The Lost Kingdom of Crows

      Им потребовался час, чтобы протащить свои ушибленные тела через, казалось бы, бесконечный ярко-зелёный лес, прежде чем они нашли место, про которое говорил Чонгук.       Деревянная лачуга, маленькая и наполовину разрушенная.       Она не выглядела так, будто там кто-то живёт, поэтому Чимин с удивлением наблюдал, как скрипучая дверь распахнулась, как только они подошли ближе. В дверях стояла молодая женщина. Потрясающая, красивая богиня с длинными чёрными волосами. Блестящими и шелковистыми, как идеально ухоженный мех чёрного кота.       Её мягкие изгибы были покрыты только простой чёрной мантией с до абсурда глубоким вырезом, идущим вниз к самому пупку, где он заканчивался. И там, прямо где видна бледная кожа её груди, была видна цепочка сверкающих камней, идущих вниз.       Чёрные бриллианты?       Чимин подавился воздухом от удивления. Он не видел ничего подобного раньше. Была ли она черным лебедем или вороной, благославленной богами? В любом случае, она не могла быть обычным существом.       Её тёмные глаза были глубокими, как бесконечная пропасть, и она вообще не признавала присутствия Чимина, глядя прямо сквозь него, вместо этого останавливаясь на ослабленном теле Чонгука. Молодой ворон, который изо всех сил старался оставаться в сознании, слабо улыбнулся, вздыхая с облегчением. Его ноги подкосились, вероятно, от осознания того, что они в безопасности.       — Привет, Лулу.       — Наконец-то. Я ждала часами. Заходите, все готово.       Она обернулась, а Чимин подхватил тяжелое безжизненное тело Чонгука. Ему бы не помешало немного помощи, расстроенно подумал Пак, уставший. Его собственные жгучие раны горели от обычного понимания и нежной натуры лебедя.       Ему нужно отдохнуть. Сейчас. В противном случае он больше не выдержит.       Внутри лачуги было две комнаты. Одна была заполнена столом, стульями, рабочим местом и бесконечным количеством сушёных трав, свисавших с потолка, а другая состояла только из огромной кровати с чёрным прозрачным балдахином.       Вот, где они разместят Чонгука.       Женщина отодвинула ткань, позволяя Чимину аккуратно уложить Чона на постель. Они с беспокойством наблюдали, как ворон совершенно не двигался, но после Чон сжал зелёное атласное одеяло, на котором лежал, тяжело дыша, прикрыв глаза.       — Уходи.       Удивлённый внезапной резкостью её тона, Чимин посмотрел на женщину, не зная, как реагировать. Даже сейчас она смотрела только на Чонгука, отказываясь обращаться к Чимину хоть с долей уважения.       — Прошу прощения?       — Ты глухой? Я говорю тебе оставить нас в покое. Подожди в другой комнате или возвращайся туда, откуда пришёл. Я не могу сосредоточиться, когда рядом шастает гадкий утенок.       Должно быть, то был шок, но Чимин последовал её нелепым требованиям. Или, может быть, он был слишком измотан, чтобы спорить. Он слишком боялся потерять Чонгука, который мог не получить своевременной помощи из-за препираний Пака. Так что, в любом случае, спорить бессмысленно. У них не было другого выбора, кроме как довериться ей.       Поэтому, он ушёл. Только один раз Чимин обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на своего дикого ворона-принца. Хотя, как только он обернулся, то пожалел, что сделал это.       За прозрачным занавесом он мог видеть два силуэта. Пак увидел, как женщина села возле Чона, погладила его по щеке, а затем наклонилась, что со стороны это было похоже на поцелуй.       А стоит ли удивляться?       Чимин был более чем осведомлён о том, как живёт Чонгук. Он знал, что обычно вороны редко остаются с одним партнёром. Так что нет, видеть то, что происходит у него перед глазами, не должно быть больно.       Но ему больно. Это намного больнее, чем любая травма, которую он получил. Непреклонное давление появилось в его груди. Как будто кто-то схватил его сердце, сжимая. Разрывая на части.       Довериться ворону… О чем он думал? Он никогда не должен был поддаваться искушению. Он не должен был грешить.       Ослеплённый эмоциями, лебедь выбежал на улицу. Вернулся в лес. Куда он шёл? Чимин не был уверен. Домой, подумал он. Но было ли это вообще возможно? Что его там ждёт? Наказание? Изгнание? Он сомневался, что его встретят с распростёртыми объятиями.       К счастью, а может и нет, ему не нужно было думать ни о чем из этого, потому что только секунду спустя он почувствовал, как что-то зацепило его руку, за чем последовала жгучая боль и ощущение рвущейся кожи. Только когда Пак увидел стрелу, вонзившуюся в дерево позади него, его смутный разум сумел собрать кусочки пазла.       Кто-то выстрелил в него.       В поисках нападавшего, Чимин обернулся, бросая взгляд от дерева к дереву, пока не заметил движение в тени. Лошадь вышла на свет. Кроме того, он увидел двух парней. Молодые, вероятно, его возраста или Чонгука. Оба они носили одежду, подходящую для королевской семьи. Красивый материал красного цвета в сочетании с нитками и пуговицами из блестящего золота.       На их бархатном одеянии был вышит герб. Тот, кто сидел спереди, с рыжими волосами, с острой линией челюсти, держал огромный серебряный лук.       — Ой! Хён, ты промазал! — сказал блондин, сидящий сзади, с ужасным разочарованием. Он выглядел как хищник, наблюдающий за добычей, что заставило Чимина содрогнуться.       Он должен бежать. Быстро. Если он доберётся до лачуги, обратно к Чонгуку, у него будет шанс выжить. Как только он начал соображать, тело двинулось.       Пак увидел, как мужчина с рыжими волосами снова поднял оружие. Быстро, с умелой точностью. Один глаз прищурен, а другой сосредоточен на цели.       — Позволь мне показать тебе, как охотятся на маленьких утят в лесу, — засмеялся орёл, и Чимин уже думал, что его жизнь окончена, как вдруг крик блондина дал ему крошечный намёк на надежду.       — Подожди!       Следующее, что слышал лебедь, был звук приближающейся лошади, и затем чужая рука схватила его за плечо, притягивая ближе. Чимин вскоре понял, что его держит блондин.       — Что это? — спросил незнакомец, достав застрявшее в волосах лебедя длинное чёрное перо. Чимин знал, что оно должно принадлежать Чонгуку. Он мог сказать это по блеску и красоте. Это может принадлежать только ему. Но Пак не скажет им. Он сжал губы, не собираясь говорить, независимо от того, насколько тяжёлой может быть ситуация. Пока Пак не знает намерений этих двоих, он не рискнёт подвергнуть опасности беззащитного принца воронов.       Однако, как выяснилось, его благородные намерения оказались бесполезны, так как рыжеволосый, едва взглянув на перо, с уверенностью заявил:       — Это Чонгука. Так, утенок. Где ты спрятал нашего младшего братца?       Тем временем, в лачуге, Чонгук застрял между жизнью и смертью. Он чувствовал ужасную боль и как чужие руки гладили его кожу.       — Чимин… — шептал Чон, как сумасшедший, метаясь по постели. — Чимини… Моя красивая птичка…       Он не знал, что не Чимин ласкал его. Не знал, что это была Лулу, которая смотрела на него с разочарованием. В её чёрных глазах плескался гнев.       — Какой вы бессердечный, ваше величество, — сказала она, потянувшись к огромному серебряному сосуду, стоящему прямо возле кровати. Она засунула в него руку, достав горстку бриллиантов, переливающихся всеми цветами, найденными под солнцем. — Называете меня чужим именем, не менее, чем грязным… Тебе должно быть стыдно, Чон. Ты ведь не забыл о своем обещании?       Когда Чонгук не ответил, даже никак не отреагировал, она начала раскладывать бриллианты по всей его груди, покрывая его загорелую кожу их сверкающей красотой. Затем она приложила руку к его всё ещё кровоточащей ране, которая заставила Чона на секунду очнуться и болезненно вскрикнуть.       Кровь пропитала её пальцы менее чем за секунду. Красная жидкость сделала кожу липкой, как проклятие, залило её чувством вины, но ничего не было. Взгляд женщины был пуст, был пуст уже в течение многих лет. Единственный свет в них был вызван отражением драгоценных камней, когда они начали светиться.       — Не кричи теперь, мой наивный маленький принц. На этот раз ты заслужил боль. Если бы ты только послушал меня, если бы ты остался на моей стороне, ничего бы этого не случилось.       Через некоторое время сияние начало угасать. Бриллианты превратились в простые обгоревшие угольки. Чёрные, использованные, испорченные. Лишённые всей их силы.       — Они так быстро умирают, — вздохнула Лулу, стряхивая их, наблюдая, как они превращаются в пепел. — Жаль, что мне пришлось тратить их на тебя, но, думаю, ничего не поделаешь. Я не могу позволить тебе умереть здесь.       Как только она это сказала, Чонгук открыл глаза. Они метались по комнате, прежде чем сосредоточиться на ней. Лулу протянула руку, чтобы погладить Чона по щеке.       — Не надо, — с трудом прохрипел он. Его холодные пальцы обвились вокруг ее тонкого запястья, отталкивая руку, и женщина бросила на него ещё один разочарованный взгляд.       — Не будь неблагодарным, я спасла тебе жизнь. Ты ведь не возражал против моей компании, не так ли? Сейчас нет причин действовать осторожно.       — Извини. Дело не в том, что я неблагодарен. Я просто… я больше не буду этого делать.       — Это из-за него?       Чонгук застенчиво улыбнулся. Он провел рукой по грязным волосам, удивившись, когда не почувствовал боли. Чтобы убедиться, он посмотрел на свою руку, но ничего. Даже шрама. Только немного засохших остатков крови и покрасневшая кожа.       Лулу действительно была лучшим целителем, которого он знал, хотя ее работа часто выглядела скорее как чудо, чем основанная на простых навыках. Её предсказания будущего также были довольно точными. То, что она уже ждала их, только доказало это.       — Чимин важен для меня. Я не хочу потерять его. Я серьёзен.       — Ах, — произнесла она и закатила глаза. Презрение в ее тоне было легко уловимым, как и осуждение, которое Чон видел в ее глазах. Они знали друг друга слишком долго, чтобы не видеть сквозь стены и фасады. — И ты думаешь, что он признает жертвы, которые ты приносишь? Он испорченный ребенок, который ничего не знает. Что он может дать тебе, кроме требований и жалоб? Он никогда не будет удовлетворён, эти белые пернатые твари именно такие. Он просто нанесёт удар тебе в спину, как только получит то, что хочет.       Чимин не такой. Чонгук хотел его защищать, разгневанный тем фактом, что она даже могла подумать так, когда его прекрасный лебедь был самым нежным человеком из всех, кого он знал. Однако их разговор прервался громким стуком в дверь.       Вскоре в комнату ворвались знакомые лица. Сначала Чонгук увидел Хосока, затем Тэхёна и, наконец, очень неловко выглядящего Чимина, который нерешительно следовал за братьями Чона.       Целых пять минут два ворона не могли перестать суетиться над своим младшим. До тех пор, пока Чонгук не заметил причину бледности Чимина — капающая красная жидкость, стекающая по руке Чимина, заставляла пульс участиться, и Чон спрыгнул с кровати, отталкивая всех остальных в сторону без особого уважения к тонкостям.       — Что произошло?! — закричал он. — У тебя не было этого раньше. Кто это сделал?       Неуверенно переступив с ноги на ногу, Чимин покачал головой и опустил взгляд. Он не хотел обвинять друзей Чонгука или, что ещё хуже, его семью. Это не похоже на хороший способ начать их отношения.       — Я подстрелил его.       Все взгляды были устремлены на Хосока. Чимин не мог поверить, как легко тот признал это. Ни стыда, ни вины, даже когда выражение лица Чонгука помрачнело. Гнев был явно выражен на его измученном лице.       — Что?!       — Прости, я не знал, что он лебедь, о котором ты говорил. Мы думали, что он шпион или убийца, которого мы искали.       — Нет! Он под моей защитой. Не трогайте его!       Поражённые, но, несомненно, осознавшие серьёзность слов Чонгука, оба парня переглянулись, прежде чем покорно поклониться. Это глубоко смутило Чимина, ведь разве они не все члены королевской семьи? Разве они не братья и не старше? Почему они ведут себя так, как будто они уступают ему, когда должно быть наоборот?       Чонгук не дал ему возможности спросить об этом, потому что быстро вывел его из комнаты, прежде чем жестом попросить Лулу следовать за ним.       — Подлатай его, — приказал Чон, получая возмущённый стон взамен.       — Это царапина, ваше величество. Я могу сказать это, просто посмотрев на нее. Нет необходимости тратить время на что-то тривиальное, как это.       — Это необходимо, потому что я говорю тебе об этом. Я хочу, чтобы ты позаботилась о том, чтобы это не было проблемой в будущем. Пожалуйста.       С глубоким вздохом воронья красавица сдалась. Похоже, никто не мог устоять против этих королевских умоляющих щенячьих глаз.       Она затащила Чимина в другую комнату, усадив на один из стульев, сказав, чтобы он не двигался, не издавая ни звука.       Несмотря на всю враждебность, Лулу сделала свою работу, как сказал ей Чонгук. Она вылечила рану, замотала её бинтом и даже осмотрела царапины на ладонях Чимина. Тогда женщина замерла и подняла голову. Их глаза встретились. У обоих чёрные, но всё же такие разные. Обсидианы вцепились в мерцающие опалы.       Последовало прикосновение, как лёгкое пёрышко, хотя Пак всё же чувствовал царапающее ощущение её ногтей на своей коже. Проведя по его щеке, Лулу дотронулась до бриллиантов, глядя на них, будто это что-то ценное, но всё же с агрессией.       Чем дольше это продолжалось, тем больше всё вокруг для Пака исчезало, пока не стало абсолютно черным. Ничего, кроме бесконечного моря тьмы, и тогда Чимин заметил перемену. Красный, который присутствовал в её чёрных глазах, как лужа крови. Но лебедь не мог отвести взгляд.       — Ах, я вижу, — бормотала она, обхватив обеими руками лицо Пака, удерживая его, чтобы он не двигался, не давая ему никакого шанса сбежать. — Такая трагедия. Действительно жалко. Лучше беги домой, пока можешь, малыш. Беги, пока не пожалеешь. Пока не поздно.       Но Чимин покачал головой, не желая поддаваться заклятию, которое она пыталась навязать ему, хотя его тело уже начало неметь. Тысяча игл, казалось, пронзила его нежную кожу. Лебедю вдруг стало очень холодно.       — Нет. Я приму любую судьбу, которую боги выбрали для меня.       — Глупый ребёнок. Ты не был бы таким наглым, если бы знал. Позволь мне рассказать тебе об этом, гадкий утенок, который так хочет быть лебедем. Позволь мне рассказать тебе о твоей судьбе. Путь, выбранный твоими любимыми, о, так называемыми, Богами будет нелёгок. В самом конце, пока ты будешь рядом с Чонгуком, всё будет покрыто кровью.       Глаза Чимина расширились, заставив Лулу рассмеяться.       — Так что? Каков твой выбор, маленький утенок? Ты готов идти прямо к своей кончине или ты склонишь голову и спрячешься?       Внезапно Чимин был насильно вырван из транса.       — Мы уходим, — услышал Пак шипение Чонгука, хотя даже не мог видеть его. Часть его души всё ещё была в трансе. Как и из-за травмы, полученной слишком быстро и неожиданно, его разуму нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы позволить себе чувствовать боль и другие разные эмоции.       Но, тем не менее, он не позволил младшему утащить его просто так, по крайней мере, без какого-либо сопротивления, поэтому Пак вырвал руку из хватки ворона и притянул её к груди.       — Уходим куда?       Чонгук ответил не сразу. Он всё ещё смотрел на Лулу. Он раздражённо толкался языком в щеку, словно хотел сказать что-то, но сдерживался. Сдерживался из-за Чимина.       Как только Чон наконец повернул голову, чтобы посмотреть на лебедя, его розовато-красные глаза сразу смягчились. В голос вернулось обожание. Хотя Пак ещё не осознавал этого, но он всегда имел силу над Чонгуком. Силу, чтобы заставить его задуматься. Меньше поспешности в своих решениях, чтобы обеспечить безопасность лебедя. Кто-то может сказать, что Чимин был слабостью Чонгука, но принц не согласится. Для него Чимин был силой.       — Домой. Мы идём домой.       Не только мой дом, а наш.       Когда они выходили из дома, ведьма провожала их с горько-сладкой улыбкой, хотя она как-то выглядела совершенно неуместно на её абсолютно безразличном каменном холодном лице. Только когда Чонгук переступил порог, то она заговорила ещё раз.       — Не забудьте про обещание, которое вы дали, ваше величество.       Чимин заметил, как Чонгук похолодел, замер. Пак почувствовал неловкое повышение напряжения, когда ворон обернулся, выглядя виновато, но твёрдо уверенный в своем решении, которое он, видимо, принял в своей голове.       — Я не могу сдержать его. Я уже говорил, что не могу. Я тогда был ребёнком. Наивным мальчишкой. Я не знал, что обещал. И, как я уже сказал... — он взглянул на Чимина на секунду, прежде чем снова сосредоточиться на женщине. — Я серьёзен.       Затем они ушли. Так быстро, что не услышали, как Лулу начала зловеще посмеиваться. Не услышали её шёпота.       — О, ты сдержишь своё обещание, мой наивный маленький принц. Я знаю, что ты выполнишь.       Как будто всё ещё находясь в каком-то трансе, Чимин услышал эхо зловещего смеха. Он чувствовал, как что-то заставляло его вернуться, тянуло назад. Какая-то тёмная сила. Миллионы рук схватили его, вцепились в его кожу. В панике от нехватки воздуха, не достигающего лёгких, Пак бросил взгляд через плечо как раз вовремя, успев заметить, как чёрное существо заползло через открытую дверь лачуги.       Оно было похоже на собаку. Нет, на огромного чёрного волка. И когда существо повернуло голову в его сторону, Чимин увидел два светлых бриллианта вместо глаз. Как только оно растворилось в темноте комнаты, Пак почувствовал, как давление исчезло из лёгких, и он судорожно начал дышать.       В это же время Хосок и Тэхён уже ждали их вместе со своим белым, с серым отливом, жеребцом. Липпицианская лошадь сразу ассоциировалась со снежинкой. Животное как раз подходило Чимину, поскольку он так хорошо соответствовал цвету волос лебедя, насчёт чего пошутили парни, несмотря на предостерегающий взгляд Чонгука.       Сам принц воронов только добавил:       — Они оба потрясающе красивы. Это единственное сходство, которое я вижу.       Чон помог Чимину взобраться на него. Ухмыляясь, он увидел, как щеки лебедя налились румянцем. Крошечная улыбка украшала болезненно бледное и истощенное лицо лебедя.       Чимин очень любил комплименты, Чонгук обнаружил это несколько лет назад. С тех пор он пользовался этой восхитительной слабостью и наслаждался каждой секундой. Каждым разом, когда лебедь склонял голову, пряча лицо, чтобы скрыть румянец. Каждый раз, когда слышал тихий писк или смущенное хихиканье.       Чимин был шедевром, который нужно беречь, чтобы он сиял, и Чонгук давно решил, что он заставит сиять Пака до конца своей жизни. Что он превратит Чимина в свое личное крошечное солнце.       — Почему все здесь называют меня утенком?       Вопрос прозвучал неожиданно, тихо и нерешительно сорвался с губ Чимина. Первое, что лебедь сказал за долгое время.       До сих пор они спокойно продвигались по лесу. Чимин сидел на лошади с Чонгуком позади, который позволил ему прислониться к своей спине и отдохнуть. Ворон приобнял Чимина за талию, держа поводья, поскольку Пак не знал, как управлять лошадью. Даже если бы он знал, Чонгук бы не доверил ему это дело, так как Чимин явно устал и засыпал на ходу.       — Это потому, что у них нет мозгов, чтобы обращаться к тебе должным образом, — прорычал Чон, но Чимин лишь сжал губы, в недовольстве шлепнув Чона по бедру.       — Серьёзно. Я хочу знать.       Парню ответил не Чонгук, а Тэхён, который шёл рядом с ними, рукой нежно поглаживая по боку животное, очень ласково. Его любовь к лошади была очевидна.       — Это потому, что ты не выглядишь как лебедь, твои волосы не белые. Они серые, как утки, которых ты можешь увидеть в здешних прудах.       — Это серебряный, а не серый, — раздражённо исправил Чонгук.       Было забавно наблюдать, как Чон обиделся, в то время как Чимин просто посмеивался. Забавно, но и обнадёживает. Это только показало, что независимо от чего-либо, Чонгук всегда будет рядом, чтобы защитить его. Он не оставит его одного.       — Эй. Утки милые, ясно? — добавил Хосок где-то позади. Он был занят сбором ягод и грибов по их пути, пытаясь компенсировать тот факт, что их охота не увенчалась успехом благодаря отвлечению, вызванному Чимином и их самым юным принцем.       Тэхён согласился с лёгкой улыбкой и скрестил руки на затылке. Небольшими прыжками он следовал рядом с лошадью, что лишь подчеркнуло его и без того энергичный характер.       — Я с Юнги-хёном кормлю их почти каждый день. Они действительно восхитительны, как и твой Чимини. Так что, перестань рычать, Чонгук-а. Это не оскорбление.       Хотя Чонгуку всё ещё не нравилось, что на его прекрасного лебедя, самого величественного из существ, смотрят как на простую утку. Но услышав смущенный писк Чимина и то, как он спрятал свое покрасневшее лицо за своими крошечными ладошками, Чонгук был вынужден принять новое прозвище намного быстрее, чем, вероятно, должен.       В этот же момент на горизонте медленно возник черный замок, залитый розовыми, жёлтыми и голубыми лучами восходящего солнца. Он был построен на холме, будто гордо смотря на землю снизу, окружённый густым туманом, который поглотил Чимина и воронов, когда они вошли в него.       Пейзаж заставил всего Чимина как-то сжаться. Будто он был напуган. Будто часть его знала, что что-то плохое ждёт за углом.       Была ли это интуиция или тёмное предчувствие?