Вера в лучшее

      У Атанасии связаны руки; всё тело ломит от боли в мышцах, на ступнях ссадины от бесконечного бега. Она не знает, где сейчас находится.       Бывшая принцесса не знает, сколько времени она потратила на побег из своих родных краев. Все мысли были о том, как бы быстрее убежать, дабы не подставлять Инджекила и Дженит, ибо старший Альфиус начинал что-то подозревать. Атанасия была совсем неаккуратной, забыв о простой предосторожности, и даже скрывать своё лицо не стала. Наверное, это и сыграло роль в том, что она так легко попалась в руки грабителей.       Мешочки с драгоценностями с первого по шестой номер, что она взяла с собой, были отняты похитителями. Горячий след от прощального поцелуя в щеку от Инджекила был стерт пощечиной от одного из этих мужчин. Кольцо, скрывающее ее топазовые глаза — подарок от Дженит на удачу, тоже было снято и валялось где-то у ног.       Что же заставило Атанасию так спешно убежать? Отец давно перестал предпринимать попытки найти её, уделив всё своё внимание Дженит. С магией Атанасия освоилась достаточно хорошо, поэтому без проблем могла бы скрывать свое истинное происхождение. Но все эти факторы не утешали, сердце всегда болело, не желая так легко отпускать отца, единственного отца за две жизни. Атанасия его любит слишком сильно, чтобы отдавать его Дженит — сахарной девице, что всегда стремилась найти семью. Бывшая принцесса понимала, что существовать на родных землях с осознанием этого факта будет выше её сил, поэтому она предприняла попытку всё быстро исправить — златовласая просто сбежала и так жестоко поплатилась.       Убегая и обещая Дженит, что всё будет хорошо и в этом нет её вины, Атанасия чувствовала себя просто ужасно. Отчасти она винила свою сестру в своей незавидной судьбе. Но канон новеллы, которую она читала так давно, уже сломался, поэтому бывшая принцесса не должна была переживать. Однако, это пугало ещё сильнее, неизвестность будущего заставляла кровь стынуть в жилах, и с постоянным упорством тянуться к очередной безделушке, чтобы возобновить своё богатство на случай побега. В конце концов, девушка пришла к выводу, что никто из её окружения вовсе и не виноват, это она сама такая трусиха, которая вместо того, чтобы решать проблему, всегда от неё убегает.       Похитители оставили Атанасию одну в сырой комнате, без окон. В этой комнате чувства одиночества и грусти, что преследовали её с начала всей ситуации с Клодом, только усилились. В груди было абсолютно пусто, казалось даже собственного сердцебиения не услышать. Ей волей-неволей вспомнилась жизнь до перерождения. Жизнь одинокой сироты, не имеющей друзей и брошенной на произвол судьбы в бетонных джунглях — как нельзя лучше описывали сейчас её чувства. Только в этот раз чувство одиночества буквально съедало изнутри, ведь в этом мире были люди, которыми она правда дорожила. Пустота становилась всё больше с каждым днём, что она проводила вне изумрудного дворца. Образы дорогих сердцу людей, которых Атанасии пришлось покинуть, сегодня вспыхнули в памяти с небывалой точностью. Глаза наполнились слезами, и в тишине комнаты всхлип получился неприлично громким. — Прошу, спасите меня, — бормочет Атанасия, из глаз непрерывным ручьем катятся слезы.       Сейчас ей как никогда нужна ласка и тепло родного человека, образ которого так плотно засел в сердце принцессы.       Ей нужно светило — солнце, на которое она возьмет курс и возродится, подобно фениксу, который возрождается из пепла. Личный ориентир принцессы погас и пропал, и Атанасия не знает, что ей делать. Впервые в жизни в голову девушки не приходит никаких гениальных мыслей, к слову, вообще никаких — так сказываются на ней последние события.       Мужские голоса начинают стремительно приближаться. Атанасия напрягается. Поздно метаться — выход так скоро не найти: руки связаны, ноги совсем не держат, а чтобы использовать магию она слишком истощена. Из глаз с новой силой начинают течь слёзы: по щекам катятся крупные капли, оставляя влажные полосы на грязном от заточения лице. — Прошу, спаси, — вновь бормочет Атанасия. Ручка двери начинает поворачиваться. Кровь стынет от страха, и холодный пот выступает на лбу. Принцесса сгорбившись, ползет к стене, силясь слиться с ней. В памяти некстати всплывают слова Клода про то, что он лично расправится со всеми, кто проявил неуважение к Атанасии. Девушка зажмуриваться, пытаясь забыть всё это, но продолжает бездумно звать на помощь.       Дверь открывается полностью, один из незнакомцев шагает в комнату, скаля зубы в уродливом оскале. — Спаси, — снова плачет Атанасия, обращаясь к пустоте.       Руки мужчины почти достигают ее лица, бывшая принцесса вздрагивает, жмется, не давая тому уроду коснуться ее. Мужчине это не нравится, он рычит и делает рывок в её сторону. — Папочка…       Вдруг в комнату врывается еще кто-то: он, словно вихрь, мечется от одного мужчины к другому, легко и быстро справляясь с каждым из них, что те даже пискнуть не успевают. Незнакомец мастерски орудует мечом — словно танцор на площадке, ведь даже при поражении очередного похитителя смертельным ударом, умудряется сделать это изящно и красиво.       Последний из похитителей падает прямо у ног Атанасии, девушка не может издать и звука от неожиданности и чувства страха, что сковывает горло. Незнакомец встряхивает головой, капли крови срываются с его лица, оседая на его форме рыцаря. В комнату врываются еще несколько рыцарей в такой же форме, но в них уже нет нужды — все разбойники были побиты.       Её спаситель уверенно раздает приказы своим подчиненным, говоря четко и быстро. Атанасия с удивлением отмечает, что рыцарь говорит на национальном языке империи Кастина. Она оказалась на границе с другой империей!? Как такое могло случиться?       Её спаситель высокий, с ярко-красными волосами, с острым взглядом ледяных глаз. По цвету они чем-то напоминают глаза Клода, но до глубины тех темных топазов рыцарю ещё далеко. На его лице и на фирменной форме кровь. Она всюду. Рыцаря это совершенно не смущает, и он продолжает говорить. Наконец-то его подопечные начинаю разгребать последствия за ним: медленно вытаскивают трупы из комнаты. Атанасия смотрит на бездыханные тела, но на удивление ничего не испытывает, ведь то были разбойники, неизвестно что планирующие с ней сделать, и всё внимание приковано к таинственному рыцарю-спасителю. — Кто вы? — голос ее не слушается, он хриплый, тихий и до сих пор дрожит.       Язык соседней империи она выучила в далёком детстве, но никогда не принимала его на практике. Акцент её кошмарный, да и слов не разобрать из-за тихого, осипшего голоса, но рыцарь понял, что она сказала. В его глазах загорается огонёк, взгляд перестает быть колючим, и теперь его глаза цветом похожи на чистое, безоблачное небо. Рыцарь мечом срубает веревки с ее рук, освобождая от оков. Он склоняет голову в бок, встает перед ней на колени и, неожиданно тепло улыбаясь, произносит: — Я Карсейн де Ласс, рыцарь империи Кастина. Мисс, прошу вас, не беспокойтесь. Мы вытащим вас из этого места, — Карсейн встает с колен и подает ей руку. — Я обещаю, что всё будет хорошо.       Для себя бывшая принцесса отметила, что улыбка Карсейна неожиданно теплая и согревающая, в ней нет и толики издевки. Атанасия сразу понимает, что рыцарь искренен в своих намерениях. Лёд в его глазах давно пропал, и теперь Карсейн кажется совсем ребенком, поэтому девушка с опозданием понимает, что ему всего лет шестнадцать-семнадцать, не больше. На его бледной коже капли крови смотрятся особенно ярко, они почти сливаются с цветом волос рыцаря, кровь вязкими каплями стекает по его лицу, и он раздраженно отряхивается от нее. Несмотря на тот факт, что он убил четверых людей сразу, Атанасия не боится его. Страх отступил ровно в тот момент, когда рыцарь пообещал спасти её. Обладательница топазовых глаз верит в его слова, верит, что он сдержит слово.       Атанасия подает ему руку. Ладонь Карсейна широкая и вся в мазолях. У Феликса тоже были такие большие, теплые руки, вечно покрытые мазолями. Атанасию это совсем не отталкивает. Наоборот, Атанасия почему-то верит его словам.