10 глава
27 апреля 2020 г., 21:26
Чимин не остался, чтобы увидеть конец банкета. Как только ведьма ушла, он позволил ворону занять принадлежащий ему трон, перед этим погладив чёрные перья, и ушёл.
Прошло уже более часа, когда король, вздохнув, наконец-то позволил ёрзающему младшему принцу уйти, и Чонгук тут же бросился из зала. Он бежал по коридорам, перепрыгивая через несколько ступенек, и поднялся наверх, прежде чем, наконец, открыть дверь, ведущую в его комнату.
Он застыл, стоял там, пока его сердце сильно билось в горящей груди, когда весь его мир внезапно остановился. Никогда прежде он не видел ничего такого ослепительного, как серебряный лебедь, стоящий на коленях на кровати, совершенно обнаженный, если бы не чёрное одеяло, прикрывавшее его тонкие бедра. Тёмные атласные ленты, обернутые вокруг его ног, ослабли, растянулись по простыням как намёк на след, по которому Чонгук должен следовать. Макияж был размазан, а волосы запутаны. Тем не менее, ничто не могло отнять его красоты, особенно когда Чимин повернул голову и посмотрел через плечо этим туманным взглядом с поволокой.
Он, вероятно, даже не подозревал, что от одного его вида было трудно глотать, трудно дышать, а руки Чонгука подрагивали, так желая прикоснуться. Даже из дверного проёма он мог видеть нарисованную луну на лопатке лебедя, и реальное небо, которое было видно сквозь дыру в стене. Бриллианты Чимина сверкали под свечами, как и звёзды снаружи, в то время как его крылья покоились на тёмных простынях.
— Ты ждал меня?
Услышав хриплый голос Чонгука, Чимин опустил взгляд, закусив зубами свою пухлую нижнюю губу, будто чувствуя себя виноватым. Будто ему было стыдно за себя.
— Нет.
— Нет?
Посмеиваясь, Чонгук подошёл к краю кровати. Он схватил одну из лент и поднял её высоко, что, в свою очередь, также подняло ногу Чимина в воздух. Это напоминало Чону об очаровательных танцорах, на которых он так любил смотреть с самого детства. Ворон с наслаждением наблюдал, как Чимин поджал пальцы ног, как его идеальная нога выпрямилась.
В такие моменты лебедь действительно казался не человеком, а скорее куклой, которую можно легко разобрать на части. Шаг за шагом, без какого-либо сопротивления, пока ничего не останется.
— Значит, ты говоришь мне, что сидел так часами, совершенно голый, безо всякой на то причины?
Когда ответа не последовало, Чонгук ухмыльнулся и привязал атласную ленту к прочной спинке кровати. То, как Чимин посмотрел на него тогда, как его глаза наполнились страхом и любопытство, заставило Чонгука захотеть играть с ним ещё больше, заставило захотеть надавить на невинную маленькую птичку чуть-чуть сильнее.
— Если ты и вправду такой наглый, думаю, я должен посадить тебя обратно в клетку, чтобы убедиться, что у тебя не будет больше проблем, кроме потери одежды.
Чимин выглядел гораздо более взволнованным теперь, когда понял, что не может убежать. Его игривость медленно таяла, и юный принц наслаждался каждой секундой, ощущая сильные эмоции лебедя на кончике языка, довольно улыбаясь, будто это было самым сладким, что он когда-либо имел удовольствие дегустировать.
С последнего раза, когда он видел, как Чимин демонстрировал какие-то эмоции, казалось, прошла вечность. Но теперь, когда его тело было так красиво разложено, Чонгук не мог не поддразнить его, позволив пальцам пробежаться по позвоночнику Пака, потереть эти прекрасные бриллианты, которые мгновенно заставили лебедя вздрогнуть и напрячься, заставили его извиваться, уткнувшись лицом в подушку, чтобы скрыть удовольствие, которое так явно было видно в его тонких чертах.
— Чонгук… нет… — проскулил он, хотя Чон был почти уверен, что лебедь сделал бы намного больше, если бы действительно был расстроен или напуган.
Как только он нажал на бриллиант, который лежал в нижней части спины Чимина, старший дёрнулся вперёд с громким вздохом, хотя он не смог сдвинуться далеко, так как лента, которой Чонгук привязал его ногу к спинке кровати, грубо оттащила его назад.
— Ну же, птичка. Я даже не начал, а ты уже пытаешься улететь?
— Слишком чувствительно…
— О? Это?
Ложная невинность была слышна в дьявольском голосе. Чонгук наклонился вперёд, чтобы мягко прижать губы к плечу Пака, вырывая хныканье из охрипшего горла Чимина, тихий стон, который поглотил резкий вздох, когда рот Чонгука остановился на бриллианте, находящемся прямо в середине его изящной шеи. Когда ворон позволил своему языку обвести его, он почувствовал, как хрупкое тело лебедя изогнулось под его нежным прикосновением, и Чонгук схватил его за талию, чтобы удержать на месте, но всё же и сам остановился.
— Пожалуйста... Не надо… — прошептал Чимин, тяжело дыша. То, как он втянул живот и расслабил, было невероятно увлекательно для ворона, который редко видел кого-то столь же чувствительного, как Пак, кого-то столь же неотразимо чистого. Чистый холст со следами Чонгука, отпечатанными на его безупречной коже.
— Почему? Больно? — Чон знал, что это не так. Он понял это, как только увидел эти блестящие глаза, эти розовые щеки и приоткрытые губы, которые практически просили их поцеловать. — Не похоже на это.
Ухмыльнувшись, Чонгук просунул палец под колье, которое всё ещё крепко сжимало шею Чимина. Он осторожно потянул его, лишь немного, но остановился, когда маленькая рука Пака обернулась вокруг его запястья с удивительным количеством силы, скрытой за этим хрупким телом.
— Я твой, а ты мой, — сказал Чимин. Его голос был сладок, как всегда, обманчиво мягок. Он ласкал уши Чонгука, как крылья бабочки, губы на вкус были сладкие, как мёд, когда они наконец поцеловались. — Никогда не забывай, мой любимый, неукротимый принц.
Резкость слов Чимина ушла так же быстро, как и появилась, и довольно скоро он снова стал гибким под ласковыми ладонями Чонгука. Не сопротивлялся, даже когда ворон взял цепочку, соединенную с колье, и потянул её. Прилагаемой силы было недостаточно, чтобы сломать красивую шею лебедя, но достаточно, чтобы душить, заставить голову кружиться.
Одновременно с этим Чонгук обернул руку вокруг члена Чимина, наслаждаясь тем, как лебедь задыхался от нехватки воздуха, но прикрыл глаза от восторга, пальцами вцепившись в простыни, медленно, но верно разрывая их на части, так как давление, оказываемое на них, было невыносимым. Слезы затуманили зрение, и пока половина лица была спрятана в подушку, Чимин смотрел в маленькое окно, на звезды наверху.
— О, боже… — зашептал Пак безумно. Его тело дёргалось вперёд, пытаясь усилить трение, которое Чонгук давал ему только в ограниченных количествах, но ворон только усмехнулся, наклоняясь ближе к Чимину, чтобы прошептать ему на ухо.
— Даже если бы был Бог, сомневаюсь, что у тебя будет его благословение после того, что я сделаю с тобой сегодня ночью.
Тогда-то Чимин и понял это. Неважно, во что он верил, теперь он оставил это позади, точно так же, как свой дом, свою семью, свое прошлое. Он чувствовал себя ангелом, павшим от благодати, ставшим грязным и отрешенным, но слишком далеко зашедшим, чтобы заботиться о том, что он согласился на запретный плод, который был слишком сладок, как настоящая свобода и счастье.
Может быть, он был вне спасения гораздо дольше, чем сам представлял себе.
— Позволь мне рассказать тебе секрет, — пробормотал Чонгук, снова замирая, и на этот раз вырывая сильное рыдание из сжимающегося горла Чимина. Всё тело лебедя дрожало, член истекал смазкой в крепкой хватке Чона. — Всякий раз, когда ты смотришь на меня так, даже тогда, когда мы были так юны, я не мог не думать о том, как бы я хотел стереть эту невинность с твоего лица. Я не знал, как и вообще зачем. Единственное, что я знал, это то, что ты самое прекрасное существо, которое так легко напугать, такой милый, даже когда злишься. Когда мы стали старше, я хотел сломать тебя, хотел заставить тебя плакать, просто чтобы потом успокаивать и сцеловывать эти милые слезы. Я чувствовал себя таким противоречивым, ты не представляешь. Монстр с одной стороны, твой рыцарь с другой. Думаю, я хотел всё это: твои слёзы, твои улыбки, твое внимание, твои руки вокруг моей шеи, пока ты просишь меня о спасении. Я был эгоистичен и не знал, что лучше сделать, но теперь я знаю. Теперь я знаю, что я жаждал ни твоей боли, ни твоей грусти или гнева.
Потянувшись вперёд, он провёл большим пальцем по мокрой щеке Чимина, смахнул слёзы, чтобы слизать солёную жидкость со своего пальца сразу после этого.
— Я жаждал эти слезы, мольбы. Те, что наполнены желанием, а не грустью. Ну же, милая птичка, умоляй меня о большем.
Когда Чимин не ответил, а лишь уткнулся лицом сильнее в подушку, чтобы приглушить стоны. Чонгук положил руку на напряжённую шею Пака, растопырив пальцы и проведя ими вниз по всему позвоночнику, наблюдая, как нарисованная им картина расплывается под ними, пока не выглядела так, будто растаяла от горячей кожи Чимина.
Затем, той же рукой, Чонгук схватил одно из крыльев Чимина, позволив пальцам скользить по этим мягким перьям и утопив великолепное серебро в чёрном и синем.
Реакция лебедя была незамедлительной. Поражённый новыми ощущениями, Пак полностью раскрыл крылья. Чонгук чувствовал, как перья вибрируют под кончиками его пальцев, как арфа, поющая песню, чувствовал напряжение каждый раз, когда зарывал в них руки, просто чтобы спустя несколько секунд ощутить, как дрожит тело старшего.
— Прошу… — Чон наконец услышал поскуливание Чимина, почувствовал, как он отчаянно шевелил бёдрами навстречу движениям его руки, которая всё ещё дразняще сжимала его член, большим пальцем потирая головку.
— М? Что? — ответил Чонгук, ухмыляясь.
— Пожалуйста... Чонгук…
— Что? Скажи мне. Покажи мне, какой ты на самом деле грешник, покажи, во что я превратил тебя.
Всё ещё неуверенный, Чимин повернул голову и посмотрел на ворона, который с лёгкостью выдержал его взгляд, хотя самодовольная улыбка на его лице очень быстро сменилась на мягкую. Голос наполнился нежностью.
— Ну же. Я знаю, ты можешь сделать это, серебряная птица.
Сначала он увидел, как уголки рта Пака слегка вздрогнули, но вдруг опаловые глаза лебедя потемнели, а блестящие губы раскрылись.
— Пожалуйста... я хочу почувствовать тебя внутри.
Ах, подумал Чонгук. Даже так, даже когда его распластали по кровати, одну ногу привязав к мебели, когда он пускал слюни по всей подушке и умолял трахнуть его, Чимин всё ещё выглядел настолько восхитительно невинным. А эти напуганные глаза, смотрящие на Чонгука, напуганные своими словами, но всё же так явно нуждающиеся в похвале…
— Хорошо, — пробормотал Чонгук и отпустил член Чимина. Этот жест заставил лебедя затрястись, как осиновый лист, когда руки Чона легли на его бедра, и он потянул задницу Чимина выше, целуя каждую ягодицу, затем раздвигая их в стороны и прижимаясь губами прямо к дырочке. Пак мгновенно вздрогнул, пытаясь уйти от прикосновения, но его снова остановила атласная лента, которая все ещё делала его беспомощным.
— Перестань… Ты ужасен...
Чонгук не мог удержаться от смеха над выходками Чимина, особенно когда он увидел, что его лицо покраснело, увидел, как он надул губы и наклонил голову.
— Какой неблагодарный, — пробормотал Чон, потирая пальцами бока Чимина. — Я так хорошо о тебе забочусь, не будь злым.
Но какое он удовлетворение испытал, когда надутые губы исчезли с упрямого лица Чимина и приоткрылись, издавая громкий стон, и он закрыл глаза, когда принц воронов медленно вошёл в него. Чонгук не мог представить ничего лучше, чем это. Не мог представить, чтобы кто-то ещё так нежно стонал и хныкал под ним.
Чимин чувствовал себя таким хрупким, что его так легко сломать, когда Чонгук толкнулся в него, заставив всё тело лебедя содрогнуться. Тем не менее, Чон знал, что лебедь не слаб. Мышцы под кожей Чимина и шрамы от совершенствования его танца в течение многих лет рассказывали совсем другую историю.
Последний раз дёрнув колье, ворон отпустил его, и Чимин упал на простыни, хотя Чонгуку это не помешало трахать его, пока Пак не превратился в сплошной беспорядок, плача, хныкая, всхлипывая, каждый раз прося ворона замедлиться.
— Перевернись, — приказал принц воронов.
Он осторожно толкнул Чимина в плечо, вытащив член из него и помогая ему перевернуться на спину. Чон поднялся выше, доводя себя до конца рукой, желая, чтобы его сперма покрывала искаженные от удовольствия черты лица лебедя. С восторгом парень наблюдал, как Чимин высунул язык, увидел, как Пак слизывает молочно-белую жидкость и глотает её с задумчивым выражением лица, пытаясь понять ощущения.
— Вот она, невинность, — с ухмылкой прошептал Чонгук. Он провел большим пальцем по мокрой от слез и спермы щеке лебедя, затем проводя по опухшим истерзанным губам Чимина, пока старший не поймал его палец между зубами и соблазнительно не посмотрел сквозь ресницы. — Ты такой красивый.
— Чувствую себя немного странно, если честно, — ответил Чимин, отпуская палец ворона. Чонгук погладил его щеки, фыркая.
— Благовония, которые горят на праздниках, могут быть слегка возбуждающими. Со временем ты привыкнешь, не волнуйся. Просто расслабься и освободи свой разум. Отпусти все свои заботы. Всё будет хорошо.
Они уснули, обхватив друг друга руками, не отрывая губ, когда их сердцебиение начало успокаиваться, замедляясь, а солнце поднялось на горизонте.
‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
Чимин проснулся, когда тёплые губы коснулись его уха, а мягкие волосы щекотали его щеку. Ногу он вообще не чувствовал. Он проскулил, свернувшись калачиком, и Чонгук хихикнул над ним, утешительно лаская лебедя, наклоняясь, чтобы поцеловать его в нос. — Доброе утро, милая птичка. — Утро… Это был скорее нежелательный бубнёж, чем что-то другое. Раздражённый тихий звук заставил Чонгука улыбнуться от умиления и чмокнуть Пака в надутые губы, как вдруг деревянная дверь в комнату открылась, заставив их вздрогнуть. — Чон Чонгук! В то время как Чимин мгновенно накрылся одеялом, скользя под ним, пока не остался виден только его нос, Чонгук же не заботился о том, чтобы хён видел его тело во всей его обнажённой красе, даже когда Намджун презрительно прищурился и фыркнул. — Чонгук-а, оденься. Уже полдень, отец ждёт тебя, чтобы отправиться на патруль. Как раздражённый ребенок, молодой ворон скрестил руки на груди, сморщил нос и выпятил нижнюю губу. Даже его голос превратился в неодобрительные нытьё. — Я хочу остаться с Чимином! Разве Тэхёни не может пойти вместо меня? — Нет, у него есть другие дела. Кроме того, он тоже ещё не встал. Я собирался разбудить его следующим. А теперь иди! Всё было решено. Никаких споров больше не возникло, когда Намджун посмотрел на Чона так строго, будто готовый своими руками вышвырнуть его из кровати. Чонгук очень хорошо знал, что старший брат может сделать это. Джун уже делал так раньше. Но даже тогда, одетый и готовый, нежелание уходить не покидало его, когда он поцеловал Чимина на прощание и обнял. Только когда Намджун пообещал присматривать за лебедем до конца дня, Чон наконец ушёл. Вот почему, в конце концов, Чимину не оставалось ничего другого, кроме как встать и одеться, что он сделал как можно быстрее, пока Намджун ждал его снаружи. Когда Пак закончил, они пошли к комнате Тэхёна. Вся дверь была расписана цветами, лошадьми и кабанами, которых ворон, должно быть, будучи маленьким, сам нарисовал. Намджун постучал, ожидая, но с другой стороны не было слышно ни звука, даже малейшего шороха простыней или одеждой. Крик был лучшим последующим вариантом, хотя это тоже мало что дало. Только когда Намджун начал пинать дверь, они услышали тихий намёк на движение внутри, сопровождаемое шагами и тихим скрипом, когда дверь открылась, показывая обнажённого Юнги с другой стороны, что заставило Чимина удивлённо воскликнуть и закрыть глаза. — О, нет, — застонал Намджун. — Юнги-я… Ты бы мог не смущать нашего гостя? Смерти его хочешь? Где Тэ? Зевая, Юнги отошёл в сторону, успешно пряча свое тело за дверь, позволяя Чимину и Намджуну взглянуть на грязную кровать, где мирно храпел Тэхён, погребённый под несколькими одеялами. — Ещё спит. Не долго. Намджуну потребовалось меньше нескольких секунд, чтобы одеть Тэхёна и подготовить к выходу, хотя, как и Чонгук, он не выглядел счастливым, когда его вытащили на улицу после бессонной ночи, ещё и голова вдобавок болела от большого количества выпитого спиртного. — Ээ… Разве это не странно?.. Ну, вы же типа братья и всё такое? — позже спросил Чимин, когда Тэхён ушёл по своим делам, стараясь никого не оскорбить. Однако Намджун почти не отреагировал, только пожал плечами, спеша по коридору. — Как я уже говорил ранее, никто из нас на самом деле не связан кровными узами. Эти двое начали развлекаться с тех пор, как впервые встретились. Раньше я думал, что им было просто одиноко или скучно, но, честно говоря, кто знает, что это было. Но каждый раз они продолжают возвращаться друг к другу. Думаю… иногда наиболее утешительно быть с кем-то, кто испытывает ту же боль, что и ты. На этом они прекратили тот разговор. Чимин понял, что те братья, которые были вынуждены стать семьёй, были связаны, даже не разделяя кровь. Связаны потерей стольких родственников и воспоминаний, которые они потеряли с ними. Ему всё ещё не верится, что его вид сумел стольких убить. Должно быть, его родители знали, может, даже некоторые старшие братья и сёстры помнили, что произошло, но всё равно никто не сказал ни слова. Они жили в ледяной тишине до тех пор, пока поколение Чимина выросло совершенно невежественным, неосведомленным о своей вине. Всё, что они знали, было то, что вороны плохие, высокомерные и жестокие твари. Держись от них подальше, говорили они. Не подходи слишком близко, иначе они сделают с тобой невероятные вещи. Ну, они не ошиблись, подумал Чимин, покраснев. Тем не менее, ни один из воронов, которых он встречал, не оказался монстром, как утверждали лебеди. Да, не все были хорошими, но Чимин мог с этим жить. По крайней мере, их слова и действия всегда казались настоящими, подлинными. Остаток дня он провел в библиотеке с Намджуном, в основном сидящим в углу и читающим, в то время как Чимин ходил вокруг да около, выбирая книги, которые выглядели хоть немного интересными для его усталых глаз. Он даже нашёл несколько книг о полукровках, которые заставили его задуматься и листать страницы с быстро растущим интересом. Многие гибридные птицы могли быть нормальными лебедями или воронами, но некоторые из них выглядели более неопределёнными, поскольку варьировали от вида к виду. Могли быть как белые вороны, так и чёрные лебеди, а также несколько оттенков серого между ними. В одной из книг упоминались и бриллианты, и сколько их у лебедей-полукровок, но не всем они нужны для выживания. Гибриды будут зависеть от своей вороньей сущности, если все сверкающие камни будут удалены, или они используют всю жизненную энергию, которую те содержали. Кажется, это причина того, что они рассматриваются как невероятно опасные существа с обеих сторон. Они могли бы использовать энергию бриллиантов, которая должна была защищать их, не сдерживая себя, не беспокоясь о сокращении продолжительности их жизни в процессе, что делает их намного более безрассудными, гораздо большей угрозой, так что вам не повезёт, если один из подобных существ ваш враг. — Серые лебеди… — прошептал Чимин, широко раскрыв глаза. Но прежде чем он мог хорошенько подумать об этом, звук приближающихся шагов отвлёк его внимание от страниц. К нему подошёл Намджун, который, зевнув, сказал младшему убрать книги и быстро последовать за ним. — Его величество и Чонгук вернулись. Они попросили тебя присоединиться к ним.‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
Чимин не был уверен, чего он ожидал, но точно не двух трясущихся лебедей, которые встали на колени и преклонили головы перед самым большим троном в помещении, прямо у ног короля. Справа от короля, в золотом троне поменьше, сидел Чонгук с мрачным видом. Однако его лицо посветлело, как только появился Чимин, и он протянул руку, прося его подойти и осыпая его миллионами поцелуев, как только лебедь сел на его колени. — Люблю тебя, я так скучал! — прошептал принц в шелковистые волосы Чимина, руки оглаживали хрупкое тело лебедя, вплоть до ног, где следы ленты, которой он был связан прошлой ночью, всё ещё немного болели. Хотя Чимин нетерпеливо обнял его в ответ, он не мог не чувствовать неловкость, заметив шокированные взгляды своих бывших сородичей. Его пальцы с тревогой вцепились в заднюю часть рваной чёрной рубашки Чонгука, в то время как молодая горничная ворвалась в зал, чтобы поднести маленькую корону Чимину, который не удосужился носить её весь день. — Что случилось, Чонгуки? Почему они здесь? Король махнул рукой, сказав белым птицам встать, что они быстро сделали, хотя вместо этого немедленно поклонились. — Мы пришли, чтобы передать сообщение! — воскликнули они в идеальной синхронизации. — Недавно взошедший на престол король королевства лебедей послал нас забрать домой того, кого вы похитили. Пак Чимина, серебряного лебедя. Король?.. В одно мгновение кулак Чонгука ударил по подлокотнику трона. На его лице была ярость, когда он сжал Чимина сильнее, притянул его ближе к груди. — Вернуть его?! Чтобы вы могли казнить его, как сделали с его родителями?! Нет, вы не заберёте его. Я никогда его не верну! Заметно вздрогнув, лебеди переглянулись, прежде чем снова поклониться. Их голоса стали дрожать, когда они изо всех сил пытались закончить сообщение, которое были вынуждены доставить. — Если вы вернёте его, это не будет иметь никаких последствий для вас и вашего рода. Однако, если вы откажетесь, и его королевское высочество узнает об этом, тем самым вы объявите войну лебедям. — Да как вы смеете! На этот раз Чонгук вскочил, хотя всё ещё прижимал к себе Чимина, который смертельно побледнел и выглядел напуганным. — Как вы смеете шантажировать не только короля, но и моего возлюбленного! Разве у вас нет сострадания к тому, кого вы когда-то знали?! Я должен вас повесить прямо здесь и сейчас! — Чонгук. Услышав голос мужчины, который был его отцом большую часть его жизни, Чон действительно замолчал. Его взгляд мгновенно опустился, но он сжал кулаки и напряг челюсть. Только те маленькие руки, которые он научился любить больше всего на свете, могли смягчить его гнев и стереть опасно тёмное выражение с его лица. — Чонгук… Прошу, не надо, — умолял Чимин. — Это не их вина. Король задумчиво кивнул, прежде чем нежно положить руку на голову Чонгука, севшего обратно на свой трон, проводя по длинным волнистым локонам. — Прислушайся к своей паре, дитя. Даже после всех этих лет ты всё ещё слишком вспыльчивый. Посланник не может выбрать сообщение, которое он должен передать. Не наказывай их за выполнение своей работы. Чонгук медленно разжал кулаки, глубоко вздохнув. Рука, которой он держал Чимина за талию, ослабла, и он взял руку своего дрожащего возлюбленного, сжал её, будто говоря, что всё в порядке, не волнуйся. — В любом случае, моё решение не изменится. Чимин остаётся со мной. Вместо того, чтобы спорить со своим младшим, король послал Чонгука позаботиться о гостях, дать им еду, воду и все остальное, что им может понадобиться для долгого путешествия домой, что Чон выслушал с неохотой, но понял, что у него нет выбора. Он только сказал Чимину: "Оставайся здесь и не подходи к ним." Вот так, Чимин остался наедине с королём. Огромный тронный зал казался больше, чем когда-либо. Пак почтительно поклонился. — Ваше Величество, — тихо сказал он, всё ещё чувствуя головокружение от шока, но, тем не менее, лебедь был настроен решительно. — Я покину это королевство, как только смогу. Пожалуйста, не волнуйтесь, я бы никогда не хотел поставить кого-то из вас в такую ужасную ситуацию. Когда ответа не последовало, он поднял глаза и увидел, что задумчивый взгляд мужчины остановился на нем. В его тёмных глазах играло хмурое беспокойство. — Боюсь, я не могу тебя отпустить, серебряная птица. Ты — возлюбленный Чонгука, что делает тебя частью семьи. Будь на твоём месте кто-либо другой, я бы не позволил им столкнуться с их собственными страданиями. Я не буду относиться к тебе иначе, — он вздохнул, покачал головой и улыбнулся. — Кроме того… если бы ты ушел, Чонгук побежал бы сразу за тобой и сам бы начал войну. Он всегда был безрассудным, всегда руководствовался эмоциями, а не своим умом. Речь идёт о сохранении мира. Чувствуя себя немного потерянным и подавленным, Чимин молча кивнул. Он не был уверен, что сказать, не был уверен, что думать. И снова его жизнь казалась распадающейся, словно острые осколки разбитого зеркала около его ног. Он уже знал, что бы он ни сделал, это будет больно. Но затем он остановился. Сердце замедлилось, глаза вспыхнули. — Ваше высочество, — сказал Пак. — Могу ли я задать вопрос? — Говори, дитя. И снова Чимин колебался, но наконец кивнул самому себе. Естественное любопытство перекрыло его страхи и хорошие манеры. — Я знаю, что Джин-хён — ваш ребенок и будущий король, сэр. Тем не менее, мне кажется, что Чонгуки, несмотря на то, что он самый младший, занимает особое место в вашем сердце. Вы сильно балуете его и стараетесь приглядывать за ним, также придерживая его около себя в большинстве случаев. Также вы заставили Джина давать ему уроки о вещах, которые должен знать король. Надеюсь, я не выгляжу грубым, но, ваше величество, может, вы знаете больше, чем говорите? Вместо того, чтобы дать ответ, который хотел услышать Чимин, пожилой мужчина внезапно встал, заставляя лебедя испуганно вздохнуть и еще больше опустить голову. Извинения за то, что он был слишком наглым, уже висели на кончике языка, когда чужой палец неожиданно поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть вверх. — Ты очень красив, Пак Чимин, — пробормотал король, заставляя лебедя покраснеть, быстро моргая. Пак заикался, пытаясь что-то ответить, но мужчина продолжил. — Ты напоминаешь мне кое-кого, кого я когда-то знал. Человек такой же красивый, такой же умный, нежный, мягкий, но опасно острый на язык. Он отпустил Чимина, покачал головой, а затем вздохнул и сел обратно на трон, внезапно выглядя намного старше, гораздо более истощённым и уставшим. — Это была девушка. Я встретил её, когда был такого возраста, как ты. Лебедь, прятавшаяся в лесах нашего королевства и пойманная. Люди боялись, что она может быть шпионом, поэтому они посадили её в кандалы, держали её в клетке. Я тогда был членом королевской армии, и мне поручили охранять её, пока высшие должностные лица не решат, что делать. Я до сих пор помню, будто это было вчера, то, как она смотрела на меня сквозь металлическую решётку. Так зла, но словно она жалела меня одновременно с этим. Бедняжка, говорила она. Ты даже не знаешь о своем будущем. Бедняжка. Он усмехнулся. — Не буду лгать, это очень разозлило меня. Жалеть того, кто держит тебя в плену… Невероятно, не правда ли? Поэтому, конечно, я спросил её, почему она говорит что-то столь глупое. Говори сейчас или больше не говори никогда, ведьма, сказал я тогда. Она посмотрела на меня ещё раз, сверкая ослепительными бриллиантами, светящимися на её щеках и носу. Она выглядела так прекрасно, что я не мог поверить своим глазам. Это был первый раз, когда я увидел одного из них, лебедей, и я подумал, что они должно быть ангелы, упавшие с небес. Внезапно я осознал, почему мой народ называл их сиренами, опасными мифическими существами, которые поджидают, чтобы околдовать ваши души, украсть ваши сердца. Я действительно понял это тогда. Но, я отвлёкся. Она сказала мне, что у меня будет шесть сыновей, из которых младший будет моей смертью, моим личным падением. Я не поверил ей, тем более тогда, когда она заявила, что я буду королём. Это казалось мне смешным. Все знали, что мой лучший друг, принц, займёт трон. В течение следующих дней она продолжала рассказывать мне эти странные истории о будущей войне, о детях-гибридах, которые будут решать жизнь и смерть каждого. Они будут самыми могущественными существами, которые когда-либо пребывали на этой земле, сказала она. Подобные Богу существа с невероятными способностями, их единственная слабость — их хрупкие умы и сердца. Обращайтесь с ними осторожно, сказала она, относитесь к ним с любовью, ведите их по правильному пути. Это будет ваш единственный шанс выжить. Задержав дыхание, Чимин прикусил губу, не в силах отвести взгляд ни на секунду. — Младший сын… Чонгук, — прошептал он, и король улыбнулся и кивнул. — Да, но я не знал тогда. В то время всё это звучало для меня как сказки. Пугающие, но весьма интересные, чтобы привлечь к ней мое внимание. Наверное, она действительно околдовала меня. Зачем ещё тогда я разговаривал со своим лучшим другом, умоляя его уговорить отца, короля, отпустить её. Ну, по крайней мере, они позволили ей покинуть клетку, хотя и не отпустили её домой. Она должна была оставаться в стенах нашего королевства, оставаться со мной, и я был бы ужасным лжецом, если бы сказал, что не рад этому. Я полюбил ее. И хотел думать, что я тоже ей нравлюсь. — Что с ней случилось? — Ах… Я отправил её домой, когда на горизонте появились первые признаки грядущей войны. Я не мог рисковать, чтобы ей причинили боль, особенно в том положении, в котором она находилась. Спустя годы я стал новым королём после того, как первоначальная королевская семья была полностью уничтожена. Я посетил другие королевства, собрал всех оставшихся выживших детей других королевских семей, и, в конце концов, основал это королевство после того, как мы устали постоянно передвигаться. Я хотел дать им новый дом. И да, я действительно думал о том, что та лебедь рассказала мне о Чонгуке в те первые дни, но я знал, что никогда не смогу причинить ему боль каким-либо образом. Его отец был особенным для меня, и он тоже. Даже если этот ребенок попытается убить меня своими голыми руками, я всё равно не пожалею о том, что принял его. Всё-таки, он выглядит так же, как он, как мой старый лучший друг. Он несёт мои самые драгоценные воспоминания в своих глазах звёздного ночного неба. Чимин покинул тронный зал, чувствуя головокружение и растерянность во всем, что только что узнал. Он подошёл к комнате Чонгука, где младший сидел за своим столом, размышляя над случившейся ситуацией. Подойдя к нему, Чимин обнял ворона сзади, наклонившись, чтобы потереться своей щекой о чужую. — Вот ты где, — пробормотал принц, и Чимин фыркнул в ответ. — А вот и я. Они целовались, долго и медленно, очень нежно, так же и касались друг друга, пока Чонгук не сунул руку в штаны Чимина, заставив лебедя в мгновение ока отпрыгнуть. Щеки Пака вспыхнули красным, когда он ударил юношу по голове, говоря ему не быть таким негодяем. Но Чонгук просто рассмеялся беззаботно, фыркнув, притягивая тело старшего к себе и усаживая на колени, прижимаясь к этим потрясающим мягким серебряным перьям. — Как я мог позволить им забрать тебя? Ты такой прекрасный, такой милый в том, что твоя невинность продолжает возвращаться всякий раз, когда я думал, что забрал её. Это заставляет меня хотеть показать тебе вещи, которые превратят тебя в злого маленького демона, который всё ещё чист, но ждёт освобождения. Я бы побежал на край света, просто чтобы обнять тебя, уничтожил бы мир, если бы это означало, что ты будешь в безопасности. Пожалуйста, не разбивай мне сердце, серебряная птица. Никогда не оставляй меня.
