточившись на том, чтобы не блевануть на заднем сиденье полицейской машины.

***

      — Здесь кое-кто хочет тебя видеть.       Рей поднимает голову, покоившуюся на её руках, и растерянно хлопает глазами.       — Меня? Кто?       — Не могу знать, Ваше Величество. Я же не твой секретарь по связям с общественностью. — Охранник пожимает плечами и размахивает у неё перед лицом наручниками. — Но сначала они обнимут твои запястья.       Невероятно! В коридоре даже холоднее, чем в камере. Примерно треть флуоресцентных ламп мерцает на потолке, пока они направляются в ту зону участка, где Рей ещё не была. Там нет ни окон, ни часов, поэтому понять, который час, попросту невозможно. Вероятно, прошло уже пару часов после полуночи, но кто знает?       Она дрожит, жалея, что они не прихватили её куртку и шарф, запирая Рей в обезьянник. Она вообще много о чём жалеет: что не послала Роуз куда подальше, когда та убеждала её, что не пойти с ней на митинг — равно сбросу бочки радиоактивных отходов прямиком в Чарльз-Ривер; что прежде чем выйти из квартиры, она лишь немного перекусила; что не занялась своими делами.       Рей жалеет о слишком многом, но ничему из этого не суждено сбыться.       Охранник останавливается перед серой невзрачной дверью и открывает её.       — Так, дорогуша. У тебя только десять минут, так что не сильно расслабляйся.       Рей пару раз переводит взгляд с охранника на дверь, не понимая, что делать.       — Чего стоим? Пошевеливайтесь, Ваше Величество.       Он толкает её в спину, заставляя споткнуться на пороге комнаты; руки Рей сковывают наручники, поэтому удерживать равновесие крайне затруднительно. Дверь за ней тут же захлопывается, и к тому времени, когда она уже устойчиво стоит на ногах, чтобы оглядеть окутанную тишиной комнату и…       Она и сама не знает, кого ожидала увидеть посреди ночи в изолированной комнате для допросов полицейского участка Южного Бостона.       Уж кого-кого, но точно не его.       — Что вы здесь делаете?!       Собранный и спокойный Бен Соло сидит на стуле у дальнего края стола. Он бросает на неё короткий взгляд — грязные джинсы, растрёпанные волосы и, конечно же, скованные наручниками запястья — и вскидывает брови, словно… в насмешке.       Явно в насмешке.       — Ну и ну, сколько неблагодарности в этом тоне, учитывая, что сейчас… — он поднимает руку и смотрит на часы (кто вообще в нынешнее время носит часы?) — … три сорок одна ночи, но я здесь, с тобой, хотя есть множество других дел, которыми я предпочёл бы заняться.       Рей находится буквально на грани рыданий.       — Кто вам сказал, что я здесь?       Он игнорирует её вопрос и жестом указывает на стул перед собой.       — Тебе лучше присесть. Похоже, ты не очень-то твёрдо стоишь на ногах.       Она без вопросов подчиняется, что изрядно её шокирует. Деревянный стул с острыми краями просто ледяной, он почти болезненно впивается в кожу и кости. Соло сидит на точно таком же, но складывается впечатление, что под ним кожаный диван.       — Я не называла ни вашего имени, ни чего-либо ещё. Почему вы здесь?       Его взгляд падает на её запястья. Снова.       — По-видимому, моя визитка была в твоих вещах.       О боже.       О… боже.       — Вы… — Ей очень хочется выбежать из комнаты. Её оглушат электрошокером, но, возможно, это того стоит. — Они… Они вам позвонили?       Он пожимает плечами.       — Думаю, сотрудник полиции, благодаря которому ты здесь, немного беспокоилась о тебе.       Как же унизительно! Рей сгорает со стыда — этот человек, с которым она разговорила не больше десяти минут, сейчас здесь и видит её в… Что ж, это не самый её худший вид, но наверняка где-то рядом.       Она упирается локтями в стол и прячет лицо в ладонях.       — О боже.       Наверное, это произошло из-за того, что Рей отказалась от телефонного звонка. Хотя она просто старается быть практичной: она могла позвонить Пейдж, но что толку? Рей понятия не имеет, арестовали Роуз или нет; у Пейдж нет денег на залог для сестры и Рей (если такое в принципе возможно), а значит, она наверняка попытается у кого-то их занять… нет. Задолжать денег, которые она никогда не сможет вернуть — так себе перспектива.       «Если не хочешь звонить родителям, свяжись хотя бы со своим адвокатом», — с лёгким беспокойством посоветовала ей офицер с добрыми глазами. — «В противном случае, кто знает, сколько ты ещё здесь пробудешь».       «Это невозможно. Мой адвокат сейчас в отпуске со своими супругами, один из которых, как выяснилось, мой садовник, а другой — мой шоп-ассистент», — в ответ хотелось сострить Рей. Но женщина-полицейский была такой милой, что она предпочла вежливо ответить: «Нет, спасибо».       Непростительная ошибка.       Катастрофически плохая идея.       До ужаса идиотские двадцать четыре часа!       — Ты в порядке?       Его спокойный и низкий голос заставляет её выпрямиться и поднять на него взгляд. Под резким белым светом над головой, она понимает, что он, наверное, на несколько лет старше, чем она предположила на днях: ему где-то около тридцати или тридцати с небольшим. Даже в таком положении, сидя с прямой, но расслабленной спиной на слишком маленьком стуле, он кажется чересчур крупным и устрашающим.       Большим.       Рядом с ним на столе стоит гигантский бумажный стаканчик из Старбакса, и Рей то и дело бросает на него взгляд. Это хотя бы избавляет её от унижения смотреть ему в глаза.       — Мне правда очень жаль. Просто… У меня с прошлой недели нет времени постирать джинсы. Поэтому они и нашли ваши контакты, — говорит она ему, ненавидя полуизвиняющуюся нотку в голосе.       Она намеренно избегает упоминания о том, что с того вечера, когда он дал ей визитку, Рей несколько раз вынимала её из кармана, вертела в пальцах, разглядывала так, словно с последнего просмотра на ней волшебным образом появилось что-то новое. Чего, естественно, не случилось. Там только его имя и контактная информация, которой Рей не собиралась воспользоваться.       Никогда.       — Ещё бы. — У него безумно глубокий голос. — Слишком занята борьбой с господствующей верхушкой общества.       Это, как минимум, отрезвляет её, что она даже отрывает взгляд от кофейного стаканчика.       — Вообще-то, нет. В понедельник у меня была четырнадцатичасовая смена, а во вторник у моего друга сломалась машина и…       Она замолкает, замечая смешинки в его глазах. Он… не дразнит её, нет. Он слишком серьёзен и суров для этого. Но он явно испытывает удовольствие от нелепости всей этой ситуации, и Рей…       Она не может удержаться от смешка. И стона. И снова закрывает лицо руками.       Его ухмылка становится гораздо заметнее.       — Держи.       Он пододвигает к ней бумажный стаканчик, на который Рей с подозрением начинает коситься.       — Что это?       — Яд, что же ещё?       Она поднимает голову и видит, с каким выражением лица он смотрит на неё, и по какой-то причине, даже несмотря на то, что они провели вместе в общей сложности не больше пятнадцати минут, Рей начинает распознавать его повадки.       — Как по-твоему, что это? — В его тоне слышится лёгкая усмешка. Но… не злая, нет.       Однако, он вовсе не терпеливый. Рей начинает это понимать.       Она тянется к стаканчику, чувствуя себя по-дурацки со скованными запястьями.       — Спасибо.       Он не отвечает. Не слишком терпеливый и не очень-то вежливый.       Рей делает глоток, испытывая настоящее блаженство от согревающей душу горячей жидкости. Он даже догадался, что Рей любит очень сладкий кофе с нежирными сливками, что немного её беспокоит, но сейчас она не собирается об этом думать. В любом случае, это самое малое, что может случиться с ней за сегодня.       — Ты не похожа на человека, который способен загреметь за решётку.       Она удивлённо выгибает бровь.       — Не похожа?       — Я бы сказал, что ты умнее этого.       — Хотелось бы отметить, что вы ничего обо мне не знаете. — Несмотря на то что он не обращает абсолютно никакого внимания на её язвительный тон и продолжает спокойно на неё смотреть, Рей тут же начинает жалеть о сказанном. — Извините. Я не хотела… Это всё моя подруга Роуз. Она очень активная и социально ответственная. Я стараюсь поддерживать её в начинаниях, но иногда…       — Могу себе представить.       Что-то внутри Рей ждёт, что он начнёт её отчитывать. Ты хоть понимаешь всю серьёзность того, что натворила? В какое положение себя поставила? Что подвергла угрозе себя и других? И всё же, он кажется поразительно невозмутимым. Долго изучает её, а затем кивает, словно принимая давно обдуманное решение.       — Пойду узнаю, как тебя можно отсюда вытащить.       — О, нет. — Она усиленно трясёт головой, и из хвостика выбивается ещё больше волос. — Нет, не нужно этого делать. У вас и правда есть дела поважнее.       До неё вдруг доходит, что, наверное, так и есть. На днях он показался ей немного опасным, но потом, прокрутив в голове весь их разговор, Рей поняла, что перегнула палку. Бен Соло просто молодой профессор, заинтересованный в её математических способностях. Только и всего. Не исключено, что женатый. Взгляд Рей скользит по его левой руке и не находит ни кольца, ни даже следа от него.       Но это ничего не значит. Полно женатых людей не носит обручальных колец. И даже если он и не женат, вполне возможно, последние лет шесть в отношениях с платиновой блондинкой-искусствоведом, которая говорит на четырёх языках и всего лишь на пару сантиметров ниже его ростом. А может, он встречается с француженкой-астрофизиком с синими волосами, которая некоторое время работала в НАСА, а сейчас беременна их первенцем. Единственная причина, по которой они не поженились, заключается в том, что институт брака для них — устаревшая основа современного капитализма, и на двоих они зарабатывают столько, что налоговое послабление просто не является достаточной мотивацией.       Внезапно Рей начинает подташнивать при мысли о том, что Бену Соло позвонили по поводу какой-то непонятной девятнадцатилетней девки, когда он лежал в постели со своей подружкой; о том, что он поцеловал её в лоб и сказал, что должен позаботиться о соплячке, которую даже толком не знает.       Боже, какая же она жалкая! Господи.       — Спасибо, конечно. Правда. Но всё в порядке. Я сама с этим разберусь.       — Да неужели? — Сарказм в его тоне слишком очевиден.       — Слушайте, вы не обязаны. Мы разговаривали всего один раз, и я была… груба. — Он приподнимает бровь, безмолвно говоря «ну ни хрена себе», если она вообще когда-нибудь такое наблюдала, и ей сразу же хочется забрать свои слова обратно. — И за это я приношу извинения. Хотя, в свою защиту скажу, что вы вели себя весьма настойчиво, а было уже поздно и темно. В любом случае я сожалею, что они вам позвонили и разбудили, и я… благодарна за кофе, он… — лучшее, что произошло со мной за этот месяц, — отличный, и спасибо, что пришли меня проведать, но совершенно не нужно делать что-то ещё.       Его взгляд вызывает… сильную тревогу. В нём странно ещё то, что он смотрит на неё, как будто Рей — самое любопытное и загадочное существо, которое он когда-либо видел. Она с трудом держится, чтобы не ёрзать на проклятом стуле.       — Почему вы никак не признаётесь, что решили те задачи?       Она смотрит на него, хлопая глазами, слегка захваченная врасплох от смены темы разговора.       — Я не признавалась в этом только до этого момента. Формально.       Он поджимает губы и слегка шевелит челюстью. Явно какой-то признак, который говорит даже о незначительном раздражении — нечто вроде постоянного состояния рядом с ней. Или, возможно, с людьми в принципе.       — Рей.       Она вздыхает, стараясь не обращать внимания на то, как он произносит её имя. В каком-то смысле она обязана ему ответить.       — Я не хотела нажить неприятностей. Работа в МТИ правда хорошо оплачивается. — Она снова вздыхает. Наверное, теперь об этом уже можно говорить в прошедшем времени. Завтра вечером у неё смена, но шансов выйти — точно никаких. Не такой уж она незаменимый работник.       Он кивает, хотя неясно на что именно, и поднимается. Ещё, ещё и ещё, потому что он…       Ну он действительно чертовски большой.       Он кивает ей на прощанье — как-то немного формально для случившегося разговора — и идёт к двери. Он уже почти выходит из комнаты, но Рей вдруг слышит собственный голос:       — Доктор Соло.       Он неторопливо оборачивается.       — Бен.       Рей моргает. Будто когда-нибудь она сможет обратиться к нему по имени.       — Можно задать вопрос?       Он снова кивает.       — Четвёртая задачка. С матроидом… Вы сказали, что она ещё не решена?       Он медленно качает головой.       — Я сказал, что решение не опубликовано.       Ах, ну да. Рей даже не удосуживается сделать вид, что не понимает разницы между этими двумя понятиями. Но это и не столь важно, потому что вопрос, который она хочет задать звучит:       — Это вы нашли к ней решение?       — Да, — отвечает он без колебаний, но в его голосе нет абсолютно никакого высокомерия. Только факт. Один-единственный факт.       Рей сглатывает. У неё немного пересохло в горле.       — Значит… Значит, вы понимаете, каково это.       — Каково что?       — Это. — Она совершает какой-то странный, лишённый всякого смысла жест рукой: едва уловимое, охватывающее их обоих, движение. — Быть… таким.       Он так долго её изучает, что Рей почти убеждается — он понятия не имеет, что она хотела сказать. Но потом в его взгляде что-то меняется, и она начинает гадать, почему же он так смотрит на неё. Как будто пытается разобрать её на части и снова собрать воедино.       — Понимаю, — тихо отвечает он.       Он понимает.       Рей открывает рот, чтобы спросить… хотя и не знает, что именно. Она хочет многое у него спросить, и, возможно, он сам бы ей что-нибудь рассказал, если не…       Шумный дребезжащий звук заставляет её подпрыгнуть на стуле.       — Время вышло. — Охранник, который привёл Рей сюда, со скучающим видом входит в комнату. — Доктор, вы закончили?       Доктор Соло — Бен — кажется, с трудом отрывает от неё взгляд.       А может Рей просто почудилось.       — Да. Мы закончили.

***

      Её выпустили через два часа, похлопав по спине с лаконичным: «Залог внесён». Сколько бы раз Рей ни спрашивала, ей отказывались сообщать, кто это сделал.       Хотя она и так прекрасно поняла кто.       Каким-то чудом в её личных вещах, среди груды монет, ключей от дома и тюбика мятно-ванильной гигиенической помады, срок годности которой наверняка истёк, Рей обнаруживает пятидесятидолларовую купюру. Она готова поклясться, что никогда не носила подобное в кармане своего пальто.       — Простите, но это не моё. — Она протягивает деньги сотруднице полиции с добрыми глазами, у которой, судя по всему, выдалась самая длинная смена в жизни. Женщина отказывается брать и устало улыбается Рей.       — Может, это твоя денежная фея решила подбросить тебе на такси?       На эту сумму Рей сможет уехать домой, даже останется на завтрак в закусочной через дорогу. Увлёкшись болтовнёй с самой собой, она не может не думать о Бене Соло, и о том, что тот от неё хочет.

***

      — Есть кое-кто на примете.       — Кое-кто?       Сейчас половина шестого утра, но голос Сноука на другом конце провода звучит вполне себе бодро.       Бен ничуть не удивлён.       — Кое-кто, кто мог бы составлять алгоритмы. Хотя я до сих пор не уверен, в какую степень.       — Он из твоих студентов?       Инстинктивно Бен хочет поправить Сноука — она — но по какой-то причине не делает этого.       Не суть. Он и не думает, что может хранить какие-либо секреты от своего наставника. Тот и так скоро всё узнает.       — Пока нет. Мне понадобятся некоторые… ресурсы, чтобы это произошло.       Пауза.       — Всё, что тебе нужно, в твоём распоряжении. Держи меня в курсе.