Ужин смертника

Кэтти понятия не имела, почему она, умывшись, как и велел… Джокер, не прошмыгнула за входную дверь. У неё была такая возможность. Да и сейчас ещё есть. Шум воды в ванной комнате. Дверь закрыта. Но вместо этого она продолжает сидеть на диване в гостиной, как самая послушная девочка в мире. С каких это пор? Беззвучно работающий телевизор подсвечивает её лицо неровным голубоватым светом. Она что, всерьёз собралась есть пиццу с этим чёртовым психом, как ни в чём ни бывало? Шум воды прекратился, и через мгновение в дверном проёме появился мужчина. Ну что, Артур, разбирайся сам! А-ха-ха-ха! Вот это будет забавно, как ты сейчас с ней объяснишься. А я умываю руки. Артур был смущён до крайней степени, его лицо залила краска. Хорошо хоть, в полутьме не видно. И он, сутулясь и шаркая, побрёл за пепельницей. Закурив, уселся на диван к Кэтти, но на максимальном расстоянии. На журнальный стол вместе с пепельницей лег её подкуренный и тут же потушенный косяк. Кэтти не требовалось повторного приглашения. Она чиркнула зажигалкой, и по квартире разнёсся сладковатый дым марихуаны, смешиваясь с табачным дымом, испускаемым Артуром. Повисло долгое молчание. — Так ты и впрямь псих? — наконец нарушила тишину Кэтти. — Прям вот… всамделешный? Артур слегка опешил. Он, конечно привык, что люди относятся несерьёзно к его заболеванию, но Кэтти… она же видела его таблетки. И не только видела… Она должна была ощутить ещё в первую встречу разницу между ним самим и сущностью, что уже тогда рвалась из него наружу, а теперь носит имя Джокер. — А ты раньше не верила, что ли? — пепел с сигареты Артура упал на пол. — Мало ли кто себя психом называет. Это уже такое… обыденное слово, за которым в большинстве случаев ничего не стоит. — девушка небрежно пожала плечами. — А теперь поверила? — А теперь я на своей собственной заднице это ощутила, — засмеялась Кэтти, то ли под воздействием марихуаны, то ли действительно находя это забавным. Так или иначе, повисшее в воздухе напряжение вмиг улетучилось. Артур смущённо улыбнулся, уронив голову себе на грудь. А ты смотри-ка, тёлочка эта ещё и в комедию может! А-ха-ха-ха! Это было действительно забавно! Девушка потянулась и взяла кусок пиццы. — В честь чего ужин, Артур? Мужчина ответил не сразу. — Это ужин смертника. Знаешь? В последний вечер перед казнью осуждённому на смерть заключённому позволяют заказать всё, что он только пожелает. — И? Причём здесь ты и я? — Кэтти облизнула с пальца капельку соуса, приковав к себе этим простым действием взгляд мужчины. — Я и есть тот смертник. А ты — часть ужина. Главное блюдо. Я же так и сказал, разве нет? Теперь молчала Кэтти. — С тобой никогда не поймёшь, где ты шутишь, а где серьёзен. Почему смертник-то? Кто тебя осудил на смерть и за что? Артур молчал, не желая объяснять что-либо. Он всё решил. Он убьёт себя в прямом эфире шоу Мюррея. Потому что жить в этом мире — это сверх его сил. Каждый день — не жизнь, и даже не выживание, а отчаянная борьба за своё жалкое существование, которое и цента ломаного не стоит. Он так устал от этого. И ему предоставляется прекрасная возможность сделать из своей смерти настоящий перфоманс. Заявить о себе и о таких, как он. И — что не могло не льстить, хоть это и было печально — войти в историю. Мужчина выглядел грустным и растерянным. Таким, каким Кэтти его запомнила летом. Это совершенно точно был не тот человек, который полчаса назад трахал её на кухне. — Эй. Артур, — с какой-то полувопросительной интонацией позвала его Кэтти. Она не была уверена, кто сейчас перед ней. Флек всё так же молчал, облокотившись локтями на колени и уставившись невидящим взглядом в пол. Сигарета, зажатая в пальцах, стлела почти до фильтра. Кэтти справедливо решила, что, будь перед ней Джокер, он обязательно дал бы ей знать об этом. Так что сейчас перед ней Артур. Тот самый ранимый, наивный, никем не понятый и непонятный безобидный псих. Она придвинулась ближе, забрала фильтр из его рук и потушила в пепельнице. — Артур… — позвала она его ещё раз. Её рука мягко легла на его ногу чуть выше колена. — Я сам себя осудил, сам вынес приговор, сам себя отведу на казнь и приведу приговор в исполнение, — вдруг выпалил он. Вот видишь, Артур, в глубине души ты жаждешь, чтобы она тебя отговорила. Ты не хочешь умирать. И я с тобой в этом солидарен. Мы столько славных и безумных вещей ещё можем сотворить! Закачаешься! Как тебе идея сбросить химикаты в реку, чтобы вся рыба приобрела клоунские улыбки? Ха-ха-ха! Это так бессмысленно прекрасно и весело! Ты главное погоди умирать. Не хочется признавать, но без тебя я не жилец. — Не может быть, чтобы ты это серьёзно! Бля… Как сложно понять тебя! Чёртов псих! — девушка вполсилы хлопнула мужчину по спине, выражая своё недовольство, и хотела встать, но он не дал ей этого сделать. Повинуясь какому-то порыву, сам себе не веря, Флек схватил Кэтти, притянул к себе и заключил в объятья. — Побудь со мной немного. Пожалуйста. У меня осталось меньше суток. — Так, блять, просто не делай этого! В чём проблема? Что за драма, достойная пятнадцатилетки? — Кэтти пыталась высвободиться из его рук, но не слишком настойчиво. — Ты не поймёшь… — прошептал он ей куда-то в шею, зарывшись носом в её волосы, пахнущие каким-то дешёвым сладким шампунем и марихуаной. Кэтти вздохнула и расслабилась, больше не трепыхаясь в его руках, как пойманная птица. Затем, вздохнув во второй раз, включив режим профессионалки, обняла его в ответ и самым мягким голосом, на который только была способна, поинтересовалась: — Чем ты хочешь заняться в оставшееся время? Артур отстранился, чтобы видеть её лицо, и просиял, совсем как мальчишка: — У меня есть кассеты с записями шоу Мюррея, хочешь посмотреть? И у нас ещё куча еды. — Кэтти улыбалась, ей хотелось смутить Флека этой улыбкой. Она приподняла одну бровь и стала накручивать прядь волос на палец. — Ох… ты… имела в виду?.. — Ага. — Ну, мне нужно ещё время… восстановить силы. Так что давай всё равно посмотрим Мюррея Франклина? — и опять что-то мальчишеское, непосредственное в его голосе, жестах и мимике. — Ну конечно же, давай! — Кэтти, разумеется, понимала всю мужскую физиологию, но не могла упустить шанс немного смутить Флека, до того он забавным становился в такие моменты. Шоу были на удивление смешными, особенно с пояснениями и комментариями Артура. Раньше девушка не смотрела эту передачу, считая, что это шоу для старикашек, но в гостях там были актёры и прочие публичные личности, которые её интересовали. Да и шутки в целом были весьма неплохими. Она лежала головой на его ногах, а он перебирал её волосы. Курили один косяк на двоих. А потом ещё один. Набирали дым в рот и выдыхали друг другу, перемежая это поцелуями. Перепробовали всю еду, которую принесли — Артуру особенно понравился чизкейк. Вот, смотри, мудак, от чего ты отказываешься. Весьма неплохо же, а? Ты можешь так проживать каждый день. И даже ещё лучше! Нас такое веселье ждёт впереди! Ууууххх! Сколько представлений мы с тобой можем устроить, сколько экспериментов с этими человечишками! Каждый получит то, что заслужил. Но нет, тебе же приспичило убить себя, дерьма ты кусок. Но я дам тебе насладиться этой тёлочкой в полной мере, не сомневайся. Теперь ты сам за себя. Может, поймёшь, что ты готов проебать ради красивой смерти перед огромной аудиторией. Может… передумаешь. Артур никак не реагировал на это. Просто делал вид, что не слышит Джокера, хотя не признать его правоту он не мог: действительно был велик соблазн отменить своё решение. Но вместе с тем появилась и ещё одна мысль. Джокер не властен над ним, как он всегда считал. Всё раньше было просто: Джокер сильный, Артур слабый. Любое сопротивление заведомо обречено на провал. Но сейчас он взглянул на это под другим углом: Джокер — это паразит, а он сам — организм-носитель. И Джокер сейчас готов на любые манипуляции, лишь бы не дать ему сдохнуть. Чтобы выжить самому. Жизнь Артура — единственный рычаг давления на Джокера. Но он всё же есть. Флек улыбнулся этой идее, и улыбка его была полна торжества и ликования. Когда закончился очередной выпуск, Кэтти встала, зевая, с дивана и потянула за руку мужчину. — Пойдём?.. — она потащила его в сторону кровати Пенни. — Я не отказалась бы немного поспать… Трудный день выдался. Но прежде… — её рука легла на его пах. Артур чуть не отшатнулся от неожиданности. Он ожидал в этот момент услышать привычный голос Джокера, что-то навроде «не тупи давай, тащи эту детку в спальню». Но он молчал, как и обещал, поэтому мужчина быстро выключил телевизор и последовал за девушкой. Кэтти быстро стянула с себя платье и нырнула под одеяло. Артур тёмным силуэтом стоял рядом с кроватью. Он не мог найти в себе решительности, чтобы сделать что-то. Или не сделать. Он был вынужден признать, что привык к Джокеру, к его едким комментариями и к тому, что он в трудные для самого Артура моменты брал на себя если не всё, то многое. Случаи, когда ему удавалось полностью захватить контроль — можно по пальцам перечислить. Один из них был сегодня. Вот и сейчас он должен был включиться, но Джокера нет. Он в глухой молчанке. От этого даже немного одиноко, или вроде того. Что же… придётся как-то справляться самому. — Эй! Чего встал столбом? — в Артура прилетел лифчик Кэтти. — Давай, снимай всё и дуй сюда… главное блюдо твоего ужина стынет! — следом прилетели и трусики Кэтти. Флек шумно вдохнул и выдохнул, как когда-то давно его учил психотерапевт. Методы контроля уровня стресса. Не помогло. Руки вспотели и дрожали. Это дыхание — херня полная, оно никогда не помогало, но Артур по привычке продолжал его практиковать. Как же сильно Флек мечтал, чтобы Джокер заткнулся, исчез. И вот когда это, наконец, совершилось — он вынужден признать, как его адски сейчас не хватает… В равной степени он мечтал и о женщине, которая будет благоволить ему, которой он не будет безразличен, с которой можно будет сделать… много чего. И вот, она здесь. А он не знает, что делать. В тот момент, когда сбылись его две главные мечты многих лет, причём, парадоксально, в одну ночь, он просто не знает, что ему с этим теперь делать. Флек всё же принялся расстёгивать рубашку, руки были будто не его. Да и всё это — словно не с ним. Следом на пол отправились брюки, носки и, чуть помедля, — трусы. Стыдливо прикрываясь ладошками несмотря на то, что вокруг была почти кромешная тьма, он поспешил забраться под одеяло к Кэтти, не представляя, что он сейчас будет делать. Но от него ничего и не потребовалось. Девушка тут же прильнула к нему; её тело было необыкновенно приятным на ощупь. Уже согревшаяся под одеялом, такая горячая, гибкая и гладкая. Её рука тут же обхватила уже вставший член, а губы прижались почти вплотную к его губам: — Я видела, как ты сегодня смотрел на мои губы, язык и пальцы, когда капал соус с пиццы, — пальцы Кэтти сжались плотнее вокруг члена, а большой палец провёл по головке. — Я знаю, о чём ты думал, Арти… Мужчина молчал, хотя отчаянно хотелось пошутить. В голове была лишь звенящая пустота. Кэтти скользнула вниз, и в следующее мгновение её губы сомкнулись вокруг члена Артура. Мужчина замер в оцепенении, не понимая даже, нравится ли ему происходящее. Стресс был настолько велик, что затмевал собой все приятные моменты (это, вроде как, должно быть приятно, да?). Он опять по старой привычке вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Кэтти же приняла это шумное дыхание за одобрение своих действий и призыв продолжать. Ей ужасно хотелось не столько сделать приятно Артуру, сколько продемонстрировать своё мастерство. Зачем? Кэтти давно перестала задаваться многими вопросами. На некоторые просто нет ответа, или они так глубоко закопаны в психических дебрях, что и копаться-то там страшно. Не выпуская члена изо рта, она обводила головку языком по кругу, позволяя слюне стекать вниз и скользя пальцами по смазанному члену вслед за ртом. Бёдра мужчины инстинктивно дёрнулись ей навстречу. Совсем небольшое движение, еле уловимое, подавляемое, сдерживаемое, судорожное. В ответ на это она провела рукой вверх по его животу, по выступающим рёбрам, груди, как бы говоря: «Всё хорошо». Рука Кэтти перешла на его плечо, пробежала пальцами по всей длине и, остановившись на запястье, приподняла его и положила себе на затылок, предлагая управлять процессом. Артур не понял этого и просто стал поглаживать девушку по волосам. Звенящая пустота сменилась роем мыслей: всё ли он делает так? Должен ли он что-то сказать или как-то ещё выразить своё одобрение? Достаточно ли хорошо он помылся, и всё ли окей с его членом вообще?! Флек совершенно не мог расслабиться, и чем больше старалась Кэтти, тем более энапряжённо он себя чувствовал. Да… Оказывается, нелегко справляться со всем самому. Как сказал Джокер, теперь он сам за себя. Надо что-то делать. — Кэтти… — тихонько позвал мужчина. Девушка подняла на него глаза, не выпуская члена изо рта. — Иди сюда, — он потянулся к ней, давая понять, что время оральных ласк окончено. Кэтти всё поняла правильно. Артур не успел и опомниться, как она надела на него презерватив ртом, почти без помощи рук. Откуда он у неё только взялся? Держала в руке распечатанным всё это время? А впрочем, какая разница… Артур приподнялся, подгребая Кэтти под себя; она одновременно направила его член в себя рукой и издала тихий стон удовольствия, когда он вошёл. Так мужчине было гораздо приятнее и комфортнее. Всё происходило как-то само, думать было совершенно не нужно. Тело само знало, что делать. Ему нравилось чувствовать, как ноги Кэтти обхватывают его, прижимая плотнее, как бы прося «ещё, ещё, ещё»… Нравилось её горячее сбивчивое дыхание на своей щеке, и как она начала постанывать, приближась к оргазму, прогибаясь в спине. Это было настолько захватывающе и возбуждающе, что он думал, как бы не кончить сию же секунду. Старался сдержать себя, дать ей возможность получить своё удовольствие. И вот она впилась ногтями в его спину, застонала, запрокинув голову и бормоча что-то бессвязное. Тут Артур сдерживаться уже больше не мог, да и не было в этом нужды. Он позволил оргазму настигнуть его. Это было настолько сильно, что едва ли не болезненно. Он издал какой-то не то хрип, не то рык, уткнувшись в её шею и впиваясь пальцами в её бёдра. Едва отдышавшись, он коротко поцеловал Кэтти и скатился с девушки. Пальцы Кэтти перебирали его волосы, спутавшиеся от пота.