The Lost Kingdom of Crows

      — ЧОНГУК!       Чимин проснулся с криком. Его руки сжимали одеяло, грудь неистово вздымалась. Он огляделся, совершенно растерянный, понимая, что находится в своей комнате прямо над гончарной мастерской бабушки и дедушки. Он был в безопасности.       В безопасности от чего?..       Когда его сердцебиение начало замедляться, воспоминания о его сне постепенно стали неясным пятном, эмоции начали исчезать.       Был Чонгук… озеро. Арфы и скрипки окружили их, когда они начали танцевать. Брызги воды, похожей на сверкающий жемчуг.       Слёзы моря.       Медленно поднявшись, Чимин покачал головой, пробежав рукой по волосам, прежде чем та же самая рука упала ему на колени.       И тогда он увидел это. Кольцо на его пальце, которое он и Чонгук нашли, светилось. Драгоценный камень изменил цвет и теперь пульсировал в ярком, ледяном сиянии.       Но как только он увидел яркое свечение, оно уже прекратилось и пришло в норму. Так быстро, что Чимин задумался, а может это всё-таки часть его сна?       Он ещё не до конца проснулся?       — Чимини! Просыпайся, любимый. Пора завтракать!       Мягкий голос его бабушки отвлёк Чимина от запутанных мыслей, которые в настоящее время захватили его мозг.       — Иду! — быстро крикнул парень перед тем, как выпрыгнуть из кровати и пойти принять быстрый душ, после чего он оделся и побежал вниз.       Позже в тот же день его отправили в местную школу, в которой он учился два года назад, чтобы лично доставить индивидуальный заказ директору. Чимин всегда был рад помочь, но теперь был готов сделать что угодно, чтобы не идти туда.       Шансы встретить там Тэмина были высоки.       Скорее всего, он, как обычно, тренируется сегодня в школе.       А ещё есть Чонгук… Нарушитель спокойствия Чонгук, который редко даже посещал школу, но каким-то образом всегда появлялся на пути Чимина.       Честно говоря, Пак не хотел видеть ни одного из двух братьев.       — О? Посмотрите, кто здесь~ Миннииии!       Как только Пак собирался войти в школу, знакомый весёлый голос остановил его. Тэхён шёл к нему, полностью расслабленный, с леденцом в уголке рта. Он помахал Чимину, улыбаясь.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, балеринка.       Чимин прикусил язык, игнорируя побуждение исправить Кима, сообщив ему, что балет — не единственный вид танца, которым он занимается. Вместо этого он прислонился к школьному забору, поднимая брови.       — Ты сегодня без Чонгука? Я удивлён.       — Ааа, этот засранец, — простонал Тэхён. — Не напоминай мне.       — Чимин!       Оба парня замерли.       Всего в нескольких шагах от них находился Тэмин. Чимин мог сказать, что он готов разглагольствовать о том, как ему жаль. Пак мог прочитать это по губам. Однако Тэхён вмешался, прежде чем какие-либо просьбы и извинения покинули рот старшего.       — Что тебе надо?       — Ты что, телохранитель Чимина? — засмеялся Тэмин. — Разве я не могу поговорить со своим парнем?       — Сомневаюсь, что у тебя всё ещё есть право называть его своим парнем, мудак.       Старший ухмыльнулся.       — Это я буду решать.       — Нет.       Наконец, Чимин вышел вперёд. Его взгляд был ледяным, а голос лишён эмоций.       — Это моё решение, а не твоё, — сказал Пак и слегка кивнул Тэхёну. — Всё в порядке. Думаю, у тебя есть дела, ради которых ты пришёл сюда. Со мной всё будет хорошо, спасибо.       Он мог видеть сопротивление в глазах Тэхёна, мог видеть, как сильно это противоречило его ценностям — оставить Чимина в этой ситуации. Этот факт заставил Пака улыбнуться, потому что раз Чонгуку удалось сохранить такого чудесного друга, значит он не такой плохой человек, как Чимин думал в первый раз.       — Я буду в порядке, — подчеркнул Пак ещё раз. На этот раз Тэхён пожал плечами, прежде чем медленно развернуться и пойти внутрь здания.       Как только Ким исчез из поля зрения, Чимин поднял взгляд, чтобы посмотреть на своего бывшего парня, который совсем не казался раскаявшимся.       — Так чего ты хочешь?       — Тебя.       Как прямолинейно. Чимин почти истерически рассмеялся.       — Ты не можешь владеть мной. Никто не может. Я принадлежу себе, Тэмин-ши.       — Да? Что ты делал до того, как встретил меня? Сидел в магазине своих бабушки и дедушки и помогал каким-то соплякам делать уродливые чашки и тарелки?       — Я любил эту работу! — фыркнул Чимин, немного обиженный.       Это ничем хорошим не закончится, он уже мог это сказать.       — Нет. Это не для тебя. Ты намного лучше, Чимин. И ты можешь стать ещё лучше.       — Но, может быть, я не хочу быть лучше! Может быть, я просто хочу прожить свою жизнь без необходимости соответствовать твоим нелепым стандартам! Я люблю своих бабушку и дедушку, я люблю их магазин, и я люблю детей. Конечно, я также люблю танцевать, но если я и хочу это делать, то только потому, что это приносит мне удовольствие, а не потому что ты говоришь мне, что я должен!       Он знал, что этого будет недостаточно, чтобы закончить разговор. Он видел это в глазах старшего, видел гнев и упрямство. Тэмин уже был готов выдать ответную тираду, однако его рот быстро закрылся, глаза сузились, пока не стали крошечными, разъярёнными прорезями.       Но он смотрел не на Чимина.       — У вас здесь всё нормально?       С внутренним стоном Чимин обернулся. Конечно, только ему могло повезти встретить оба своих худших кошмара за один день в наихудший из возможных моментов. Ничего необычного.       — Что ты здесь делаешь, Чонгук?       Пак попытался звучать строго, но вся уверенность испарилась, когда он столкнулся лицом к лицу с младшим. Когда он осмотрел его с головы до ног, наблюдая, как Чонгук делает то же самое. Напряжение между ними было трудно игнорировать. Даже сейчас Пака удивляло, как младший привлекал его. Чонгук не был в его вкусе, если честно. Чимину нравились красивые парни, деловые, с модными машинами, дорогими костюмами. Такие как Тэмин.       Чонгук, с другой стороны, был груб. Красив, несомненно, но таким образом, что вы знали: он не против запачкать руки.       — Давно не виделись.       Чимину казалось, что в горле ком, который затруднял дыхание. И, конечно же, Чонгук это заметил. Довольная ухмылка дала ему понять это.       — Ага, давно, — согласился младший и встал рядом с Чимином, бросая на своего брата вызывающий взгляд. — Позволь мне спросить снова. Какие-то проблемы, Тэмин-хён?       Но не Тэмин ответил ему.       К его неприятному удивлению, Чимин отступил, держа между ними дистанцию, покачивая головой.       — Никаких проблем. Ничего, с чем я не справлюсь. Знаешь, тебе не нужно совать нос в чужие дела.       — Ага. Я вообще-то пытаюсь помочь тебе.       — А я не просил твоей помощи, Чонгук. Я не принцесса, которая нуждается в твоём спасении.       Рядом усмехнулся Тэмин. Ему нравилось, когда его младшего брата унижали. Так сильно, на самом деле, что он не мог удержаться от того, чтобы бросить колкий комментарий.       — Иди развлекаться со своими друзьями, Чонгук-а. Чимин, очевидно, тебе не по зубам. Ему нужен мужчина, а не мальчишка.       — Правда, хён? Говоришь так, будто ты тот, кто может с ним справиться. Внимание, спойлер: ты провалил эту миссию. Думаю, ты сам не такой мужественный, как ты думал.       Было ли это утверждение, что заставило Тэмина цокнуть языком, или то, как Чимин хихикнул, услышав это? Трудно сказать, но в любом случае он выглядел готовым наброситься на своего брата, однако Чимин не был готов рисковать.       — Перестань. Вы оба. Мне не нужно, чтобы вы боролись за меня, как сумасшедшие подростки. Особенно ты, Тэмин. Я думал, что ты умнее, что ты лучше.       — Ты также думал, что у него не будет невесты на стороне, — отметил Чонгук с отвращением. Он захрипел, когда ему прилетел удар в нос, сопровождаемый визгом Чимина.       — Боже мой, Тэмин-а, прекрати! Ты с ума сошёл?!       — Кто-то должен показать парню, где его место!       — Не так же! Черт возьми, он твой младший брат! Посмотри на него, он истекает кровью! Почему ты всегда так жесток с ним?!       — О нет, нет, нет. Он не мой брат, он просто грязная маленькая крыса. Ублюдок! Кровь нашей семьи никогда не будет течь в венах такого, как он.       Несмотря на кровь на своем лице, Чонгук смеялся всё больше и больше. Парень поднял руку, чтобы вытереть окровавленный нос. Его глаза блестели от многолетней глубокой боли, и он прошипел сквозь стиснутые зубы:       — Не волнуйся, я тоже не хочу, чтобы твоя кровь была в моих венах, но это ничего не меняет. Это не меняет того факта, что ты просто используешь Чимина.       — О, да ладно, мы все знаем, что ты ревнуешь. Бедняжка. Ты думал, я не заметил твою маленькую страсть? Это было так очевидно, то, как сильно ты влюблён в Чимина. Серьезно, было больно смотреть.       Глаза Чимина увеличились в два раза, рот открылся, пока он пристально смотрел на Чонгука, чьи щеки были покрасневшими, а тело дрожало. Он сильно прикусил нижнюю губу от смущения, написанного на его лице, гнев и боль предательства заставили его голос сломаться.       — Да? Тогда почему ты пошёл и забрал его, а? Если ты так хорошо знал, что он мне понравился, почему ты поцеловал его прямо перед моими чертовыми глазами?! Ты мудак, чертов псих, вот почему. Ты просто играешь с Чимином, чтобы причинить мне боль. Всегда было так.       Должно быть, это был первый раз, когда Чонгук не сражался до победного конца. Первый раз, когда он сдался, развернулся и ушёл, не произнеся ни слова, ни ещё одного оскорбления.       Раненый зверь, уставший от драки.       Когда Чонгук ушёл, Тэмин вернул себе уверенность. Его голос звучал спокойно, даже насмешливо.       — Ты же ему не веришь, да?       — Но он не ошибается, — Чимин обернулся, чтобы посмотреть на старшего ещё более холодным взглядом. Он чувствовал себя уставшим, слишком уставшим, чтобы разбираться с этим дерьмом ещё секунду. — Ты играл в любящего парня, только когда он был рядом.       Теперь Тэмин никак не мог отрицать это, поэтому он покачал головой, прежде чем быстро изменить свои аргументы. Он всегда был великолепным болтуном, всегда умел убеждать других.       — Ну… ладно, вначале это всё было попыткой раздражать его, но всё изменилось, как только я узнал тебя. Клянусь, я люблю тебя больше всего на свете!       — Тогда держись подальше.       Глаза Тэмина чуть не выкатились из орбит. Он был слишком потрясён сказанными словами, в недоумении, но Чимин, не колеблясь, нанёс ещё один удар, пока у него оставались моральные силы.       — Если ты правда любишь меня так сильно, как утверждаешь, оставь меня в покое. Я не хочу видеть тебя снова. Если не хочешь делать мне больно, оставь меня. У нас ничего не выйдет, давай просто остановимся на этом.       Как бы это ни звучало как просьба, Чимин не дал ему права принимать решение по этому поводу. Вместо этого Пак обернулся и направился к кабинету директора, оставив Тэмина наедине со своими мыслями, со своей жестокой яростью. Чимин был его, он всегда будет его, и он молча поклялся вернуть его.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      Позже, покончив с доставкой, Чимин больше ничего не хотел, кроме как поспешить домой так быстро, как позволяли ему ноги. Однако он снова замедлил ход, когда увидел сзади знакомую фигуру, развалившуюся у стены школьного здания.       — Чонгук?       Фигура вздрогнула, повернулась. Чон надул огромный пузырь из сладкой розовой жвачки, и как только он лопнул, Чимин увидел, как лицо младшего скривилось, и он отвернулся, проигнорировав его.       — Ага. Вот так ты относишься к человеку, который тебе нравится? Ты действительно плох в выражении чувств, да?       И снова Пак мог видеть, как все тело Чонгука напряглось, он мог видеть как челюсть напряглась, плечи были высоко подняты, прежде чем Чон позволил себе расслабиться с поверженным вздохом.       — Просто забудь это, Чимин. Каждый влюбляется в кого-то старше, когда он ребенок. Это нестрашно.       — Значит, больше не влюблён? Полагаю, целовать меня на озере тогда было чисто по-дружески.       — Тебе было грустно. Я подбодрил тебя.       — Конечно. Все нормальные люди так делают.       Чонгук горько усмехнулся.       — Это то, что я делаю. Ты ничему не научился на своих прошлых ошибках, да? Хватит возиться с плохими парнями, принцесса. Иди и найди себе рыцаря в сияющих доспехах.       Чего он не знал, так это того, что Чимин не верил в рыцарей. Он не верил в совершенство и в кого-то непобедимого.       У всех людей есть свои недостатки, и, как Пак мог понять по Тэмину, он определённо предпочитал заблудшие души, которые готовы высказать любую гадость при всех, вместо того, чтобы быть с кем-то, кто пытается скрывать это. С тем, кто обманывает.       — Ведёшь себя так, будто я пытаюсь замутить с тобой. Не волнуйся, Чонгук-а, это не так. Но мне правда плохо из-за того, что сделал Тэмин. Если бы я знал, я бы никогда… — Чимин сделал паузу, нахмурившись. — Ну… Я не знаю, что бы я сделал, но я определённо не хотел причинять тебе боль. Хотя твоя надоедливая задница иногда заслуживает этого. Ты иногда по-настоящему невыносим. Что ты тогда сказал? Спасибо за напоминание о том, почему я тебя ненавижу?       Было забавно смотреть на то, каким взволнованным стал Чонгук, когда услышал чепуху, которую сам и сказал. Хотя он попытался оправдаться.       — Это потому, что ты был слишком раздражающим... независимо от того, что делал мой брат, ты всегда был на его стороне, и меня это бесило. Он играл с тобой, как на чёртовом пианино, и, позволь мне сказать, ты не звучал мило.       Когда Чимин не ответил, Чонгук стал заметно беспокойным. Он ёрзал, неловко почесывая шею, пока Чимин наконец не заговорил.       — Подвинься.       Чонгук растерянно замер. Его глаза переместились с гибкой фигуры старшего на пустое пространство рядом с ним, как будто он пытался представить Чимина, сидящего здесь, рядом с ним возле грязной каменной стены.       Затем он ухмыльнулся.       — Заставь, если так сильно хочешь.       Он знал очень хорошо, что ни один из них не мог сказать "нет" вызову.       Конечно, Чимин заставил, хотя и была небольшая борьба. Как только Пак сел поудобнее, и Чонгук хихикнул, игриво взъерошив волосы старшего, выглядя странным, даже довольным, стряхивая немного грязи со своего плеча.       — Ну, это было не так уж плохо. Хорошая работа, — когда Чон увидел, как Чимин надулся, то засмеялся сильнее. — Извини, просто так весело дразнить тебя.       Как только взгляд Чонгука упал на руки Чимина, он увидел царапины и немного крови под ногтями, видимо, Пак ударился рукой об стену. Чон молча, не думая об этом, протянул руку. Его руки обхватили руки Чимина, большие пальцы потирали каждый порез, прежде чем он поднес их к губам, словно желая избавить Пака от боли поцелуями.       — Прости.       Чимин наблюдал за ним, абсолютно ошеломленный внезапной нежностью в чужом голосе, в чужих прикосновениях. А ещё смущён.       Он не привык к такому, тем более не от Чонгука, и не мог не чувствовать подозрение после всего, что произошло.       — Тебе не нужно извиняться за что-то подобное, — сказал Пак, неловко двигаясь, когда Чонгук всё ещё не отпускал. — Мои ноги выглядят намного хуже после дня танцев. Это ничто в сравнении.       Только когда Чонгук отпустил его руки, сильное напряжение между ними ослабло.       Чимин издал дрожащий вздох. Его тело расслабилось, ощущаясь слабым и шатким, будто прикосновение Чонгука было единственным, что придавало ему силы.       Это заставило его чувствовать себя глупо.       Ну и что? Подумаешь? Он просто хороший. Волнуется.       В этом нет ничего плохого.       Но даже сейчас Чонгук всё ещё наблюдал за ним, наблюдал за каждым его движением, как ястреб, приближающийся к своей добыче.       Словно в трансе Чимин наблюдал, как Чонгук снова протянул руку, кончики пальцев были так близко, что он почти чувствовал, как жгучие прикосновения горят на его щеке, прежде чем Чонгук внезапно остановился.       Он быстро моргнул, будто только что проснулся ото сна, прежде чем изменил свои планы, вместо этого проведя рукой по густым волосам Чимина. Затем он гладил его голову, словно ласкал милого маленького щенка.       — Я тоже не хочу с тобой мутить. Так что... давай просто забудем о том, что сказал Тэмин-хён, ладно?       Это могло быть мирным окончанием всего, что происходило между ними.       Могло быть. Но увы.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      — Чимини! Просыпайся, любимый. Пора завтракать!       Чимин открыл глаза, задыхаясь, поначалу растерянный, но вскоре он увидел знакомые формы своей комнаты, появившихся в утренней дымке.       — Иду…       Замедленный истощением, он осторожно позволил своим ногам свисать по краю кровати, прежде чем сесть.       Последние события измотали его.       Когда он спустился вниз, то поднял нос и понюхал воздух.       — Блины? — спросил он, немного удивлённый. Его бабушка обернулась с тарелкой, заполненной именно этим, блинами. Она улыбнулась.       — Хорошее предположение, дорогой.       — Разве у нас не было блинов вчера?       Но он не получил ответа. Пожилая женщина проигнорировала его, стоя возле духовки, после поворачиваясь к нему, напевая.       Однако, когда Чимин собирался сделать первый укус, раздался звонок в дверь, и, когда он посмотрел на пожилую женщину, чтобы спросить, кто это может быть, она просто стояла.       Замороженная.       Даже её грудь замерла, как будто она полностью перестала дышать.       Снова громкий звук дверного звонка пронзил уши Чимина. На этот раз, когда он оглянулся, это было не то помещение, которое он знал.       Вместо этого он был окружён тёмными каменными стенами, а дверь превратилась в огромные деревянные ворота. Звон превратился в сокрушительные удары.       — Чимин! — прозвучал странно искаженный голос. — Чимин! Открой!       Это наполнило его чувством срочности, необходимости спешить и впустить человека внутрь раньше, чем…       Он даже не закончил мысль. Его рука почти инстинктивно нашла дверную ручку, и когда он открыл её, пара чёрных перьев влетела прямо ему в лицо.       Как только он проморгался, перед ним появился человек.       — Чонгук?       Как только он прошептал имя, заклинание казалось сломанным. Перья упали, каменные стены исчезли.       — Привет… эээ…       Как ни смутился Чимин, он заметил, как Чонгук наклонил голову и потер шею. Удивительный признак того, что он нервничает, что он растерян. Чон почти таял в тени ночи.       — Извини, что пришёл сюда без предупреждения, я знаю, что это странно, — произнёс Чонгук, перемещая свой вес с одной ноги на другую, выглядя неловко, пряча руки в глубокие карманы штанов. — Я хотел показать тебе кое-что и… ну… попросить об одолжении. Не мог бы ты пойти со мной ненадолго?       — Прямо сейчас?       — Да…       Один взгляд на небо на мгновение отвлек Чимина. Его глаза расширились, губы раздвинулись в мягком "о", когда он увидел сияние полной луны над их головами.       — Который сейчас час?       Чонгук быстрым движением достал телефон, прежде чем сказать:       — Сейчас восемь часов вечера. А что?       Тихо Чимин обернулся, уставившись на свою бабушку, которая снова встала перед духовкой, напевая ту же мелодию, что и раньше, с улыбкой на лице.       — Ах… ничего. Я мог бы поклясться, что она сказала, что пора завтракать, и я подумал, что сейчас раннее утро, — наконец Пак признался младшему. — Должно быть, я очень устал и, вероятно, дремал весь день… мой график сна сбит.       — О… Эм… ты хочешь, чтобы я зашёл завтра?       — Нет, нет! Пошли.       Быстрый, как ветер, Чимин ворвался внутрь, чтобы схватить куртку и рюкзак, прежде чем поцеловать бабушку на прощание. Затем они вместе ушли, поглощенные тьмой.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      Сказать, что Чимин не был счастлив, когда Чонгук привёл его обратно в школу, в местное здание танцевальной практики, было бы преуменьшением. Отвращение от предыдущих событий и страха снова увидеть Тэмина было достаточно, чтобы заставить его захотеть развернуться на каблуках и убежать.       — Мы действительно должны быть здесь?.. — проскулил Пак, его шаги замедлялись. Он чувствовал себя раздраженным ребёнком, который отказывался двигаться, зля этим своих родителей, но Чонгук, казалось, понимал его достаточно хорошо, чтобы понять, в чем дело.       — Хёна здесь нет, не волнуйся. Он на романтическом ужине со своей невестой.       Романтический ужин, конечно. Чимин съёжился от собственной горечи. Ревность всё ещё была на поверхности, хотя её не должно уже быть.       — Для него же лучше.       — Ты всё ещё злишься?       — Нет. Мне плевать.       Чонгук бросил на него взгляд, который содержал всевозможные сомнения, но решил промолчать. Это не было темой для спора, особенно сейчас.       Сделав несколько шагов, они достигли комнаты в самом конце здания. Комната была наполнена не только музыкой, но и друзьями Чонгука, которые либо бездельничали на полу, смеялись или прыгали в такт песне, отражающейся от зеркальных стен. Услышав, как дверь закрылась, все повернули головы.       — Хэээй! — завопил Тэхён, взволнованно махнув рукой. Его глаза заблестели. — Ты пришёл, Чимини! Потрясающе!       Застенчиво улыбнувшись в ответ, Чимин повернулся к Чонгуку, который всё ещё переступал с ноги на ногу, выглядя неловко.       — Что тут происходит? — спросил Пак немного сурово. Его брови поднялись, когда он увидел, что младший вздрогнул.       — Ну… понимаешь... помнишь конкурс, в которым ты и хён хотели участвовать? Мы тоже хотим принять участие, но не можем определиться с хорошей хореографией. Хоби-хён придумал одну, но она слишком тяжела для… — Чон глянул на Юнги и Джина, которые выглядели забавно запуганными. — Ээ… не всем она пришлась по душе, и Хоби-хёну трудно учить нас по отдельности. Поэтому я подумал, что ты мог бы помочь, так как ты был лидером танцевальной команды школы два года назад... Ты ведь был хорош, не так ли?       Оглянувшись, Чимин изучал все лица выжидающих парней, которые смотрели на него с любопытством и волнением. Однако они не выглядели так, словно собирались принять участие в каком-либо соревновании в ближайшее время, скорее, они делали все это просто ради удовольствия, что было довольно странно для Чимина.       Он привык относиться к подобному с серьёзностью. Никакого смеха, никакого веселья. Танцы — это серьёзно, они касались мастерства и контроля, особенно, если ты хочешь быть лучшим в своей группе. Речь идёт о гордости и репутации.       О твоём будущем.       Так почему же эти парни выглядели такими расслабленными? Почему они могут сидеть вместе и смеяться, болтая о самых обычных вещах, не испытывая неловкости или враждебности?       Чимин не понимал.       Но, так или иначе, с этими глазами, наполненными надеждой, направленными на него, он с трудом мог сказать "нет". В конце концов, Пак согласился им помочь. Сначала он помог Хосоку при создании хореографии, подходящей для всех, а потом они приступили к тренировке. Он надеялся, что они закончат своё выступление вовремя, хотя у них действительно оставалось мало времени на работу.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      — Ты уходишь?       Чонгук бросил полотенце на голову Чимина, проходя мимо него, втирая его в спутанные потные волосы Пака, после избегая его удара, сделав быстрый шаг в сторону.       Он засмеялся, когда старший посмотрел на него горящими глазами и выпирающей нижней губой.       — Обязательно издеваться надо мной?       Чонгук пожал плечами. Он улыбнулся, как нахальный ребенок, которому удалось украсть любимые конфеты из ближайшего магазина, когда он бросил синее полотенце на белый пластиковый стул, а затем направился к одному из трёх близстоящих душей.       — Ты сам потерял бдительность, принцесса, в этом настоящая проблема.       Чимин фыркнул, закатил глаза, но промолчал, снимая с себя одежду, стремясь стереть липкость со своих измученных конечностей.       — Ситуация изменилась в лучшую сторону с тех пор, как ты начал помогать хёнам, — Чонгук почти перекрикивал громкий шум бушующей воды.       Они оба стояли под расслабляющим потоком горячей воды, окружённые паром, который давал им ложное чувство уединения, пока они стояли рядом друг с другом, обнажённые.       — Спасибо… я стараюсь изо всех сил, но ничего бы не вышло, если бы вы, ребята, не работали так усердно. Знаю, вы сказали, что Джин-хён и Юнги-хён стараются не отставать, но, насколько я вижу, все вы чрезвычайно талантливы. Ты мог бы использовать этот талант намного раньше, Чонгук-а.       — Ты ругаешь меня? — хмыкнул Чон с подлым блеском в глазах. — Не волнуйся, у меня все будущее определено. Со мной всё будет хорошо.       По какой-то причине, Чимин действительно сомневался в этом, но решил не комментировать. Вместо этого он закрыл глаза, чтобы насладиться жидким теплом, стекающим по коже.       Затем он почувствовал это. Кончики пальцев скользили вдоль его шеи, вдоль его челюсти, его уха, пока не достигли волос, убирая их с его лица. Капли воды, которые прилипли к ресницам Пака, затуманивали зрение, и он моргнул, глядя на то, как рука Чонгука зависла прямо перед его лицом.       Но это была не знакомая душевая комната, которую он видел пару мгновений назад. Это было озеро. Дождь хлынул с неба, мешаясь со слезами, которые продолжали течь по щекам, губам и горлу. Они просто молча стояли, пока Чонгук ласкал щеку Чимина. Он казался совершенно безумным, потерянным в тот момент, когда наклонился. Ближе… ближе…       — Что ты делаешь?       Услышав хриплый голос Чимина, Чонгук застыл. Они все ещё смотрели в глаза друг другу, но заклинание теперь нарушилось. Окружающий их мир, казалось, разбился вдребезги, и вот, они снова тут. В душе. Поток воды стекал по их телам, хотя он ощущался теперь гораздо менее утешительно, чем до этого. Больше похоже на предупреждение, грубо и больно.       — Чонгук? — снова прошептал Чимин. Его глаза по-прежнему широко открыты, а лицо Чона замерло прямо перед ним. Его дыхание было дрожащим, вода капала с дрожащих губ, и Чонгук не мог сдержаться, прослеживая глазами, как она стекает с этих пухлых губ, как вдруг вода внезапно стала ледяной.       Со смущающим визгом Чимин отскочил от источника зла — насадки душа. Убрав руку от крана, Чонгук последовал за ним.       — Ты выглядел горячим, — объяснил он, ухмыляясь, как всегда делал. — Подумал, тебе стоит немного остыть.       Всё напряжение исчезло. На смену пришли обычные игривые споры, возмущённые вопли и плаксивые протесты. Казалось, они оба чувствовали себя намного комфортнее.       — Эй, Чонгук?       — Да?       — Почему ты так сильно хочешь выиграть в этом конкурсе?       — Потому что я должен. Я должен покинуть этот город.       — Но почему?       — Ну… потому что я хочу быть свободным. Разве ты не чувствуешь того же, принцесса? Как будто ты, наконец, можешь покинуть эту клетку и просто... летать?       … летать?       Когда они наконец покинули душ, Тэхён и Хосок уже ждали снаружи.       Хоби широко улыбнулся, а Тэхён же, подняв брови, осмотрел их с ног до головы.       — Когда вы двое принимаете душ вместе, ванная становится полем битвы, — фыркнул Ким раздражённо. — Вы слишком громкие. Мне плевать, что вы там делали, но, пожалуй, можно было бы быть и потише... — он сморщил нос.       С этим словами Тэхён отмахнулся от них обоих и, гордо подняв голову, прошёл мимо с задыхающимся от смеха Хосоком на буксире.       И да, Чимину было немного стыдно. Но весь стыд быстро исчез, когда Чонгук пожал плечами и рассмеялся, показывая очаровательную кроличью улыбку.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      — Почему бы тебе не пойти с нами сегодня вечером? — спросил Чонгук неделю спустя.       Был вечер пятницы, тренировка только что закончилась, и младший натягивал через голову чёрную обтягивающую рубашку, в то время как Чимин имел удовольствие сушить волосы Тэхёна, который сразу оживился после этого предложения.       — О, да! Ты должен пойти, Минни. Я могу помочь тебе сделать причёску и дать тебе одежду, которая заставит всех свернуть шеи, пока они будут оборачиваться тебе в след.       — Может быть, ты встретишь там кого-нибудь милого. Разве не говорят, что найти кого-то нового — лучший способ забыть потерянную любовь? — засмеялся Джин, но Намджун, похоже, не особо обрадовался, так как бросил на старшего предупреждающий взгляд.       — Не подавай ему никаких идей. Не хочу, чтобы он попал в беду из-за нас. Он хороший парень.       — О, да ладно, — хмыкнул Тэхён. — Наш Чонгуки может сыграть рыцаря Чимина. Уверен, он будет счастлив защитить свою маленькую принцессу.       Лишь чудом Тэхён избежал удара от Чонгука и рассмеялся, но тут же вскочил с места и побежал, когда младший бросился за ним.       — Если серьёзно, — вздохнул Намджун, суша волосы феном. — Все мы будем рады, если ты решишь присоединиться к нам сегодня вечером. В конце концов, ты являешься частью семьи. И кроме того… Чонгук тебя попросил. Он обычно не тот, кто приглашает кого-то нового. Он, должно быть, действительно хочет, чтобы ты был частью нас.       Несмотря на то, что он не был большим тусовщиком, Чимин не мог отрицать, что он был слегка польщен предложением. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя к кому-то так близко, и уж тем более не говоря о группе людей. Поэтому, конечно, он согласился пойти с ними, и уже через час он оказался в машине Чонгука. Все парни были одеты в рваные обтягивающие джинсы, сверкающие украшения и белые, дорогие на вид, атласные рубашки, в которых, как утверждал Тэхён, если расстегнуть хотя бы одну пуговицу, уже будет обнажена половина груди.       Чонгук фыркнул на это, закатив глаза, но согласился.       Как только они прибыли в клуб, вокруг них начала собираться куча девушек. Особенно вокруг Чонгука.       Чимин не был уверен, было ли это из-за его очень привлекательной внешности или денег, которые Чон мог потратить. В любом случае, Чимину не нравилось поверхностное внимание.       Они пили вместе некоторое время, прежде чем Чонгук ушёл к группе девушек в углу огромного помещения, болтая на диване с одной хихикающей девушкой, которая села к нему на колени, и попивала напиток, который Чонгук подносил к её губам.       А Чимин… Чимин был раздражён.       — Эй, эй, прекрати пялиться, коротышка, — рассмеялся Тэхён рядом с ним, успокаивающе обнимая Пака за плечи. — Никогда не думал, что ты можешь выглядеть так пугающе.       — Прости… — пробормотал Чимин. Он вздохнул, допив остатки отвратительно сладкого коктейля, и скривился, заставив Тэхёна рассмеяться ещё больше.       — Это нормально. Чонгук — несносный ребенок. Поверь мне, мы знаем.       Прямо как по сигналу с другой стороны послышался хохот. Когда парни подняли глаза, то увидели, как Чонгук поцеловал девушку у себя на коленях, а затем другую, которая прислонилась к его боку. Черт подери.       — Я ухожу. Здесь слишком громко и душно, — объявил Чимин, уже вставая. Его ноги качались, зрение размыто, но он боролся с этим, пока не почувствовал себя достаточно устойчиво, чтобы идти.       — Что… — выпрямился Тэхён, выглядя встревоженным. — Но у тебя нет машины.       — Я пешком.       — А?! Погоди, я поищу Джуни-хёна, он может…       Но Чимин уже ушёл. Потерялся в массе движущихся потных тел с дыханием, пропитанным алкоголем.       Когда он наконец вышел на улицу, кристально чистый ночной воздух заключил его в отрезвляющие объятия. Чем яснее становился его разум, тем больше Пак сожалел о своих импульсивных решениях.       Если бы он был честен с собой, он бы так не поступил и не пришёл бы сюда.       Он не только ненавидел подобные клубы, но и знал.       Он знал, кто такой Чонгук, и он слышал о его хлипкой репутации.       Он знал… но он всё ещё застрял в очаровательной ловушке, которой является семейство Чон.       — Эй.       Совершенно неожиданно кто-то схватил Чимина за плечо. Человек собирался развернуть Пака, но годы физической подготовки заставили инстинкты Чимина включиться. Схватив руку незнакомца, он легко бросил его на землю.       Только тогда он узнал человека, шипящего проклятия, лежащего у него ног.       — Чонгук? — вздохнул Чимин. Его грудь вздымалась медленнее, когда адреналин начал исчезать. — Какого черта ты здесь делаешь?       — Это я тебя должен спросить! Боже… крошечные люди не должны быть такими жестокими… — ответил Чонгук и вырвал руку из железной хватки Чимина. Однако встать самому было трудно, поэтому он снова взял Чимина за руку, когда старший предложил помощь. — Я видел, как ты ушёл и пошёл за тобой, — объяснил после Чон. — О чём ты блять думал?! До твоего дома два часа ходьбы. Сейчас ночь. Часть пути даже не освещена должным образом! Если ты хотел пойти домой, мог просто сказать мне!       — Ты, кажется, был занят, Чонгук.       Чонгук устало застонал и схватил Чимина за руку, потянув к очень старому, нестабильно выглядящему зданию.       — Эй! Я хочу домой! Куда мы идём?!       — Заткнись и топай.       Они подошли к задней части здания, поднялись по пожарной лестнице на крышу, где Чон заставил Чимина сесть на холодный камень, прежде чем присоединиться к нему.       — Смотри, — сказал Чонгук, указывая на небо.       — Прекрасно...       И да, это правда было прекрасное зрелище. Звёздное небо освещало мир, яркая луна омывала их холодным белым светом, и, казалось, что чёрные деревья вокруг лишь усиливали ощущение того, что это сцена из сказки. Но когда Чимин посмотрел на Чонгука, тот не поднял глаза на небо.       Он смотрел на него.       — Прекрасно… — сказал Чонгук. Его зрачки были огромными, практически закрывая всю радужку.       От этого Чимин вздрогнул, сухо сглотнул, а его беспокойные пальцы нервно постукивали по бёдрам.       — Ты… ты под кайфом или что?       — А что если да? Ты всё ещё прекрасен.       — А ты сошёл с ума… не делай этого. Наркотики не хороши для тебя.       Посмеиваясь, Чонгук наконец отвёл взгляд к небу. Его голова откинулась назад, обнажая горло самым дразнящим способом.       — И снова ты собираешься читать мне лекции.       Тогда Чимину показалось, что он никогда не видел Чона таким счастливым или расслабленным. Абсолютно спокойным. И он чувствовал себя плохо. Он чувствовал себя плохо, потому что такие вещи, как наркотики, алкоголь и поверхностное удовольствие, приносили ложное чувство безмятежности.       Конечно, может Чон был именно таким человеком. Бунтарем, плохим парнем. Так любил утверждать сам Чонгук. Но Чимин видел больше, чем это.       Он видел отчаяние в прикосновениях Чонгука, в его глазах. То, как он впитывал всё: каждый нежный жест, каждое ласковое слово.       Да, он может быть раздражающим. Он может дразнить, флиртовать, а иногда быть слишком резким в словах, но он не был злым человеком. Ни в малейшей степени.       — Что я получу взамен?       Смущённый, Чимин заметил, что Чонгук больше не был рядом с ним.       Он стоял на краю здания, прислонившись к очень нестабильно выглядящему ограждению, от чего Чимин затаил дыхание в страхе.       — Ч… Что?       — Что я получу за то, что перестану употреблять наркотики?       Тьма затопила его взгляд, губы сжались в дразнящей ухмылке, которая стала ещё больше, когда он увидел, как Чимин подошёл ближе, медленно, будто боялся, что Чонгук может прыгнуть. Боялся, что он может просто улететь.       — Что ты хочешь? Награду?       — Да.       Наконец, Чимин встал прямо перед ним. Его руки схватили рубашку Чонгука, пытаясь оттянуть Чона от края, но младший упрямо отклонился в противоположном направлении.       — Перестань, Чонгук-а! Это не смешно! — вскрикнул Чимин, паникуя ещё сильнее, когда ограждение заскрипело под натиском тела парня.       Но как только Пак подумал, что сейчас ограждение сломается и младший упадёт, Чонгук отскочил вперед, быстрее молнии.       Чимин почувствовал большие тёплые руки на щеках и большой палец, который обводил его губы.       — Я хочу их, — прошептал Чонгук. — Эти губы. Это моя награда.       Затем он поцеловал старшего, который замер, поражённый.       — Теперь признайся, что ревнуешь, — прошептал Чонгук. Его зубы игриво вонзились в нижнюю губу Чимина, наслаждаясь сбитым дыханием старшего и тихим хныканьем. — Ты пялился всю ночь. Это было совершенно очевидно.       — Я не…       — Ты да.       Когда Чимин только посмотрел на него этими красивыми сияющими глазами, Чонгук обнаружил, что ему нет дела до ответа. Вместо этого он выбрал больше поцелуев. Дольше, медленнее, хотя в итоге они были такими же грязными и захватывающими дух.       Как только Чимин пришёл в себя, он слабо пробормотал:       — Если я буду награждать тебя поцелуями каждый раз, когда ты хорошо себя ведёшь, то я должен стать твоим парнем.       Чонгук хрипло рассмеялся.       — Да. Ты прав. Тогда будь моим парнем, — он взял руку Чимина, на которой старший носил кольцо. — Ты всё ещё носишь его, — с удивлением заметил Чон, и Чимин поднял брови, надув губы.       — Так же, как и ты.       Чонгук усмехнулся.       — Верно. Это как… обручальные кольца.       Они смотрели друг на друга, напряжение вновь повисло между ними, заставляя Чимина извиваться под уверенным взглядом шоколадных глаз Чонгука, но младший лишь крепче держал его.       Как будто никогда не хотел отпускать его снова.       — Я серьёзно. Будь моим парнем, Чимин.       Но затем, прежде чем Чимин успел ответить, он увидел, как мягкий взгляд Чонгук ожесточился, а после сменился на испуганный, увидел, как румянец исчез с его щек, зрачки уменьшились, пока не превратились в две крошечные точки в бесконечных карих морях.       И Пак увидел, что в них отражается причина страха Чона.       Человек, стоящий позади Чимина, одной рукой притянул к себе Чимина, а второй со всей силой толкнул Чона в грудь, и младший, споткнувшись, упал на ржавое ограждение, которое, не выдержав, сломалось, и сам парень начал падать.       — Нет! — закричал Чимин.       Его рефлексы сработали как раз вовремя, чтобы вырваться из чужой хватки и схватить руку Чонгука.       Был слышен скрип ржавого металла, покачивающихся остатков ограждения.       — Чимин… отпусти… — произнёс Чонгук, беспомощно висящий в воздухе, но старший покачал головой.       — Ни за что! Я никогда не отпущу тебя!       Те же самые руки, которые толкнули Чонгука, теперь схватили Чимина за плечи, впиваясь ногтями в кожу, заставляя Пака кричать от режущей боли, пока он пытался остановить слёзы, затуманивающие его зрение.       — Отпусти его, Чимин.       И после одного предложения весь мир, казалось, замер.       Чимин медленно повернул голову, открыв рот, когда увидел, как оживают его худшие страхи.       — Тэмин?.. Зачем… — Пак ахнул, когда рука Чонгука начала выскальзывать, и он пытался вытащить его обратно, но когда посмотрел вниз, обстановка изменилась.       Вместо старого здания он оказался в совершенно чёрном замке с несколькими безликими людьми вокруг них.       Чонгук всё так же висел, держась за руку Пака, весь в крови и едва в сознании.       Глядя на острые каменные утесы под Чоном Чимин понимал, что тот никогда не переживёт падения.       — Чимин. Отпусти его, или я заставлю тебя. Я не побоюсь отрезать тебе руку, это твой выбор, — Тэмин был спокоен, но Чимин не хотел его слушать, не хотел слушать его угрозы.       Даже когда Чонгук выскользнул больше, когда кровь начала стекать по его руке от того, как глубоко ногти Чимина вонзились в его кожу, пока он пытался удержать Чона, Пак всё ещё отказывался сдаваться.       Он не мог.       — Чимин… — застонал от боли Чонгук. Одного его голоса было достаточно, чтобы вызвать слезы в глазах Чимина, из-за чего тому было трудно увидеть лицо младшего.       Чимин знал, что Чон собирался сказать.       — Нет, нет, Чонгук, я не отпущу тебя! Я не могу! Ты мне нужен…       — Ты… должен... давай. С тобой всё будет хорошо… Обещаю, маленькая птичка…. Ты сильный.       С последними словами, Чонгук отпустил запястье Чимина, и мир снова рухнул. Замок сменился старым зданием, луга превратились в улицы и машины.       Но Чонгук… Чонгук всё ещё падал.       Даже сейчас он смотрел на Чимина. Решительно, с обещанием. Обещанием, которое разбило сердце Чимина, когда Чон упал на землю.       В этот момент Пак слышал только собственные крики.       Всё, что он видел, — кровь, растекающаяся вокруг тела Чонгука.       А потом сияние.       Голубое сияние исходило от его с Чонгуком колец. Оно становилось сильнее, становилось больше, пока, казалось, не окутало их обоих, ослепив глаза, заложив уши, успокаивая ум.       Сияние, которое убрало боль.

*:..｡o○　　○o｡..:*

      Волна боли была первым, что почувствовал Чимин, открыв глаза.       Боль и земля под кончиками дергающихся пальцев.       Он приоткрыл рот, но ни звука не смог произнести.       Его язык казался сухим, как будто кто-то сунул за щеки целую кучку ваты.       Голова кружилась.       Только когда головокружение исчезло, Пак вспомнил, что произошло. Свадьба, неудача, Чонгук и невозможное благословение, которое он с вороном получил от Богов. Лебеди, которые следовали за ними, готовые наказать принца воронов за преступления, которые он никогда не совершал, и Чимина за то, что он предатель, за которого они его считали.       Ничто вокруг никоим образом не казалось лебедю знакомым. Деревья, трава. Была ли это территория воронов?       Пак посмотрел вверх. Над его головой солнце уже почти взошло, а там, прямо рядом с ним…       — Чонгуки… — прошептал он.       Ворон был близко, прислонился спиной к дереву, положив одну руку на колени, опустив голову так, словно сознание вот-вот покинет его.       — Эй, — Пак попробовал снова, громче. — Чонгук, очнись! Мы должны идти!       Со вздохом облегчения лебедь наблюдал, как младший вздрогнул, наблюдал, как он моргает и широко раскрывает глаза, выглядя таким же растерянным, как и Чимин, по крайней мере, первые пять секунд, прежде чем окончательно прийти в себя.       — Дерьмо…       Чимин слабо рассмеялся.       — Да… это один из способов описать это.       Он прислонился к боку Чонгука, чувствуя себя совершенно опустошенным, но услышал, как черноволосый парень шипит в агонии. Пак мгновенно отстранился.       — Что случилось?       Чонгук не ответил. Ему и не пришлось этого делать, потому что одного взгляда на его руку было достаточно, чтобы Чимин понял всю серьёзность всего. Мучительную правду их положения.       — Ты ранен!       Это было преуменьшение, если не сказать больше. Чонгук был не просто ранен, его рука серьёзно повреждена. Облитая кровью, с дырой прямо в предплечье. Окровавленное оружие, лежавшее в траве недалеко от них, наглядно всё объясняло.       — Копьё… — вздохнул Чимин, вздрогнув. — Ты сам его вытащил?       Все, что он получил в ответ, — слабый кивок. Дрожащее, шаткое дыхание.       Чимин мог сказать, что молодой принц уже был на пределе, едва удерживаясь в сознании, поэтому Пак быстро решил взять дело в свои забрызганные красным руки, прежде чем станет неизбежно поздно.       — Мы должны что-то сделать, чтобы остановить кровотечение, — бормотал лебедь больше для себя, чем для довольно безразличного ворона.       — Может, мох… — прохрипел Чонгук.       Чимин поспешил собрать всё, делая самодельный бинт. Когда он прижал это к травме, Чонгук даже не вздрогнул, не издал ни единого звука. Это не было хорошим знаком вообще.       — Я знаю место... — внезапно прошептал Чонгук. Он казался безумным, и Чимин уже был готов списать это на галлюцинации. Но затем Чон схватил его за плечо. Он сильно сжал, чтобы привлечь внимание лебедя, притягивая его ближе, чтобы его голос был хорошо слышен. — Я знаю кое-кого, Чимин. Она может помочь. Я знаю, как туда добраться.