9 глава
25 апреля 2020 г., 09:07
Чимин ехал часами. Потрясающий белый жеребец, которого он украл, усердно скакал, сопротивляясь туману и дождю, изо всех сил стараясь увести их обоих в безопасное место. Где бы ни была безопасность.
Как только они наконец нашли линии надгробий, которые означали конец королевства воронов, до этого спокойное животное резко остановилось и быстро развернулось.
— Нет! — зашипел Чимин, потянув за поводья, чтобы развернуть животное, но безрезультатно. Лошадь категорически отказалась ступать на неизвестную землю.
— Ну же… Давай… — умолял Чимин, тихо всхлипывая, наклонившись вперед и прижавшись лицом к мокрой от дождя гриве. — Пожалуйста… Отвези меня домой…
Время шло, а вокруг тишина. Было так холодно, что капли дождя замерзали на коже дрожащего Чимина.
Он почувствовал, как его спутник шагнул на месте, услышал, как он тихо ржёт, словно говоря ему, что все будет хорошо, не грусти. Однако Чимин не мог найти утешения, пока две руки не схватили его ослабшее тело и не сняли со спины лошади, прижимая Пака к тёплой груди, длинными пальцами нежно потирая позвоночник.
Чимин был так сломлен, так истощён, что даже не мог заставить себя что-то заподозрить или испугаться. Неважно, кто это был, лебедь чувствовал, что готов принять любые утешения, которые ему дадут.
— Хороший мальчик.
Это был Чонгук, слава богу. Ворон осторожно похлопал шею фыркающей лошади, потер её бархатный нос, другой рукой притягивая к себе за поясницу лебедя.
— Я просто хотел увидеть их… — тем временем всхлипнул Чимин ему в плечо. Маленькие кулачки начали бессильно колотить Чона в грудь. — Я хотел увидеть их могилы хотя бы один раз.
— Я знаю, маленькая птичка.
Чонгук прижал его ближе, будто боялся, что Чимин исчезнет, сбежит, как только он осмелится отпустить. Его мысли, вероятно, не были далеки от правды.
— Я отведу тебя туда когда-нибудь, обещаю, но не сейчас. Это слишком опасно, Чимин. Потерпи несколько недель, пока всё не успокоится.
Не произнося ни единого слова, лебедь кивнул. Его руки безжизненно упали по бокам, на лице было видно поражение. Он позволил Чонгуку усадить себя на чёрную лошадь ворона, прежде чем он залез следом, держа поводья чиминовой лошади в одной руке.
— Держись крепче, — сказал Чон, прежде чем перенести вес вперёд, заставляя животное под ними двигаться в быстром темпе.
Так же, как он делал это раньше, Чонгук снова забрал своего любимого серебряного лебедя домой.
К сожалению, даже после того, как прошло некоторое время, Чимин так и не оправился от депрессии. По большей части он сидел в комнате Чонгука, лежал в постели в куче одеял, из которых Чон сделал ему что-то наподобие гнезда — единственное, что мог сделать ворон, чтобы Пак, он надеялся, почувствовал себя немного лучше в домашнем уюте.
— Чимини, — прошептал Чон, как вдруг дверь приоткрылась, и Тэхён просунул голову, помахав Чонгуку, чтобы тот вышел. Младший последовал за ним и выслушал, что сказал Тэ.
Его братья планировали банкет, объяснил потом Чонгук всё ещё довольно безразличному лебедю, которые едва смог заставить себя поднять голову и посмотреть в глаза ворону.
— Банкет… И что там будут праздновать?..
На самом деле его не волновало это, но Чонгук всеми силами пытался вытащить его из постели.
— Мы чтим мёртвых, празднуя, потому что знаем, что они не хотели бы видеть, как мы плачем. Что ж… Если честно, нам нравится устраивать праздники независимо от причины, но это правда хороший жест. Тэ и другие организовали праздник для тебя. Они хотят этим показать, что думают о тебе, как о члене семьи. Они хотят видеть твою улыбку.
Пак действительно не хотел этого, но ему было трудно сказать «нет», когда королевские вороны имели такие благородные намерения и так старались подбодрить его. Именно поэтому он согласился присутствием на празднике, который они устроили, не зная, что от него ожидать.
Праздники, которые проходили у него дома, в основном состояли из сидения под ярким солнцем, чаепития, притворного интереса и наигранного смеха всякий раз, когда кто-то с более высоким статусом открывал рот. Ничто из этого никогда не было приятным опытом, но то было закономерностью, частью его жизни. Так себе представлял какие-либо празднества Чимин.
Он ещё не знал, насколько сильно это будет отличаться, однако скоро он это выяснит.
‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
Им потребовалось несколько дней и много помощников, чтобы подготовиться к банкету. В то время как Хосок и Тэхён взяли на себя ответственность за еду, Джин и Юнги были заняты подготовкой огромного бального зала, который они использовали для любых торжеств. Намджун позаботился о том, чтобы нанять только лучших музыкантов, которых он знал, даже давая им пару песен, которые он лично написал. Тем временем у Чимина и Чонгука были свои собственные приготовления, ведь это был первый раз, когда Чимин официально представится перед широкой публикой, а Чон был одержим тем, чтобы каждый, кто посмотрит на его сладкого серебряного лебедя, был абсолютно загипнотизирован его красотой. Он знал, что их отношения вызвали споры между гражданами не только из-за того, что произошло в прошлом, но и потому, что, несмотря на то, что он не был очень влиятельным, являясь самым младшим принцем, Чонгук был очень популярен, когда наступал новый брачный сезон. Для большинства ворон было смехотворно эгоистичным поступком, что Чимин требовал, чтобы Чонгук оставался с ним на всю оставшуюся жизнь, когда многие из них готовы умереть, чтобы стать одной из очередных пассий Чона. Всё-таки, есть вероятность, что они могут забеременеть, создать королевское потомство, что может сделать их частью королевской семьи, и тогда мечты станут реальностью. Так кем же был Чимин, чтобы разрушить их фантазии? Кем он был, чтобы держать всеми любимого принца подле себя? Чонгук слышал о всех этих сплетнях, поэтому он хотел убедиться, что Чимин будет представлен в лучшем свете, чтобы не дать воронам больше причин бороться против их отношений. Не то чтобы Чонгука заботило их одобрение. Нет. Однако он знал, что Чимина заботило. Особенно в его нынешнем состоянии, Чон не хотел, чтобы на лебедя оказывалось большое давление. Прямо сейчас он сидел позади Чимина, обнажённого по пояс, на кровати, пока в его пальцах парила кисточка с разными цветами, которые он брал из маленьких сосудов рядом с собой. — Ты будешь самой красивой птицей во всем мире сегодня вечером, — сказал Чон уверенно, танцуя кистью вдоль позвоночника Чимина, окрашивая его кожу в тёмно-синий цвет, стараясь избегать сверкающие бриллианты, пока сам Пак клевал носом, не выспавшись. — Всё хорошо, — прошептал Чонгук, замечая, что Чимин вот-вот уснёт, зависая между жестокой реальностью и сладкими снами. — Спи, пока можешь, а то не сможешь веселиться всю ночь. Я разбужу тебя, когда придёт время, милая птичка. Как будто только ожидая этих слов, Чимин мгновенно заснул. В эти дни прикосновения Чонгука были единственным, что сохраняло спокойствие Пака, что держало его в здравом уме в мире, наполненном безумием. Объятия и поцелуи были сравнимы с небесами в его личном аду, поэтому Чимин цеплялся за них, цеплялся за Чона так, что тот смотрел на него с беспокойством, а не с нежностью, которую он обычно испытывал всякий раз, когда лебедь демонстрировал свою редкую, ласковую сторону. И теперь, когда Пак проснулся и обнаружил, что Чонгука рядом нет, лебедь почувствовал, как в груди зарождается паника, как она начала сжимать лёгкие, пока он не задохнулся от боли. Чимин схватил единственную подушку, которую прижал к груди, пытаясь убрать боль в сердце. Кто знает, как долго он мог бы оставаться в таком положении, если бы не Тэхён, который заглянул в комнату и обнаружил лебедя, дрожащего с головы до ног. — Чимин! Эй, что случилось?! Он схватил лебедя за плечо, чтобы встряхнуть его, но замер, когда опаловые глаза Чимина распахнулись в панике. Руки обвились вокруг запястий Тэхёна, не позволяя ему двигаться. Его бледные губы могли произнести лишь одно имя. — Чонгук… Где Чонгук? — Внизу… — неохотно ответил Тэхён, потирая дрожащие руки Чимина, пытаясь вернуть немного жизни в ледяную кожу хрупкого мужчины. — Он должен был поприветствовать некоторых гостей, поэтому послал меня посмотреть, не спишь ли ты. Ты в порядке? Давай, позволь мне помочь тебе одеться, чтобы я мог отвести тебя к нему. Когда Чимин сел, то повернулся к Тэхёну спиной, пытаясь скрыть свою наготу, и ворон замер и уставился в восхищении, подсознательно потянувшись, чтобы провести по линиям, нарисованным на холсте, которым служила кожа Пака. — Это сделал Чонгук? — спросил он, отстраняясь. Слова почти застряли в горле, пока его глаза метались вверх и вниз, а в сердце забилось быстрее, потому что Тэхён чувствовал, что впервые в жизни их младший брат не просто играл. Он действительно влюбился. — Да, — смущённо подтвердил Чимин, так как он ещё не видел творение возлюбленного. Он не видел тёмно-синих и чёрных чернил, которые создавали прекрасное ночное небо, которое простиралось от его плеч до самого копчика. Бриллианты вдоль его позвоночника выглядели как прекрасные сверкающие звезды, а на правой лопатке была нарисована яркая полная луна. Ещё ниже, под луной, летел лебедь, навстречу которому мчался ворон. Выглядело так, будто их разделили, но невидимые нити тянут их друг к другу. Обе птицы потеряли несколько перьев, чёрные и серебристо-белые, которое, кружась, падали всё ниже и ниже, прямо к сверкающему озеру, которое находилось прямо над копчиком Чимина и освещалось светом луны и звёзд. Вода шла маленькими волнами от удара крошечного водопада слева, где бриллианты Чимина превратились из сверкающих звёзд в сверкающих светлячков. Очевидный посыл этого шедевра был ясен, как и эмоции, скрытые под всеми слоями краски. Любовь и боль. Тэхён мог с лёгкостью смотреть на это часами, мог бы не торопиться, ища каждую крошечную деталь, проводя по каждому мазку кисти. — Это правда удивительно, — прошептал он тихо с нежной улыбкой на губах. — Я не видел красок в руках Чонгука уже в течение многих лет. Ты, должно быть, вдохновил его. Думаю, он наконец нашёл свою музу. Прежде чем Чимин получил возможность взглянуть на сие творение сам, в комнату ворвался Хосок, крича, чтобы они торопились, и что Чонгук сказал, чтобы Чимин вошёл в бальный зал таким образом, чтобы у всех перехватило дыхание. Два ворона определённо приняли приказ Чонгука близко к сердцу. Не прошло и часа, как Чимин почувствовал головокружение от того, что его постоянно дергали за волосы, заставляли мерять кучу разных нарядов, а еще от чёрного порошка, который парни нанесли ему на глаза, чтобы у лебедя был томный взгляд. Когда Чимин попытался снять бархатное колье с цепочкой, которое больше смахивало на ошейник, Хосок резко остановил его и сильно покачал головой. — Оставь это, он твоя защита, — объяснил он. — Каждый, кто в настоящее время как-то связан с членами королевской семьи, носит такое колье. Это показывает, что ты являешься частью семьи, принцем, таким же, как мы, и люди будут относиться к тебе соответствующим образом, по крайней мере сейчас. Если отношения с членом королевской семьи прекратятся, то ты должен снять его. Оставить его можно только, если ты родишь королевских детей, в этом случае ты можешь носить его до конца жизни. — О! Значит, Чимин тоже может всегда носить его! — добавил Тэхён с кривой усмешкой, выглядя таким гордым, словно это он носит колье с цепочкой. — Чонгук обещал, что останется с ним до конца своей жизни, а значит, их отношения никогда не прекратятся! Бархат на шее Чимина будто затягивался, мешая дышать, когда лебедь понял, что это на самом деле значит. Он принадлежал кому-то, был частью новой семьи, которую должен назвать своим домом, а значит, Чонгук не врал, когда говорил, что будет держать его рядом с собой. Несмотря на все сомнения и разногласия, дикий принц воронов был готов измениться и уважать образ жизни лебедя, чтобы Чимин был настолько счастлив, насколько для него это возможно в королевстве, жизнь в котором абсолютно отличалась от той, которую он знал. Возможно, у них действительно был шанс, и будущее Чимина начинает проясняться. — Готово! Оба ворона выглядели более чем довольными собой. Тэхён схватил Чимина за правую руку, Хосок за левую, а затем они потащили его к зеркалу в другой стороне комнаты, где Пак наконец мог взглянуть на свой обалденный вид. Лебедь едва узнал себя. Тёмный дымчатый макияж на глазах, розовые глянцевые губы, одежда, из-за которой ему хотело спрятаться под одеялом. Даже в своих самых смелых мечтах он никогда не представлял, что будет носить что-то такое сексуальное и открытое. Никто дома не позволил бы ему надеть такое, но ему нравилось. Нечто смогло показать его с другой стороны, вызвать совершенно новый, дерзкий вид. Вид, который заставляет ваше сердце трепетать, а щеки вспыхивать румянцем. У одежды, которую они выбрали для него, была полностью открытая спина, что было логично, так как оно прекрасно демонстрировало картину, покрывающую его кожу, а также потрясающие хрустальные звезды, следующие за изгибом его позвоночника. Передняя часть состояла из чёрного кружева с тончайшим, детализированным рисунком цветов и листьев, но даже здесь оно прикрывало только грудь. От плеч шли длинные кружевные рукава, которые были соединены с его безымянными пальцами. Часть, где был живот, будто была вырезана, ничего не скрывая, и скреплена только кружевной тканью, стекающей по бокам. Тонкая цепочка с кристаллами соединяла верхнюю часть наряда с короткими чёрными шортами, которые также начинались с кружева сверху, но дальше состояли из плотной чёрной ткани, чтобы скрыть область промежности. На самом деле, шорты все равно не скрывали много. Когда Чимин обернулся, он мог легко увидеть, как его ягодицы выглядывают из-под тонкой ткани, что заставило его нервно прикусить пухлую нижнюю губу, когда он задумался, была ли это хорошая идея. Ему сказали, что обувь не нужна. Однако вороны обернули чёрные атласные ленты вокруг его ног, которые шли от верхней части бёдер до пальцев ног. Завершением всего этого было добавление чёрных перьев в блестящие серебряные волосы. Перья Чонгука, как они позже объяснили. Такая маленькая деталь, но она заставила сердце Чимина биться в миллион раз сильнее, чем от любых прекрасных цветов, которые он получал от Чона в прошлом. — Ты выглядишь напряжённо, — заметил Хосок, взволнованно глядя на бледного Чимина. — Хочешь что-нибудь, чтобы успокоить нервы, прежде чем мы отведем тебя в бальный зал? Когда Чимин кивнул, Хосок взглянул на Тэхёна, который тотчас начал рыться в большой коричневой сумке, которую носил с собой целый день, пока не достал маленькую стеклянную колбу со свечой, вставленной под дно. После того, как Тэхён бросил в сосуд какие-то травы и грибы, он схватил спички, которые подал ему Хосок, и зажёг свечу, которая мгновенно заставила листья сжаться, в результате чего они выпустили густой дым, который быстро начал заполнять комнату. Чимин почувствовал ужасное головокружение. — Сделай глубокий вдох. В этот момент голос Хосока словно удалялся дальше и дальше, пока он просто не стал звучать повторяющимся эхом. — Глубокий вдох. Глубокий вдох. Чимин моргнул, прищурился, в то время как Тэхён поднес стеклянную колбу прямо к его открытому рту. В это же время рука Хосока легла сзади на шею Чимина, удерживая его на месте, заставляя больше наклониться к нему, наблюдая, как зрачки лебедя расширяются, выталкивая сверкающий опал к самому краю. — Думаю, этого достаточно. Услышав слова Хосока, Тэхён быстро отодвинул колбу, хотя это несильно помогло, учитывая, что вся комната была погружена в клубы дыма. Как только рука старшего исчезла с его шеи, Чимин начал шататься. Ноги дрожали, зрение полностью размыто. — О, о, о! Осторожно! В замешательстве Тэхён перевёл взгляд с кричащего хёна на падающего лебедя и обратно, не понимая, что происходит. — Что случилось? Я превысил дозу? Он едва вдохнул… — Думаю, он не привык к этому, Тэ. — Да?! Но разве он не того же возраста, что и мы? Он должен был делать это уже миллион раз. Пока они размышляли над необычной реакцией лебедя, дверь в комнату открылась, показывая Юнги, который втягивал в помещение золотую птичью клетку человеческого размера. Его лоб блестел от пота, из-за того, что нужно было прикладывать много силы, так как клетка очень тяжёлая, чтобы тащить её одному. На его лице было раздражение, но оно сменилось шоком, когда он заметил двух своих братьев и лебедя на полу. — Что, во имя всего святого, вы сделали?! — закричал он, заставив всех вздрогнуть, а Чимина вдобавок болезненно застонать, словно он только что увидел монстра перед собой, который зарычал ему прямо в лицо, когда его голова и так пульсирует болью. Это заставило Юнги быстро понизить голос, и тогда он тихо подошёл ближе, яростно шепча: — Вы дали ему покурить?! — Ну… Да… — нерешительно ответил Тэхён, кидая быстрый взгляд в сторону Хосока, словно прося поддержки. — Чимин сказал, что хочет чего-нибудь, чтобы успокоить нервы, поэтому мы попытались помочь ему, но внезапно он просто рухнул! — Поскольку тело лебедя реагирует иначе, чем у нас! Они гораздо более чувствительны! Вздохнув и кивнув, Юнги отогнал братьев, вставая на колени перед Чимином. Он осторожно поднял голову лебедя с пола, потрогав его щеки, лоб, затем померив пульс, прежде чем помочь растерянно выглядящему лебедю принять более или менее устойчивое сидячее положение. Посмотрев на него секунду, Юнги взъерошил свои и так спутанные волосы. — Эффект исчезнет в течение вечера. Ты можешь чувствовать себя немного сонным, но в противном случае будешь, как новенький. Просто не паникуй, ладно? Всё хорошо, — повернувшись к двум воронам, он сказал: — Давайте отвезём его к Чонгуку. Чимину будет безопаснее рядом с ним. — Ему может и безопаснее, но не мне… — пробубнил Тэхён себе под нос. — Гук убьёт нас за неосторожность. Однако, никто не хотел противостоять младшему. Они подняли ещё шатающегося Чимина на ноги и помогли сесть в золотую клетку. Вороны затаили дыхание, когда серебряный лебедь внезапно расправил свои крылья, и куча пушистых серебряных перьев закружилась в воздухе прямо перед удивленными лицами, пока Юнги не залез внутрь клетки, потирая плечо дрожащего парня. — Всё хорошо. Не бойся. К всеобщему удивлению, Чимин послушался. Он свернулся калачиком, и крылья покрыли его тело, словно щит, пока хрипящие от натуги вороны начали переносить клетку из коридора в коридор, наконец, спускаясь по лестнице. Как только они остановились перед бальным залом, музыка уже была слышна сквозь огромные каменные двери. Слева и справа некоторые пары, которые, похоже, сбежали от шума праздника, выходя из тёмных углов, но замирали, увидев золотую клетку, пребывая в полном восторге от спящего красавца внутри нее. Через несколько секунд двери открылись как по волшебству. Громкие голоса сменились на шёпот, тихие восхищённые вздохи, а гулкая музыка вовсе прекратилась. В самом конце помещения было несколько тронов, а в центре всех сидел король. Слева от его величества сидел Чонгук, который был одет в свободную чёрную рубашку на пуговицах, которая была достаточно расстегнута, чтобы раскрыть большую часть его груди и даже часть живота. Рубашка была заправлена в узкие чёрные кожаные штаны, а на талии висел золотой пояс, который был стянут ниже над правым бедром. Пряжка пояса показывала летящего ворона. Гордый знак их королевства. Увидев Чимина, он мгновенно встал и проигнорировал ворон, которые вертелись вокруг него до этого. Все они стремились потрогать, попробовать и соблазнить его своей красотой, сладкими медовыми словами. — Чимин! Казалось, что вся комната вздрогнула, услышав резкий голос Чонгука, даже Чимин проснулся от своего мирного сна, схватившись руками за золотые прутья клетки, поднимаясь. Серебряные крылья устало опустились вниз. Он больше тащил их, чем гордо носил, по-прежнему находясь в растерянности, чтобы по-настоящему заботиться о чем-либо, кроме того, чтобы быть уверенным, что он не свалится на ватных ногах. Пребывая в бреде он поднял глаза к потолку, обнаружив, что вместо дерева и камня, как он ожидал увидеть, было прекрасное звёздное небо. Пак смотрел, как они падают, эти звёзды, как они сверкают в темноте, освещая его путь, заставляя его улыбаться. Красивая улыбка исчезла с его лица спустя несколько секунд, когда две звезды отделились от остальных. Они опускались вниз, ближе и ближе, пока не обрели форму, пока не превратились в ангелов с белоснежными крыльями и светящейся кожей. — Мама… папа… — прошептал Чимин, чувствуя, как слёзы текут из глаз. Он тянулся к ним навстречу, как только мог. — Заберите меня с собой… Пожалуйста! Он потянулся. Холодные прозрачные пальцы потянулись навстречу, почти соприкасаясь с его телом, которое Чимин был готов оставить позади, если бы это означало, что он мог бы встретиться с родителями ещё раз. Если бы это было просто возможно, он бы ушел через мгновение, но как раз, когда он прикрыл глаза, чьи-то руки схватили его за щёки, заставляя отвести взгляд от неба и направить его на своего обезумевшего принца воронов. Вся комната была наполнена шёпотом и любопытными взглядами. Все были ошеломлены, увидев этого прекрасного ангела, одетого в чёрное, запертого в блестящей золотой клетке. Пак выглядел как мифическое существо, кем он, можно сказать, и являлся для воронов, но то, как его тело изогнулось за золотыми прутьями, бессильные крылья тянулись за ним, пока он смотрел вверх с единственной слезой, скатывающейся по его бледной щеке, заставляло его выглядеть ещё более нереальным. Красивое существо, которое вытащили из старых картин и учебников истории. — Нет, — услышал Пак, как сказал Чонгук. Голос юноши странно дрожал, как будто он не мог вынести мысли, что Чимин готов охотно покинуть этот мир. Чон был потрясён сокрушением души его серебряного лебедя, его сердца. Всё, что он хотел сделать, это собрать кусочки, собрать Чимина обратно в единое существо, и он схватил цепочку на колье Чимина, притягивая его ближе, убеждаясь, что он действительно слушает его. — Нет, Чимин, ты не можешь уйти. Ты же останешься со мной, да? Ты мне нужен здесь. Рядом. Только когда Чимин очень медленно кивнул, Чонгук переключил внимание на своих братьев. Его пронзительный взгляд значительно потемнел, а голос наполнился напряжением. — Что за херню вы с ним сделали? К большому облегчению Тэхёна и Хосока, которые боялись рот открыть, Юнги безбоязненно вышел вперёд и заговорил, высоко подняв подбородок. Объяснение лаконичное, насколько это возможно, так как это их единственный способ остаться в живых и не пострадать от гнева младшего брата. — Они позволили ему покурить грибы и травы, чтобы успокоить его. Он к этому не привык, но с ним все будет хорошо, как только действие наркотика прекратится. Я бы посоветовал держать его поближе к себе этим вечером, просто чтобы убедиться, что с ним всё будет хорошо. Хотя Чонгук был явно недоволен, он послушал старшего, не задавая никаких последующих вопросов, главным образом потому, что забота о Чимине, который все ещё сидел в клетке и жалко хныкал, казалось гораздо более важной, чем небольшая ссора, которую он может устроить с братьями. Не говоря ни слова, Чон открыл клетку, чувствуя тяжесть на сердце, когда увидел, как Чимин поднял голову и посмотрел на него этими залитыми слезами глазами. Лебедь колебался, но, наконец, раскрыл свои руки, что позволило Чонгуку легко поднять его на руки и перенести на трон, где он сел с Паком на коленях, который обхватил шею ворона, спрятав лицо в изгиб его шеи. — Почему не играет музыка? — затем закричал Чонгук, заставив музыкантов подпрыгнуть и схватиться за инструменты, чтобы продолжить играть. Когда люди вернулись к танцам, из толпы вышла тёмная фигура, остановившись перед троном Чонгука и низко поклонившись. — Ваше высочество. Это была лесная ведьма. Её чёрные волосы были заплетены и перекинуты через плечо, пальцы играли с кончиками этих чёрных прядей, а на лице была злая улыбка. — Я здесь, как всегда. Вы не забыли, не так ли? Обещание танцевать со мной на каждом празднике. Сказать, что Чонгук был зол, — ничего не сказать. Конечно, он обещал ей именно то, что она сказала, однако он пообещал это, когда ему было всего пять лет, и с тех пор она появлялась на праздниках только дважды. Он не мог не задаться вопросом, что заставило её появиться на этот раз. — Я сейчас немного занят, Лулу. — Никаких отговорок. Принц не может нарушить обещание, независимо от обстоятельств. Хотя он с отвращением сжал челюсть, Чон всё же махнул рукой, привлекая внимание Тэхёна. — Оставайся с Чимином, — сказал он ему, прежде чем встать, взять женщину за руку и повести её к переполненному танцполу. — Лулу ужасно навязчивая в эти дни. Вздохнув, Тэхён посмотрел на Намджуна, который подошёл к нему, нахмурившись глядя на их младшего брата. — Ну, не могу сказать, что я удивлён этим. Она так усердно старалась, чтобы заманить Чонгука, поскольку он был всего лишь маленьким птенцом. Для неё должно быть действительно несправедливо, что появляется какой-то лебедь и так легко овладевает им. — Но ты, кажется, счастлив, хён. — Да, мне больше нравится Чимин. Мне нравится, как благодаря ему изменился Чонгук, он кажется намного счастливее и ответственнее. Всякий раз, когда он с Лулу, мне кажется, что он отдаляется от нас. — Как думаешь, это потому, что она полукровка? Говорят, что полукровки приносят только страдания. — Нет. Это потому, что она человек с опасными намерениями. Тэхён понимающе кивнул. Хотя он не мог объяснить это словами, но он чувствовал то же самое на подсознательном уровне, поэтому он инстинктивно обнял Чимина, который сидел рядом с ним на троне Чонгука, медленно засыпая. Тем не менее, когда Тэхён протянул руку, чтобы погладить его по щеке, Чимин нетерпеливо наклонился к нему, чтобы впитать всю привязанность, заставляя Тэхёна тихо ворковать. — Бедный малыш, ты уже столько пережил. Я позабочусь, чтобы ни одна жуткая ведьма не забрала твоего принца. В это же время на танцполе Чонгук изо всех сил старался отвести взгляд от своего любимого серебряного лебедя и сосредоточиться на молодой женщине, танцующей с ним. Она усмехнулась, проследив за его нервно бегающим взглядом. — Вы не слишком одержимы, ваше величество? Он простой лебедь, в нём нет ничего особенного. — Он особенный, — ответил Чонгук, глядя строго, почти обиженно. — Я люблю его нежный характер, его ум и поступки, а не его породу. — Тогда разве я не красива? Раздражённый, Чонгук сжал её руку сильнее и вцепился пальцами в талию, почти насильно перемещая её вокруг других пар, которые не отрывали от них глаз, вглядываясь, чтобы увидеть даже самый крошечный скандал, который может развернуться, даже когда Чонгук показательно нацепил на напряженные губы идеальную улыбку. — Я не это имел в виду, и ты это знаешь. Я был ребёнком, поэтому обещал тебе всё что угодно. Тогда я не знал никого лучше, но теперь знаю, и Чимин на моей стороне. Я люблю его, я хочу заботиться о нём, сделать его счастливым, понимаешь? Если он не хочет, чтобы у меня были другие партнёры, кроме него, — их не будет. Последовала долгая пауза, минута молчания, пока они танцевали, словно в трансе. Ни один из них не желал сдаваться. Но затем, по неизвестной причине, улыбка женщины смягчилась, всё напряжение покинуло ее тело, словно воду вылили из колодца, и она наклонилась ближе, губами касаясь уха принца. Чёрные бриллианты, располагающиеся на её груди, начали светиться. — Вы восхваляете его, ваше величество, но как насчёт того, чтобы сделать вас королём? Он может помочь вам сделать это? Нет. А я могу, и вы это знаете. Если вы сделаете меня своей королевой, я смогу дать вам всю силу, которую пожелает ваше сердце. Как раз тогда, когда она отошла немного назад, уставившись на растерянное, шокированное замершее лицо Чонгука и наклонилась вперед для поцелуя, голос пронзил музыку, а также шёпот и вздохи. — Чонгук-а. Иди ко мне. Еще до того, как он сам понял ситуацию, Чонгук уже ощутил, как его тело изменило форму. Следующее, что он понял, что он сидит на пальце Чимина, раскинув чернильно-черные крылья, точно так же, как лебедь гордо расправил свои серебряные. Опаловые глаза светились ярко, когда свет луны внезапно затопил комнату через огромные витражи, окружавшие их. Ему не нужно было больше ничего говорить. Все взгляды были направлены на него, и весёлый смешок покинул губы Чимина, когда он посмотрел на разъяренную ведьму, и каждый взгляд был полон удивления и невыразимого уважения. Обычный лебедь, который так легко заставил принца воронов подчиниться ему, заставил его прогнуться под его волей одним зовом, было неслыханным и определённо достижением, которое заставило других смотреть на Пака ошеломленными глазами. Прочистив горло, Джин встал между Чимином и Лулу, которые готовы были одними взглядами прикончить друг друга. Он подошёл к Паку и махнул рукой, требуя молчания, после его нежный взгляд остановился на лебеде. — Думаю, этот момент так же хорош, как и любой другой, чтобы объявить, что это новый член королевской семьи. Принц Пак Чимин, пара самого молодого принца нашего королевства, Чон Чонгука. С этими словами Джин поднял блестящую чёрную тиару и аккуратно положил ее на сверкающие серебряные волосы Чимина. Все присутствующие стояли и аплодировали, некоторые кричали свои поздравления, другие давали знать о своем неодобрении. Тем не менее, в целом, всё прошло намного лучше, чем кто-либо из них мог надеяться. Все вздохнули с облегчением, тела расслабились, как вдруг сладко улыбающаяся ведьма подошла ближе и поклонилась лебедю. — Ваше королевское высочество, Пак Чимин, — сказала она, заставляя всех замолчать, чтобы они могли услышать, что она говорит. — Я рада видеть, что ваши раны зажили, но мне интересно… Вы помните наш разговор в нашу последнюю встречу? Каково это — идти по пути, выбранному твоими Богами? Я слышала, что первая кровь уже пролита. Как будто, чтобы защитить его, Чонгук взмахнул крыльями и грозно каркнул, но Чимин мягко провёл пальцами по перьям птицы, чтобы дать ему понять, что всё в порядке. Затем, с холодным опаловым взглядом, направленным на ведьму, Чимин произнёс одно жутко спокойное предложение, которое заставило всех содрогнуться. — Каждая капля крови будет оплачена сполна.
