The Lost Kingdom of Crows

      Молния и гром стали единственным утешением Чимина, пока он ехал по тёмному лесу. Дождь хлынул с неба, бесконечный, как водопад, и капли болезненно бились о замёрзшую кожу лебедя. Он ехал и ехал всё дальше и дальше, пока его разум не стал совершенно пустым, боль и страх не давили на его разбитое сердце. Он ничего не чувствовал, не хотел ощущать эмоции, которые только сломали бы его, заставили бы его плакать целой рекой слёз от бесконечной грусти в неутолимом сердце.       Часть его знала, что это произойдёт. Разница в количестве была просто слишком большой. Он знал это, но продолжал надеяться на чудо, что какое-то святое существо посчитает их жалкими и спасёт. Но этого не произошло. Всё, что он любил, сгорело дотла за считанные секунды. Почему он не умер? Почему с ним всё в порядке, когда все вокруг страдают?       Это было нечестно.       Чимин потер свои горящие глаза запястьем, вытирая слезы, но они заменились новыми, когда лошадь замедлила ход и остановилась, опустив голову, как будто она тоже расстроилась.       Заставив себя снова сесть прямо, Чимин впервые осмотрелся с тех пор, как началось их путешествие. Их окружал лабиринт деревьев, обычно ярко-зелёный, но теперь казался черным в темноте ночи, даже луна, которая обычно давала этим лесам магическую атмосферу и являлась единственным источником света, на который он мог надеяться, спряталась за этими жутко тёмными грозовыми облаками. Он не мог остаться здесь, это было ясно, но в то же время он не знал, куда идти.       Ему некуда было возвращаться.       Как раз в тот момент, когда он мысленно успокоился, собираясь продолжить свой путь, Чимин увидел что-то красное, мерцающее в далёкой тьме, и остановился, сжимая в руках поводья чуть более сильно. Это был один из воронов? Это было похоже на их фирменные красные глаза, светящиеся точно так же, как у Чонгука, когда он был взволнован или рассержен.       — Чонгук?..       Пак тихо, осторожно позвал своего возлюбленного. Что-то в напряжённой тишине, последовавшей за этим, заставило Чимина содрогнуться, заставило его почувствовать, что что-то здесь не так, и его инстинкт умолял его бежать, чтобы не рисковать.       Но что, если это всё-таки Чонгук? Что если ему больно?       Лебедь отчаянно цеплялся за эту мысль. Независимо от того, насколько ему было страшно и насколько это было опасно, возможность снова увидеть своего принца воронов, возможность обнять его и ощутить утешительное тепло на своей холодной коже заставляла Чимина подавить каждый из этих пронзительных звонков тревоги, которые сработали в его голове. Затаив дыхание, он ждал. Глаза источали слабое сияние, которое он видел прежде, и Пак насторожился, прислушиваясь даже к едва слышному шелесту травы.       Внезапно из темноты выскочила тень. Это случилось так быстро, что у Чимина не было возможности среагировать, когда его лошадь в страхе подпрыгнула, сбрасывая наездника. Когда парень ударился о землю, он почувствовал такую боль, словно каждая кость в его теле раскололась, словно воздух был выбит из легких от сильного удара, заставляя его задыхаться от боли.       Но следующее напугало его гораздо больше. Он оказался лицом к лицу с таким ужасающим существом, что заставило Пака закричать и отползти так быстро, как только мог. Огромный пёс, вот как оно выглядело, но Чимин не мог разобрать никаких черт или цвета. Теневое существо — это единственный способ описать то, что его мозг не мог понять.       Инстинктивно лебедь схватил лук, который всё ещё был на спине, изо всех сил стараясь сосредоточиться на постоянно движущемся звере, несмотря на то, как дрожали его руки и боль, которую терпело его тело.       — Держись подальше… — прошептал Пак, медленно вставая, держа на прицеле существо, и делая несколько шагов назад, чтобы провести как можно большее расстояние между ними. — Пожалуйста, прошу, держись подальше...       Но увы. Оно продолжало ползти к нему с тихим рычанием и обнажёнными клыками. Затем оно прыгнуло, и Чимин упал, поднимая руки, чтобы хоть как-то защитить себя, хотя боли, которой он ожидал, не последовало. Сквозь пальцы, которыми он прикрыл свое лицо, Чимин видел, как существо непрерывно атакует его, но все его попытки пресекаются таким же светящемся прозрачным щитом, который спас Чонгука ранее. Когда Чимин коснулся своих щек, он почувствовал, как его бриллианты наполнились жаром.       — Какая досада.       Удивлённый неожиданным звуком голоса, Чимин застыл. Он наблюдал, как позади зверя появляется фигура: женщина с чёрными шелковистыми волосами, бледной кожей, обсидиановыми глазами и бриллиантами цвета чернил, разбросанными по её ключицам.       Лулу. Лесная ведьма.       Она усмехнулась. Глаза сверкали от удовольствия, в то время как внезапное осознание вспыхнуло на лице Чимина.       — Я видел этого пса раньше… Это было, когда я покинул твой дом после того, как ты исцелила Чонгука… он принадлежит тебе!       — Это так. Я послала своё маленькое дитя, чтобы поприветствовать тебя. Почему бы тебе не перестать быть таким грубым и позволить ему немного покусаться, а?       Пёс зарычал, и Чимин быстро встал и сделал шаг назад. Его испуганный взгляд сфокусировался на животном, которое открыло пасть, из которой было такое сильное слюноотделение, словно оно уже представляло вкус мяса Чимина на своем языке.       — Зачем ты это делаешь?.. Я не понимаю. Тебе нравится Чонгук и его друзья, разве нет? Они в опасности! Раз ты действительно настолько могущественна, ты должна пойти и спасти их!       — О, я бы не беспокоилась о них, будь я на твоём месте, гадкий утенок. Прямо сейчас, ты тот, кто нуждается в спасении.       Из маленькой кожаной сумки, которая была прикреплена к коричневому поясу, обернутому вокруг ее талии, она вытащила горсть бриллиантов, которые Чимин узнал как те, которые принадлежали его виду. Она подняла их высоко, смотрела на них во всей их трагически сверкающей красоте, прежде чем устремить свой тёмный взгляд на Чимина, который в полном шоке наблюдал, как вся энергия в этих святых реликвиях собралась воедино и направилась к нему, атакуя, так же как и пёс.       Как и прежде, ничего из этого не смогло пробить щит лебедя, хотя теперь он чувствовал небольшую долю удара, которая заставляла его тяжело дышать. Женщина перед ним явно не одобряла его сопротивления и щелкнула языком, подходя ближе. С бриллиантами, все ещё пылающими в её руке, она подошла к нему и потянулась к щиту, пытаясь сломать его, что, в конце концов, ей удалось.       Она втолкнула руку в крошечную брешь и прижала лебедя к дереву, рукой схватив его за шею.       — Почему это должен быть ты? — прошипела она. — В тебе нет ничего особенного, ты даже не знаешь, как использовать свои истинные силы! Почему Чонгук выбрал тебя, а не меня?! Я должна была стать новой королевой! Я должна была отомстить за все, что вороны и лебеди сделали с моей семьёй, и я бы легко добилась этого, если бы не ты, маленькая сука, которая заняла моё место и испортила все мои планы! Надеюсь, ты готов смириться с последствиями.       Как только Чимин почувствовал, что скоро потеряет сознание от нехватки воздуха, давление на его горло внезапно исчезло, и он упал на землю, сильно кашляя. Когда Пак снова поднял глаза, он увидел Чонгука, покрытого ушибами и кровью, с мечом, прижатым к шее молодой женщины.       — О чем ты говоришь? Мы ничего с тобой не делали. Я всё время просил тебя жить с нами, мой отец тоже, но ты отказалась.       Голос Чонгука звучал грубо, хрипло от изнеможения и тех ужасных вещей, через которые он прошёл, чтобы добраться к Чимину. Порезы покрывали лицо ворона, и одежда была повсюду разорвана.       — Глупый юный принц, ты ничего не знаешь. Как я могла жить с тобой, словно ничего не случилось? Разве не твой вид заставил мою мать спрятаться в лесу после того, как королева была убита? Вид, который в конце концов нашёл её, обезглавил и оставил меня выживать в одиночестве? Если бы моя мама не сказала мне спрятаться в шкафу, я бы тоже умерла. И всё же, вот ты, весь такой милый и прекрасный, говорящий мне вернуться, будто я должна простить вас. Будто я должна быть благодарна за то, что вдруг ваше мнение о полукровках изменилось.       — Я никогда не просил тебя прощать или быть благодарной. Я извинялся так много раз, хотя даже не мог вспомнить, о чем ты рассказывала мне. И да, конечно, тебе позволено злиться. То, что произошло с тобой, ужасно. Но как нам создать лучшее будущее для всех, когда мы хотя бы не пытаемся двигаться вперед? Ненависть к полукровкам — ничто иное, как сказка для наших маленьких детей. Никого теперь это не заботит. И не их вина, что наши предки совершили такую огромную ошибку.       — Это может не волновать их теперь, но их невежество не вернёт мне мою маму.       — Месть тоже её не вернёт.       Гнев сверкнул в её глазах обсидиана, губы скривились в отвращении, когда она посмотрела на ворона, хотя и не могла придумать ни одного аргумента против того, что Чон говорил, в то время как её собственные слова были подвластны эмоциям и разбитому сердцу, а не логике и фактам. Однако это не означало, что она собиралась отказаться от своей боли.       С сумасшедшей улыбкой она взяла горсть новых бриллиантов из своей кожаной сумки и подняла их высоко. Когда она начала говорить, ее голос звучал больше как визг гарпии, чем человеческие слова.       — Мне всё равно, что ты думаешь. Я была готова спасти тебя, Чонгук-а, так как ты был таким милым ребенком, моим ключом к власти, в которой я нуждалась. Я бы позволила тебе жить, позволила увидеть, каково это, когда страдают те, кого ты любишь, но ты променял меня на эту серебряную пернатую суку. Надеюсь, ты готов принять судьбу, которую навлек на себя. Пак Чимин, твой кровавый путь ещё не закончился.       В её руке бриллианты вспыхнули так ярко, что Чимину пришлось прикрыть глаза руками, слушая её крики.       — Неважно, как сильно вы пытаетесь перемотать время, как бы часто вы ни возрождались, результат всегда будет одинаковым, ведь вы прокляты. Ничего не изменится. Это мой прощальный подарок вам, мои избалованные маленькие принцы. Прощ…       Ревущий гром заглушил её голос, и когда вокруг них образовалось сияние, меч Чонгука проскользил по её шее, отрубив ей голову. В напряжённой, испуганной тишине они наблюдали, как её жутко улыбающаяся голова падает на землю и катится к ногам Чимина. Лебедь начал задыхаться, отползая назад, чтобы убежать от этих тёмных, безжизненных глаз, но Чонгук тут же отбросил голову женщины. От этого Чимину стало ещё хуже, но он молчал, обхватив руками свое дрожащее тело.       — Чимини, — пробормотал Чонгук, когда присел перед Паком, протягивая руку, чтобы погладить щеку возлюбленного, хотя лебедь вздрогнул, всё еще поражённый тем ужасным действием, которое он только что засвидетельствовал. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.       Покачав головой, Чимин наконец, хоть и нерешительно, схватил руку Чонгука, пододвинул её ближе, с любовью потираясь об неё щекой.       — Ты спас меня. Спасибо.       — Конечно, моя серебряная птичка. Я никогда не допущу, чтобы твои перья были запятнаны кровью.       Он положил руку на затылок Чимина, втягивая его в самый невинный поцелуй, который они когда-либо разделяли. Короткое прикосновение губ, вот и все.       — Пожалуйста, обними меня, — прошептал Чимин, и Чонгук без колебаний обнял хрупкое тело старшего, качая его взад-вперёд в течение нескольких минут. Он бы обнимал его часами, даже вечность, если бы пришлось.       Однако мирный момент был разрушен, как только шум шелестящей травы снова достиг их ушей. Чонгук вскочил с мечом в руке.       — Покажи себя, кем бы ты ни был!       Листья кустов были раздвинуты в стороны, и Чимин не мог поверить своим собственным глазам, когда увидел молодого человека, который появился перед ними.       — О, боже, не нужно быть таким агрессивным. Для принца у тебя слишком много свободного времени. Но, думаю, что от вас, грязных воронов, стоило такого ожидать. Вы не можете быть лучше.       — Тэмин, — прошептал Чимин, побледнев.       Чонгук мгновенно вскочил на ноги, чтобы защитить лебедя своим телом, готовый нанести удар Тэмину, если тот подойдёт слишком близко. Чон также вспомнил его, лебедя, который так жестоко обращался с Чимином, того, кто пытался отобрать у него любовь всей его жизни, сознательно или нет. Он никогда не прощал его за всё то время, что он заставлял его маленькую птичку плакать, и засохшая кровь, которая была разбрызгана по всей его белой броне, ни капли не обнадеживала.       — Значит, ты избавился от Лулу, м? Это очень плохо, ее способности полукровки были весьма выдающимися. Она могла бы быть полезной немного дольше… Но опять же, убить её самому было бы лишним геморроем, поэтому, думаю, я должен быть благодарен. Она всё равно была слишком эмоциональной, — лебедь с лисьими чертами усмехнулся, что ещё больше напрягло Чонгука.       — Ты знал её? — спросил Чонгук, держа меч поднятым в знак предупреждения, потянув руку назад, на всякий случай схватив Чимина за руку, просто чтобы почувствовать его, знать, что он там.       — Конечно, — Тэмин закатил глаза, как будто ответ был очевиден, как будто он не мог поверить, что Чимин и Чонгук не поняли это раньше. — Она была жизненно важной частью моих планов. Я не смог бы собрать все эти бриллианты без неё и не смог бы взять под контроль лебедей и вернуться на своё законное место.       Его слова только подтвердили то, чего Чимин уже боялся. После всех этих лет жизни без королевской семьи Тэмин стал новым королём лебедей. Но не только это. В его словах была раскрыта другая правда, которая заставила Чимина почувствовать тошноту в животе, когда он прошёл мимо Чонгука, чтобы увидеть лицо того человека, которого, как он думал, когда-то знал.       — Ты сделал это. Ты убил лебедей!       На обвинение Чимина был слышен просто смех. Тэмин даже не пытался скрыть то, что сделал, только кивнул и улыбнулся. Он шагнул к своему бывшему жениху, но Чонгук быстро остановил его, направив лезвие ему в лицо, заставив старшего лебедя поднять руки в знак защиты. Тем временем, Чимин сжал кулаки, дрожа от ярости. Глаза блестели от боли от того, что многие люди страдали от потери своих близких.       — Как ты мог… — прошептал Пак, тяжело сглотнув. — Зачем ты это сделал? Что ты получил от причинения всей этой боли?       — Я ничего не получил, Чимин. Как я уже сказал ранее, я просто вернул то, что принадлежит мне с самого начала. Трон лебедей, а также королевство воронов. Это то, что я заслуживаю как старший внук первого, нет настоящего короля воронов и сын старшей дочери бывшей королевской семьи лебедей.       Он смотрел на Чонгука, когда говорил это, ухмылка растягивалась на его губах, когда он наблюдал, как расширяются глаза молодого ворона, а меч медленно опускается.       — Ты… — прошептал Чонгук дрожащим голосом, пронизанным шоком и растерянностью, пытаясь соединить все кусочки этой головоломки вместе. — Хён?..       — Ах… Значит, ты знаешь о своем истинном происхождении, да? Верно, Чонгук-а, ты мой младший брат, самый младший внук старого короля воронов. Я до сих пор помню, как ты лежал в своей кроватке, крича во все лёгкие и заставляя нашу бедную маму плакать. И посмотри на себя сейчас... Ты намного старше, но всё ещё кричишь, как то самое отродье тогда, всё ещё мешаешь мне. Я должен был зарезать тебя той ночью, так же, как я сделал с нашим отцом.       — Ты… Что? Наш отец?..       — Не смотри так шокировано. Я сделал то, что должен был. Ты не знаешь, как сильно страдала мама. Сколько она плакала, когда слышала слухи о том, что отец ей изменяет. Я знал, что она будет счастлива, только если он уйдёт, поэтому я сделал грязную работу. Однако она была так неблагодарна! Как обычно делал ты, она кричала. На меня. Как ты мог быть таким жестоким? Она вела себя так, будто я не сделал её жизнь в миллион раз лучше, и просто начала плакать ещё больше.       — Потому что она была расстроена не из-за этого! Ты с ума сошёл?! — закричал Чонгук, что заставило Тэмина нахмуриться, обижаясь, что младший посмел прервать его и обвинить в неправоте.       — А откуда тебе знать? Ты даже не мог говорить, когда всё это произошло.       — Потому что отец рассказал мне об этом. Я имею в виду нового короля, который воспитал меня. Он рассказал мне, откуда я родом и что случилось с моей семьёй, как только я достаточно подрос, чтобы справиться с этим знанием. Я знаю, что мама была ужасно подавлена и много боролась, но это не имело ничего общего с отцом. Она ненавидела слухи, которые распространялись за их спинами, и чувствовала вину за то, что их жизнь была такой сложной. Она скучала по дому, но возвращение было невозможно, когда все в лебедином королевстве смотрели на нее с недоверием или отвращением. Это заставляло её еще глубже погружаться в грусть, пока она не плакала целыми днями, не покидая своей постели. И да, она бы сказала, что хотела бы, чтобы они с отцом никогда не были вместе, но это не значит то, что она хотела, чтобы он умер... Она просто хотела, чтобы все были счастливы.       На короткое мгновение казалось, что Тэмин обдумывал слова младшего ворона, будто ему плохо из-за того, что он сделал, и, возможно, он захочет изменить свои планы. С другой стороны, это могло быть просто игрой воображения Чимина, потому что всего несколько секунд спустя Тэмин пожал плечами, глядя на пару холодными глазами.       — Ну, теперь, это не имеет значения. Ничто из этого не меняет того факта, что я должен управлять королевствами. Если бы мама не отправила меня к нашим родственникам в королевство лебедей, я бы прожил жизнь, которую я заслужил, жизнь принца. Твою жизнь, которую ты провёл, только развлекаясь и, как безумный влюблённый дурак, ухаживая за своим проклятым лебедем вместо того, чтобы делать что-то стоящее и наращивать свою силу. Я был бы королём к настоящему времени, если бы мне посчастливилось быть в твоём положении. Это только показывает, насколько я заслуживаю все вещи, которые ты имеешь, всё то, что ты считаешь само собой разумеющимся.       Взгляд мужчины в белых одеждах остановился на Чимине, который тотчас же сделал шаг назад, всё более и более настороженно глядя на обманчиво сладко улыбающегося лебедя перед ним.       — Все вещи. Каждую вещь.       Понимая намёк, Чонгук встал между своим возлюбленным и лебедем, готовый атаковать, чтобы защитить Пака любым способом, каким только можно.       — Я не позволю тебе забрать его. Если Чимин не хочет быть с тобой по своей воле, я никогда не оставлю его.       К сожалению, Тэмин не дал им особого шанса, а только щёлкнул пальцами, заставив целую группу вооружённых лебедей выйти из кустов. Все их взгляды были странно пусты, лишены мягкости, всех тех эмоций, которые Чимин привык видеть в их светлых глазах.       Подобно марионеткам, висящим на плотно подтянутых нитях, они шли ближе, окружая их и сужая круг, пока паре некуда было идти. Независимо от того, сколько Чонгук пытался охранять свою любимую серебряную птицу, он не мог спасти его, когда вокруг царила опасность. Единственное, что он мог сделать, — схватить Чимина за руку и обхватить запястье пальцами настолько крепко, насколько это возможно, поскольку их медленно, но верно насильно сопровождали обратно в замок.       По пути туда им пришлось пробираться сквозь бесконечное количество трупов, разбросанных по улицам, и, несмотря на то, что Чонгук просил пойти другим путём, чтобы избавить Чимина от ужасающего зрелища, Тэмин упрямо отказывался позволить им отклоняться от главной дороги. Посмотрев на Пака, он продолжал толкать их вперёд, направляя, как пару потерянных овец. Садистская улыбка на его лице не пропадала, пока он с удовольствием наблюдал за младшим лебедем. Он явно наслаждался болью, которую он нанёс ужасно травмированному, дрожащему парню.       Из-за крови, босые ноги Чимина чувствовали тепло, заставляя его постоянно вспоминать слова ведьмы. Путь, выбранный твоими Богами, будет залит кровью. Даже в своих худших кошмарах он никогда не хотел верить, что это загадочное предсказание может стать такой ужасной, самой настоящей реальностью.       Внезапно Чимин поскользнулся на камне, который был покрыт еще свежей красной жидкостью. Чонгук быстро поймал его, чтобы не дать ему упасть, и лебедь чувствовал, как силы покидают его тело. Живот болезненно скрутило, заставив тошноту подкатить к горлу, и это ощущение только усилилось, когда Пак увидел знакомое лицо среди человеческой массы мёртвых тел, посреди которых он шёл.       — Нет… — прошептал лебедь. — Ваше величество…       Но да, действительно, покрытый кровью король теперь лежал на земле. Пустые глаза, смертельно бледное лицо. Стоящий рядом Чонгук совсем не отреагировал на это ужасное зрелище, и тогда Чимин понял, что молодой принц, скорее всего, уже знал, а может, даже видел, как это произошло своими собственными глазами. Вот почему он, наверно, был так непреклонен в выборе другого пути...       — Прости, маленькая птичка. Я не хотел, чтобы ты видел это.       Смех Чимина был не счастливым, а сухим, наполненным беспомощным разочарованием, пока он изо всех сил старался отогнать слезы, не позволяя себе плакать.       — Почему ты извиняешься? Я едва знал его, но он воспитал тебя. Ты тот, кто имеет полное право грустить и плакать.       Чонгук пристально смотрел на него мрачным и нечитаемым взглядом, прежде чем отвести взгляд. Его плечи напряглись, челюсть сжалась, пока он уставился в пропитанную кровью землю.       — Я в порядке. Я видел и похуже.       Остальную часть пути они шли в отрешённом молчании, хотя Чонгук всё ещё держал руку Чимина, чтобы дать ему и, возможно, себе самому, какую-то моральную поддержку, когда они проходили мимо кого-то, кого они знали. Тем не менее, Чимин не мог не остановиться, увидев труп молодого кузнеца, жизнь которого так и не получила шанса по-настоящему начаться, и от этого Паку становилось только хуже.       Они увидели Юнги на земле с копьём, торчащим из его спины. Казалось, что он был на пути в конюшню, перед тем, как умереть. Скорее всего там его ждало зарезанное тело Тэхёна, окруженное лебедями, которых он убил, прежде чем погибнуть самому. Когда они направились к главному входу, несколько лебедей пытались вытащить мёртвые тела Намджуна и Джина из замка, чтобы оставить их на холодной земле, чтобы все могли их видеть.       Впервые Чимин почувствовал, как Чонгук дрожит. Он видел, как эмоции мерцали на лице ворона, видел, как он сжимал кулаки, стискивал зубы так сильно, что Пак боялся, что Чон может сломать их, и лебедь быстро потёр руку возлюбленного, чтобы успокоить его.       — Сердишься? — спросил Тэмин, внимательно глядя, но выражение лица Чонгука мгновенно сменилось. Все эмоции исчезли так же быстро, как и появились.       — Не твоё дело.       Старший казался разочарованным отсутствием реакции, но вскоре снова сосредоточил своё внимание на Чимине. Он махнул своим охранниками, приказав им заковать Чонгука в цепи и бросить его в одну из камер под башнями замка, прежде чем отвести Чимина в комнату, которую он назвал своей. Это встревожило пару: Чимин отступил назад, качая головой, и Чонгук мигом встал перед ним, сверкая глазами, полными непреклонной воли, чтобы защитить единственного дорогого человека, который остался в живых. Его любимая серебряная птица. Его жизнь. Его сердце. Он никому не позволит даже пальцем до него дотронуться.       — Отойди в сторону, чёрный пернатый дурак.       — Нет. Нет, только если Чимин останется со мной.       — Да ладно, я не настолько глуп. Вы оба улетите. Хотя… Если бы я отрезал твои милые угольные крылья… Я мог бы подумать дать вам одну последнюю ночь вместе.       — Нет! — закричал Чимин, но его панический крик прозвучал одновременно с нетерпеливым чонгуковым:       — Хорошо.       И так, несмотря на отчаянные мольбы Чимина не быть глупым и не делать этого, Чонгук упорно настаивал и в конце концов его оттащили. То, что последовало, должно быть, было худшим моментом в их жизни. Чимин с несколькими охранниками, сдерживающими его, наблюдал, как Чонгук был прикован цепью к стене, прежде чем один из лебедей поднес меч к основанию его крыльев, прямо туда, где они были соединены с напряжёнными лопатками ворона.       — Пожалуйста, не делай этого… Прошу… Я сделаю всё, что ты захочешь, но, пожалуйста, не делай ему больно... — закричал Чимин с мольбой глядя на Тэмина, после переводя взгляд и наблюдая, как поднимается меч, готовый в тот же час опуститься.       — Нет, не говори глупостей! Ты не будешь его марионеткой! — крикнул в ответ Чонгук, в то время как Тэмин усмехнулся, наблюдая за двумя парнями.       — Боже мой, я думал, что просто забрать Чимина было бы весело, но это намного лучше. Почему бы тебе не попросить еще немного, проклятый лебедь? Может, я его отпущу.       Подняв руку, он дал человеку, держащему меч, знак того, чтобы начать, но неожиданно лебедь заколебался на секунду. Мутные глаза его становились всё яснее, пока Тэмин снова не пошевелил рукой, и бриллианты, покрывающие его тело, не начали светиться. И снова марионетка была натянута на нитки. Выражение лица лебедя снова стало мёртвым, пустым и безразличным, когда первый удар коснулся крыла Чонгука.       Боги, умолял Чимин.       Он умолял в слезах, закрывая уши руками, пытаясь остановить эти пронзительные крики, которые будут преследовать его всю ночь, хотя он скоро сдался и заставил себя слушать, понимая, что Чонгук был тем, кто по-настоящему страдал. Но даже зная это, Пак все равно ломался внутри. Он упал на колени, крича, чтобы кто-нибудь помог, чтобы остановил это безумие, пожалуйста!       Но, к сожалению, помощь так и не пришла.       В конце концов, Чимин затих. Глаза его были стеклянными и пустыми, когда он опустился на колени, наблюдая, как разворачивается ужас перед ним. Кровь текла по подбородку из того места, где Пак жестко прикусил нижнюю губу. Капля упала на землю, и она была лишь маленькой частью той кучи крови, которая растекалась вокруг тела Чонгука. На этот раз щит Чимина не смог спасти молодого ворона, да и не то чтобы этот дурак хотел этого, как бы это ни было больно.       Как только первое крыло упало на землю с разбросанными повсюду перьями, Тэмин снова подошёл ближе.       — Ну и как? — спросил он, положив руку на голову Чимина. Его пальцы пробежались по шелковистым волосам, но младший лебедь уже совершенно не реагировал. Он уплыл в далёкое место внутри своего разбитого разума. Это единственный способ выдержать происходящее. — Больно, не так ли? Просто скажи, что ты отдашь Чимина мне, и, клянусь, я скажу ему остановиться и дать тебе отдохнуть. Это так просто. Проклятый лебедь не стоит так много, верно?       Секунда чистой тишины, как вдруг Чонгук рассмеялся. Звук, который даже смог вернуть Чимина к реальности, каким разбитым он ни был внутри.       — Что ты имеешь в виду? Просто? Единственное, что я хотел бы сказать, так это то, что твой подчинённый делает довольно хреновую работу, если честно. Если бы я был на твоём месте, я бы срезал крылья с твоей спины за считанные секунды. Просто позови кого-нибудь более способного, чтобы быстрее покончить с этим. Мы с моим любимым хотим наконец-то отдохнуть.       О, конечно, он знал как провоцировать. В гневе Тэмин жестом приказал исполнителю продолжать, прежде чем уйти, оставляя Чимина наедине с криками и кровью, которая окрасила тело его любимого ворона в красный цвет. Не прошло и двух минут, как второе крыло также столкнулось с землёй, и они оба были брошены в темницу под самой высокой башней замка.       — Чимини…       Голос Чонгука отозвался эхом в большом, пустом помещении. Он прислонился к холодной, мокрой каменной стене, что было разумным ходом, учитывая, что даже самое маленькое прикосновение к его разбитой спине ранило как ад.       — Чимини, моя прекрасная серебряная птичка…       Он протянул руку, чтобы дотронуться до Чимина, который свернулся калачиком рядом с ним, подтянув колени к груди, прижавшись лицом к ним, словно пытаясь спрятаться от мира, от тьмы.       — Не прикасайся ко мне.       Эти тихие слова вырвались из Пака, прежде чем кончики пальцев Чонгука достигли его плеча. Они заставили ворона замереть и отступить с болезненным выражением лица, пока Чимин не поднял голову, говоря сухим голосом.       — О? Так ты всё-таки можешь слушать то, что я говорю.       — "Нет" означает "нет", — ответил Чонгук с виноватой полуулыбкой, и Чимин фыркнул, закатывая глаза.       — Странно. Под "нет" я подразумевал "нет", когда сказал тебе не позволять им изувечить тебя.       — Эй… Ты теперь такой жестокий. Я пытался защитить тебя, и кроме того, это моё тело. Я решаю, что с ним делать.       — Ты мог умереть!       — Я всё равно умру.       Когда Пак посмотрел на него в шокированном молчании, Чонгук вздохнул, прежде чем снова протянуть ушибленную окровавленную руку к щеке Чимина. Когда он отстранился, он оставил красные следы на болезненно бледной коже лебедя.       — Это будет наша последняя ночь вместе, вот что он сказал. Сомневаюсь, что он будет держать меня рядом дольше, чем необходимо. Для меня это стоило того — обменять свои крылья, чтобы быть с тобой до конца.       Откинувшись к стене, Чонгук закрыл глаза и глубоко вздохнул. Истощение и боль начали подавлять его. Но затем, откуда ни возьмись, он услышал мягкий звук вздымающихся рук и коленей, почувствовал маленькие руки на своих плечах, нежные пухлые губы на щеке. Одна из слез Чимина упала ему на нос и разбилась в крошечные водяные жемчужины. Открыв глаза, ворон увидел, как Чимин медленно ползёт к нему на колени. Боль явно читалась на его лице.       — Не говори так, — прошептал лебедь слабо. — Не говори о смерти... Не думаю, что смогу больше терпеть это.       Больно. Это очень больно, Чимин мог поклясться, что кто-то сломал его пополам. Тем не менее, он всё же предпочитал это тому, что было с ним до встречи с Чонгуком. Он предпочитал боль, а не чувство пустоты. Он нуждался в безопасности рук ворона на своих бёдрах, жаре и голоде их сталкивающихся губ, комфорте их объятий.       — Никогда не оставляй меня. Прошу, не уходи, — прошептал Чимин между двумя еле слышными вздохами. Его тело дрожало и изгибалось под каждым прикосновением, мышцы горят.       Это не было удобно, но это нормально, потому что речь шла не о физическом удовольствии. Речь идёт о близости, об эмоциях и поддержке. О запечатлении памяти друг друга внутри каждой живой клетки их мимолетного существования.       Позже, когда Чимин мирно спал в руках любимого, Чонгук не мог уснуть, размышляя. Он сидел там, в полной темноте, не считая несколько сверкающих звёзд, которые были видны через крошечное окошко там, наверху. Тэмин был настолько уверен в себе, что даже не приковал Чимина к земле, зная, что лебедь никогда не оставит Чона, независимо от того, сколько ему придётся пережить. А затем, когда Чонгук загадал желание, глядя на луну, он снял с пальца Чимина кольцо и поменял его на своё.       — Тебе понадобится вся твоя сила, милая птичка. Ты должен оставаться сильным и выжить. Обещай мне.

‧͙⁺˚ * ･ ༓ ☾ ☽ ༓ ･ * ˚⁺‧͙

      Следующий день начался с возмездия.       Чимина и Чонгука вытащили из темницы и повели вверх по лестнице, пока они не стояли на самой вершине замка, где остатки павших лучников всё ещё покрывали землю.       — Надеюсь, вам хорошо спалось, — сказал Тэмин, прислонившись к маленькой каменной стене, которая едва доходила до его бедра, что если бы он немного расслабился, то попросту свалился бы. — Думаю, что нам пора перестать играть.       Он махнул охраннику, чтобы тот провёл Чонгука вперёд, толкая его к самому краю так, что ворон был недалёк от свободного полёта. Сердце Чимина мгновенно остановилось, тело похолодело. Когда Пак попытался вырваться вперед, незнакомый мужчина крепко схватил его, не позволяя каким-либо образом помочь своему возлюбленному.       — Пожалуйста, не надо… — умолял он, задыхаясь, дергаясь в хватке охранника и топая ногами, пока по щекам текли слёзы. — Тэмин-а… ты же не такой, я не верю этому…       Старший лебедь не отреагировал, и голова Чимина медленно опустилась. Вся сила покидала его тело, пока он не висел в железной хватке охранника, словно мёртвый груз, отказываясь от надежды, за которую он цеплялся до сих пор.       — Я сделаю всё, что ты захочешь, обещаю, просто дай Чонгуку жить... Умоляю тебя… Пожалуйста...       Какое-то время Тэмин, казалось, рассматривал этот вариант, явно наслаждаясь покорным состоянием, в котором находился Чимин. Однако Чонгук был против такого решения, и он обернулся лицом к ним, говоря непоколебимым голосом:       — Не смей падать духом, Чимин. Соберись, здесь только ты не похож на себя. Где твоя гордость, твоё упрямство? Я не хочу быть причиной того, что ты станешь пустой оболочкой, игрушкой, чтобы тебя держали в цепях. Я не хочу так жить.       Чон отпихнул охранника, полностью развернувшись лицом к Чимину, не отводя взгляд от расширившихся от паники глаз лебедя, и тихо произнёс:       — Я люблю тебя, — и наклонился за стену, исчезая из виду, бросившись к земле.       Чимин даже не слышал удара. Всё, что он слышал, — его собственные крики, прежде чем он освободился и побежал к краю, где стоял Чонгук всего минуту назад. Посмотрев вниз, он молился, чтобы случилось чудо, и он увидел летящую угольную птицу, надеясь, что Чонгук каким-то образом сбежит и выживет. Должно быть, у него был план, верно?       Однако всё, что он мог найти на каменном утесе под башней, это свежая лужа крови с вороном посередине.       Мёртв. Чонгук был мёртв.       Ещё до того, как он осознал это, Чимин уже перекинул ноги через стену, чтобы прыгнуть вслед за возлюбленным, ослепленный болью, чувством потери всего, что он ценил в своей жизни. Но даже этого ему не позволили.       Охранники оттащили его назад, потащили в комнату в одну из высочайших башен, где он сидел несколько дней, не говоря ни слова, не ел, не пил и вообще не двигался. Единственное, что он делал, это смотрел в маленькое окно, наблюдая за звёздами, луной, дождём и утещающим, постоянно возвращающимся туманом, пока однажды Тэмин не пришёл к нему. Старший стоял перед ним, некоторое время наблюдая. Затем он положил палец под подбородок, заставляя младшего лебедя повернуться к нему лицом.       — Это всегда было моим любимым выражением твоего лица. Эти грустные глаза, такие пустые, такие безжизненные, такие прекрасные. Я хочу видеть это разбитое горем лицо до конца своей жизни.       Тэмин не думал, что Чимину удастся сбежать, поэтому он оставил его в покое. Серьёзно. Ему некуда было идти в первую очередь, поэтому он, конечно, не ожидал, что ослабленный лебедь протолкнет свое хрупкое тело через небольшое окно и просто улетит незаметно для всех, пока Тэмин не вернётся в комнату своего заключённого час спустя.       К сожалению, Пак не ушел далеко. Тэмин обнаружил, что Чимин стоит на коленях перед тем самым озером, недалеко от королевства, с небольшим водопадом, вокруг которого танцевали светлячки и были разбросаны по земле сверкающие бриллианты. Его собственные бриллианты. Чимин вытащил их сам, некоторые своими пальцами, некоторые с помощью меча Чонгука, который мирно лежал рядом с ним на мокрой траве. Кровь стекала по его щекам, спине, но он не чувствовал боли.       Увидев приближение старшего лебедя, Чимин схватил меч и направил его на Тэмина, который поднял бровь, не выглядя хоть каплю напуганным, но определённо не одобряющим то, что видит перед собой.       — Что, чёрт возьми, ты делаешь, Чимин? Ты с ума сошёл?       Пак не ответил, только продолжал смотреть в его сторону. Меч дрожал в его руке, и даже встать на ноги, казалось, было трудно для истощенного парня. Подойдя ближе, Тэмин хмыкнул, пальцем пробегаясь по кончику меча, словно делая вызов.       — Хочешь убить меня, Чимин-а? Я всегда знал, что это было в тебе: гнев, потребность крови, желание сделать всё возможное, чтобы отомстить. Мы не такие уж разные, ты и я. Давай, проклятая серебряная птица. Попробуй убить меня, я бы хотел видеть в тебе тьму. Ну же, развлеки меня.       Минуты тянулись как часы. Пак не двигался, как и Тэмин. Это была битва воли и самоконтроля. Но затем, в доли секунды, Чимин внезапно отстранился, развернул оружие лезвием к себе и быстро проткнул себя мечом, прежде чем старший лебедь получил шанс отреагировать.       — Ты мне не нравишься, — с трудом прохрипел Пак, спотыкаясь, шагая назад. — Я скорее умру, чем… буду твоим питомцем и играть в твои больные игры. Что бы ни случилось, я всегда буду принадлежать Чонгуку, а не тебе, потому что он тот, кого я выбрал.       Чувствуя, как жизненные силы покидают его, Чимин сделал ещё один шаг назад, последний, потому что позади него не было ничего, кроме резко углубляющегося дна. Серебряный лебедь упал на поверхность воды и падал ещё глубже, пока не достиг самого дна озера, где он свернулся калачиком, расправляя крылья, окружившие его, как защитный кокон.       Он оставался там, в холоде, в темноте, звук лопающихся пузырей, успокаивающе наполнял его уши, пока он ждал смерти, ведь теперь его здесь ничего не держало.       Не хочу быть здесь больше. Думал он, чувства увядали. Хотелось бы, чтобы был мир без боли, без страданий. Мир, где Чонгук и я могли бы быть вместе навсегда, где каждый мог бы быть счастливым и свободным.       Слова отозвались эхом в его голове, находя отклик у звёзд, когда бриллиант, вставленный в его кольцо, внезапно начал пульсировать сиянием, устойчивым и спокойным, как его сердцебиение. Колеблющийся аквамариновый свет, который он излучал, защищал его, согревал его от холода и медленно погружал Чимина в сон.