11 глава
1 мая 2020 г., 11:41
Несмотря на то, что снаружи королевский замок казался спокойным и идеальным, Чимин знал, что внутри был тайный скандал. Улыбки стали чуть более напряжёнными, разговоры — немного мрачнее, тренировки — дольше, а над их головами — возможная война. Чимин особенно получал много новых уроков, которыми было забито его ранее довольно свободное ежедневное расписание. В то время как Хосок продолжал оттачивать навыки лебедя стрельбы из лука, Чонгук учил его владению мечом и навыкам ближнего боя. Ни одно из этого не было сильной стороной Чимина, если говорить мягко.
— Как ты планируешь защитить себя, если никогда не блокируешь атаки? — вздохнул Чонгук после того, как бросил Чимина на землю, кажется, в десятый раз за этот день.
Лебедь застонал. Тело болело, но Чонгук легко поднял его на ноги, и с суровым выражением лица сунул деревянный меч обратно в руки Пака.
— Не беспокойся о том, чтобы ударить меня. Собственная защита должна быть твоим главным приоритетом, все остальное — моя работа.
Они попробовали ещё раз. Чонгук нанёс удар вперед, Чимин отступил назад, словно танцуя уклонялся от каждого удара, что вызывало широко раскрытые глаза, удивление и, несомненно, гордость на лице ворона. Заметив свечение заходящего солнца, Чимин с удивительной плавностью нырнул под руку Чона, лишь на короткую секунду обернувшись, чтобы крикнуть, что ему нужно кое-что сделать, и он вернётся чуть позже.
Чонгук смотрел, как он уходил, затаив дыхание, качая головой.
— Только посмотрите, какой ты проныра, когда действительно этого хочешь.
Чимин не услышал ни одного из этих слов, сказанных с нежностью, когда пробежал мимо стен замка и поспешил к уже довольно пустой и сонной главной улице прямо в кузницу, где его ожидал мужчина с чёрной бородой и мальчишка. Это был не просто мальчик, а тот, кто бросил в Пака камень несколько недель назад, когда Чимин впервые появился в королевстве. Теперь он стоял там, сжав руки по бокам в кулаки, с красными щеками, выглядя также высокомерно, как и раньше, но используя гораздо более мягкий тон, чем тот, которым он говорил тогда.
— Наконец-то, — проворчал паренёк, оборачиваясь. — Ты опоздал.
— Прости, прости! Ты закончил?
— Конечно, закончил. Однажды я стану лучшим кузнецом во всем королевстве, я знаю, что делаю.
Когда Чимин только хихикнул, щеки юноши загорелись ещё сильнее, и он, пыхтя, потопал в другую комнату, прежде чем вернуться с небольшой кожаной сумкой.
— Вот, они здесь. Обязательно сообщи королевской семье, что я их сделал, а не мой отец! Я тоже могу делать оружие и доспехи для войны, поэтому они должны перестать относиться ко мне как к ребенку и позволить уже работать на них!
— Да… Да, я дам им знать.
Хотя он говорил правду, мальчишка посмотрел на него с прищуром, не убеждённый отсутствием энтузиазма в тихом голосе лебедя.
— Не смей мне врать! От этого зависит моё будущее!
— Я не вру, я скажу им! Просто… — Чимин сделал паузу, покачал головой и глубоко вздохнул. — Я всё ещё надеюсь, что это не зайдёт так далеко. Не хочу быть причиной таких больших страданий… Я бы предпочёл просто вернуться и сделать то, что хотят лебеди.
— О чём ты? Ты тупой? Вороны и лебеди сражаются с давних пор, это не имеет к тебе никакого отношения. Не будь таким самовлюблённым, ты на самом деле не так уж и важен. Если бы я волновался как ты, у меня бы каждый день болела голова.
Несмотря на резкий тон, Чимин не мог не улыбнуться беспокойству, скрытому в нервном хриплом голосе паренька.
— Ты прав, Тото, — хихикнул Пак, наклонившись вперед, чтобы обнять юношу и поцеловать в одну из этих восхитительных щек, залитых румянцем. — Давай оба сделаем всё возможное! Я обязательно скажу им, какой ты талантливый мастер!
— Ах… Ну… Спасибо. Хм… Я имею в виду, что я НЕ ТАК хорош... Но спасибо…
Чимин уже выходил, широко улыбаясь, махая руками и оставляя совершенно изумленного мальчишку вместе с его громко смеющимся отцом. Это немного помогало Чимину чувствовать себя лучше: подшучивать, общаться с кем-то за пределами замка. Помощь по всему поселению помогала ему чувствовать себя полезным, игра с этими весёлыми детьми заставляла его чувствовать себя любимым. Это место и вправду стало его новым домом, который он не хотел потерять.
Под тусклым светом заходящего солнца лебедь направился обратно к замку, пробегая мимо охранников, которые нежно улыбнулись своему новому принцу и с уважением опустили головы. Чимин смущённо улыбнулся и бросился наверх.
Комнату Чонгука ещё не было видно, когда он неожиданно натолкнулся на Чона. Столкнувшись с твёрдой грудью молодого человека, Пак отшатнулся, с его губ сорвалось наполовину произнесенное проклятие, а короткие пальцы потирали нос. Только рука Чонгука на его спине не позволила ему упасть и приземлиться на холодный каменный пол.
— И куда ты ходил? — спросил ворон, подняв брови. — Я заметил это раньше, но сегодня ты сам не свой. Подозрительно... Ты же не ищешь кого-то, чтобы заменить меня, верно?
Потрясенный до глубины души, Чимин оттолкнул Чона, побелев как простыня, и закричал:
— Нет! Я бы никогда... — но он остановился и уставился на самодовольное лицо Чонгука, который заметил кожаную сумку в руках лебедя и выхватил её, высоко поднимая, словно трофей.
— Правда? Думаю, тогда ты не против, чтобы я заглянул сюда, верно?
Чимин мог сказать, что младший его просто дразнит, но всё же это вызвало у него, пожалуй, совершенно ненужную панику, когда он подумал о том, что Чонгук увидит свой маленький подарок раньше, чем должен. Всё шло совсем не так, как он планировал, и Паку это не понравилось.
— Ты не можешь! Не смотри!
Но было слишком поздно. Глаза Чонгука уже расширились, прежде чем Чимину удалось вырвать сумку и прижать к груди.
— Кольца?..
— Это должен был быть подарок... — надулся Пак, отворачиваясь от виновного. — Однако я больше не хочу отдавать его тебе. Может, мне действительно стоит найти кого-то другого, кто не такой злой и заслуживает этого больше.
Режущий взгляд его парня прожигал дыры в спине Чимина. Он почти чувствовал себя плохо, почти, но не настолько плохо, чтобы легко повернуться и простить грубое поведение младшего.
— Чимини… Не злись... — успокоившись, вздохнул Чон.
Он дёрнул Чимина за рубашку, обхватив руками и положив подбородок на плечо. Огромные рубиновые глаза ворона просили пощады и чуть ли не слезились, смягчая сердце Пака.
— Не смотри на меня так... Не хочу, чтобы ты мне нравился прямо сейчас. Я знаю, что для тебя это не имеет большого значения, но мне очень больно, когда ты говоришь о том, что я могу изменить тебе. Ещё... Ты продолжаешь играть со мной и подкалываешь меня, но, пожалуйста, запомни, что когда я говорю "нет", это действительно означает "нет".
Он мог буквально слышать, как шестерёнки крутятся в голове Чонгука, мог ощущать, как этот ворон продумывает один из своих хитрых планов.
— Хм… — Чон задумчиво посмотрел на лебедя.
Секунду спустя он встал на колени перед Чимином, заставив того удивлённо ахнуть и сделать шаг назад, но Чон схватил его за тонкий пояс, завязанный вокруг красивых бёдер Пака, и потянул его назад.
— Позволь мне извиниться за то, что я сделал.
— Подожди… что? Как? Ч-что ты делаешь, Чонгук-а?!
На вопрос ворон ответил не словами, а очень чёткими действиями. Чонгук стянул штаны с Чимина, поднял рубашку и начал поглаживать потрясенного замершего лебедя, целуя живот Пака. Внезапный поток различных ощущений заставил Чимина захныкать и пошатнуться на месте, поэтому лебедь неуверенно держался за плечо Чонгука.
— Ах… Чонгук... — проскулил он. Чон хмыкнул в ответ, глядя на него, словно спрашивая разрешения, прежде чем наклониться вперед и, поддразнивая, облизнуть головку полутвёрдого члена Чимина, заставляя его вздрогнуть и подавиться воздухом. Мускулы лебедя свело в горько-сладком ожидании.
Но, тем не менее, ничто не могло подготовить его к тому, что он почувствовал, когда Чонгук взял в рот весь член Пака. Жар, влажность, ощущение губ младшего, обхватывающих его член, после начиная посасывать кончик, образовало звон в ушах Чимина. Это было слишком много и всё же недостаточно, заставляя лебедя чуть ли не рыдать, но последняя невозбужденная часть мозга сумела составить хоть пару слов.
— Стой… Подожди… Нет, нет… что если кто-то увидит...
И Чонгук действительно остановился, к большому разочарованию лебедя. Ворон использовал рубашку, чтобы вытереть губы, и невинно наклонил голову, хотя самодовольная ухмылка была видна на его лице.
— Нет, значит, нет. Ты уверен в этом?
В замешательстве Чимин снова посмотрел на него, даже не понимая, о чем он, на секунду задумался, прежде чем осознание внезапно сильно ударило его, и его щеки приобрели ярко-красный оттенок.
— Нет! То есть да! То есть… Не сейчас! Ты знаешь, это не то, что я имел в виду, Чонгук-а, прекрати дразнить…
Посмеиваясь, Чонгук снова взял член Чимина в руку, наблюдая, как первые капли прозрачной смазки капают с покрасневшей головки на пол. Он снова обернул губы вокруг ствола, с удовлетворением слушая шипение Чимина.
— Боже… Ты ужасен… Как же… Как же я тебя ненавижу…
— Да? — спросил Чонгук, целуя основание и переходя на яички, чувствуя, как бедра лебедя дергаются. — Ты такой милый. Ненавидь меня ещё, милая птичка.
Младший снова взял член Пака в рот, и как только головка дотронулась до задней стенки его горла, Чимин с удушающим криком чуть не рухнул на голову принца.
— Я не ненавижу тебя… И я не хотел этого говорить… нет… — сказал лебедь позже, как только Чонгук отнёс его в свою комнату, сделав уютное гнездо из одеял и подушек на их кровати.
— Я знаю. Не волнуйся, Мин, я просто играл с тобой. "Нет" означает "нет", верно?
Чимин хихикнул, прикрывая одной ладошкой свою улыбку, а другой хлопая Чонгука по руке.
— Верно.
Он действительно не мог злиться на него. Даже в бурю он будет звать только своего возлюбленного.
— Итак… Теперь я получу свой подарок?
Чимин сел и потянулся к крошечной кожаной сумке, прижимая её к груди, после нерешительно протягивая её своему вороньему принцу, который нетерпеливо открыл, глядя на два симпатичных серебряных кольца спрятанных внутри. Они выглядели совершенно одинаково, оба выгравированы с инициалами на внутренней стороне и темным и светлым пером слева и справа от маленького бриллианта, который величественно располагался сверху.
— Они прекрасны… — с восхищением прошептал Чонгук, пальцами поглаживая гладкий металл, но, казалось, только одно из колец наполнилось теплом под мозолистыми подушечками пальцев. — Это твой бриллиант. Тот, который ты вытащил из щеки во время брачной церемонии.
— Да… обычно мы обмениваемся бриллиантами со своим будущим супругом в качестве обещания защитить друг друга, даже ценой своей собственной жизни. Конечно, у тебя их нет, но я всё ещё хочу дать тебе свой. Надеюсь, это защитит тебя от всего плохого... Особенно, когда война грядёт.
— Тогда я бы предпочёл, чтобы ты носил его. Ты тот, кому нужна защита.
— Он не будет работать на меня, глупенький. Просто прими это. Может это вообще никак не сработает, но даже если это всего лишь миф, мне всё же будет легче знать, что ты носишь частичку меня с собой.
Той ночью он надел кольцо на Чонгука прежде, чем надеть другое на себя. Младший взял его за руку, сплел их пальцы и наклонился, чтобы поцеловать каждый бледный палец своего лебедя.
— Я больше никогда его не сниму. Это обещание, что мы будем вместе всегда.
‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
Следующие несколько дней прошли в мгновение ока. Чимин проводил большую часть своего времени с Чонгуком, чувствуя столько тепла, любви, сколько мог. Однако сегодня, так как наследный принц был занят планированием стратегий со своим отцом и старшим братом, Пак присоединился к Хосоку и Тэ на стрельбище. Вдруг лебедь заметил, что Тэ кажется страдает больше всего под давлением того, что может произойти в будущем. Рядом теперь стоял не обычно игривый ворон с луком в руках, а пустая оболочка, уставившаяся на деревянную мишень без каких-либо реальных попыток выстрелить. — Тэ… — прошептал Чимин, мягко ударяя локтем ворона в бок. — Ты в порядке? Как будто проснувшись от сна, парень вздрогнул, моргнул, и на его лице появилась дрожащая улыбка. — Ах… да. Конечно. Я в порядке. Но ничто из позитива, наполнявшего слова, не доходило до его тёмных глаз. Пустота в них нервировала. Вот почему Чимин обнял младшего, гладя его по волосам одной рукой, другой потирая спину успокаивающими кругами. — Юн-хён до сих пор не вернулся с наблюдения за лебедями! — внезапно с паникой зашептал ворон, будто война уже началась. — Что если они поймают его? Что если он умрёт?! Что если вы все умрёте, а я останусь совсем один... Прижимая его ещё крепче, Чимин тяжело покачал головой, не позволяя ни одной из этих ужасных мыслей наполнить и отравить всё ещё прекрасный чистый воздух, которым они дышали. — Нет. Ты никогда не будешь один, Тэхёни. Клянусь, я останусь с тобой до конца. Все будут в безопасности. По крайней мере, одна из их забот скоро превратится в пыль, в невысказанное облегчение, когда Юнги опустился кругами с неба всего через несколько часов. Однако его послание не было обнадёживающим. — Они идут! — закричал он, поспешив к тронному залу. — Они начали идти к нам с оружием!! Так всё и началось.‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
В течение следующих нескольких часов их крошечное королевство было охвачено полным хаосом. Вместо того, чтобы пытаться защитить деревню, все собрались внутри замка, чтобы минимизировать радиус атаки врага. Они уже знали, что разница в количестве не принесёт им никакой пользы, поэтому они должны были использовать все тузы в рукаве. Неся еду и воду внутрь, чтобы они могли выжить, по крайней мере, несколько дней, Чимин чувствовал, как его сердце вырывается из груди, чувствовал, как оно болит и как ноги дрожат так сильно от одной только мысли о необходимости бороться с людьми, которые были так дороги ему. — Чимин! Чонгук легко забрал бочку с водой из дрожащих рук Чимина, который сразу же начал их тереть, пытаясь успокоиться, как вдруг ворон отдал кому-то бочку и потянул Пака из занятой толпы. — Нет! Чонгук, мы должны помочь! — взвизгнул Чимин, но младший не слушал его, даже не оглянулся, продолжая тянуть лебедя в сторону конюшен. — Ещё есть время, не волнуйся. Ты не сможешь долго помогать в таком состоянии. Давай просто прогуляемся… только в последний раз, пока мы не попали в эпицентр шторма. Они забрались на своих лошадей, как только Чимин кивнул в нерешительном согласии. Затем они уехали в лес. Ни один из них ни разу не остановился, чтобы спросить, куда ехать, потому что они оба уже знали. Водопад, зелёная, как изумруд, трава, мирное спокойное озеро, окружённое светлячками. Это заставило их сердца успокоиться до такой степени, что Чимин поменял форму, приглашая маленькое воронье тело Чонгука устроиться на его серебряной спине, пока они медленно плыли по блестящей водной поверхности. Это было похоже на тот волшебный момент, когда они впервые встретились много лет назад. — Давай вернёмся в это место, когда все закончится, — прошептал Чонгук, когда они лежали на траве, а он обхватил тонкий стан Чимина, не отрываясь от его губ. — Я хочу обнять тебя, хочу поцеловать тебя прямо там, посреди воды. — Хорошо… — Я серьёзно, Чимин. Это обещание. Ты ведь лучше всех знаешь, верно? Я никогда не нарушаю свои обещания. Это был их последний момент безмятежности на очень долгое время.‧͙⁺˚*･༓☾ ☽༓･*˚⁺‧͙
Когда они вернулись, люди уже переехали в замок. Обычно такие пустые залы были заполнены до краёв, переполнены плачущуми детьми и напряжёнными взрослыми. Тонны оружия были разбросаны везде. Чимину было трудно дышать. Он продолжал нервничать, голова кружилась. Юнги уже снова улетел, чтобы отследить движения лебедей, что, в свою очередь, заставило Тэхёна держаться возле Чимина большую часть времени из-за сильного волнения. Только далеко за полночь Чонгук сумел увести своего истощенного лебедя в их комнату, чтобы избежать шума и стресса от неспособности ничего делать, кроме как ждать. — Сомневаюсь, что они доберутся сюда раньше завтрашнего дня, — сказал Чон, обнимая Чимина под одеялом и целуя его в макушку. — Давай попробуем уснуть. Мы должны стараться сохранить силы, пока есть возможность. И да, он определённо был прав, потому что всего через несколько часов начался настоящий ад, когда гул нескольких труб поднял всех. — Они здесь! — пара слышала, как кричат люди за дверью. — Хватайте ваше оружие и вставайте на позиции! Странно, но, должно быть, это был первый раз, когда Чимин по-настоящему понял, что это реально. Осознание ударило его намного сильнее, чем он мог когда-либо ожидать. Громовые звуки собственного сердца — всё, что он мог слышать. Зрение затуманилось, тело онемело, и Паку пришлось держаться за руку Чонгука, чтобы не упасть. — Дыши, — спокойный голос Чона мягко выдернул его из оцепенения. — С тобой всё будет в порядке, не бойся. Но лебедя нельзя было утешить. Чимин вцепился в руку Чонгука, обливаясь потом и задыхаясь, словно что-то мешало ему дышать, широко раскрывая глаза от ужаса. — Я передумал! — закричал он, словно сошёл с ума. — У меня ужасное предчувствие... Давай просто уйдём! Давай спрячемся где-нибудь и переждём, пожалуйста! Это было эгоистично, они оба знали, но в чертах лица Чонгука не были гнева, только мягкость. Как всегда он нежно положил руки на щёки Чимина, наклонился вперед, чтобы поцеловать его в лоб и в нос. — Не говори что-то столь жестокое, моя любимая серебряная птица, ты же знаешь, что я не могу выполнить это желание. Ты можешь остаться здесь, если хочешь, можешь даже улететь и спрятаться, я не буду возражать и осуждать тебя за это. Но я должен бороться. Я должен защищать людей, которые смотрят на меня и уважают. Те, кто доверил мне свою жизнь. Я не могу убежать. Нет. Чимин никогда не уйдёт без него, никогда не скроется, зная, что Чонгук может быть в опасности, и Пак не сможет увидеть, что происходит. После последнего объятия Чонгук сопроводил Чимина на вершину замка, где уже собрались все лучники, в том числе Хосок и Тэхён. — Увидимся, когда всё закончится, — прошептал Чон, поцеловав возлюбленного, и ушел. Хосок в это время внимательно наблюдал за младшими: Чимином и Тэхёном. Он следил за каждым их шагом с растущей тревогой, а потом притянул их к себе, положив руки им на плечи. — Если бы я не знал вас двоих, я бы подумал, что вы призраки. Не смейте делать глупости, когда все станет серьёзным, хорошо? Не смейте менять формы и пытаться улететь, когда вам станет страшно, иначе вы станете идеальной целью. Они подстрелят вас прямо в воздухе. Оба парня торжественно кивнули, что только усилило волнение Хосока, и пальцы старшего глубже впились в их плоть. — Я блять серьёзно. Если вы чувствуете, что не готовы к этому, идите внутрь и прячьтесь. Мне нужно знать, что вы можете позаботиться о себе. Только после того, как они оба пообещали, что будут осторожны, Хосок наконец отпустил их и вернулся, чтобы приготовить лук и огромное количество стрел, которые были спрятаны по бокам. — Всё будет хорошо, — снова прошептал Чимин, положив руку на плечо Тэ, который еле улыбнулся и сжал руку Пака. — Спасибо, Мин. Я рад, что Чонгук не отправил тебя обратно, я бы ужасно по тебе скучал. Что бы ни случилось сегодня ночью, по крайней мере, мы есть друг у друга. Но комфорт от их общения не мог успокаивать их долго. Не прошло и часа, как шум снова поднялся, и их худшие страхи вернулись, когда залитый лунным светом горизонт превратился из чёрной тени в совершенно белоснежный. Спящая красота, которая была их мирным лесом, была жестоко подожжена. Дрожа, руки Чимина сжались вокруг деревянного лука. Напряжение вокруг него было абсолютно ощутимо, настолько воздух был неестественно густым. Все затаили дыхание, ожидая, когда армия в белых одеждах неудержимо приблизится. Первая линия вражеских стрел не заставила их долго ждать, заставляя всех пригнуть головы и опуститься на землю, пока не утихла опасная волна атак. Ничто, однако, не могло быть таким ужасающим, как первый раз для Чимина провести ответную атаку. Вместе с Хосоком и Тэ, они одновременно выглянули из-за каменной стены, прицеливаясь как можно осторожнее, не рискуя получить удар от следующей волны атак. Дело в том, что Чимин не мог стрелять. Независимо от того, как он боялся за свою жизнь, мысль о том, что под этими белыми шелковыми масками, прикрывающими лица лебедей, могут быть те, кого он когда-то знал, заставляла его замереть до такой степени, что Хосок был вынужден оттащить его, чтобы спасти от стрелы. — Чимин, послушай меня! — закричал старший, перекрикивая шум. Он схватил руку парализованного лебедя так сильно, что Паку было больно, будто Хосок собирался сломать каждую кость в теле младшего. — Сконцентрируйся на защите Чонгука! Он и другие подразделения ближнего боя собираются начать атаковать их. Следи за ним и постарайся, чтобы он не пострадал, ладно? Он твоя пара! Ты можешь сделать это! — Я вижу Чонгуки! Они идут в атаку! — крикнул Тэхён, едва успевая избежать стрелы, присев как раз вовремя. — Срань Господня... — Тэ! Блин, будь осторожнее! — зашипел Хосок, слегка ударив молодого ворона, который застенчиво улыбнулся, по голове. — Прости… Теперь он казался гораздо более оживлённым, гораздо менее напуганным. Должно быть, это адреналин, подумал Чимин, отчаянно желая, чтобы он тоже подействовал на него, но всё, что он чувствовал, это сводящий с ума страх. Тем не менее, Тэхён не лгал. В следующий раз, когда они подошли стрелять, Чимин увидел там внизу Чонгука с высоко поднятым над головой мечом, врывающимся прямо в гущу врагов. Это было ужасное зрелище, которое заставило Чимина замереть. Дыхание перехватило. В считанные секунды он натянул тетиву лука, приковывая взгляд к тому, кто пытался напасть на его возлюбленного. Каждый выстрел идеально выбивал из строя лебедей, что вызывало гордый взгляд Хосока, который похвалил его, как только они присели, спрятавшись за стеной. Так некоторое время они преуспевали, пока Чимин не потерял из виду принца воронов всего лишь на секунду. Когда он нашёл его снова, он мог лишь в полном шоке наблюдать, как лебедь, находящийся позади Чонгука, был готов вонзить свой меч прямо в открытую спину юноши. — Нет! — закричал Чимин, наклонившись к стене так сильно, что если бы не Тэхён, который быстро схватил его за талию, Пак легко упал бы прямо в боевые массы. В этот же момент кольцо на пальце Чонгука начало светиться темно-красным цветом, и вокруг него появился полупрозрачный барьер, и вражеский меч отскочил, будто ударился об железо вместо воздуха. Встревоженный, Чонгук обернулся как раз вовремя, чтобы защитить себя, а в это время Чимин упал на землю с криком из-за боли, пронзившей его позвоночник. — Хён! С ним что-то не так! — закричал Тэхён, держа на руках дрожащего лебедя, но у Хосока не было времени что-то сказать, он только успел кинуть на них быстрый взгляд, снова атакуя врагов. Это было ужасно. С каждым новым ударом невидимый щит Чонгука становился всё сильнее, чтобы защитить его, а Чимин изгибался от невыносимой боли, будто все удары приносятся ему. Так было до тех пор, пока Хосок на закричал, чтобы Тэ оставил Чимина и вернулся на свой пост. Их защита была на грани краха. Сам Чимин едва слышал крики, окружавшие его. Звон в ушах затмил всё остальное. С каждой новой волной боли его зрение затуманивалось, глаза наполнились слезами, оставляя его почти незрячим, когда мир рушился и разваливался вокруг него. Он хотел бы, чтобы всё так и осталось. Если бы это было так, он бы никогда не посмотрел туда, где Хосок натянул тетиву, готовый выпустить стрелу, и не заметил вражеской стрелы, появившейся из ниоткуда и пронзившей его череп, не позволяя ворону издать ни единого звука. Он бы не увидел, как кровь брызгает во все стороны, падая на них, как дождь, не увидел, как тело его друга падает на землю. — Не смотри! — вскрикнул Тэхён, хотя его лицо, наполненное невыразимой болью, было залито кровью и слезами. Он силой притянул к себе бледное лицо Чимина, заставляя его отвести взгляд от жестокой сцены, где многие вороны начали падать замертво. Голос Кима ломался с каждым произнесенным словом. — Что бы ни случилось, не смотри на это! Они подавляют нас, мы должны уйти! Давай, пошли, пошли! Туда! Он толкнул Чимина к люку в земле, который позволил спрыгнуть им в один из нижних коридоров. Затем они бросились вниз по лестнице, ниже, ниже, пока не достигли первого этажа. Когда они услышали приближающиеся шаги, парни спрятались за лестницей. Оба затаили дыхание и почувствовали, как вся надежда исчезает, когда мимо них пронеслись несколько лебедей, и никто из них не заметил скрывающихся ворона и лебедя. Как только враги исчезли, Тэхён прошипел: — Конюшня! Быстро! Они продолжили свой путь по коридору и вылезли через окно, ведущее к задней части замка, которая, к счастью, всё ещё была совершенно пуста, оставленная в темноте, в одиночестве. Лебеди ещё не дошли до сюда. Тяжело дыша, они бросались от загона к загону, пока не нашли лошадь. Красивый, хотя и испуганный, серебристо-серый жеребец, который нервно топтался на месте, смотря на них и желая покинуть это опасное место. — Снежок… — на грани слез прохрипел Чимин данную им кличку животного, потирая нос нежного зверя, с облегчением глядя, что, по крайней мере, одно знакомое существо было в безопасности. Тем временем Тэхён нервно огляделся, оглянулся через плечо и прошептал: — Залазь! Он помог Чимину взобраться на спину животного, но едва лебедь успел сесть, как снова послышались шаги, и Тэхён повернулся, выхватив два ножа, которые он прятал за поясом. — Я позабочусь об этом! Уходи, Чимин! Уходи так далеко, как сможешь, и спрячься! Не возвращайся, пока один из нас не придёт за тобой! — Нет, нет, нет! — в панике зашептал Чимин, потянув руку вниз, чтобы схватить ворона за рубашку, пытаясь подтянуть его. — Не делай этого, прошу! Давай уйдём вместе! Мы обещали оставаться вместе до конца, Тэхёни… пожалуйста, прошу тебя, не оставляй меня одного... Парень обернулся, улыбаясь ему своей квадратной улыбкой, но вместо того, чтобы заставить его чувствовать тепло, как обычно, эта улыбка теперь разрывала сердце Чимина на части. — Я не могу. Мы всегда знали, что лебеди могут вернуться, чтобы стереть то, что осталось от нас, воронов… Мы знали это и готовились к этому, но ты отличаешься. Ты не один из нас, и ты не должен умирать в битве, к которой ты не имеешь никакого отношения. Здесь нет твоей вины. Чонгук тоже это прекрасно знал. Вот почему он сказал мне, чтобы ты сбежал, чтобы ты выбрался отсюда живым, когда всё рухнет. Он любит тебя, Мин, и я тоже. Ты действительно стал для меня братом. Не волнуйся, я сделаю всё возможное, чтобы выжить и догнать тебя позже, но сейчас ты должен уходить сам. Будь сильным, маленький утёнок. Увидимся позже. С этими словами он резко ударил лошадь, заставив животное заржать и броситься вперёд так быстро, что если бы Чимин не успел схватиться за гриву, то упал бы. Последнее, что Пак увидел, оглядываясь назад, было то, как несколько лебедей окружили Тэхёна, который крепко держал ножи и сжал челюсть с тёмным блеском в глазах. Он был Ким Тэхёном, вторым самым молодым принцем воронов, и без боя он не погибнет. Если он и умрёт, то заберёт с собой столько белокрылых убийц, сколько сможет.
