Не всё хорошо, но что-то

CHAPTER II

Солнце сказала, что Ворон ни в чём не виноват, и стала помогать искать работу. Горо-Ворон вздохнула и подумала, что вся поддержка, которую она пыталась оказывать Солнцу, ни в какое сравнение не шла с тем, что Солнце умела сама. Биндер, не так давно полученный на почте, сидел, к счастью, идеально, и денег было бы совсем не жалко, если бы не проблема с работой. Зато из зеркала смотрел теперь женственный, но парень, как его ни поверни, и Горо улыбалась самой себе — как бы, может, странно это ни звучало после стольких лет беспросветной ненависти. Она всё ещё не знала, как себя называть, да и думалось ей иногда по-разному. Думалось в первую очередь о том, что не так уж он ей и нужен был, этот ярлык, если она просто могла быть собой. Горо Акечи, он, она — если честно, чаще всё-таки он, но бывали и другие дни. Это всё не имело значения — или имело, но только для неё, внутри. А снаружи она просто была. Просто — была.

***

Несмотря на посильную помощь со стороны Солнца, работу нашёл сам. Методом каким-то совершенно диким, то есть вообще варварским. Гулял по Йонген-Джайе, району недалеко от снимаемых апартаментов (с горьким юмором прикидывал, каково будет остаться на этих улицах ночевать в случае чего). И набрёл на очень тихое местечко с названием «Леблан». Леблан был кафешкой в узком закоулке, окружённой зелёными цветками и тихим шелестом вылезших на лавку стариков за соседней стеной. На двери висела скромная распечатка с объявлением: ищем помощников. Особых требований указано не было. Горо толкнул дверь, позволяя мягко зазвенеть колокольчику над входом. Это было странное место. Странное не потому, что необычное, а потому, что совсем не привык к такому. Тесный зал всего с парой столов и кушеток, стойка с несколькими стульями, гундящий телевизор, полки, заставленные пакетами с кофейным зерном. А перед ними, за стойкой — рассеянно покачивающийся с пятки на мысок мужчина с импозантной бородой, в розовой рубашке и с приятной аурой. Владелец, наверное, подумалось тогда и подумалось верно. В таких маленьких тихих местах редко бывали наёмные работники. Мужчина скоро обратил на Горо внимание, дружелюбно кивая на один из высоких барных стульев. — Кофе? Карри? — У него был приятный глубокий голос, будто немного бархатный, хотя это было и странное сравнение для голоса. На секунду подумал, что у самого так пока не получится. Да и не факт, что когда-нибудь вообще получится. Помялся ещё немного на входе, оценивая атмосферу. Тут… Правда было хорошо. С первого взгляда. Такое бывало. Очень редко, но бывало — правда, с местами, а не с людьми, но всё-таки, ведь Леблан был именно местом, и тут нельзя было ошибиться. Поэтому неуверенно качнул головой и аккуратно собрал на лице сладкую улыбку. Сладкие улыбки делать умел. Давно, хорошо, с удивительной точностью и поразительной глубиной фальши. Но тут, наверное, почти не соврал. Правда хотел улыбнуться хозяину такого интересного места. — Нет, я… Вы, кажется, ищете помощника. Могу ли я стать одним из кандидатов? Мужчина засмеялся легко, беззлобно и без издёвки, но с какой-то иронией. Горо неуверенно «поправил» на лице улыбку, склонив голову набок. Ничего, вроде бы, не знал об этом человеке, но так казалось, что он из тех саркастичных добряков, что дают тебе поблажки, когда захочешь, лишь бы не мозолил глаза, и ещё… Поперхнулся собственной мыслью и так же мысленно себя отругал. Глупо, на самом деле, было судить человека по обложке. Многие люди на первый взгляд казались неплохими, та же Сузуки вот, а потом отталкивали или использовали. А многие — нет. Не было проверенного алгоритма, фильтра, формулы, чтобы вычислить будущее. А тут вообще не имело никакого смысла. Не до рассуждений, когда от наличия заработка зависит, не окажешься ли ты на улице через месяц. Мужчина, отсмеявшись своим тихим ироничным смехом, утёр воображаемую слезу и махнул рукой. — Одним из, боги милостивые. Был бы тут хоть один, с кем сравнивать. Пятый день бумага висит, ещё никто не приходил. Ну, расскажи о себе, посмотрим. Горо кивнул и присел за стойку. Повезло, что в этот час ещё не было посетителей.

***

Мужчину звали Соджиро Сакура, и он жил на соседней улице. Зато на чердаке самого кафе жил его племянник, Аки… Акира… Курусу. Кажется. Если он правильно запомнил. Если говорить на чистоту, Горо искренне не понял, почему Сакура-сан не заставил помогать себе этого самого Курусу. Не понял, но не спросил — ему нужна была работа, а не логика. И работа ему удивительным образом досталась. Зарплата была ниже, чем на прошлом месте. Хотя и там цифра была не прекрасная (отвратительная), а тут разница была не большая, но всё же заметная… Нервничать об этом сил не нашлось. Солнце, услышав об обстоятельствах, похвалила за решительность и уверенно сказала, что в случае чего он сможет параллельно продолжать искать место получше. Сам в это не очень поверил, потому что такие случайности с ним раньше никогда не стрясались. Да и если стрясались, то было это что-то из ряда вон выходящее, и уходить от них было никак нельзя. Ну вот взять хотя бы то, что помощь по залу, уроки кофеварения и карриприготовления да мытьё посуды не шли ни в какое сравнение с предыдущими нагрузками и желанием умереть после трудного рабочего дня. Вдруг обещало появиться свободное время на то чтобы дышать, жить, заниматься чем-то своим. По инерции сначала думал — учиться, но потом понял, что судорожная учёба в школе, которая так ни к чему и не привела, была скорее привычкой, чем реально приятным занятием. Тогда снова обратился к подруге. Солнце неодобрительно покачала головой — почему-то с её точки зрения это непременно означало, что теперь Горо снова будет морить себя голодом. Ну, не то чтобы она была полностью неправа, но… Эта странная возможность, этот странный шанс, замельтешивший вдруг на горизонте спустя столько лет в приютах и приёмных семьях, спустя столько лет попыток добиться непонятно чего и непонятно как — Горо не хотел её упускать. Хотел попробовать, как и все, смотреть сериалы полночи, не отрываясь, выкладывать в твиттер фотографии домашней выпечки, завести кошку. …ладно, кошку завести не хотел, если уж быть честным. Много мороки, непредсказуемый характер, лишние траты. Да, говорили, что оно всё того стоило, и он вроде бы верил… Но не мог себе позволить живое существо, когда собственная жизнь была похожа на какую-то ошибку.

***

С кошкой получилось смешно. Она завелась сама. Точнее, кот. Кот с кошачьим (на самом деле нет, просто волшебным) именем Моргана. У Морганы была черная с белым мордочка, белые носочки на лапках и белый кончик хвоста. Ярко-голубые глаза смотрели в душу, жёлтый ошейник постоянно приковывал взгляд, а наглый характер пугал — иногда казалось, что Моргана вот-вот заговорит. Вообще, это было удивительное животное: заботливое и строгое, как будто вознамерившееся взять себе в котят всякого, кто переступит порог Леблан. А принадлежало это животное Акире Курусу, тому самому загадочному племяннику, которого в первый день работы увидеть удалось только краем глаза. Высокий парень, совершенно непримечательный, с лицом, закрытым пушистой чёлкой и толстыми стёклами очков — он чуть ли не кубарем скатился по лестнице с чердака (судя по эху, чердак был внушительных размеров), на ходу отказался от кофе, вызвав у Сакура-сана неодобрительный вздох, и выскользнул за дверь. — Я познакомлю вас в другой раз, — покачал хозяин головой, вроде бы намереваясь высказать племяннику в этот самый другой раз всё, что он о нём думает (как выяснилось позже, такие благородные намерения выветривались у него из памяти очень быстро, поэтому нотации не состоялось). Горо вежливо улыбнулся, добавив в выражение лица метафорической карамели. Ничего страшного, что не получилось познакомиться. Не то чтобы ему вообще было дело до этого парня. Хотя, конечно, любопытно было, с кем… ну, не живёшь, но существуешь под одной крышей несколько дней в неделю. Потом, правда, подумал, что если Курусу каждый день так уматывает из дома, то не особо-то у них и одна крыша. И вообще можно было не волноваться. И не признаваться пока себе в том, что этот человек, не коллега, не работодатель, а потенциально враждебное непонятно кто — неплохо его напрягал. Моргана, сидевший всё это время на одном из барных стульев, под эту мысль поднял голову над стойкой и умными голубыми глазами вытаращился на обоих якобы-совсем-незаметно пыхтящих двуногих. Сощурился. Мотнул хвостом. И одобрительно щёлкнул зубами. Над тем, что именно кот одобрил, Горо решил не задумываться.

***

Учиться под пристальным взглядом Морганы и Сакура-сана получалось быстро. Хотя по жизни считал, что кофе — это такой проходной растворимый продукт, тут пришлось очень быстро со своим мнением распрощаться — ну или рискнуть потерей рабочего места. Ситуация была немного смешная — почти ничего не знал о том, куда пришёл работать и насколько это маленькое, частное, тихое, атмосферное место отличалось от опыта работы в сетевом магазине. Сакура-сан, впрочем, его не осуждал, хотя вздыхал очень глубоко, но иногда ободряюще добавлял, мол, ладно, я знаю, ты предупреждал, что неумеха. Учись уже быстрее, чтобы не просто так всё было. Под его ворчливой натурой часто проскальзывало какое-то тепло, и это было приятно. Суть, в общем, состояла в том, что Леблан славился своим кофе и карри, похожие на которые нельзя было достать ни одном другом месте. Это было сложно с первого раза уместить в голове: каждый мог приготовить у себя дома и то, и другое, и наэкспериментироваться с рецептом как угодно, да и найти в интернете кучу различных рецептов, смешать, попробовать снова — словом, почувствовать себя поваром. Заблуждение развеялось, как только лично попробовал приготовленное Сакура-саном. И кофе, и карри имели какой-то особый вкус, и Горо ни разу не впал в заблуждение, будто он смог бы повторить успех в домашних условиях без чётких инструкций. Не смог бы. Точка. Дело закрыто. Это было открытие, на самом деле. Еда тут была не топливом, не сладкой подачкой за хорошее поведение, а чем-то вроде искусства, подарка желудку, интересного хобби. Уважаемого дела. Техники, которую непременно стоило освоить, прежде чем предлагать себя в качестве повара. Поэтому, разумеется, после не слишком длинных уроков в часы, когда в кафе почти не было посетителей, никакого уровня готовки Горо не доверили. Не готов ещё был. Сначала надо было отойти от мышления стандартного потребителя лапши быстрого приготовления.

***

В свой первый выходной почти весь день пролежала на кровати, свесившись головой вниз, носом вверх, взглядом в потолок. Начались месячные, хотелось закопаться в одеяло, забить глотку обезболивающим и похоронить себя в матрасе. Благодарил всех богов, что первый день пришёлся именно на выходной. Отдых из этого, конечно, вышел так себе, но уж всяко лучше, чем корчиться на работе. Между делом много рассказывала Солнцу про работу. Та в ответ радовалась и рассказывала про себя. Из-за постоянной беготни Горо давно не узнавала подробностей жизни Солнца, да та и сама ограничивалась общими фразами, но теперь они обе наконец-то стали навёрстывать упущенное, и это было по-своему не только приятно, но и волшебно. В частности, приятно было узнать, что Солнце по-прежнему держалась молодцом после нескольких своих уже довольно давних срывов, иногда встречалась с реальными людьми и имела рядом ту, что была готова её поддержать. Когда-то давно Горо ожидал, что это вызовет в нём нездоровую зависть, но время проходило, и за Солнце он всегда был только рад. Наверное, потому что в отличие от всех остальных, она всегда принимала его и поддерживала, и помогала по-настоящему, а не со скрытыми мотивами. И пусть она была всего лишь жёлтенькой аватаркой в соцсети, пусть, пускай. Она всё равно была важнее, чем люди, которые бросали его, использовали и… Подумала в какой-то момент, что мрак на неё нагнетался из-за месячных и что следовало бы его немного фильтровать. И не вспоминать то, чего вспоминать не хотелось. Запихнуть поглубже, подальше, вбить плотной пылью в дальний уголок сознания, приклеить скотчем и никогда-никогда не трогать. Не приближаться. Не думать. Не помнить.

***

Спустя какое-то время полегчало. Собираясь утром на работу, встретил взгляд собственных глаз в зеркале и почему-то с грустной улыбкой вспомнил свои опасения по поводу Сакура-сана. Не то чтобы совсем необоснованные — прекрасно понимал, откуда они возникли, но в то же время… Этот добродушный, ворчливый ещё-не-совсем-старик с острым умом не сделал ровно ничего, что заставило бы подумать о нём плохо. Скорее наоборот, всё это время он был похож на подарок судьбы. Горо старался об этом не сильно думать и просто наслаждаться происходящим, но на самом деле оно здорово выбивало его из колеи. Прекрасно осознавал, что за парня его принимали редко. Несмотря на максимально низкий для «женского» голос, несмотря на биндер, хорошо скрывающий грудь, несмотря на гардероб, максимально сменившийся на одежду из мужского отдела. Что-то в его жестах, в очертаниях тела, в форме лица — что-то его выдавало. Частично это можно было поправить, ещё больше переделать себя, состричь волосы, например, но не хотел. Ему это было не нужно — не был ни женщиной, ни мужчиной, и не хотел быть. Хотел только казаться. Сознательный выбор в самопрезентации. И самое странное с Сакура-саном было именно это. Тот видел его именно таким, каким Горо себя представлял. Не навязывал своё восприятие, не пытался «разоблачить обман». Сакура-сану, наверное, вообще было всё равно. Ну работает смазливый мальчонка, который, может быть, и не мальчонка вовсе. Неважно, лишь бы хорошо работал, был вежливым с клиентами и без аллергии на кошек. Это… потрясало, что ли? Потрясало, да. В хорошем смысле.

***

С Курусу их друг другу представили очень нескоро, только спустя месяц, хотя не то чтобы они не взаимодействовали всё это время. Просто тот либо пропадал куда-то, либо учился, либо сидел у себя, но долгое время всё ограничивалось быстрым столкновением взглядом, нервным кивком Курусу и таким же нервным исчезновением. Горо продолжал одинаково вежливо и отстранённо улыбаться ему изо дня в день, но чувствовал, что первичная нервозность изнашивается и становится неактуальной. Всё ещё не знал, что от этого парня ожидать, просто… Леблан начинал казаться своей территорией. Всё больше углов выучено до миллиметра, всё больше работы входит в привычку. Время шло незаметно, а Сакура-сан, вероятно, не считал их формальное знакомство значительным событием. Ошибался, конечно. Это для других людей формальность ерунда, для общительных, открытых. А между ними двумя практически стояла стена. До дела дошло, когда Горо пришлось задержаться из-за резко появившихся у босса дел (к слову, боссом его называть сначала было непривычно, но теперь получалось естественно). Курусу столкнулся с боссом на пороге, и тот в спешной манере представил их друг другу, повторив лишний раз имена, мол, вот Акира Курусу, вот Горо Акечи — и тут же едва ли не хлопнул дверью. Спешил. Из-за больших очков лицо казалось невинным, а из-за пушистой густой чёлки и вообще шевелюры — загадочным. Моргана боднул его в ногу своей мягкой чёрной головой, и Горо ободряюще улыбнулся парню из-за стойки: — Можешь обращаться ко мне по имени. В ответ нервно сглотнули и покачнулись на пятках. Потом вздохнули, присели напротив, пряча лицо в ладонях. Внутренне напрягся, ожидая отторжения или неприязни как худших вариантов. Но Курусу только выровнял дыхание, убрал руки от лица и тоже неловко улыбнулся. — Извини, не очень хорошо себя чувствую. Ты тоже: зови меня Акирой. Мысленно подумал: «Хорошо, Курусу», — и сам над собой же усмехнулся. Тоже мысленно. Потом, правда, почувствовал огромную, тяжеленную гору, скатывающуюся с плеч. Обычный парень. Может, заучка, а может — геймер; может, хороший собеседник, а может — отвратительный (второе пока что вероятнее). Но не опасный, не маньяк с ножом за спиной (хотя странно было такое предполагать, но…). Потом сидели какое-то время в тишине, не смотря друг на друга и не разговаривая; и чувствовал себя всё спокойнее и спокойнее с каждой секундой. Правда, в этот момент уже совсем растерялся и не мог понять, откуда пришла изначально это нервозность, просто тихо радовался, что теперь её нет. И не будет, может быть. Ощущения были замечательные.

***

Словно в ответ тоже почувствовав, что его не съедят и не зажарят на местной сковороде, Курусу стал приводить друзей. Крашеного блондина Рюджи с громким весёлым голосом, голубоглазую девушку по имени Анн, замкнутого странноватого художника Юске. Стоило им прийти, и Моргану нельзя было оттащить от занятого стола или дозваться с чердака — кто-то из этой компании ему безумно нравился. Как и самому Курусу, впрочем. Горо заметил не сразу, но это скоро стало очевидно: в присутствии своих друзей Курусу будто становился другим человеком. На это было даже приятно смотреть, по-своему. По-своему… По-настоящему, не было. Думал о Солнце, когда видел этих четверых, и о том, как не знал даже её лица. Но это было неважно. Наверное, если бы они встретились, то тоже бы так сияли. Хотелось в это верить, по крайней мере. Рассказал ей. Она согласилась. Но внутри что-то не успокоилось, не удовлетворилось таким объяснением. Поселилось в груди сомнением и завистью. Солнцу не завидовал, а Акире Курусу — завидовал. Хотя уж если и брать кого в модель поведения, то только Солнце, а тут вот как вышло. Даже сам для себя — ответа не нашёл.

***

Другой раз сидел на ближайшей скамейке после работы с Морганой на руках. Моргану редко выпускали из кафе на улицу, но в целом не боялись, что он убежит, потому что у этого кота была нездоровая привязанность к Курусу. Если не считать кого-то из его друзей, кто вызывал у несчастного животного ещё больше энтузиазма. Поэтому. Решила, что ничего страшного. Моргана тоже, наверное, так решил. Сидел себе на коленях, мурчал и тёр мокрую щёку о легко поглаживающую его руку. Во второй руке Горо держала телефон. Рассказывала Солнцу, как идут дела. Заканчивался уже второй месяц работы в Леблан: срок вроде бы небольшой, но для привычек — решающий. Постепенно, но с нарастающей скоростью всё вокруг становилось домашним, родным, знакомым. Не привык считать работу домом. Работа-дом была похоже на еду-искусство. Мышление потребителя лапши быстрого приготовления. Так сам себя окрестил, но… Так оно и ощущалось, если честно. Карри и кофе можно было попробовать в первый же день, а вот вкусить, что такое по-настоящему нравящаяся тебе работа, можно было только со временем. У него был мизерный опыт, совсем никакой. Не с чем сравнивать. Неправильно было называть это таким важным и грандиозным словом как «дом». Так сначала себе говорила. Потом что-то в груди сжималось больно и неприятно, заставляя морщиться и отводить глаза в сторону, хотя и без того ни на что не смотрела. Знала, откуда это чувство. И не хотела думать. О приютских, о приёмных, о… Хотела закопать, зарыть, сжечь. Возненавидеть, забыть. Много чего хотела. Это неправильно было, соединять такие глупые вещи воедино. Если у неё был дом, то тот. Серый, плесневелый, сырой. Где она смотрела сериалы онлайн вместе с Солнцем, где валялась с больным животом, где пыталась неловко рисовать от скуки какую-то ерунду на клетчатых бумажках, где не могла почувствовать себя в тепле, даже если согревалась под кипятком в душе. Тот дом, за который она едва-едва могла заплатить; тот дом, в котором еды было ровно столько, чтобы не начать снова терять вес, стремительно и беспощадно. «Дом» мог быть похож только на это. Никак не на тепло и уютную атмосферу, одним из создателей которой ты по случайности являлся, никак не на гундёж телевизора, не на запах карри и кофе, не на ироничное хмыканье босса, не на искреннюю радость, которую иногда показывали посетители в ответ на свою дежурную медовую улыбку, пропитанную фальшью. Дом таким никогда. Никогда-никогда не был. И не должен был быть. Моргана ткнулся в руку с особенной силой, чуть не кусая за палец, переставший приятно чесать за ушком. Поток мыслей порвался, как перетянутая струна на гитарном грифе, и с тонким звоном качался в воздухе. Горо внутренне вздрогнула и снова задышала, и вернулась к почёсыванию кота. Не надо было так много думать. Вредно.

***

Первый осмысленный диалог с Курусу был словно случайный и очень-очень лёгкий. В смысле естественный. Сакура-сан впервые предложил Горо готовить кофе для клиентов, когда его самого нет поблизости, и между делом позвал заспанного, ничего не подозревающего племянника, чтобы тот попробовал. Заспанный Курусу выглядел потрясающе. Может, у Горо было слишком хорошее настроение, но? Вид бледного, невероятно растрёпанного парня со сползающими на кончик носа очками, отчаянно щурящего глаза на не слишком уж яркий дневной свет? Прекрасный был вид. Курусу сгрёб чашку со стойки мгновенно, не думая, и опрокинул в себя, должно быть, половину обжигающего кофе, даже не поморщившись. Потом озадаченно уставился на оставшийся напиток и несколько раз моргнул. — Необычный какой-то. Босс усмехнулся тогда, загадочно поглаживая бороду, и спросил: — Необычный, значит, хуже или лучше? Курусу поправил очки на носу, осторожно сделал глоток поменьше (Горо удивился, как можно было пытаться что-то почувствовать после того, как обжёг себе всё кипятком, но притворился, что верит задумчивому лицу «клиента»). Наконец, Курусу зевнул и прикончил чашку совсем. — Не знаю, просто необычный. Вы такой не делаете. Что ли… помолото по-другому. И не только… Это твой, да? Обернулся к Горо, и тот от растерянности забыл, как надо улыбаться, и ошалело уставился в ответ, едва-едва приподняв уголки губ, будто в согласии. Взгляд задёргался, норовя уйти в сторону — смотреть глаза в глаза было… не то что неприятно, но непривычно. В том, как Курусу разговаривал, была какая-то избыточная прямолинейность, которую было очень трудно терпеть. Не в самих его словах, а в том, как он их говорил и как при этом выглядел. В нём было что-то такое неуловимое, то ли харизма, то ли пробивающийся из всех щелей талант к актёрскому мастерству. На какой-то миг даже подумалось, что не зря Моргана его любит. Да и ясно вдруг как-то стало, почему те ребята, Анн, Рюджи и Юске, бросали иногда на Курусу такие взгляды, будто он мог рассказать им секреты вселенной. Не мог, конечно, просто притягивал внимание, становился центром. Ну вот были такие люди, ничего с ними не поделаешь. Только обычно они были далекими, недоступными, а этот, всё ещё растрёпанный, слегка пошатывающийся перед стойкой от сонливости, но смотрящий уже ясными от кофе глазами — этот был рядом. И, не дождавшись внятного ответа, вдруг приземлился на один из стульев, подпёр голову руками и подмигнул. Было бы похоже на заигрывание, если бы подмигивание тут же не сменилось широким зевком. — Надо больше кофе… Сакура-сан насмешливо фыркнул. — Спать надо больше. Бери пример со своего болтливого кота. Когда не орёт, то спит. — В подтверждение Моргана взбудоражено мявкнул откуда-то снизу (наверное, на самом деле пришёл просить поесть). Сакура-сан с нарочитой строгостью похлопал Горо по плечу, продолжая смотреть на племянника: — Даже не вздумай его баловать, парень, хватит с него одной чашки. Хлещет, не чувствуя вкуса, а потом притворяется. Горо спрятал искренний смешок за тыльной стороной ладони. Курусу в отчаянии опустил голову на стойку и закрыл глаза. — Совсем не притворяюсь. Мне очень понравился. Т… твой кофе. Когда босс скрылся за углом кухни, Горо наклонился к стойке, заглядывая Курусу в лицо. У того затрепетали ресницы, и скоро пара тёмно-серых глаз уставилась в ответ. — Сделать тебе ещё? Серые глаза положительно моргнули. Горо готов был уже обернуться к пакетам с зёрнами, рассчитывая произвести впечатление чем-нибудь новеньким, как со стойки послышалось протянутое сухими губами умирающего в пустыне: — У меня похожий получается. Соджиро хвалит, но это всё равно не как у него. Он просто использует читкоды, вот и всё. Не то заучка, не то геймер, — вспомнилась характеристика, данная самостоятельно во время одной из первых встреч. На самом деле, ни на то, ни на другое Курусу при более близком рассмотрении был не похож, но его лексикон вдруг напомнил. Пожал плечами, лениво соглашаясь, потом замер, переваривая сказанное. Эти читкоды отвлекли его от сути. — Ты умеешь готовить? Курусу тихо засмеялся, расползаясь по стойке ещё больше. — А-ага. Сложно жить в одном доме с Соджиро и не уметь готовить. К тому же, он отказывается меня кормить по вечерам. — Но не отказывается учить? Курусу активно закивал, елозя лицом по стойке. Это становилось почти уморительно. Горо на миг захотел спросить, как так вышло, что работает в итоге в Леблан он, а не родственник босса, но проглотил собственные слова. Глупый был вопрос. Конечно, вряд ли он заставил бы Сакура-сана всё переосмыслить и резко уволить как раз начавшего приносить реальную пользу помощника. Но… Но оправданий своей нерешительности искать не пришлось, потому что Курусу воспользовался телепатией. Или что это было. — Честно говоря, когда я только переехал, заканчивать старшую школу, то помогал тут, примерно как ты. А теперь из-за колледжа не всегда получается. За два года стало приходить больше народу. Почувствовал себя вдруг неловко. Не из-за того, что занял чужое место, нет, такая мысль пересекла сознание и испарилась как бесполезная. А от чего-то неуловимого. Прикусил губу. Заметил, одумался, отпустил. — Атмосфера нарушилась? Сакура-сан любит тишину, а не популярность. Курусу снова зевнул, принимая наконец человеческое положение, немного потягиваясь и запуская пальцы в растрёпанные волосы. Будто это могло их спасти, ха. Не могло. — Это да. Но не нарушилась, просто стало больше работы. Ну, и прибыли тоже. Горо задумчиво обвёл взглядом внутренности Леблан. Не мог представить это место более уютным, чем оно уже было, но почему-то предполагал, что такое возможно. Леблан вообще, как ему иногда казалось, полностью строился на волшебстве. А где в фундаменте заложено волшебство, там всё бывает. — Хорошо, — подумал вслух. Курусу закончил пытаться привести свою шевелюру в порядок без помощи расчёски (бесполезное занятие) и уставился на него. — Что хорошо? — Что атмосфера не нарушилась, — пояснил, понимая, что отнекиваться от озвученного не имело смысла. Хотя немного смутился. Как будто выдал секрет. Почувствовал лёгкий жар на лице и не был уверен, не покраснел ли, поэтому плавно повернулся к полкам, заставленным банками и пакетами. — Ладно, я обещал тебе кофе. Довольную улыбку-ухмылку за своей спиной не увидел — почувствовал.

***

У босса была одна дурная черта (помимо постоянно возникающих срочных дел) — он ненавидел болтать за жизнь, но при этом искренне интересовался людьми вокруг себя. Это Горо почувствовал на собственной шкуре однажды, когда они закрывали кафе после долгого рабочего дня. Курусу ещё не было дома, но у него были свои ключи. Сакура-сан повернул ключ в замке последний раз, вздохнул и, вместо того чтобы привычно распрощаться — вздохнул ещё глубже. Горо настроился на разговор. Скорее всего, неприятный, хотя до этого босс ни разу не устраивал ему неприятных разговоров. Но после неудачного опыта на первом месте работы готов был уже абсолютно ко всему, даже к тому, что на руки посадят Моргану, веником пнут под хвост и выгонят на улицу отовсюду. Маловероятно, но вдруг. Босс отвёл взгляд в сторону, почесал затылок, потом будто решился и легко и непосредственно спросил: — Акечи-кун, не хочешь к нам сегодня присоединиться за ужином? Горо озадаченно приподнял брови и вежливо переспросил: — Что? — Со мной и моей дочкой, Футабой. Я, наверное, не говорил. Она немного младше тебя, попробовала на днях остатки твоего карри и захотела познакомиться. Идея знакомства через вкусную (или отвратительную?) еду казалась концептом настолько чужеродным, что Горо откровенно завис, внешне продолжая проецировать задумчивость. Затем кивнул. Машинально вообще-то, но… Отнекиваться не стал. Притворился, что не против. Да, мол, неплохо было бы вместе поужинать (боги, странность какая, ужинать с боссом, это чуть не хуже, чем неприятный разговор, но…). Босс облегчённо вздохнул (да сколько можно было уже вздыхать), вдруг снял с себя напускную бодрость, протёр лоб ладонью и честно признался: — Она почти ни с кем не общается, даже Акиру полтора года избегала, прежде чем подойти, а тут такая редкость... Это для меня очень важно, понимаешь? Считай, что за мной должок. Горо кивнул ещё раз. Откровенно не понял, почему нельзя было сразу сказать напрямую. Но в целом объяснением удовлетворился. По крайней мере, теперь это не звучало так подозрительно, как минуту назад.

***

У Футабы были огненно-рыжие волосы, огромные очки, как у Курусу, только круче, широченная улыбка и крупная дрожь по всему телу. Подумал бы, что она замёрзла, если бы не объяснили, что просто до смерти боится незнакомцев. Хотя… не подумал бы. Знал, как выглядят замёрзшие люди, а как — те, в кого перспектива поговорить с ровесником вселяет искренний ужас. Сам таким не был, но тоже когда-то был близок. Ужин прошёл удивительно тихо. Футаба хвалила его готовку и периодически вставляла рандомные факты. Очень много знала о программировании и поп-культуре, сериалах, фандомах, соцсетях. В этом плане она немного напоминала Солнце, только была в несколько раз социофобнее и в несколько раз реактивнее. От Солнца всё-таки шло спокойствие, а не хаос. Чувство странности не отпускало, пока не закрыл за собой калитку и не сделал первый шаг в сторону метро. Тогда вдруг увидел Футабу, выскочившую на крыльцо с лицом, полным решимости. Подбежала, свесилась к нему через забор, вытаращилась, надулась. — Что? — спросил. — Ничего, — ответила. Потом помотала головой так, что огненно-рыжие пряди вспыхнули даже в вечерней темноте. — Давай обменяемся номерами. Идея ему не понравилась. Телефон был как убежище. Соцсеть — как своя пещера, в которой ни серости, ни сырости, ни плесени, только Солнце. Глупо, конечно, но ему так нравилось. Это было маленькое безопасное пространство, скорлупа, которую никто не мог сковырнуть. Футаба надулась (как будто сдувалась, пф). — Я поняла. Не хочешь. И он передумал. Резко, как ударом по голове, решил, что ничего страшного, в самом деле, подумаешь, дам номер телефона. Номер — это не аккаунт в соцсети с открытыми постами, и всё такое. Можно включить режим полёта, подключиться к вай-фаю и не получать смски и звонки. Да и в обоих случаях всегда можно заблокировать, отправить в чёрный список. Сакура-сан обидится, правда, но это ведь только в экстренном случае, а может… В общем, дал ей свой номер. Подумал, чёрт с ним. Ну, дал и дал.

***

Первое сообщение получила, как ни странно, от Курусу. Не сразу, а только через недели полторы. То ли до этого номера у него не было, то ли стыдился, что получил его в обход обычных человеческих методов. К чести сказать, дал шанс соврать и отвертеться: первым сообщением спросил, туда ли попал, а вторым извинился и признался, что номер ему дала Футаба. Быстро набила в ответ: «Думал, вы не общаетесь». «Мы друзья». Хотелось резко ответить: а мы нет. Но не стала. Прикусила губу и закрыла диалог. Курусу допытываться до тишины не стал. И слава богам. Общаться совсем не хотелось. Уж точно не так.

***

С Футабой, впрочем, они неожиданно разговорились и даже перешли в нормальный мессенджер. В переписке она была совсем другая, не как в жизни. Обычный оживлённый человек, на любой вопрос имеющий своё мнение — причём нередко интересное. Острая на язык, прямо как отец, вечно вдохновлённая, но не слишком навязчивая. Она легко делилась своими историями и проблемами: рассказала, что потеряла мать в очень юном возрасте и последний год усиленно занимается терапией, потому что до сих пор не оправилась. Хочет восстановиться в школе и снова попробовать себя как нормального члена общества. «Нормальный член общества» был в кавычках и сопровождался ухахатывающимися стикерами. Горо ухахатывался вместе с ней, радовался, что с ним делятся, не заставляя выступать моральной поддержкой (чёрт возьми, это было сложно, и Солнце была, наверное, единственной, кому он мог такое позволить). Босс каким-то образом об этом знал и откровенно радовался, и ещё пару раз говорил, что он у Горо в долгу. Горо был уверен, что Футаба не пересказывала ему их разговоры, но босс всё-таки был её отцом. Хорошим отцом. Так что, наверное, неудивительно было. Наверное. Сам Футабе про своё прошлое не рассказывал. Она пыталась спросить, но не настаивала — и слава богам, а то общение грозило бы закончиться ничем. Там и нечего было рассказывать. Он не умел так, как она. Со смешками и весельем. Его мать тоже умерла, когда он был ещё маленьким. Он тоже не оправился. Но говорить об этом не умел. Не хотел. Не мог. Обстоятельства там, в глубоком прошлом, были похожие, а вот они сами — Футаба и Горо — были совсем разные. Потому что у Горо Акечи в жизни не было Соджиро Сакуры, который бы поддерживал его каждую минуту, даже если он годами беспомощно валяется в своей комнате, запершись и отказываясь от еды, воды и социума. Начать хотя бы с того, что он не мог себе позволить запереться где бы то ни было. Да и «своей» комнаты до недавнего времени у него не было. Со стороны могло показаться, что жалел себя. Сам точно не знал, так это или нет. А даже если и жалел — плохо ли это было? Жалеть себя? Солнце говорила, мы имеем на это право. Солнцу — верил.

***

Второй осмысленный диалог с Курусу состоялся однажды вечером, когда тот вернулся домой весь грязный и истрёпанный. Оказалось — подрался. Оказалось — не специально (и вообще был не из хулиганов и не из драчунов, просто справедливость чесалась в одном месте). Оказалось — Сакура-сан всегда здорово ругал его за то, что постоянно влипал в неприятности, и в идеале нужно было обработать пару ссадин и залепить себя пластырями так, чтобы Сакура-сан не заметил. Сразу заявил ему, что это невозможно, потому что на скуле уже сейчас назревает синяк, а тут уже залепливай, не залепливай — всё одно, видно на три километра, что Курусу опять во что-то ввзязался. Тот вздохнул, смирился со своей судьбой, и они вместе сели на пороге, смотреть на быстро темнеющее небо и слушать отголоски телевизора из зала Леблан. Вопрос пришёл сам по себе: — Тебе здесь нравится? — А? — Жить. Похоже на дом? Или там, откуда ты приехал, было лучше? Не скучаешь по семье? Курусу моргнул на него широкими глазами и снова вернул взгляд к небу. Много вопросов вышло, да. — Похоже, — ответил. — Похоже на дом. И там было не лучше. Соджиро относится ко мне как к сыну, а там всё было непонятно. Жили вместе, и всё. Не плохо и не хорошо. Никак. — Значит, не скучаешь. — Не-а, — подтвердил, неловко шаркая подошвой по асфальту. — А ты? Ты один живёшь, да? Горо поморщился. Это было логично: люди всегда задавали встречный вопрос. Им было любопытно, они хотели узнать тебя получше, познакомиться. А он не хотел отвечать. Он хотел узнавать — и не быть узнанным. Но так человеческие отношения не работали, к сожалению. Кивнул. — Да, один. Так лучше, чем раньше. — А раньше?.. — А раньше было плохо. Курусу усмехнулся, поняв уход от ответа, и комически шлёпнул себя по щеке, забыв, наверное, что у него там зрел болезненный синяк. Судя по стону, шлепок получился хороший. Не выдержал, улыбнулся чуть-чуть, смотря на него. Курусу казался странным: вроде компанейский такой противный пацан, который много тусит, много учится, так ещё и в драки встревает из-за какой-то там высокой морали. Но на деле он был спокойным; не слишком разговорчивым, но и не молчаливым; чутким собеседником, постоянно щупающим почву, но не переходящим границы. Это был всего лишь их второй человеческий разговор, не похожий на обмен фразами на бегу — и всё равно это чувствовалось. Вылезала наружу какая-то эта его… харизма. — А расскажешь потом? — Если захочу, — знал, что не захочет. — Ты не захочешь. А может, это и правда была не харизма, а телепатия. Чем не объяснение странным совпадениям. — Не захочу, — согласился. — Но можешь попробовать меня убедить. Помолчали. Вздохнул. — Об этом неприятно говорить, вот и всё. — Я понял. Но интересно. Хочется узнать тебя поближе. Знаешь… — Он вдруг запнулся, отвернулся от неба и от Горо куда-то в сторону, пожевал нижнюю губу. — В общем, если как-нибудь будешь в настроении, я бы послушал. И это его поведение, если честно, было ещё загадочнее и страннее. Горо не знал, как его разгадать, как вытащить из этих коротких жестов и маленьких деталей скрытую правду. Но что там было что-то скрыто, не сомневался. Плохое? Хорошее? Важное? Неважное? Глупое? Никакое? Это было сложно понять, невозможно понять — мучительно хотелось понять. И никак не понималось. — Буду иметь в виду, — вежливо улыбнулся одной из сладких улыбок в своём арсенале, устанавливая дистанцию. Он хотел разгадать загадку, он хотел узнать Курусу поближе, но он не хотел сам. Становиться. Ближе. И это было важнее. — Я пойду, пожалуй, рабочий день уже закончился. Поднялся с порога и перевернул дверную табличку на «закрыто». — Спасибо за разговор, Курусу-кун. Курусу встрепенулся, как будто Горо сказал что-то шокирующее, и только когда между ними уже образовалось несколько метров расстояния, пробурчал: — Я же просил звать меня Акирой. Горо притворился, что не услышал.