Наша бурная молодость.

Фуго пришёл домой в плохом настроении. Может быть, четвёрка по математике – это совсем не проблема для обычного человека, но для Фуго эта оценка была неудачей высшей степени, позор для его родителей и недельная депрессия вперемешку с постоянной учёбой. Чтобы вместить в свою голову больше материала (хотя он и так обгоняет программу), Паннакотта зубрит сутки напролёт, то есть, не спит – но когда он спит меньше четырёх часов, становится абсолютно несобранным – замкнутый круг. Входная дверь хлопнула, и блондин с раздражённым сопением ввалился в квартиру. Гнев начинает подкатывать к горлу. Дом – место, где Фуго наконец может выпустить триггеры, накопившиеся за долгий учебный день, его внутренний демон это, конечно, чувствует. Избивать подушки, не расставаться с канцелярским ножом в своей ванной, кричать, иногда плакать – всё это в порядке вещей, - а завтра он снова станет послушным золотым мальчиком-вундеркиндом. Только вот одна проблема мешает ему совершить повседневный ритуал страданий – его хороший друг и по совместительству «ученик», – Наранча Гирга, - недавно серьёзно повздорил с родителями, и теперь ютится в тесной однушке Фуго. Поэтому Паннакотте приходится сдерживать порывы гнева, хотя Наранча уже осведомлён о вспыльчивой натуре блондина. Из зала доносились крики, звуки пулемёта, какое-то бесящее шуршание. Наранча обожает смотреть фильмы поздним вечером, запасаясь всевозможными снеками и газировкой. В это же время Панна обычно начинает учить уроки – благо, черноволосый понимает его положение, и проводит свой вечер относительно тихо. Но когда редкими случаями друг присоединяется к просмотру, громкому хохоту и воплям нет пределам… Второгодник Гирга находился на грани отчисления из старшей школы. Да, техническое образование – явно не его путь, но Наранча лез вон из кожи, стараясь постичь его. Хоть с первого взгляда кажется, что он неисправимый прогульщик и балбес, в самом деле Наранча всегда пытался учиться и понять, делая пусть и небольшие, но успехи. Ему часто предлагали выбрать другую профессию, однако, парень был непреклонен в своём выборе. Более того, клялся матерью (не при ней, конечно), что поступит в вуз в следующем году. Сняв верхнюю одежду, Фуго прошёл в зал, чтобы оставить там сумку и после забраться, наконец, в ванную. В планах было: а) Натирать себя мочалкой как ошпаренный, потому что задолбал этот грёбаный пот, черт, ПОЧЕМУ я так сильно потею?!.. б) Немного порезать себя «излюбленным» канцелярским ножом, дабы наступившая боль утекла с кровью в сток. Итак, первое, на что обратил внимание Фуго – дикий срач во всей квартире. Разбросанная одежда не первой свежести; стоящая на комоде, тумбочках, кровати грязная посуда (видимо, Наранча оставлял посуду там же, где жрал), какая-то лужа под цветочным горшком (уронил цветок – хреново, но типа беспалевно поставил на место, мда). И завершающий штрих - грёбаные крошки от чипсов на диване. Последняя капля. - Что ты тут, блять, устроил?! – с заметным раздражением прошипел Фуго, сбросив наплечную сумку в ближайший угол. - Потом уберу, - небрежно буркнул Наранча, не отрывая глаз от телека. - Слушай, мудила! Можешь хотя бы повернуть своё тупое ебало в мою сторону?! – в ту же секунду Гирга был грубо схвачен за чёрные клочья, чего явно не ожидал и потому взвыл, как резаный. Фуго держал его за майку, едва не задушив, и его, полные ярости, глаза впились в округлённые от изумления и боли, глаза Наранчи. Тот попытался вывернуться из хватки блондина, сопровождая свои попытки грозными выкриками и матами. Когда Наранче это удалось, он упал на пол, и, подобно кошке, перевернулся на спину, готовый к нападению. Паннакотта тяжело дышит. Он сорвался. И не на ком-то, а на довольно близком ему человеке – человеке, которого он впускал в свой дом и доверял достаточно, чтобы спать в одной комнате с ним. Гнев нужно было направить в любую сторону, он не должен был обрушиться на взлохмаченную макушку Наранчи. Блондин сел на диван, всё ещё тяжело дыша и прикрывая раскрасневшееся лицо ладонями. Ему стало плевать на ванную – самое грязное своё нутро он уже выплеснул, и вина начинала понемногу разъедать и без того иссохшее сердце. Фуго хочет заснуть и больше не проснуться. Проходит несколько минут тишины. Вероятно, сейчас Гирга набросится на него с выкриками «охренел бить меня, придурок?!», либо же он молча уйдёт в другую комнату играть в видео-игры, на время, пока шторм в душе Фуго чуть приутихнет. Фуго вздрогнул от прикосновения пальцев к его руке. Это было неожиданно, честно сказать – шокировало его. Гирга осторожно отводит бледную руку друга, со вздувшимися на ней венами, и теперь блондин видит его, как-то по-особенному хмурое, лицо. Не успел Паннакотта даже среагировать, как Наранча, зажмурившись, чмокнул его в щеку. - К…Какого чёрта ты творишь?.. Гирга выпрямился и, пожав плечами, совершенно спокойно выдал: - Бруно всегда так делает, когда Аббакио злится. Он мог начать прибираться прямо сейчас, но находиться в одной комнате с раздражённым Фуго пока опасно, и посему Нара исчезает в дверях. «Но Аббакио и Бруно ведь встречаются» - машинально подумал Фуго. Эта мысль не имела никакого значения. Парень прикасается к щеке. Место, которое только что неуклюже поцеловал Наранча, буквально горит. «Нет, ты не ебучая аниме школьница, протекающая от каждого прикосновения» - обозлившись на самого себя, подумал он. Блондин нашёл в себе силы, чтобы дотащить своё измождённое тело до ванной. Он чувствовал себя чуть более спокойным, чем всегда. По крайней мере, Фуго не был готов расхерачить в щепки первый попавшийся стул. «Видимо, методика Бруно сработала».