Узник пустоши

Боль, злоба, ненависть — вот что видит Сава в чужих воспоминаниях, принадлежащие, казалось, Соне (так подросток стал называть себя после очередной прочитанной книги). Невероятно сильные, словно вой тысяч разъяренных людей, они не могли принадлежать одному подростку, и, определенно точно, являлись его частью еще тогда, когда он был сгустком бессознательной силы. Образ какого-то мальчика, странные видения, являвшиеся чем-то за гранью человеческого понимания, осознание, до которого он не мог дотянуться — Сава приходит в себя довольно быстро, понимая, что старая жизнь осталась позади. Глянув на абсолютно истощенного подростка, едва ли понимая, что произошло, он уверен в одном — настало время отомстить за все, что они пережили здесь вместе. Осторожно уложив Соню на кровать, бережно укрыв одеялом, он выходит из комнаты задумавшись. Под ними — котельная, уровень по выработке воды и энергии, людей там много никогда не было, а значит можно было элементарно заблокировать нижний уровень — выбираться оттуда некому. Что касается остального — на глубоких уровнях по большей части ученые, их завалить труда не составляет, так ему думалось, вышагивая по коридору. За камерами следят только в экстренных ситуациях, и, пока его отсутствие на четвертом уровне не обнаружили, было время зачистить то, что ниже. Впрочем, успевает управиться он только с шестым. Какое же удовольствие доставляло ему дробить черепа людей. Соня подарил ему мощь, о которой он не мог и мечтать — кто бы мог подумать, что он сможет без особых усилий размозжить чужую голову о стену, как спелый арбуз, просто надавив? Или что он может с легкостью выдрать руку, и ей же избить до смерти? Будем честными, альфа очень сильно увлекся своими зверскими убийствами, но и встретив в коридоре вооруженный отряд удивлен не был — дал достойный отпор, восхищенно отмечая по ничего не давшим выстрелам в себя, что боли не чувствует. Отсутствие, как ему казалось, органов, дарует неуязвимость, и беречь Сава старался только глаза — как никак тоже Сонин подарок, к тому же невероятно полезный. Отбившись от еще трех ребят на лестнице он баррикадирует подъем, закрепляя пару незаметных растяжек в одном из коридоров, чтобы быть в курсе любых поползновений, после чего возвращается к Соне. Тихонько зайдя в комнату привычно опускается на колени перед кроватью, глядя на подростка взволнованно, понимая, что норма и его состояние далеки друг от друга как солнце и луна, почему тот оставался жив для него было большим вопросом. Впрочем, прожить можно и с минимумом органов, но вот как долго? — Сава, — тихо выдыхает тот, открыв глаза, устало улыбнувшись. Протягивает руку — альфа сжимает слабо чужую ладонь в своей, улыбается глупо, счастливо глядя на парня, — Как же я соскучился. — Я тоже, — сипит он оставшимися связками, непредумышленно имитируя для этого дыхание, образовав в себе полости сравнимые с легкими, — Как ты? — Немного подмерз, а так в порядке, — парень тепло улыбается в ответ — чужие слезы бы смутили, если альфа не понимал, что они от радости, — Смотрю, все прошло успешно. — Спасибо, эта сила по настоящему невероятна. Наконец-то я разотру их всех в кровавую кашу, — альфа скалится, чувствуя, как накопленная ненависть потихоньку отпускает его, превращаясь в томное предвкушение хорошей битвы. — Слава, — произносит Соня задумчиво. Альфа с вопросом хмурится, склонив голову. — Цифра один в твоем номере похожа на английскую L. Слава, — поясняет Соня. Пристроив голову на кровати альфа согласно вздыхает, прикрыв глаза. Он ничего не чувствовал физически, но когда головы коснулась чужая ладонь, взъерошив волосы, почувствовал. Не телом — словно бы интуитивно, послушно замер, позволяя себя трогать. Забавно думать — любому другому за такое он бы как минимум свернул челюсть, но Соня... Соне можно было все. Если честно, за редкие моменты спокойствия, силу и подаренный внутренний стержень — настоящий смысл его существования, альфа готов был положить к ногам подростка хоть целый мир, и теперь прекрасно понимал — у него есть такая возможность.

***

Разумеется, у всего этого была цель, и Слава ее прекрасно знал - в голове все еще стояли яркие воспоминания о ребенке, которого видел Соня. Баррикадируя отбитые территории пятого и шестой уровень он понимал одно — отбивать комплекс без поддержки будет сложно. На пятом уровне располагались погруженные в стазис, и надежда была только на то, что Соня сможет провернуть с каким-нибудь клоном то же самое, что и с ним самим. Слава даже знал, кто именно был ему нужен — еще один переживший аномалию, бета второй серии. Закончив укреплять оборонную линию альфа возвращается к своему маленькому покровителю — дальше он бой в таком состоянии вести не мог. Соня, по пришествии, на кровати уже сидел, завернувшись в одеяло, задумчиво глядя куда-то в пол. При виде истерзанного взрывами Славы, от которого на месте и в целости остался только шлем да часть горла, грустно свел брови. Одна рука едва покрывалась соединительной тканью, в животе и боку была большая дыра, ноги так же сильно пострадали, как и грудина — форма на нем осталась буквально кусками, в остальном же было видно только бурое мясо, и, местами, кости. «Что мне с этим делать?» — показывает Слава, не имея достаточно ткани в грудной клетке чтобы тратить ее на создание имитации легких. Соня тихо вздыхает, ненадолго задумавшись. — Ешь их. Казалось бы, элементарно, но сам он почему-то до этого не догадался. «Мертвых?» — Живых. Голой рукой пробивай живот — органы удобнее, и поглощай. Кивнув Слава медленно уходит обратно, крепко сжимая в ладони пистолет. Соня, как всегда, чертовски прав. Слава не желал иметь большей силы, ведь даже не понимал границ уже ему выделенной. В то что сказал Мармеладова умом не верится, но альфа ему доверял, и потому, вместо того чтобы перестрелять очередную маленькую группку что сторожила его в коридоре пятого этажа он кидается вперед, пробивая костлявой рукой живот с легкостью, сосредотачиваясь. На выстрелы плевать — закатив глаза внутрь, защищая соединительной тканью, он проворачивает руку в чужом животе, пытаясь понять, как это должно работать. Сжав кулак пытается впитать свежую кровь и плоть, и… Они начинают меняться, словно бы поглощаемые соединительной тканью. Вокруг руки создалось уплотнение, распространявшееся все дальше. Сконцентрировавшись, выдернув руку, Слава постарался распределить новую ткань по телу, глянув на упавший труп, затем — на отступивших в ужасе. Невероятно удобная способность, что сильно ускорила процесс передвижения по пятому уровню. Обнаружив стазисные камеры нетронутыми даже несмотря на общее отступление с нижних этажей Альфа остался этим крайне удовлетворен — в стазисе было много потенциально полезных живых, оставалось только их разбудить. Однако, радовался он рано — очередное наступление людей заставило его отступить.

***

— Я хочу кушать, — тихо тянет Соня. Слава, забывший о голоде вместе с новым состоянием, испуганно подрывается с места, понимая, что живым в отличие от него еда нужна. — Сейчас, — отойдя от кровати, что уже была подвинута к рефлектору — парень жаловался и на холод, альфа выходит в комнату наблюдения, трогая ближайший труп, проверяя его на степень окоченения. При хорошей прожарке можно есть все, но он ведь желал Мармеладовой только лучшего. Впрочем, сейчас важность играла исключительно скорость. Срезав штанину, кожу, а затем — приличный шмат мяса, он разводит небольшой костер в коридоре, можно сказать прямо на глазах у Сони. Датчик дыма давно прострелен, горение контролируемое, пока догорали чужие вещи он успел пожарить пару тонких кусков мяса, на которые разрезал чужую мышцу, после чего возвращается с этим мясом в комнату. По хорошему бы тарелку, приправы, и прочее, но такой роскоши на нижних уровнях не найти. Блюдом послужил лист бумаги, разрезав на нем даже не подгорелые шматки Слава подносит это Соне, глядя внимательно. Тот поморщился. — Не нравится? — сипит альфа виновато. Мармеладова качает головой, вздохнув. — У меня нет сил жевать, — шелестит подросток. Понятливо кивнув Альфа, положив лист с едой на прикроватную тумбочку, уходит за водой — пить парень тоже доселе не просил, что сильно настораживало. Сделав пару глотков из-под крана, ощутив неожиданную жажду при виде жидкости, прополоскав в раковине рот, Слава возвращается с кружкой воды, садится рядом, взяв с листа пару кусочков мяса пережевывает, после чего, зафиксировав чужую голову, надавив на основание челюсти, чтобы открыл рот, кормит Соню по птичьи. Тот неохотно сглатывает, вытерев губы, сидит уставившись задумчивым взглядом куда-то в пустоту, после чего, подставив ладони, с мучительным выражением лица почти в таком же виде выдавливает из себя мясо обратно, подставив слегка дрожащие руки. — Почему, — сипит альфа, глядя на подростка с легким ужасом, пожалуй, впервые в своей жизни испытывая страх. Мармеладова, стряхнув мясную кашицу с пальцев, приподнимает одеяло — задрав футболку демонстрирует пугающе впалый живот. — Мне кажется, я случайно переработал и желудок тоже, — тихо произносит он, впрочем, без особого сожаления. Глядя на чужой живот Альфа хмурится, думая. — Тебе нужно внутривенное питание. Я найду. Соня заворачивается обратно в покрывало, Слава же подрывается с места, вспоминая, где мог видеть капельницы. Нашел на пятом, что неудивительно, обратно притащил вместе с оставленным про запас в живых ученым, который их и настроил, после чего под надзором Славы был сопровожден обратно в комнату, в которой альфа его запер до этого. Конечно, ломать живых людей было очень весело, но даже одурманенный злобой и мощью альфа понимал что его маленький покровитель все еще живой, и если что может понадобиться помощь человека разбирающегося в медицине. Уже через пару часов своеобразного питания Соня выглядел немного бодрее, но в целом его состояние пугало — Слава не имел и малейшего понятия, сколько тот сможет протянуть, а от того понимал — оттягивать нельзя.

***

— Я хочу кушать, — устало вздыхает парень под озадаченный и напряженный взгляд Славы. Тот трет переносицу задумчиво, вспоминая. — Ты не можешь кушать, — констатирует Слава, глянув на Соню мрачно. Тот виновато отводит взгляд, глубже закапываясь в покрывала. — Хочется… У ученых была, как он понял, маленькая комнатушка для чаепитий в обход столовой. Слава запомнил, где она находится, и сейчас направился туда, перерывая шкафчики, находя леденцы и мармелад. Многие сладости в этом мире больше ничего не значили, потому что не могли быть произведены или элементарно не переживали срока хранения, и среди них абсолютно выделялись бессмертные леденцы и, куда более смертный, мармелад. Сгребши все, что было, Слава возвращается, достав из небольшого пакетика один леденец протягивает парню, скармливая. Получив сладость, пробуя, медленно рассасывая, подросток, кажется, остался более чем доволен, а значит поводов для волнения у альфы стало на один меньше — пришло время возвращаться на пятый уровень и в конец оттеснить оборзевших людей. Они, заходя на «его» территорию, ставили свои глупые растяжки, которые при желании и отсутствии отвлечения находились на раз-два, и даже пытались организовать ему ловушки, словно не особо учитывая что в узких коридорах его гасят только взрывы. Опытных в битвах с ним не было — никто не выживал, а камеры он простреливал загодя, как и лампы, передвигаясь в полной темноте, потому некому было сообщить о его слабостях остальным. Слава наступал вместе с тьмой, и даже направленные из концов коридоров прожектора не смущали — чем ярче горит, тем проще попасть. Вскоре пятый уровень был занят окончательно, закрепившись на нем со всей уверенностью — тщательно забаррикадировав подьем и оставив вторженцам взрывные сюрпризы на случай проникновения он возвращается к Соне. — Все готово, — альфа садится рядом на кровать, глядя на закутанного в три одеяла Мармеладову, судя по высунувшейся руке к которой была присоединена капельница, дрожавшего, — Как ты себя чувствуешь? — Мне холодно, — тихо произносит подросток. Слава чувствует себя виноватым, хочет обнять, но понимает — он парня не согреет, только больше остудит. Огонь в комнате разводить не вариант, что же остается? Озадачившись мыслями альфа дернулся, оборачиваясь, когда подросток сел. — Прости, не хотел тебя грузить. Просто когда ты уходишь мне немного тяжело, — вздыхает Мармеладова. Слава все же приобнимает одеяльную горку, задумчиво глядя на чужое изможденное лицо, подмечая, что сияния почти нет. — Выглядишь плохо. Что я могу сделать? — интересуется альфа, с некоторым ужасом осознавая, что его маленький покровитель может умереть в ближайшее время. Соня устало улыбается, глядя на него уверенно. — Отведи меня на пятый уровень. Тебе нужна помощь. Осторожно выпутав Соню из одеял Слава легко берет его одной рукой, второй взяв капельницу, направляясь в сторону стазисных камер. Заходя в полуосвещенное помещение усаживает Мармеладову на ближайший стул, после чего возвращается уже с маленько одичавшим ученым, что сидел без еды и воды все эти долгие три дня. — Пожалуйста, дайте мне еды, — просит человек, глядя на альфу жалобно, — Просто немного покушать. Я же вел себя хорошо…- скулит он. Грозно глянув на человека альфа указывает на колбу. — Обьясни как доставать клонов, может тогда я тебя и покормлю, — рычит Слава. Взъерошенный человек активно кивает, подходя к панели управления начинает показывать что и как, слегка дергано, но вполне понятно. К моменту когда процедура закончилась, а капсула выдвинула из себя спящего бету, альфа сжирает недавнего пленного, понимая, что тот ему больше в принципе не нужен. Отключая от беты систему жизнеобеспечения, задумавшись о том, можно ли в будущем погрузить в стазис Соню ради сохранения жизни, альфа укладывает того на кушетку — вспоминив чужие проблемы с психикой, о которых не раз слышал, сразу озаботился безопасностью, создавая клону рукотворные оковы — вбивая вокруг запястьев и лодыжек металлические полоски, отодранные от столика на колесах, загибая снизу кушетки. Живой с таким не справится. Вернувшись к Соне подносит его к кушетке, поставив на ноги. — Придержи меня, — просит Мармеладова, опираясь тощими руками о стол. Клон приходит в себя, и их с Соней короткий диалог волнует альфу меньше чем то, что происходит дальше. Ощущение чужой силы давит как никогда раньше — тело тощает еще сильнее, обмякая, внутри чужой грудной клетки что-то словно бурлит, как будто сами легкие превращаются в соединительную ткань. — Ты обещал, что все будет иначе, — сипит альфа, ощущая боль в груди как свою, крепко сжав Соню в хватке, едва не ломая ребра, — Ты сказал, что переживешь это! — Я соврал, — улыбается Соня, после чего его выворачивает собственными превращенными в ткань легкими, сердцем, кровью и остатками мышц. Стошнило прямо в чужой рот, бета бьется в конвульсиях и теряет сознание, Слава же отчаянно подняв Мармеладову на руки смотрит в чужие глаза. Соня уже не дышит, вряд ли и думает — глаза медленно стекленеют, уставившись куда-то в потолок, альфа ощущает бесконечную беспомощность и отчаяние. — Я не позволю тебе умереть, — сипит Слава надрывно, зубами сдирает с руки перчатку, едва ли соображая что делает, уповая лишь на то, что мозг умирает не так уж и быстро. В целом, наверное, мозг это единственное что у Мармеладовой осталось, потому, осторожно примерившись, шепнув тихое «прости», альфа пробивает пальцами чужой висок, выдавливая из себя соединительную ткань, стараясь заразить, а не переварить в свое. Выходит не сразу, его трясет от волнения, выдернув пальцы, понимая, что ткань внутри должна развиваться уже сама, он взволнованно смотрит в чужие глаза, выжидая. Минута, две, три, Соня не двигается, даже не моргает, не подавая никаких признаков жизни, и Слава пугается по настоящему, думая, что вместо того, чтобы оживить, попросту сожрал остатки. Так вроде бы не должен был? Или ткань может есть сама? Что происходило в чужой черепушке? — Соня, — воет тихо альфа, встряхнув чужое тело, — Пожалуйста… Куда я без тебя? Просыпайся скорее… Мармеладова выглядит как безжизненная кукла, обняв чужое тощее тело Слава дрожит, даже не чувствуя, как из глаз течет бурая жидкость. Больно, не хочется — он только недавно встретились, и неужели уже расставаться? Он не видел свечения, не чувствовал и связи, неужели это конец? Где его смысл жизни теперь? Разве что исполнить последнюю волю, но какой в этом толк? — Не плачь, — звучит тихий шелест где-то за плечом, — Я всегда буду рядом. Слезы? Нахмурившись Слава вытирает лицо рукой, замечая странные выделения из глаз, после чего смотрит удивленно на Соню. Тот грустно улыбается. — Я тебя не чувствую, — констатирует альфа нахмурившись. Мармеладова неохотно кивает. — Я тоже. Не очень приятно, но теперь у нас есть нечто новое, — ткнувшись лбом в чужую щеку Соня словно бы передает свои мысли, заставляя альфу удивленно распахнуть глаза, ощущая. Эмоции, размышления, состояние, словно на пару секунд они по настоящему стали единым целым. — Я не смогу отделаться от ощущения тревожности, чувствовать тебя столько лет, и теперь… Мы, получается, оба мертвы? — задумчиво хмурится Слава. — Сомневаюсь, что мы мертвы. Скорее новое состояние на пути к чему-то большему. А теперь, будь добр, покорми меня, во мне ткани едва хватает на разговоры, мимику и шею. Осторожно усадив Соню на пол, устроившись напротив, выдрав из чужой руки ненужный теперь катетер, Слава стягивает с себя верхнюю одежду, сформировав в животе выемку, взяв чужую руку, помещает ее, позволяя поглощать собственную ткань, с удивлением чувствуя как Мармеладова с легкостью присваивает его мясо себе. Еще немного и вот уже он может стоять на ногах, несколько исхудавший Слава одевается обратно, задумчиво глянув на бету. — С этим что будем делать? — Решим, — в полный голос, как бывало раньше, произносит Соня, потягиваясь, — Наша цель не изменилась, помни это. Слава кивает. — Достать Пси-2. — Достать малыша, — щурится Мармеладова, — Он - как маленький я, относись соответствующе. — Никто мне не будет ближе тебя, так что, боюсь, не смогу, — жмет плечами Слава. Мармеладова растерянно хмурится, после чего, тихо вздохнув, обнимает альфу, уткнувшись лицом в чужую грудь. Слава приобнимает подростка в ответ, задумавшись. Он определенно точно был зол. Невероятно зол на людей и на сложившуюся ситуацию, но раз Соню счел нужным пожертвовать своей жизнью ради малыша значит так было надо. Посмотреть на это с другой стороны — им больше жертвовать нечем, а значит можно было пуститься во все тяжкие.

***

— Все шрамы на теле… Он нанес их себе сам. Почти, — тихо вздыхает Соня, обвивая чужую шею руками, чувствуя усталость и головную боль. Фантомные ощущения, но от того не менее противные. Возможно, он зря помог Лапе с его болью. — Он поехавший. В досье было указано, как и попытки суицида, — Слава опускается на лавочку, обнимая Соню поудобнее. Тот тихо ноет, уткнувшись в чужое плечо. — Неужели все клоны так страдают? — шепчет он тихо, глядя куда-то в сторону. Слава опирается щекой о чужую макушку, осторожно поглаживая по спине. — Л67ДК бракованный, разумеется он будет страдать всю свою несостоявшуюся жизнь. Я вот не страдал, у меня было предназначение. — Страдал. После того как нашел меня, — Соня грустно отводит взгляд, поникнув. Альфа хмурится. — Меня все устраивает. Мармеладова грустно вздыхает. — Он ненавидит других клонов, — произносит Соня после непродолжительного молчания. Слава тихо вздыхает. — А я ненавижу всех, кроме тебя. Зачем ты взял себе его воспоминания? — Потому что ничто не может исчезнуть без следа, а с ними он был бы неэффективен, — бормочет тихо Соня, — Это все ради дела. Альфа хмурится, но спорить не хочет — они так и сидят молча еще немного, пока Мармеладова приходит в себя. Вскоре Соня возвращается к клону, Слава же уходит за обмундированием, обремененный тяжкими думами. Это все еще аукнется, так ему казалось. И ведь не прогадал.

***

— Врач — Вячеслав Валерьич. Сейчас в стазисе, он тот, кто не выдал меня, — объясняет Слава, подводя Мармеладову к стазис-капсулам. Тот, что-то вспоминая, кивает, пронаблюдав за тем как альфа выводит того из стазиса задумчиво хмурится. — Когда ты оживил меня, я видел все твои воспоминания, — произносит Соня, — Получается, когда я убил тебя, ты видел мои? — Я в твоей голове каждый раз, когда ты меня читаешь. Как думаешь? — фыркает Слава, доставая из капсулы бессознательное тело. Мармеладова неловко улыбается, отведя взгляд. — Видел. Правда, и то, что до сих пор не могу понять, думаю когда-нибудь ко мне придет осознание, — продолжает альфа, усадив Вячеслава на стул. Тот постепенно приходит в себя, Соня же задумчиво хмурится. — Когда-нибудь я все тебе объясню, — обещает он с улыбкой, — но сначала мне надо будет понять это самому. Слава тепло улыбается, очнувшийся Валерьич удивленно и сонно оглядывается. — Что произошло?.. — Вячеслав Валерьич, вы нам нужны, — произносит Слава, пока Соня подходит к клону. Очередное пополнение их рядов. Победа будет за ними — в этом, наблюдая за чужой смертью, альфа даже не сомневался, влюбленно созерцая как Соня использовал его метод. Закончив, обернулся с улыбкой, оставляя Вячеслава корчиться на полу. — У меня получилось! Это и правда лучше, чем блевать, — улыбается радостно Соня. Альфа довольно хмыкает, разводя руки, предлагая объятья, и Мармеладова не отказывается — обнимает его, довольный своим успехом. — Ты молодец, — шепчет тихо Слава. Пускай подросток и выглядит довольным, альфа чувствовал тяжесть, фоном давившую на Соню, и понимал ее причины лишь отчасти, словно бы косвенно подкрепляясь в своих размышлениях, но предвкушение дерьма сглаживалось ожиданием победы.

***

Альфа тихо крадется по коридору, держа пистолет наготове. Бета шел по соседнему - в этот раз он обойдется без прикрытия. Выглянув на повороте, простреливая лампы, под звуки чужих выстрелов прячется обратно в тень. Парни основали неплохой опорный пункт, но это не должно ему помешать. Выходя в темноту он стреляет дальше, гася свет почти до самого рукотворного укрытия, уверенно вышагивая вперед, осознавая, что его не увидят. После пережитого вряд ли у лаборатории еще оставались фонари и прожекторы, да и пользоваться ими смысла не было — преимущество даваемое светом было кратковременное и ничтожное. — Кому говорю, отступайте, — раздается голос за баррикадой. Слава останавливается на границе света, оставаясь в тени, без особого интереса наблюдая за происходящим. Клоны внутри занимались чем-то более интересным, чем стрельба — перепалкой о дальнейших планах. Прерывать их было нечем — гранат с собой у альфы не было, а врываться к ним сейчас... Проще подождать, пока сами уйдут. — Отступать? Куда? Мы должны оттянуть момент пока они эвакуируются! — раздается другой голос. — Как старший по отряду приказываю — отступайте. Я его задержу. Из-за баррикады выходит клон, но Слава не спешит стрелять, заинтересованный тем, что выходит тот без оружия. Демонстративно подняв руки клон подходит на расстояние метра два, вставая в стойку. Забавно. Видимо, кто-то пустил слух из-за пары его рукопашных драк, что он, увидев безоружного, останавливается на бой. Мило, и учитывая ситуацию он бы пренебрег дракой, но зная, что с другой стороны идет бета, решил развлечься — время и возможность были. Ребята неуверенно отступают, клон выглядит встревоженным, но решительным, пожилой — наверняка довоенная серия, ухмыльнувшись Слава прячет пистолет в кобуру, вставая в стойку. Человеку не выжить, и его смерть — вопрос времени. Веселья ради альфа не использует свою сверхчеловеческую силу в полной мере, и оказывается приятно удивлен — клон очень хорошо справляется. Терпит боль, применяет интересные приёмы, и в целом, явно решив, что терять нечего, дерется довольно отчаянно, будь альфа живым исход боя не был бы так очевиден, но, увы, он мертв, а потому все заканчивается довольно предсказуемо. Уронив соперника, он падает сверху, заставляя солдата закашляться кровью, захватом выламывая руку. — Надеюсь, стреляешь ты так же неплохо, как и дерешься,- сипит альфа. — Не твое... Кх... Собачье дело, — давит клон, вызывая у Славы едва заметную улыбку. Не сдержавшись альфа тащит его к Соне — на крайняк сожрут, ну, а так, может, получат хорошего бойца, который в их условиях жестких боев за уровни лишним не будет. В солдатах альфа разбирался хорошо, и интуиция его не подвела. Так в их рядах появился Валентин.

***

— Почему, — рычит Слава, замечая, как Соня едва заметно прихрамывает, добираясь до стула, с трудом присаживаясь, — Зачем ты это делаешь? — Им больно, — виновато произносит Мармеладова, тихо вздохнув, — Они страдают. Я не хочу им такой участи. Сцепив зубы альфа, положив ладонь на чужое плечо, крепко сжимает, раздраженно заглядывая в глаза. — Ты не уничтожаешь их боль. Ты забираешь ее себе, — глухо произносит Слава, чувствуя себя невероятно злым. Он не мог спокойно смотреть на Лапу, потому что понимал — Соня мучим его страданиями, но дальше — больше, Мармеладова забрал себе боль и Вячеслава, и Валентина, окончательно теряя себя в их комплексных мучениях, принимая боль как свою. — Ну... Что поделать, — Соня неловко улыбается, отводя взгляд. Альфа утробно рычит, заставляя того невольно вжаться в спинку стула. Тряхнув головой, собираясь с мыслями, понимая, что не должен напрягать подростка еще больше, опускается перед ним на колени, взяв чужие руки в свои, заглядывая в глаза хмуро, пытаясь передать, что он не злится на Соню, а волнуется за него. — Ты не обязан это делать, — произносит альфа тихо, — Ты не должен страдать за них. У каждого свое бремя. — Лапа не сможет жить с этим. Он доставит нам много проблем, — неуверенно произносит Мармеладова. Слава тихо вздыхает. — Вячеслав и Валентин вполне спокойно существовали бы и без твоей помощи. — У Вали тремор и хромота — плохой помощник в битве, — возражает Соня вроде уверенно, впрочем стушевавшись под чужим тяжелым взглядом. — Отдай свою боль мне. Ты не можешь справляться с этим один. — Я не хочу, — Мармеладова вжимает голову в плечи, нахмурившись, — Ты тоже будешь страдать. Альфа, сдержав свои переживания, смотрит на подростка устало и грустно. — Мне не привыкать. Я здесь ради тебя, и мне не нравится то, что ты с собой делаешь. Скинь балласт, тебе оно не нужно. — Тебе не понра…- начинает Соня, но его перебивает рык Славы — Я не буду жалеть, я делаю это для тебя. Давай же! Шмыгнув носом Мармеладова вздыхает, но, сосредоточившись, передает часть воспоминаний альфе. Закрыв глаза, концентрируясь на полученном, Слава понимает, что кроме физических привычек к нему перешла только одна вещь. Бесконечная ненависть. Словно первобытное чувство во всей своей красе, ненависть ко всему вокруг, настолько сильная, что сводит челюсти, а руки сами чешутся убить. Обоснованная тысячами причин, чистая и незамутненная, Слава невольно рычит, чувствуя, как она захватывает его с головой. — Ты не можешь нести их ношу, — произносит тихо Соня, — Но зато можешь помочь мне с моей. — Я... В порядке, — цедит альфа, предупреждая любые вопросы и предложения вернуть все как было. С трудом поднимается, чувствуя, как бурлит внутри соединительная ткань, словно желая оформиться во что-то новое, но не имея к этому возможности. Мармеладова облегченно вздыхает, улыбнувшись. — Спасибо, Слава. Теперь мне гораздо легче. Их тяготы по сравнению с этим — сущий пустяк, — подросток, поднявшись, обнимает Славу благодарно, и, накрыв его руками, альфа чувствует временное умиротворение, как это бывало раньше. Они выходят к Валентину и Лапе — пора отвоевывать казарму и окончательно выгнать отсюда живых, но смотреть в глаза им и, тем более, называть товарищами у Славы сил не хватало — начинал яриться от одного только вида. Лапа словно бы чувствовал это, не понимая причины пытался угодить, желая настроить нормальные отношения, а может по инстинктивно лебезя перед более сильным, Валентин же просто сторонился, но альфе было все равно — в эту вылазку для него не было большего счастья чем наблюдать, как Соня, тощий и такой беспомощный на первый взгляд, передвигаясь с невероятной скоростью не просто нагонял людей — убивал их голыми руками используя его приемы. Чудесное зрелище. Механизмы их связи работали интересно — Соня учился просто заглядывая в его голову, запоминая какие-то детали, и то, на что у Славы в ином состоянии уходили месяцы на оттачивание, выходило у Мармеладовой почти моментально. Эвакуация людишек прошла едва ли успешно — покинуть комплекс успела только правящая верхушка и пара отрядов солдат, остальные же остались у них в заложниках — Соня подумал оставить их как консервы, но вскоре планы изменились.

***

— Мы ложимся спать, — заявляет Соня уверенно. Остальные не понимают, Слава же прекрасно осознает что годы они тут вместе не проживут, и скорее сойдут с ума окончательно, чем наладят между собой нормальные взаимоотношения. Разумеется, альфа — сторож, забирав соединительную ткань у Валентина, Вячеслава и Лапы, впрочем, к Соне даже не тянется. Тот, тихо вздохнув, глядит на него с улыбкой. — Опять прощаемся, — сипит альфа слегка печально. Они так весело провели вместе время последние два дня — Соня раньше никогда не видел поверхности, а потому они, выбравшись за пределы лаборатории, вместе гуляли, пока Слава рассказывал о том, что было до Катаклизма. Сидеть на крыше казармы вместе, наблюдая закат, было приятно, забавнее только мечты о полете Сони и его попытки их воплотить — пара мощных бросков тощего подростка в небо и вот он уже в полном восторге, разве не прелесть? Вместо ответа Соня, оскалившись, выдирает собственный клык, после чего протягивает альфе. — Не забывай, ради кого ты живешь. Тихо вздохнув, приняв чужой зубик, альфа втягивает его в соединительную ткань, решив, что безопаснее всего этой драгоценной вещи будет внутри его черепа. — Придет время, и мы встретимся вновь, — вздыхает Альфа, сжимает чужую руку в своей, Соня передает ему свою соединительную ткань, теряя сознание, и вот он остается один. Бережно уложив подростка на кровать, накрыв его одеялом по привычке, Слава выходит из комнаты, заперев ее, после чего направляется к заложникам — эксперементировать. Если он оживил Соню, сможет ли он проделать то же с другими клонами? На улице стояли выставленные недавно клетки, в части из них сидели печальные и отчаявшиеся солдаты. Вытаскивая одного за другим Слава пробовал, и пробовал, и пробовал, где-то треть из них случайно сожрал, остальная часть оказалась… Как бы сказать, не жива и не мертва, выжидая когда хоть один из них очнется альфа, вцепившись в очередное мертвое тело, неожиданно понимает, что может им управлять. Получается, разум этих ребят не сохранился, а соединительная ткань — более чем? Очень интересно. Утащив относительно удачные результаты эксперимента в лабораторию Слава возвращается к своей непосредственной задаче — охранять территорию. Справляется он с этим более чем успешно, но прожитые без всякого общения полтора десятилетия дает о себе знать. Изредка в лабораторию наведывались, и последний разведотряд своей неожиданной атакой заставил его, присвоив их джип, отправиться в пустошь — за едой. Поездки в пустошь, впрочем, увлекли альфу так сильно, что он решил набить клетки едой прежде чем вернуться на свое вечное дежурство, но… Сложно сказать, судьба это, или нет, глядя на проснувшегося ребенка, которого держал в руках пробудивший его человек, Слава почувствовал очнь сильный внутренний диссонанс, буквально выбивший его из колеи. Столько лет он защищал эту лабораторию, а тут какой-то уебок просто берет и будит малыша, ради упокоения которого они все пожертвовали своей жизнью. Разумеется, убить его — дело чести, да вот только малыш счел человека отцом, будь ты проклят, Вячеслав, со своими обещаниями, а потому Альфа, вернув к жизни Лапу, был вынужден отлавливать его живым. Сложно смириться с Ромой, но еще сложнее было пробуждать Соню, признавая, что он не справился со своей задачей. На удивление — подросток даже не злился, но альфе все равно было стыдно. Человек, разгуливающий по лагерю — словно бельмо на глазу, с ним легко общался даже Лапа и Соня, и это бы выводило из себя, если бы Мармеладова не выглядел в его компании таким счастливым. Все больше понимая, что клоны чувствуют себя живыми и даже, немного, людьми рядом с вторженцем, Слава ощущал лишь отчуждение и ненависть, пробудившаяся злость и отсутствие других занятий побудила его развиваться дальше, изучая свои пределы, так он натолкнулся на способность к метаморфозам.

***

«Я готов» — показывает Лапа, глядя на Славу — «Превращайся» Бета убегает на третий уровень, Слава же, стянув с себя форму, преображается, меняя структуру костей, вспоминая зарисовки Вячеслава, поглощая близлежащие тела, что он законсервировал еще лет пятнадцать назад. Настоящее чудовище — так он с гордостью думал, вышагивая по коридорам, старательно выслеживая бету. И правда, человеческого в нем уже не осталось, единственная причина по которой он каждый раз возвращался в свой былой облик это Славик — думал, что ребенок испугается. Нагнать Лапу дело несложное, особенно учитывая свои размеры, неожиданную ловкость и удобство в использовании новых лап, а потому вскоре начинаются стычки, для Славы — игривые, что ему пара выстрелов, интерес больше представляло то, что даже несмотря на свое отличное чувство соперника Лапа попросту не успевал уворачиваться от мощных ударов крупных лап. Один раз, правда, перехватил, но Слава, вместо того чтобы победить грубой силой втягивает наточенные Лапой когти, и, сформировав новую пару тонких конечностей, спустив к ним металлические лезвия, просто режет клона пополам, не давая увернуться — крепко удерживая передними лапами. Удобно, ничего не скажешь — Лапа, даже разрезанный, пытается отползти, что-то сипя о пощаде, но, вернув когти на законное место, Слава с невероятным удовольствием кромсает его на куски, словно бы совершая своеобразное отмщение. Конечно, это должно было быть просто тестом, но кто он такой чтобы отказать себе в удовольствии разрезать кого-нибудь на куски? Впрочем, планы на собственное тело у него были куда более масштабные.

***

Отсутствие Славика и Ромы, забегавшись, замечают не сразу. Соня не злится, разве что немного, и Слава не удивлен — в последнее время подросток, заняв новое тело, не делился с ним своими планами, но альфа был уверен — тот знает, что делает, и абсолютно уверен в том, что происходит. Поездка долгая, в процессе они натыкаются на патруль соседнего полиса, и все бы ничего, но в этой стычке Слава страдает, приняв удар на себя. Граната взрывается у лица, и ладно бы пострадало все остальное, но он не успевает спрятать глаза, а потому, ослепнув, погружается в то самое небытие о котором говорил Лапа. Страшно — не чувствовать опоры, не слышать мира и не видеть его, испуганно и яростно взрыкнув альфа, не чувствуя правды в человеческом обличье, формирует из себя чудовище, неловко отползая, подвывая, словно призывая на помощь то единственное существо, которому доверял. Соня не заставляет ждать — только у него на руках монстр находит покой, умиротворения ради Мармеладова на время отдает чудовищу свой глаз, и они едут дальше. Через некоторое время, когда они замечают чужую машину, глаз возвращается Соне, Слава же, заняв место в багажнике, незаметно вцепился в Вячеслава, не стараясь увидеть мир его глазами, скорее ощущая как опору, готовый в любой момент ею воспользоваться. И момент не заставляет себя ждать — почувствовав столкновение двух сил альфа поднимается, поглощая Вячеслава, желая увидеть. Его Соня, такой несчастный и потерянный, стоял, схватившись за голову, и, возможно, остальные не чувствовали, но альфа знал — ему больно. Славик поднял в Мармеладовой то, что тот успешно забыл, увлекшись новой жизнью. Альфа чувствовал свою надобность в новой «семье» все меньше, дикий и злой, он едва ли был необходим даже самому Соне, ведь тот, заигравшись в человека, абсолютно забыл обо всем остальном, и, может, Слава был бы рад, если бы это продолжилось — Соня выглядел счастливым, но теперь… Он был ему нужен. Как никогда раньше — словно Мармеладова не взрослый парень, а все тот же потерявшийся, только что проснувшийся плачущий ребенок, что ищет единственного близкого. — Соня, — давит из себя альфа, ломая руки Вячеслава, присоединяя их себе, перебираясь дальше, — Я здесь. Я с тобой. Словно приближалось что-то новое. Он чувствовал, впервые за долгое время ощущал чужое сияние всем своим естеством, понимая — близится долгожданное рождение. Столько лет наблюдать за ростом удивительного малыша, и теперь Слава как никогда чувствовал, что вскоре их существование перейдет на новый уровень. Возможно, финальный — настало время Соне стать тем, чем он всегда являлся, и Альфа, как ответственный опекун, сделает все, чтобы сформировать новому богу соответствующее ему тело. Граната, брошенная человеком — предсмертная агония Романа, и они оба это прекрасно понимали. Поглотив всех остальных, нависнув над Соней, обволакивая его, Слава чувствует окончательное единение с Мармеладовой, чужие мысли наконец соединяются с его собственными, и, поглотив чужой разум, перерабатывая новые конечности в крепкое тело, Альфа наконец-то видит. Вся судьба перед ним — как на ладони, видения будущего что открылись Соне и Славику, все становится понятным и простым, но, что приятнее — теперь он с Соней — одно целое, и больше никто не сможет их разлучить. Одно тело — один разум, коллективное мышление очень удобно когда нужно управлять подобной громадиной, но остальные — только подспорье, движет этой махиной сам Слава, прислушиваясь к шепоту Сони. Расстроенный — Славик показал ему то, от чего подросток пытался убежать, но, слившись с альфой в одно целое, разум Мармеладовой постепенно успокаивался. Все что им осталось — поглотить Славика, и тогда… Бережно впитывая разум ребенка тварь наконец чувствует внутреннее единение. Сознания остальных клонов, до этого подчиняемые альфой насильно, теперь успокоены малышом, и наконец все они состоят в подобии умиротворенного единства. Осторожно запихнув в себя Рому, пока не убивая, Тварь возвращается на базу, дабы принять свою окончательную форму.