Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

Я ненавижу тебя, Эйдэн Стонн’Кассел.

Я тебя презираю. Ты подарил мне тепло, заставив отречься от пепла.

Ты убил во мне повелительницу мёртвых и ты же воскресил её, когда отрёкся от меня.

Ты отрёкся, забыл, убил и закапал меня в Пепельном Море.

Ты любил меня, когда я была нужна тебе.

Ты просил меня, когда я могла дать тебе силы.

Но ты оставил меня одну. Ты разрубил моё тело, ты забыл обо мне,

прикрывшись долгом и честью.

Я ненавижу тебя, Великий Грифон.

Я любила тебя всем своим мёртвым, холодным, сгнившим сердцем.

Но ты забыл то, что я тебе преподнесла, не взирая на боль, унижение и предательство.

Я буду ненавидеть тебя до конца времён, Эйдэн Четвёртый.

Запомни это, ибо когда мы встретимся в Кардинийском Ущелье, я не буду лить по тебе слёзы. Я убью тебя бех сожаления, оставив на поле только твоё бренно тело, а голову привезу твоей матери-предательнице.

Я ненавижу тебя, «любовь моя». И ненависть эта сильнее, чем сам Ненасытный, заточённый в костях Эдхута.

Из письма Эльноры Айвенворд к принцу Эйдэну Великому.

Четвёртая Эра, семьсот сорок пятый год от прибытия Олрида Старого.

За год до гибели последнего императора династии Стонн’Касселов в битве при Кардинийском Ущелье.

***

Двенадцатый день Месяца Штормовых Ветров. Йаркарана.

Месяц спустя после донесения Капитана Гарета Стонн’Кассела о размещении солдат Пятнадцатого Легиона в стенах Кулдара.

Имперская столица. Кинхарт.

      На юге во всю свою жаркую и кровавую пору шла война; где-то в Хаэфиле Свободном и Непокорном, земле изгнанников и предателей, всё судачили о Лженаследнике; в Эш’Хайгаре, земля пепла и некромантов, как всегда, было неладно, хотя, эта проклятая страна покоя никогда не видела.       Но, во дворце, под руководство Её Императорского Величества, устраивали приёмы для дворян. Званный ужин, встречи, балы с танцами. Хелена, Десятая наречённая этим именем, из рода Кон-Итьен, рождённая в семье-знаменосце Истон-Дар, таким образом собирала все возможные сплетни, слухи, россказни и другую информацию, которая в дальнейшем могла бы пригодиться её дорогому мужу-монарху.       Вдобавок ко всему, так она могла чувствовать себя как хардарская щука: для неё общество дворян, аристократов и лордов являлось своеобразным озерцом, в который она погружалась с головой и чувствовала себя тайным наблюдателем. Хелена часто устраивала такие приёмы. Ей хотелось знать всё и обо всех, будь то комплимент, косой взгляд или неровный вздох. Знать все россказни, абсолютно всё сплетни, вплоть до простых вымыслов! Благо, что правда, а что вымысел, императрица распознать могла легко.       Сейчас, в жаркий день, в дворцовом зале Кинхарта собралось чуть больше сотни человек: в основном те, кто проживал в столице или находился к ней достаточно близко.       Большие золотые люстры свисали с высокого потолка, который держали массивные столбы, что стояли по углам зала. С двух стороны были расставлены резные белые столы с закусками на белой и кружевной скатерти; туда-сюда сновала прислуга: девушки и парни, совсем молодые, чистые, ухоженные, красивые, все как на подбор. Всё так, как хотела Хелена. Гости расположились по всему залу. Кто-то всё время стоял у столов с закусками, кто-то переходил от компании к компании, кто-то устроился на диванах и креслах. Группки дворян то тут, то там, разносили разные слухи, так необходимые императорской жене.       Императрица слышала и слушала их всех. Она была холодна снаружи: голубые глаза прожигали взглядом душу, золотистые волосы были аккуратно прибраны за спину в тугую косу, её бледноватая кожа казалась совсем холодной. На ней было длинною в пол алое платье с просторными рукавами, на её хрупких плечах красовался мех песца, а голову украшала золотая, рубиновая диадема.       В одном из углов зала собралась её родня, которую она, да и вся столица, в купе со всем княжествами, графствами, баронствами и другими уделами, теперь не могла.       Истон-Дары. Прилизанные, ухоженные и противные её взору. Чопорный, пернатые, светлые, горды. Вечно о чём-то шепчущиеся, они говорили друг другу лишь на ухо то, о чём думали. Манеры у них оставляли желать лучшего — Истон-Дары то и дело били себя в грудь, при любом упоминании в их сторону, будь то оскорбление и комплимент. Они норовили подойти как можно ближе к собеседнику, как-бы намереваясь всадить нож во время объятия, а самое ненавистным и противным было то, что они каждый раз пыжились и гордились свои родством с императрицей, что саму Хелену повергало в праведный гнев и неописуемую ярость.       Хелена уже давно не приписывала себя к Истон-Дарами. Она — Кон-Итьен, супруга императора, мать четверых детей этого рода, мать Отечества. Для своей родни она всегда была белой вороной. Ещё с детства Хелена была слишком доброй, слишком эмоциональной, слишком горячей на руку. Её слова и верность короне, всё это бесило матушку и отца. Но потом, став императрицей, они все, и мать, и отец, и все кузены с кузинами, вспомнили о родстве. Хелене было откровенно плевать на них, даже если они пыжились родством и какими-то притязаниями, она не считала их родными, а если они уж чересчур зазнавались, в дело вступала гвардия легиона, а именно Найт Аксель, выполнявший на приёмах роль защитника императрицы, следя абсолютно за всеми и подавая сигналы своим верным солдатам, готовыми к бою всегда и везде.       Найт Аксель, по разным, неподтверждённым слухам, проходился Уильяму Кон-Итьену сыном. Однако, не было столь неочевидных, очевидных в том числе, сходств внешности и характера Акселя и императора. Что же по этому поводу говорил сам император? От жены он ничего не скрывал, по всей видимости это было бесполезно, потому что правду Хелене узнала первой. Найт Аксель приходился ему незаконным племянником, от незаконной сестры. Давно было это дело, благо память у императрицы была хорошая.       Незаконнорождённая дочка Ульериха Пятого, сестра Лоренца и Уильяма, Астера, росла во дворце под присмотром братьев. Очередные сплетни и слухи свидетельствовали о том, что Астера родила сына от красного легионера, которого полюбила во врем турнира и который погиб во времена Войны Домов. Сама Астера скончалась при родах, оставив Уильяму племянника. С тех самых пор, Найт Аксель рос в легионе, а потом стал одним из самых успешных и верных короне гвардейцев, полностью отказавшись от любых притязаний на Сапфировый Трон Кинхарта. Именно этому, императрица несказанно была этому рада и благодрана.       Говоря о самых старых и почтительных семьях, что собрались на приёмы, Хелена выделила три: её откровенно презрительно ненавистная родня, Стонн’Касселы и их верные знаменосцы Оркаланы; так же были семьи по меньше, наследные и поместные дворяне, бароны, представители малых, но сильных семей, ещё были семьи легионеров. Императрицы была рада всем (кроме своей напыщенной родни, естественно) не только потому что они были источниками информации. Её откровенно было скучно. Сыновья всё время проводят за тренировками и учёбой, муж занят войной, только единственная дочка разделяла её интересы, то тут, то там проходя, выцеливая самое интересное.              Пригубив сухого, красного, джейстенского вина, Хелена направилась к Ариане Стонн’Кассел, единственной женщиной, которую она считала равное себе, а если говорить честно, Хелена местами подрожала ей.       Её длинные, распущенные, тёмно-каштановые волосы, спадающие на плечи, перехватывал серебряный обруч. Ариана держала спину ровно, руки её были аристократично худы, а взгляд Арианы Стонн’Кассел был цепким, как у горной кошки. Одета леда Ариана была в тёмно-синее платье с золотой кройкой, как всегда, всё на джейстенский лад. С её плеч свисала лазурная шаль, явно из джейстенского шёлка. Хелена знала, что такой орнамент делают только в Туманных горах. Завидев Хелену, Ариана поднялась с дивана и исполнила реверанс, императрица в ответ поклонилась и широко улыбнулась. Затем она обняла её и по-дружески поцеловала в обе щеки. — Моя императрица, сегодня вы неотразимы! — Улыбчиво заметила Ариана. — Ты льстишь мне, Ариана! Должна признать, что сегодня, ты, впрочем, как всегда, прекрасна! — Улыбнувшись краем губ ответила Хелена, когда они сели на мягкий диван. — Я не вижу твою дочь! Кстати, как она? — Спросила императрица, пригубив красного вина. Леди Кон-Итьен запомнила, что это был уже пятый бокал за день. Ариана устало завалила голову чуть на бок, прежде чем ответить. — Адриана сейчас вместе с Кирой. Всё больше времени проводит за фехтованием, скачками, за всем тем, к чему меня обычно в Джейстене не допускали. Она точная копия отца. И если честно, я горжусь дочкой. Упрямая, настырная, полная жизни. Боги, Старые и Новые, иногда мне кажется, что моя кровь в ней вообще не играет. — Грустно выдохнула Ариана. — Пойди моя дочь в мужа, я бы тоже изнывала! Благо она пошла в меня, это хоть какое-то утешение, в сравнении с тем, что три моих сына — точные копии Уильяма! — Хелена лукаво ухмыльнулась, вновь отпив вина из золотого кубка. — Если речь зашла о сыновьях! Когда должна приехать Джоанна? — Ариана в миг повеселела. — Месяц, может быть два, если она скачет галопом! Моей племяннице давно пора за муж, а твой старший сын — самый завидный жених! — Сказала Ариана, заставив Хелену покраснеть. — Ариана, скоро мы с тобой, как говорится, породнимся! — Хелена радостно поёрзала на месте, Ариана поправила обруч и вздохнула: — У Джоанны такой характер сложный. Её отец был генералом легиона, а то, что Катрина приютила её, только усилило в ней потребность приказывать. Словно львица Трайденов, она с детства такая. Кого невзлюбит, так на всю жизнь! — Поведала Ариана. — Не беспокойся, с Лайаном она не виделась давно, вдобавок, к друг другу они явно неровно дышат. Три года назад мой сынишка дарил ей цветы и даже поцеловал в щёку, благо я тогда за гобеленом спряталась! Поглядим как у них всё сложиться. Как там говорят в Карден-Холле у семьи Фалоне? «Жена — гадюка, муж — подлюка — горе в семье»? — Хелена в очередной раз пригубила вина, лукаво и хитро осматривая гостей. Ариана молча улыбнулась, и откинула голову назад. Хелена отринула кубок вина от губ и повернулась к Ариане. — Что случилось, моя дорогая подруга? — Ариана поправила серебряный обруч, и повела плечами, будто ей стало холодно. Хелена в миг поняла, что разговор о сыновьях заставил Ариану вспомнить о том, что она потеряла своего первенца… — Совсем забыла спросить! Слушая, а… Кира не собирается подыскать себе жениха, хм? — Тут же перевела тему Хелена, за что Ариана одарила ей милейшей улыбкой. — Да что вы говорите, моя императрица! Кира? Жениха? Её возлюбленный — легион! Ей почти тридцать девять, но её не интересует ни мужчины, ни женщины, не дайте Боги, Драконьи, Старе и Новые, чтобы последние произошло! Она хочет в легион, словно маленький ребёнок, она спит и видит, как станет капитаншей в легионе, прямо как Гарет — Ариана протёрла пот со лба и прижала руку к груди. — Ариана, ну с этим нужно что-то делать! У тебя единственная дочка, у Гарета и Киры детей нет… вы с Орином не думали об ещё одном… ребёнке? — Хелена покрутила кубок в руках, понимая, что с вином переборщила… — Мне сорок один, моя императрица. Ещё одних родов я не переживу, а мне дочку надо воспитывать. Орин на своей войне, так же, как и Гарет, вся надежда на Адриану, она пошла в отца, внешне и характером, но у неё мой склад ума. — Ответила Ариана, грустно пригубив вина. Императрица почувствовала себя виноватой, она отстранилась на пару дюймов от Арианы, понимая, что затронула больную тему. — Прости меня, моя дорогая. — Прошептала Хелена. Ариана еле заметно положила ей ногу на бедро и молча улыбнувшись, убрала. Этого хватило, чтобы странный, тяжёлый, противный камень упал с плеч Хелены.

***

      Приём длился ещё несколько часов, ничего знаменательного, необычного или странного не произошло. После обеда Ариана ушла, от греха подальше, при прощании крепко обняв императрицу.       В сопровождении охраны солдат рода Оркаланов она решила вернуться в своё поместье.       Как всегда, Ариана, пока муж и деверь были на войне, главенствовала среди женской половины семьи Стонн’Касселов. Кира приходилась ей золовкой, подругой и советчицей. Их охраной занимался род-знаменосец — Оркаланы. Каждый страж, что охранял поместье Стонн’Касселов, безоговорочно клялся в верности представителям семьи, и каждый был готов отдать за их сохранность жизнь.       Ариана восседала на белой кобыле, усевшись боком, чтобы не портить платье. Неспешно походкой и цокая копытами, лошадь шла туда, куда её направлял ездок. Позади и впереди Арианы ехали трое лёгких всадников, их табарды украшало знамя Оркаланов, боевое копьё и рог в связке. Они ехали медленно и молча, словно на прогулке; леди Стонн’Кассел погрузилась в свои мысли.       Род Стонн’Касселов находился в плачевном состоянии, если так посудить. Единственной наследницей была Адриана, дочь Орина и Арианы, наречённая этим именем Девятнадцатой в роду. Кира, младшая сестра Орина, о детях даже и не думала, хотя, всё своё время проводила с Адрианой. У Гарета были две жены: война и армия, а солдаты были его детьми. И только некая леди Рейн была его единственной и любимой, но детей ему так и не подарила.       В мужской линии наследников у современного поколения Стонн’Касселов сияла брешь, которую необходимо было закрыть. Однако роды дочери Ариана пережила с большими усилиями, ещё одного ребёнка она не сможет родить, а даже если и родит, то сама умрёт. А этого она не хотела. Она не хотела оставлять дочку без матери, ведь сама росла без родителей, ибо княгина Джэйна и князь Авгар Мейнголды скончались молодыми. В любой момент и Орин мог не вернуться с очередного задания, что было подготовлено лорд Тангером, а мог и вернуться с бастардом на руках, чего Ариана категорически терпеть не станет! Она не какая-нибудь крестьянка, чтобы воспитывать ребёнка от чужой женщины! Ариана дико хотела, чтобы у неё был сын, но её первенец родился мёртвым, она даже не успела подержать его на руках, это было и оставалось самой больной раной, которая кровоточила день ото дня.       «Боги, дайте мне сил!» - молилась про себя Ариана. Возможно, в свои тридцать семь лет и Гарет образумится, ведь при дворе его считают завидным женихом, пусть сам он этого не признаёт и признавать не хочет. Киру считали первой красавице Кинхарта, сама она лишь краснела, но факта не отрицала, даже пользовалась этим, как и для чего, Ариана не знала, может быть, это и не стоило знать. Но точно Ариана знала, что легионерами не рождаются, а Гарет Стонн’Кассел тому опровержение. Судя по рассказам Орина, его младший брат строем ходил под стол пешком, а Кира всегда шла за ним, мечтая биться с ним бок о бок, даже сейчас, в тридцать девять, Кира беззаветно об этом мечтает.       Конная прогулка не помогла Ариане расслабиться, солнце поднималось всё выше, становилось жарче. Она до сих пор не могла привыкнуть к душному кинхартскому климату, в Джейстене было намного прохладней, ветра часто сменяли друг друга, а в столице было необычайно жарко, ведь по легендам эту землю грела кровь драконов, но то было просто легендой.       Ариана вспотела, прибрала волосы за плечи и стукнула кобылу по бокам, всаднику охранявшие её ускорились вслед за ней, её не терпелось вернуться в единственное родное место в чужой столице.

***

      Гостиная поместья представляла собой большой зал с ещё тёплым камином, который ещё недавно топили.       Адриана и Кира устроились на одном из мягких белых диванов, коих в гостиной было три, и образовывали они неполный прямоугольник, в центре которого стоял стол, скорее всего из березы, накрытый белой скатертью. На самом столе покоилась ваза с фруктами, ещё лежали раскрытые письма, пара перьев и чернильница, вместе с емкостью для сургуча, которым ставят печати на письмах. Красные и золотые портьеры украшали окна и дверные проёмы, на стенах висели знамёна Стонн’Касселов, крыло дракона и грифона, рассечённые мечем. Ариана вернулась довольно быстро, как только она вошла в гостиную, Адриана кинулась в объятия дорогой матери, весело хохоча; Кира, облачённая в красное платье, закинув ногу на ногу читала письма. — Мама, мама, мамочка! Пришли письма от дяди и отца! — Всегда веселая и полная жизни, Адриана заключила мать в объятия ещё раз. Более крепкие и жаркие. Ариана нежно погладила дочку по спине и поцеловав в лоб, прижала щекой к лицу дочери. — Как замечательно! Кира, что там Гарет пишет? — Мать и дочка Стонн’Касселов уселись на диван. — Не густо, дорогая, пашут как лошади, это я цитирую, кстати! Отстраивают Кулдар, ищут пропавшие легионы, так ещё и Айзора Трайден пилит голову, словно дровосек сосну. Ой, дорогая, у Гарета такая манера письма, что стыдно читать эти каракули, честное слово! Ужас! — Кира ударила ладонь об лоб и обречённо вздохнув, продолжила. — На горизонте враг, всё, что он может сказать, остаётся мучительно ждать… ненавижу ждать! Кстати, там письмо от Орина, я не стала его раскрывать. — Кира отложила письмо от Гарета, и улеглась на диван, пытаясь махать руками, сбивая жару. Ариана хмуро покачала головой; Адриана была прогружена в свои мысли, накручивая локон светло-каштановых волос на палец. Ариана взяла письмо с чёрно печатью, раскрыла его и молча читала       «Любовь моя, солнце моё, Ариана, я так скучаю по тебе. Но увы, свидимся мы не скоро, я отправляюсь на очередное задание, сказать нечего не могу, за это прошу простить. Боги видят, когда я всё выполню, наплюю на приказ Тангера и вернусь к тебе, и к дочке. Пригляди за ней, и за Кирой, и смотри, сама не изнывай, твоё письмо я получил, не могу я написать достойный ответ. Но скажу честно, я очень сильно скучаю. Я люблю тебя, душа моя.       И ещё кое что, свет мои очей. Если в Кинхарте что-то случится, тебе придётся полагаться на себя, верь лишь тому, в ком точно уверена».       Ариана широко улыбнулась, прибрала локон волос за правое ухо, и прижала руку к груди. «А я люблю тебя» — думала Ариана. В гостиницу вошла обеспокоенная фрейлина, молодая девушка, в зелёном платье. Звали её Руна и служанкой Арианы она стала относительно недавно. — Моя леди, у входа стоит чёрный легионер, он печален, и просит его впустить. — Голос девушки дрожал, она взглотнула и продолжила: — Он назвался Сэмом Трайденом: — Впусти его, дорогая. — Ответила Ариана, поправляя обруч. Кира поднялась с дивана и села рядом с Арианой и Адрианой. Через минуту в гостиную вошёл чёрный легионер. Он отвесил низкий поклон, за ним вошли двое стражников. Женщины Стонн’Касселы встали и исполнили реверанс ему в ответ. Это был не молодой легионер, лицо его украшали шармы, волосы его были грязными и сальными, доспехи в боевых зарубках, а глаза полны печали, Кира признала его сразу — Сэм Трайден? Оруженосец Орина? Сколько лет, сколько зим?! — Кира раскинула руки в приветствии. — Что вас сюда привело? — Спросила Ариана. Сэм молча кивнул вновь поклонившись и Кире и Ариане. — Я с прискорбной новостью моя леди. Леди Кира, леди Ариана, юная Адриана, спешу вам сообщить, что Мартин Анкит и его любящая жена Лара, скончались три года тому назад. Об это я узнал, когда год назад прибыл в Карден-Холл, чтобы проведать старого друга. Никто, кроме одного человека не знал об их кончине три года, кроме одного единственного человека, их сына, Айдана Анкита. — Кира медленно, словно в шоковом состоянии опустилась на диван, Адриана села рядом с ней, взяв её за руку, Ариана продолжала стоять, скрестив руки в замок. — Лара умирала? Но, почему их сын не рассказал об этом? — Кира прибывала в шоковом состоянии, её голос дрожала: — Не могу знать моя леди. Могу предполагать, что это как-то связанно с Карденхоллский Инцидентом, который граф Арвин Фалоне скрыл ото всех. Вас я могу просить лишь об одном, помолитесь за них, они были хорошими людьми, а мне предстоять отбыть в Кулдар, хочу расспросить Айдана об случившемся. Прошу, простите меня, за столько прискорбную новость, тёмные времена настали. Я почти два года нёс эту весть почти два года, потому что лорд Ааронт дал мне много заданий и только сейчас судьба завела меня в Кинхарт. — С этими словами, он ушёл из поместья.       Ариана не знала Лару лично, лишь по рассказам Орина, Гарета и Киры, она могла судить о лекарке, как о добром и бескорыстным человеком, которая любила Мартина, несмотря ни на что. Лара лечила Орина и Гарета во время Войны Домов, она сдружилась с Кирой, и возможно была одно из самых близких подруг. — Этот Айдан, он ни слово не сказал, да как он посмел! — Злостно протараторила Кира. — Успокойся дорогая, мы не знаем всех обстоятельств, а значит не имеем праву судить, рано или поздно правду мы узнаем, успокойся. — Ариана прервала её злость холодным тоном. Кира насупилась, но успокоилась. — Кира, расскажи, какой была Лара, каким был Мартин, тебе станет легче? — Адриана сидела рядом с Кирой и нежно погладила ей по спине. — Лара? Она была красавицей, лучшая лекарка во всё Зантаре, а Мартин, с головы до ног легионер. Во время Войны Домов, Лара помогала Орин и Гарету, а я помогала ей, тогда, она была моей единственной подругой. Боги, три года я ничего не слышала о ней, а сейчас вот так узнать… их сын, Айдан, врагу не пожелаешь родителей потерять. — Кира шмыгнула носом и приложила руки к груди. — Рано или поздно, правду мы узнаем. —Ппроговорила Адриана. — Лучше рано. — Прошептала в ответ Кира.

***

      После того как Кира узнала о смерти Лары и Мартина, она стала сама не своя. Она ёрзала, ходила и стороны в сторону, Адриана ходила за ней хвостиком, постоянно поддерживая и обнимая. Вскоре Кира ушла во двор, прихватив с собой колчан стрел и тисовый лук. Ариана и Адриана отправились за ней.       Во дворе поместья расположился прекрасный яблоневый сад и тренировочный поле, где обычно проводили уроки Гарет и Орин. Сейчас же, Кира, стояла по середине поля, в левой руке он сжимала лук, правой накладывала стрелу на тетиву. Небольшой, теплый ветерок трепал локоны её волос, потерев указательный, большой и средний палец, она, приложив максимальные усилие, чтобы натянуть тетиву. Буквально на пару секунд ветер утих, Кира задержала дыхание, её грудь поднялась, когда она набрала воздух в лёгкие. Вдали виднелась мишень с красным центром. Взяв чуточку выше, она отпустила тетиву. Стрела со свитом полетела к мишени, с хрустом вошла в дерево. Кира попала выше центра. — Проклятье! — Выдала она, передовая лук и стрелу Ариане. Адриана сидела в стороне, в тени и что-то читала. — Давай, дорогая барышня! — Кира игриво отвесила реверанс и отошла на пару шагов назад. — Я тебе не какая-нибудь кисейная джейстенская барышня! — Ответила она. Вновь подул ветерок. Ариана вложила стрелу на тетиву, вдохнула полной грудью, взвела лук, с тяжким усилием натянула тетиву, взяла чуть левее вы отпустила тетиву на выдохе. Со свистом стрела оказалось прямо центре мишени. Адриана весело захлопала и лукаво подмигнула Кире, та в ответ насупилась. — Как же я хочу ринуться в бой. Хочу быть на передовой… — Обречённо выдохнула Кира. — Умерь свой пыл, дорогая моя золовка. Наше место здесь, а не на в первых рядах легиона. Война — не место для женщин, пусть и в легион пускают женщин. — Холодно отозвалась Ариана — Подумай сама, ты можешь погибнуть в первом бою! Ты дорога мне, моей дочери и своим братьям! Бросаться на меч не наше дело! — Тут же, стиснув зубы, выдала Ариана. — А в чём наше дело? — Спросила Кира, скрестив руки на груди. — До последней каплю крови любить тех, кто нам дорог. Дочерей, сыновей, братьев, сестер, мужей. Стать опорой для них, быть теми, кто в любой момент подаст им руку, и я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире женщиной. — Кира молчала, лишь закусив нижнюю губу. — Твоя очередь — закончила Ариана, передавая её лук. Выполненный из тиса, за разными зарубками в виде рисунков, с простой тетивой, из нити, скрученной в один шнур. Такие тетивы использовались и продолжают использоваться во многих частях Зантара, да и по всему Климэнду, и их можно довольно быстро изготовить. Однако они слишком слабые для своего веса и могут прийти в негодность, если их не держать в постоянном натяжении. — В чём-то ты права, но я не могу и не хочу сидеть на одно месте, ненавижу ждать, с детства ненавидела. — Кира вновь натянула тетиву. — Учись терпению, когда у тебя появиться дети, они тебе пригодиться — ответила Ариана. — Если… — прошептала Кира. — Не говори так, ты обязательно родишь от такого, которого полюбишь. — Уверяла Ариана. — А где мне его найти Ариана? При дворе императора одни прилизанные гвардейцы, да я бы с радостью вышла за простого легионера, не слишком молодого, конечно — Кира хитро улыбнулась и подмигнула, Ариана ухмыльнулась, наклонив голову в бок и прицокнув, сказала: Мда, тебя не исправить. — А я прошу? — Хохотнула Кира.

***

Рынок Гилберта.

      Сейчас её ничего угрожало. Боль от безрассудного прыжка отступила. Сейна знала, что за ней охотятся и решение обратиться к Стонн’Касселам было необдуманным, принятым в сердцах.       Первое: что она им скажет?       Второе: она может навлечь на них опасность. Этого она допустить не могла. Не могла и не хотела подвергать опасности кого-либо ещё, кроме себя. Айдан был далеко, и что её делать она не знала. Обратись она к кому-нибудь и Пэтрот начнёт за ним охоту. Но и одна она не справиться, не сможет вынудить Пэтрота её отпустить, а том чтобы убить контрабандиста речи и быть не может. Суматоха наконец-то стихла. Сейна спрятала клинок за синий плащ, а лицо за капюшоном. Она старалась прятаться в больших толпах, сегодня народа на улицах города было необычайно много, все куда-то спешили, всё что-то делали. Она шла окольными путями, через переулки, закоулки, проходила сквозь узкие улочки между домов, в одной из таких улочек, её схватили. Мужчина в серых доспехах прижал её к стене, зажал рот рукой и тихо зашипел, прижимая к своим губам указательный палец. Левой рукой Сейна пыталась нащупать клинок, но мужчина заговорил — Прошу молчи и дергайся, они близко. — Сейна впала в ступор. Незнакомец отпустил её и завел в тёмный угол, затем он отпустил её, а сам смотрена на главные улицы горда, из-за угла. — С твоей стороны глупо надеяться, что они тебя потеряют. — Проговорил он, поворачиваясь к ней. Сейна уже обнажила клинок. Рукоять приятно и ловко легла в её ладонь. Вновь загорелась жажда крови — противная, давно забытая. Оружие явно ковалось под руку Имнари. Изогнутое лезвие, заточенное с двух сторон, гарды нет. Сделанный из светлого металла, рукоятка была обмотана чёрной животной шкурой. Ножны были сделаны из светло-коричневой кожи, и на низ была изображена королевская кобра. — Тебе придётся обагрить клинок, но не моей кровью. — Холодно и спокойно проговорил он. — Кто ты такой? — Оскалившись прошипела девушка. Незнакомец выпрямил спину и поклонился ей. — Фаил Акар, избранник Мираны. В Кинхарт прибыл по её воле, а также по прикажу твоих родителей. Скажу сразу, заставлять тебя возвращаться не стану, но защитить тебя обязан, я дал клятву. Прошу, верни оружие в ножны. — Где-то там, на улицах промчались люди. Сейна выглянула из-за угла, не опускала меча, троих из них она узнала, это были те, кто пришёл за ней в церковь. Сейна обернулась к Фаилу Акару. На его нагруднике был изображён оскалившийся лис, а на шарообразном эфесе красовался выгравированный феникс. На правой реку блеснуло кольцо, с изображением женщины в огне. — Воля Мираны привела тебя? Что же такого ты видел, что пришёл в Кинхарт? — Спросила девушка. Они остановились около колодца. Стояла смертельная жара и горле пересохло до боли. — Мне было видение. Смерть, разрушение, горящие стяги Стонн’Касселов и Кон-Итьенов и Пэтрот на Сапфировом троне. Голос сказал мне: «предотврати» и я предотвращу. — Твёрдо сказал Акар. — Не стану выяснять, что там тебе говорят боги. —Сейна отпила воды, ополоснула лицо и устало закрыла лицо ладонями. — Вот и хорошо. Их пути неисповедимы. — Акар хитр ухмыльнулся. — Допустим, я верю тебе. Хочешь мне помочь, помоги убить Рендона Пэтрота. — Вновь прошипела она. Фаил Акар в Сайн-Кторе почитался как герой и живая легенда и Сейна надеялась, что собирается довериться тому человеку. — Амбициозно и праведно! — Мужчина улыбнулся — Меня зовут лучшим мечником Сайн-Ктора, но даже мне не совладать с армией Пэтрота, поэтому я обращусь к императору или к Стонн’Касселам, влияния у них побольше будет. Подумай, пойдёшь со мной мстить Пэтроту, о тебе вскроется всё: чья ты дочь, как ты бежала из дома, абсолютно всё, Пэтрот обязательно расскажет о твоих тёмных делах. Всё Кровогорье будет знать о тебе, и бежать ты уже не сможешь. Я могу помочь тебе бежать куда угодно прямо сейчас, только скажи, но, если пойдёшь со мной, дороги назад не будет. — Поведал Сейне Фаил. — Я устала бегать! Рендон Пэтрот должен умереть! — Гордо заявила Сейна. Фаил Акар улыбнулся широко и злобно. — Хорошо, а теперь пойдем к Стонн’Касселам, что-то мне подсказывает, что они — очередная цель Пэтрота. — Сказал Акар, пропуская Сейну на шаг вперёд.       «Хватить бегать. В тебе течёт кровь Имнари, твои предки омывали руки кровью многие века и не боялись смерти. Я должна встать на этот путь, и я дойду до конца!» Теперь уже Сейна и Фаил двинулись к Поместному кварталу.