Наша бурная молодость.

Шорохи и тиканье часов в коридоре больницы, едкий запах медикаментов – всем знакомо это неприятное чувство… Фуго вжался пальцами в колени до белых костяшек. Из-за участившегося в последнее время стресса ноги пронзала тянущая боль, которая не утихала даже после сна. - Следующий! – послышалось из кабинета врача. Прокашлявшись, блондин поднялся с места и вошёл в кабинет. Дверь со скрипом закрылась. - О, кого я вижу? – доктор снял очки, и профессиональная серьёзность его лица сошла на нет. - Здравствуй, Йошикаге. Странно, что ты всё ещё помнишь меня, - безучастно бросил Фуго, ложась на кушетку. - Как тебя забыть, если мы встречаемся с твоего детства, дорогой Паннакотта, - голос врача звучал так, словно он принимает безнадёжного двоечника на очередную пересдачу. Кира что-то записывал в блокнот, оставив Фуго наедине с его мыслями. Давно он здесь не был. Последний раз заходил перед поступлением в вуз, чтобы убедиться в хорошем состоянии своего психического здоровья. Много раз родители Фуго таскали его по психиатрам, и на то была куча причин. Снова воспоминания, горький привкус тех странных лекарств, апатия, безнадёга… Он вспомнил даже игрушечную белку-неваляшку на шкафу кабинета. Паннакотта не выбрался бы из плена собственной памяти, если бы не голос врача. - Что на этот раз? Панические атаки? Бессоница? – совершенно спокойно произнёс Йошикаге. Блондин молчал, собираясь с мыслями. Кира не торопил. - Я… Сделал больно дорогому мне человеку. Ни один мускул не дрогнул на лице психиатра, будто Фуго говорит ему такое каждый день. - Итак? - Ты знаешь. Выпиши мне сильный препарат и разойдёмся, - парень не собирался тратить время на бессмысленные «задушевные» разговоры с врачом. - Уверен, что не хочешь поговорить? – Кира положил ногу на ногу и его внимательный ледяной взгляд приковался к пациенту. - Сказал уже. - Хорошо. О побочных эффектах этого препарата ты осведомлён, так? Подумай ещё раз. - Я подумал. Лучше я стану овощем, чем буду причинять кому-то боль. Кира без промедлений выписал Фуго сильное успокоительное и вручил ему направление. - Не увлекайся им. - Знаю. - Добром не кончится. Не повторяй прошлые ошибки. Ты ведь умный мальчик, Паннакотта. - Пока, - блондин подхватил свою сумку и набросил через плечо. - Надеюсь, не скоро увидимся, - под пальцами Киры застучали клавиши клавиатуры. Он не смотрел вслед Фуго, занимаясь своими делами. Паннакотта был немного удивлён, что разговор с врачом вышел настолько коротким. Что ж, так даже лучше. *** - Доп, не дуйся на моего братана, он немного… Ну, ебобо, - Наранча виновато хихикнул, при этом его глаз слегка дёрнулся. - Нет проблем, - Доппио поудобнее уселся на ступеньках, и принялся наламывать кусочки печенья в свой йогурт, - Буду держаться от него подальше. - Хей, не думай, что он совсем двинутый, просто… Иногда с ним такое бывает, - оправдания сыпались из уст Гирги одно за другим, - Фуго классный чел, он шарит в матане, и он реально помог мне. Он хороший друг, сечёшь, я говорю честно. - Я тебя понял, - Доппио почесал пластырь на щеке, закрывающий ссадину. - Он просто… Как бы сказать это. Ревнует меня к тебе, - Наранча залился румянцем. Стоило ли говорить это? - Мило. Но не в моём положении, - так же холодно, как прежде, отозвался Винегар. Между друзьями повисло неловкое молчание. Наранча надул пузырь из жвачки, лопнул его, и, завершив эту миссию мировой важности, вновь посмотрел на Доппио. - Как дела с Триш? Доппио тяжело вздохнул. - Она не обращает на меня внимания. Игнорит все сообщения. Шоколадку, которую я подсунул ей в шкафчик, оставила на скамейке. Наверное, не любит орехи… - А может она дура зазнавшаяся? – пожал плечами Гирга, за что был мгновенно испепелён взглядом янтарных глаз. - Завались, въебу. - Молчу. Спустя минуту Доппио вдвойне тяжело вздохнул. - Это всё потому, что я уродец. - Не неси бред, бамбино! – Наранча глупо улыбнулся и щелбаном сбил жучка, мирно ползущего по ступеньке. - Мы учимся в старшей школе, а я выгляжу как 13-ти летний пиздюк. И голос у меня писклявый, - Доппио ел йогурт с лицом самого грустного эмобоя в мире. - Но я бы тебе вдул, - черноволосый похлопал его по спине. Уголки пухлых губ Доппио неуверенно приподнялись. - Взаимно. - Пошли, минута до звонка. Подростки покинули тихий уголок школьного двора и отправились на урок. *** «Вечеринка в честь моего дня рождения, 20:00, *адрес*, *отпечаток помады в форме губ*». Доппио снова и снова перечитывал надпись на открытке с отвиснувшей челюстью, секунду через две вздёргивая голову, чтобы посмотреть вслед уходящей даме его сердца. - Воу, тебе тоже такую дали? – радостный визг Наранчи зазвенел в ушах, - Вместе идём на тусич, бро! – и он ткнул Доппио в бок локтем. Тот завис в пространстве, ни на что не реагируя. Хоть поцелуй был просто напечатан на каждой розданной открытке, Винегару казалось, что Триш оставила это специально для него. Парень всё ещё не мог поверить в происходящее. Сама Триш, ангел воплоти, подошла к нему на перемене, и своей прекрасной изящной ручкой вручила приглашение. Доппио передёрнуло от нахлынувших чувств. - Теперь у тебя появился шанс засосать девчонку! – хитро подмигнул Нара, скалясь в улыбке. Здесь, среди друзей и приятелей он казался настоящим охмуривателем. Был из тех, кто шарит в «этом самом», кто любит задирать юбки школьницам и потом убегать от них с громким ржаньем (ряльно адреналин)… Но когда тело Наранчи оказалось во власти Паннакотты, всё, что он мог делать – это беспомощно стонать, позволяя ласкать себя. Если бы Фуго видел сейчас Наранчу, он бы точно усмехнулся. Мысли о Фуго вызвали волнение и неловкость. Так хотелось вновь ощутить на себе мягкие губы этого невменяемого придурка, прогнуться под его тонкими, ласковыми пальцами. И опять это странное тянущее чувство внизу живота заглушает биение собственного сердца. Наранчу влекло к Фуго… Ок, он не отрицал этого. «Пора бы уже помириться с Фуго… Но когда это сделать? До вечеринки или после? Что же я туплю, конечно после – потусуюсь там часа два, и сразу к Панне» - так организовал Гирга план своих действий, пока невыносимо долго тянулся последний урок. *** Наранче пришлось тащить буксирующего Доппио за руку, потому что он очень стеснялся. Находиться под одной крышей с Триш – уже было для него даром свыше. Доппио никак не мог унять дрожь в коленках. Из открытой двери вырвалась громкая музыка, отдающаяся в животе, чей-то не менее громкий смех и прочая возня. Наранча издал приветственный «Хей!», пробиваясь через толпу людей поближе к виновнице торжества, раздавая пятюни всем, кого знал (то есть, почти всем людям в комнате). Доппио хватался за край его рубашки, иногда кивая тем, кто его окликнул. Триш сидела на дорогом диване (а разве он мог быть дешёвым, в доме её-то богатого папаши?) в крайне пафосной позе, с бокалом вина в руке, и о чём-то беседовала с подружками, мило улыбаясь. Она была слишком горяча – Доппио невольно сфокусировал взгляд на её груди в чёрном коротком топе, и тут же ощутил прилив крови к вискам. - Не лучшее время пялиться на сиськи, чувак – небрежно, громко шепнул Наранча и дёрнул Винегара за руку, утягивая за собой. Здесь у них был заготовлен уголок, как понял Доппио. В самом деле – в противоположном от входной двери конце комнаты, за круглым столиком из чёрного дерева, ограждённые угловым диваном от остальной толпы, расположились несколько человек. Половину из них Доппио знал, на другую половину недоверчиво косился. Стройный блондин с тремя завитками на голове (лишь взглянув на эти «три ватрушки» можно было безошибочно определить, кто этот человек), в лёгкой шёлковой рубашке, две расстёгнутые пуговицы которой обнажали белоснежную грудь, и узких черных джинсах, окинул зал своими пронзительными глазами цвета морской волны. Это Джорно Джованна – один из популярных красавчиков школы, чей отец мог соперничать с батей Триш по величине дохода. Джорно устроил свой королевский зад на коленях Мисты – его парня, обладающего репутацией отбитого хулигана и дерзилы. Чем эта побитая жопа с приключениями приглянулась Джорно – не знал никто, но они были неразлучны. Закинув ноги на стол и надвинув на глаза фуражку с надписью «DIO», другой блондин кому-то едко улыбнулся. Рядом с ним, потягивая табак, находился обладатель длинных русых волос, которого Доппио сначала не признал. Но по ярко-зелёной помаде Винегар догадался, что это был Джайро Цеппелли – свою, привычную для всех, шевелюру он собрал в слабую гульку, а излюбленный жилет променял на черную майку с логотипом. К ним присоединились две девушки из параллельного класса – одна с двумя шишками в качестве причёски и татушкой-бабочкой, вторая - вполне себе милашка в коктейльном платье, носящая каре. - Привет, челы, - Наранча махнул рукой всей компании, и получил приветствия в ответ. - Бона сэра, мелочь, - хмыкнул парень в фуражке. Наранча всего на секунду сморщил нос в ответ на пренебрежительное отношение к своей персоне, но, не желая устраивать конфликт, принялся о чём-то расспрашивать Джорно. - Рейми? Не думал, что ты придёшь. Вроде не поклонница вечеринок. Доппио нашёл шоколадный ликёр среди имеющегося на столике алкоголя, и решил догнать подвыпивших. Рейми, девочка с каре, видимо, скучала в шумной компании. - Ты тоже вроде не обитатель танцпола, - сказала она с улыбкой. - Аха, это верно, но в этот раз у меня есть причина, - под тёплым взглядом Рейми (и под ликёром, конечно же) Винегар ощутил себя более расслабленным. - Я никогда не получал пизды от классной, - Гирга поднял стакан, начиная игру. Отпили все, кроме Рейми. - Я никогда не дрочил ночью в ванной, - Цеппели вбросил первое, что пришло ему в голову. Всех немного удивило, что девушка с тату-бабочкой подносит свой бокал ко рту. - Я никогда не… - когда подошла очередь Доппио, он замялся, ибо не умел придумывать пошлые и смешные вопросы, - Не курил Парламент? – он умоляюще посмотрел на Джайро, но тот итак заливал в себя текилу, не дождавшись вопроса. Джолин сложила руки за голову и откинулась на спинку дивана. - Я никогда не отсасывала парню. Неожиданно для всех, Джованна открыл новую бутылку текилы и принялся опустошать её звучными глотками. Миста, на коленях которого он сидел, буквально побурел от смущения. Джайро продолжал пить сам по себе, так что было непонятно – сосал он всё-таки или нет. Бокал Рейми все ещё был полон, и она грустно вздохнула, словно ей было душно. - Предлагаю сыграть в бутылочку! – со стуком поставив пустую бутылку на стол, чуть ли не пропел захмелевший Джорно. Раздались согласные смешки, подтянулись ещё несколько друзей, и подростки расселись на белом ковре (на который уже кто-то благополучно разлил пойло и пометил грязной обувью) в центре комнаты. Сама зачинщица тусы, Триш, присоединилась к игре, и Доппио потерял голову от одной мысли, что может прямо здесь поцеловаться с ней. Первое вращение сопровождалось громкими голосами и подколами. Горлышко бутылки указало на странного парня в маскарадной маске и прикиде а-ля шлюхинцесса, дно бутылки повернулось к Наранче. Парень в маске улыбнулся наиразвратнейшей улыбкой, откинул от лица свои волосы цвета лаванды, и, схватив Наранчу за подбородок, без всяких стеснений впился в его губы. Что ж, таковы правила игры. Гирга мгновенно ощутил рвотный рефлекс, едва парень в маске прикоснулся к нему. Этот чувак целовался отвратительно – не то, чтобы Наранча шарил в поцелуях, но он мог точно сказать, что Фуго целуется куда лучше. Спустя какое-то время, когда все в доме были пьяны в хлам, из колонок забила клубная музыка – время подрыгаться уже подошло, 22:00. Доппио, прислонившись к стенке, старательно оттирал рукой губы, которыми ему пришлось целовать Ризотто – огромный хмурый шкаф с дурацким пирсингом, как его охарактеризовал Винегар. Надеяться на поцелуй с Триш было поистине глупым решением. *** Люди понемногу разбредались по комнатам: Джорно затащил Мисту в туалет; группа подростков отжигали тур-тур денс в зале, прибавив громкость музыки; Наранча с пакетом из-под попкорна на башке, едва не отрубился под аккомпанемент битов и блюющего в раковину Доппио, который выпил непривычно много. - О-х, чувак, если Триш увидьт тя в таком состоянии, она больш те не… - еле разборчиво бубнил Наранча, покачиваясь на ватных ногах. - Заткни ебасос… мудила, - в перерывах между приступами тошноты ответил Доппио. «Потусуюсь там часа два»… *** - Нет, не у меня. Понятия не имею, где он может быть. Около часа ночи Паннакотта услышал стук в свою дверь. Отклонив входящий звонок, блондин пошёл в прихожую, уже догадываясь, кто это пожаловал. - Какого хрена, Гирга?! – Паннакотта чуть не упал из-за Наранчи, который с порога начал вешаться на него. - О-о-о-о, привет Панна, - протянул он пьяным голосом, крепко обхватив руками туловище Фуго, - Какой ты красивый, Панна… Мутным расплывчатым взглядом Наранча уставился на Фуго, изображая самую горькую тоску. - Да ты в хлам бухой, - тяжело вздохнул пудинг и закрыл дверь, пока Наранча продолжал виснуть на нём, - Твои предки звонили мне сорок раз, ты совсем еблан? - Нахуй их, - простонал черноволосый, сползая вниз, потому что ноги уже не держали его, - Лучше выеби меня… - Чего? – Фуго стиснул зубы от нарастающей злости. Таблетки успокоительного ещё не начали действовать. - Выеби меня как суку, Фуго… Я очень скучал, - Наранча продолжал ныть, держась за бёдра Паннакотты, который был единственным, кто не давал ему упасть мордой в пол. - Блять, за что ты мне, - тихо выругался пудинг и поднял Гиргу на руки. Черноволосый не упустил возможность обвить ногами его талию, взъерошенная голова, из которой периодически выливался неразборчивый пьяный бред, устроилась на плече Фуго. Наранча прижался щекой к любимой шее, пока блондин тащил его в спальню. Мальчик разлёгся на кровати в абсолютной беспомощности, что-то бормоча и стягивая с себя рубашку снизу вверх. Паннакотта с горем пополам раздел его, и запачканная одежда скомкалась на полу возле кровати. Всё тело Гирги было покрыто синяками, полученными в пьяной драке, отчего Фуго ещё сильнее обозлился. Наранча уже не мог толком шевелить языком. Фуго вытянул из-под него одеяло и накрыл парня, не в силах посмотреть на него от злости. - Ты долбаёб Фуго, но я пиздец как люблю тебя, - это было его последней фразой, после чего Нара отрубился, блаженно засопев. Паннакотта устало вздохнул. «Не за что меня любить, тупица». Фуго набрал домашний номер Наранчи, и отклик на другом конце провода не заставил себя долго ждать. - Он пришёл. С ним всё в порядке. Спит, - еле пробиваясь через напуганные причитания матери Нары, с расстановкой доложил Фуго. - Эх, завтра тебе пизда, Наранча, - констатировал Панна, хотя мальчик уже не слышал его.