Стирая границы

Они катились по ровной дорожке, обласканные высоким солнцем. Луис, прицепив к рулю своего чёрного велосипеда телефон с навигатором, ехал впереди, иногда покручивая педали. Вайолет же пыталась осматриваться по сторонам, запоминать дорогу, однако всё её внимание нет-нет да и переключалось на Клементину, которая держалась с ней рядышком; её жёлтый старый велосипед иногда поскрипывал, а в прикрученной к нему корзинке лежали оранжевая сумка-рюкзак с молнией и словарик. Светлоликий Пирей, в отличие от Афин, всеми путями, улицами, дорогами вёл к своему сердцу, лёгким и мозгу — к порту, и большинство его зданий напоминали друг друга — белые и серые, с небольшими балкончиками, с флагами и антеннами на плоских крышах... Временами по сторонам появлялись пальмы и клумбочки с красными гибискусами и жёлтыми пятнистыми каннами, знаки, пешеходные дорожки и автобусные стеклянные остановки с расписанием на греческом. Луис вёл их неизведанной тропой, петлями, поворотами — один раз они даже остановились возле телефонного аппарата, внутри которого стоял улыбающийся грек с розочкой в руках, пока навигатор соображал. Вайолет невольно покосилась на магазин цветов с красивыми витринами. В старшей школе она подарила Минни букетик её любимых цветов — белых лилий. Они тогда только начали встречаться: вместе зависали допоздна возле компьютеров, вместе планировали, что пойдут в один и тот же университет, что будут жить в одной квартире... Минни собиралась подавать заявку на курс, связанный с компьютерными играми — она больше всего в жизни хотела стать официальным геймером-тестером... Луис снова двинулся с места, и Клементина стала иногда отпускать руль, красуясь ездой без рук, или заскакивала на тротуары и резво с них спрыгивала... казалось, на колёсах она чувствовала себя так же уверенно, как на ногах, будто бы велосипед был продолжением её тела. Она забавно насвистывала незнакомую мелодию и всё косила на Вайолет — словно проверяла, смотрят на неё или нет. Вайолет старалась не смотреть. Вместе они проезжали квартал за кварталом, рыночную площадь с фруктами, рыбой и специями, фонтан. Наконец, они свернули в какой-то менее благополучный район, проезжали по дорогам со старым асфальтом и ребристыми крышками от люков, и с балкончиков свисали полотенца и одежда. Вайолет припоминала трущобы в Ричмонде, куда им с детства было запрещено ходить, но ни Луис, ни Вайолет не прислушивались к запретам, так как там жили Марлон и Броди — их лучшие друзья. Они проводили выходные вместе, так же выезжая на велосипедах или самокатах в реке Джеймс, и там, купив себе в старом английском кафе «Рыба и чипсы» картошку-фри и креветок во фритюре. Правда, Марлон никогда не покупал морепродукты — вместо этого он тратил несколько долларов на хот-дог с горчицей и мягкой булочкой. Они частенько делили еду с Броди: она пробовала часть хот-дога, а он закусывал её картошкой. Вайолет невольно улыбнулась своим воспоминаниям, но затем, увидев бродяг, которые выпрашивали милостыню на улице, стёрла с лица улыбку — всё-таки здесь появлялись старые дома с отбитой облицовочной плиткой, со старыми бежевыми кирпичами, которые посерели от времени. Из одного просвета выглянула самодельная рампа для скейтбордов и велосипедов, по которой катались подростки с задорными криками. Клементина ещё увереннее расправила плечи, поймав её взгляд. — Тоже катаешься? — спросила Вайолет медленно у Клементины. — На велосипедах. На колёсах. По рампе. По дорогам, — продолжала ряд она, пока не увидела, что её поняли, пусть и не сразу. — Я никогда не пробовала кататься на велосипедах серьёзно. — Это... — Клементина опустила взгляд на словарь, чертыхнулась по-гречески, а потом добавила: — Я любить велосипеды. Кататься. По рампам. По дорогам, — повторила она медленно на английском, будто бы пробуя слова на вкус. Они, видимо, звучали для неё по-новому. Затем она снова отпустила руль велосипеда, так как пока их путь не изгибался, как кошачья спина. — В каком отеле вы жить? — спросила она. — Я могла бы... предложить пару кафе, ресторанов... — она будто бы задумалась. — В «На волне» цены... сумасшедшие. — Я говорила это отцу, но он всегда хочет проверить, насколько цены соответствуют качеству еды — он по натуре своей гурман, — усмехнулась Вайолет, празднуя маленькую победу: что Клементина разговаривала с ней, а не с Луисом-проводником. — Но я бы всё равно послушала твои предложения — в конце концов, местным всегда виднее, что и где заказывать, — она невольно продолжала улыбаться, не замечая, что просолившийся вязкий ветер щекотал её лицо, трепал её короткие волосы, которые постоянно секлись и путались. — Я как-нибудь показать, — немного увереннее сказала Клементина на английском, но всё равно было видно, что она пересиливала себя, чтобы не остановиться и не залезть в свой маленький англо-греческий словарик. — Я знать, где еда тебя не разорять, — она улыбнулась уголком рта, снова схватившись за руль — и вместе они свернули в маленький парк, окружённый жилыми домами и трамвайными путями. Синий трамвай тихонько следовал своему ежедневному маршруту... — Я думаю, тебе понравится фильм, — подал голос Луис, поравнявшись с ними, когда впереди показалось большое серое здание с греческой вывеской, которая явно означала «кинотеатр». Клементина резко остановилась, вытянув из кармана своих затёртых джинс несколько евро, которые она заработала наверняка честным путём. Работая в ресторане, например. — О, нет-нет, не надо платить, — тут же замахал он руками, — за банкет платим мы. Нам нужно только показать подтверждение на телефоне, — он, казалось, забыл об языковой границе между ними, вздохнул и коротко сказал: — У нас уже есть билеты. — Билеты? — Клементина залезла в свой словарь, водила пальцем по строкам. — Билеты... — Я... помогу, — предложила Вайолет, перехватив словарик и открыв нужную страницу по закладке. — Вот, «билет». В кино, — она указала на здание. — Ах, билеты в кино!.. — Клементина чисто рассмеялась. — Какая же я дура! — её экзотичный акцент казался Вайолет милым — она представляла, насколько тяжело учить новый язык, к которому не приспособлен. Так было, например, в Париже: Вайолет слышала вокруг сплошной французский, а сама могла сказать только пару фраз вместе с переводчиком на телефоне. — Но я... надо... заплатить. Вы купить билет и мне, — она сунула несколько купюр в руки Луиса, который удивлённо уставился на помятые евро и тут же стал отнекиваться, качать головой, говорить: «Это же подарок, развлечение, нам ничего не стоит». Но Клементина заметно нахмурилась и всё-таки вложила ему в руки свои деньги. Она брала своей настойчивостью и смелостью — и Вайолет только и могла что усмехаться. Клементина оставила свой жёлтый велосипед на замке на стальной стоянке и тут же осмотрела постеры, висевшие на стенах кинотеатра — всюду был греческий, и она с задумчивостью кинокритика осматривала каждую картинку и короткий список имён и фамилий. Очереди не было — и они довольно быстро приблизились к кабинке выдачи билетов. За стеклом сидела пожилая смуглая женщина с небрежной куксой на затылке. На столе её стоял компьютер, два красных яблока и чашка с сушёной рыбкой. Она подняла взгляд поверх своих очков и уставилась на Луиса — самого высокого из всей компании. Она громко спросила что-то на греческом, но Луис не растерялся: что-то пробормотал сначала на ломанном греческом, а затем улыбнулся и коротко сказал: «Мы говорим по-английски». — По-английски, — оценочно осмотрела их работница. — Ну что ж, вам повезло, что я кое-как на нём разговариваю. Туристов здесь бывает тьма, — она улыбнулась. — Так на что вам нужны билеты? — она старалась не смотреть на Клементину лишний раз, и Клементина отвечала ей взаимностью — безразличные друг к другу. Не безразличие незнакомцев, как заметила Вайолет, а уже притёртое безразличие, заслуженное. — У нас уже куплены билеты, — закивал Луис. — Ну, понимаете, технологии там. — Ах, точно-точно, электронные билеты — мы на них ещё не перешли полностью... чуют мои старые кости, вскоре и меня выкинут с работы: зачем кинотеатру продавцы билетов, если все покупают билеты онлайн. Всего-то нужно установить электронные ворота, чтобы они пропускали людей с билетами — так ведь уже делают на вокзалах. — Но продавцы билетов всё ещё требуются, — ободрил её Луис. — В конце концов, дешёвых роботов-продавцов ещё не создали, так что... вот, — он указал на экран своего телефона все три билета со штрихкодом и уникальным номером, и продавщица прищурилась, делая быструю пометку в журнале. — Проходите, — сказала она, указывая на вход кинотеатра, — приятного просмотра. Кинотеатр внутри оказался самым простым: на каждой стене вдоль коридора были развешаны постеры — старые и новые, — а красная ковровая дорожка вела в просторный зал с круглыми столиками. Там, за кассой, рядом с аппаратом для попкорна и газировки, стояла молодая девушка — тёмноволосая, с широко расположенными, как у рыбы, светло-карими глазами. Её красно-белая форма и галстук, заправленный под жилетку, выдавали в ней работницу. Она скучающе листала старый каталог кухонной мебели, не поднимая взгляда на посетителей, иногда прокашливалась, иногда что-то подчёркивала, щёлкая розовой ручкой. — Попкорн будем покупать? — поинтересовался Луис. — Или только газировку? — Попкорн и три стакана кока-колы, — ответила Вайолет, особо не задумываясь. — Мне солёный, — она перевела взгляд на Клементину, которая рассматривала игровые автоматы в другой стороне зала. — А тебе что? — спросила она, и Клементина тут же обратила на неё внимание. — Спасибо, но я... не пью газировку, — вежливо улыбнулась Клементина, и Вайолет ткнула в сторону попкорна. — А, это... ну... я любить сладкий, — она достала ещё немного евро из своего кармана. — Я купить. Сама. — Нет-нет, ты уже всучила мне плату за билет, — открещивался Луис. — Я вообще никогда не беру денег с прекрасных дам... поэтому можешь считать это подарком, — он усмехнулся и повторил медленнее: — Подарок. Не надо давать мне денег. Клементина посмотрела на Луиса, на попкорн в красных стаканчиках, вздохнула и сказала: — Хорошо, — она забрала сладкий попкорн, иногда всё так же рассматривая игровые автоматы, которые словно манили её. Они все вместе прошли в зал с рядами красных кресел. Народа внутри почти не было — в основном места занимали молодые пары, которые порывались занять задние ряды, но Вайолет с Луисом быстро устроились на своих жёстких сидениях с поцарапанными подлокотниками. Клементина села между ними, пожёвывая сладкий попкорн и ожидая, когда погаснет свет. Она скользнула заинтересованным взглядом по Вайолет, которая старалась лишний раз не смотреть в её сторону, пялясь в экран или на макушки незнакомцев, и слегка покраснела, когда Луис безразлично пихнул в сторону носком своих сандалий новую пачку презервативов, которая, видимо, осталась здесь после ночного сеанса. Когда всё вокруг потемнело, в зале затихли шепотки — началась реклама. Вайолет незаметно разглядывала смуглое расслабленное лицо Клементины, освещённое мягкими цветами с экрана — белым, синим, тёмно-бордовым... Живая мимика на нём выдавала все её эмоции, и оно никогда не было в покое: хоть одна чёрточка да шевелилась. Бывало, Клементина хмурила свои тёмные брови, бывало, едва сдерживала приятную улыбку — едва-едва шевеля губами, бывало, она мягко проводила рукой без пальца по подлокотнику, бывало, она слегка склоняла голову... Вайолет следила за ней, лишь отдалённо прислушиваясь к греческой речи, к напускным фразочкам, к словам, не обращая внимания ни на игру света и тьмы, ни на ракурсы и лица актёров: перед ней разворачивалось иное кино — живое, которое заключалось в смазливой девушке, устроившей на свои коленях словарик и красный стакан с попкорном. Она завораживала Вайолет. Своей простотой, своей уверенностью, своей скромностью... всем. И то, как она двигалась... как улыбалась... как говорила — она напоминала музу, античность, театры и статуи, храмы и оливковые заросли. Она действительно принадлежала Греции, была её частичкой, её лицом. Вайолет хотела залезть в её голову с ногами — чтобы узнать получше, выяснить, где она живёт, чем живёт, поёт ли в душе, когда моется, ест ли традиционные греческие сладости или предпочитает другую кухню... Такие глупые вещи, думала Вайолет, но они сами собой возникали в её мозгу. И где-то загоралась мысль красными большими буквами: «А как же Минни? Тебе же она нравится до сих пор, хоть и ведёт себя... странно». «Да, — отвечала она самой себе. — Но Клементину я хочу узнать тоже. Может, мы с ней подружимся?». Дружба... — Говорят, этот фильм снимала маленькая австралийская команда: неизвестный режиссёр и актёры, которых никто раньше не видел на экранах... я читал несколько отзывов, так, между прочим, — шёпотом проговорил Луис, придвинувшись поближе к Клементине. — Говорят, девушки от него в восторге... — он говорил медленно, проговаривал каждое слов, лукаво усмехался... — Он интересный, — только шепнула Клементина и тут же замолчала — в её золотых глазах отражались картинки с экрана, и она вся целиком была так сосредоточена на действии, что так и оставила руку в своём ведёрке с попкорном. Где-то на середине фильма Луис зевнул и лёгким движением положил свою руку на плечи Клементины — будто бы случайно, и та не обратила на это никакого внимания. Только стрельнула взглядом в его сторону, хмыкнула и снова погрузилась в сюжет, который стремительно двигался к своей развязке. Вайолет наблюдала за действием лишь изредка — что-то там было про ангела, который сбился с пути... она отпивала кока-колу из полосатой трубочки — и рефлекторно сжимала и разжимала свой подлокотник, пока не почувствовала вибрацию в своей сумке, которая лежала рядом с её ногой. Она вздохнула и, совершенно выключив звук в настройках, вышла из зала. Звонила Минни. Это стало понятно по картинке на вызове: высветилось изображении Минни в синем джинсовом комбинезоне, обнимая толстый ствол пальмы. Это было, ещё когда они вместе посещали Лос-Анджелес, пока ждали Софи и её ухажёра, имя которого не задерживалось в памяти. Вайолет набрала побольше воздуха в грудь и приняла вызов, прислонившись спиной к стене. — Привет, Минни, — попыталась улыбнуться Вайолет, заранее готовясь к худшему. — Минни? — она прислушивалась к тяжёлому дыханию, которое раздавалось из трубки. — Минни, с тобой всё в порядке? — она напряглась всем телом, опустив взгляд в пол. — Я тебя не слышу... — Это не Минни, — раздался звенящий незнакомый голос. Девичий голос. — А ты, похоже, та Вайолет, о которой я так наслышана... Что ж, привет, — Вайолет услышала звонкий смех Минни где-то рядышком. — Не представляю, как можно было так наплевательски относится к собственной девушке — она делала всё для тебя, а тебе даже в тягость с ней лишний раз поговорить. Ну ты и дура, — отчитывала её незнакомка. — Довожу до твоего сведения — она больше не твоя девушка. Правда, Минни? — незнакомка спросила. — Ой, ты хотела сказать это сама? Право, я не подумала... ну на, бери телефон, — в трубке послышались помехи, вздох, приглушённая музыка и снова смешок. Вайолет вцепилась в свой телефон, мрачнея с каждой пройденной секундой. Она забыла про кинотеатр, про пари, про курорты — она стала одним большим ухом, пытаясь разобраться, что за чертовщина происходила у Минни — чтобы кто-то чужой отвечал вместо неё... это ведь было глупо... — Привет... — донеслось спустя несколько секунд, и музыка стихла окончательно. Это был голос Минни — до чёртиков знакомый и до чёртиков незнакомый одновременно: было слышно, как у неё заплетался язык. «Она пила?» — подумала Вайолет, прикусив нижнюю губу. — Я вот тут... так хорошо провожу время с Варей... ты не представляешь, она такая... такая особенная — не поверишь, но даже сосаться с ней в туалете, пропахшем сигаретами... настоящее блаженство. Почему ты раньше со мной такого не делала?.. Ах, точно, ты же у меня такая неопытная, я ведь была твоей первой... — Минни мерзенько захихикала под одобрительные смешки, скорее всего, Вари. — Ты будешь говорить, что я шлюха, но мне плевать, — она сказала более осознанно, — я с тобой никогда не была счастлива так же, как я счастлива сейчас!.. Поверить не могу, что, чтобы сказать тебе всё это, мне нужно было напиться джина... Но, знаешь, я могу дать тебе второй шанс, моя милая Вайолет. Мы снова будем с тобой, будем... будем... — она начала заикаться. — Варя, нет, — она снова захохотала, и звонок оборвался. Вайолет зависла как старый ноутбук, рассматривая заставку на своём телефоне — Минни, которая улыбалась после очередной репетиции в хоре — свет, проникавший через витражи в церковь, касался её рыжих непослушных волос. С одной стороны, разве не этого она хотела всё это время — жить без потрёпанных нервов и вечных истерик? Но в сердце будто бы поселился чёрный неприятный червячок, который вгрызался в мягкую ткань. Было больно. Вайолет угрюмо сунула телефон снова в сумку и, как во сне, двинулась в уборную. Никого не было — и она со вздохом плеснула холодной водой себе в лицо, слыша, как снова завибрировал телефон. Видимо, Минни решила продолжить разговор. Но Вайолет только со злостью рыкнула, сказав коротко: «Вот же блядь». Она не плакала, только повторяла: «Вот сука, сука, сука...» — и снова брызнула себе на лицо воду, пытаясь вернуть в голову здравые мысли. Она вытянула перед собой руки, рассматривая чистые белые ладони, которые мелко подрагивали. Больше никакой Минни. Все три года были пустым звуком. Вся эта чертовщина, происходившая с ними, победила. Больше и скрывать нечего, как и нечего терять. Пусть и будет со своей Варей, которая бросит её максимум через месяц. «Надо возвращаться», — повторила она самой себе и закрутила кран, вытерлась салфетками и, хлопнув дверью, вернулась в кинозал. Клементина заметила её пропажу и как-то странно посмотрела на неё. Когда Вайолет села на своё место, то заметила, что Луис уже почти дремал на плече Клементины, а сама Клементина опустошала его ведёрко с попкорном. — Тебя долго не быть, — заметила Клементина, когда Вайолет заняла своё место с коротким вздохом. — Что-то... э... случиться? — она полностью обратила своё внимание на Вайолет — в этих золотых глазах действительно можно было утонуть — как в бесконечном океане без конца и без края. Сплошное взволнованное золото, волны золота. Вайолет даже не попыталась улыбнуться: в голове до сих пор слышался голос Минни, её смешки и пьяное бормотание. Она была уверена, что завтра Минни проснётся в постели этой Вари и начнёт строчить ей бесконечные сообщения — о том, как они любили друг друга, о том, что разве из-за одной промашки стоит расходиться... и так далее, и так далее... — Эй, — Клементина коснулась Вайолет, её сжатого кулака, и Вайолет непроизвольно дёрнулась, — с кем-то поругаться? — Это личное, — буркнула Вайолет. — Не обращай внимания. — А я хочу обращать внимание, — стройнее обычного проговорила Клементина, потом поняла, что сболтнула что-то не то, когда заметила, как Вайолет от удивления подняла брови. — Я не любить, когда люди... хм... ходить со скверным настроем. Особенно в кино, — она улыбнулась одним уголком губ, поставив ведёрко с попкорном на пол, стараясь не разбудить Луиса — это выглядело комично. Всей её ловкости не хватило для того, чтобы его голова не упала, стукнувшись о пустой подлокотник. Луис тут же проснулся и зашипел от неожиданной боли. Он поднялся, потирая висок, и люди спереди зашикали на него. — Я многое пропустил, да? — спросил Луис шёпотом, когда на экране стали показывать дикий, почти животный поцелуй между человеческой девушкой и главным героем. — Вон, кто-то с кем-то целуется... — он зевнул, взглянул на Клементину. — Впрочем, это был самый чудесный сон в моей жизни — заснуть на чужом приятном плече... — Луис, она тебя не поняла, — вздохнула Вайолет, — ты постоянно забываешь, что она не говорит на нашем языке, — она взглянула на недоуменную Клементину. — Он просто сказал, что ему было... удобно на твоём плече, — она легко похлопала её по крепкому плечу. Клементина помедлила — она хотела что-то сказать, но вместо слов выдавила из себя одну только многозначительную улыбку, смотря на Луиса. Люди в кинозале начали собираться, да и время уже было не раннее. — Глянь, сколько сейчас времени, Луис, — сказала она. — У тебя телефон ближе, — отозвался Луис, проверяя стакан с кока-колой, но, получив неоднозначный взгляд Вайолет, быстро подобрался и согласно кивнул, вытянув плоский серый телефон с ярким экраном, на заставке которого стояла картина Софи. — Так, уже почти полседьмого... нам бы пора возвращаться к родным, иначе они забьют тревогу. — Да, — Вайолет потёрла шею, — да, нам действительно нужно в отель. Клементина, — она обратилась к Клементине, которая переводила заинтересованный взгляд с Луиса на Вайолет и обратно, — тебя проводить? — Проводить? — Клементина задумалась. — В смысле до дома доехать с тобой вместе. На велосипедах, — проще сказала Вайолет. — Ты... — Я понимать, — Клементина взглянула на свой телефон, который годился разве что для того, чтобы играть в змейку. — Не нужно. Я... жить близко. — Мы ведь ещё увидимся? — спросил заинтересованно Луис. — В смысле мы бы смогли затусить где-нибудь возле моря, с гитарой там и устрицами или, не знаю, с питой. — Я позвонить, — Клементина подмигнула Вайолет.