«Дева Смерти»

Сегодня начинается четвертый день тренировок перед тем, как Е класс отправится в убийственную поездку на Окинаву. Каникулы каникулами, а тренировки по расписанию. Оставалось всего ничего до отъезда, и Карасума-сенсей всерьез стал усложнять занятия ученикам. Меткость, быстрая реакция, внезапное нападение… Он следил за каждым движением учащихся перед тем, как поразить цель. Ему нужно было поднять их способности на уровень выше, но перед этим ученикам придется оценить собственные силы и закончить этот этап тренировок. Все трудились, не покладая оружия. Все, кроме… — Ну надо же, поглядите на этих детишек. Трудитесь в поте лица раз такие замотанные? — спросила Ирина, откидывая прядь волос. Она, скорее всего, была единственной, кто не парился по поводу поездки. Даже её наряд выглядел так, будто она на отдыхе: пляжные очки, шляпа с большими полями, легкое платье и коктейль в руке. — Вам бы тоже не помешало потренироваться, Бич-сенсей. — отозвался Мимура, отвлекаясь от прицела. — Вы справляетесь со стрельбой и ножом не лучше нашего. — Ха-х, взрослые хитрее. Я просто посмотрю на ваш план и оберну его в свою пользу, вы даже глазом моргнуть не успеете. — Хо-хо-о, это так в твоем стиле, Ирина. Все ученики обернулись на почти забытый грубоватый мужской голос, прозвучавший прямо позади Бич-сенсея. Елавич мигом вздрогнула и медленно, словно в замедленном кадре, развернулась на голос. Грозно нависая и загораживая солнце, Ловро Бровски с хмурым взглядом смотрел на свою воспитанницу, сцепив руки за спиной. — Н… наставник Ловро?! — у неё очки слетели от того, как она удивилась. — Он здесь в качестве инструктора на летние каникулы, — пояснил Карасума. — Он поможет нам с планом и подскажет, как лучше поступить, и заодно укажет на ошибки. Я посчитал, что он сможет дать советы ученикам с точки зрения профессионала в этом деле. — Стоит отдохнуть всего один день, и твои руки забудут, как убивать. Быстро переоденься, если не хочешь, чтобы тебя отстранили!!! — Так точно! — Ирина быстро подскочила и понеслась в корпус. Все учащиеся подметили, что даже Бич-сенсей не сможет ему возразить. Они вернулись к тренировкам, в то время как агент и наставник начали обсуждать план, с которым ученики будут работать на Окинаве. Коро-сенсей сейчас отправился в Гималаи, чтобы пережить эту жару, что могла, казалось бы, расплавить его, словно мороженое. — Спасибо, что пришли. — Совсем недавно, я потерял связь со своими лучшими наемниками. — Неужели они могли провалить задание и погибли? — Без понятия. Но сейчас вся надежда на них, — Ловро посмотрел на тренирующихся. — Как я понял, цель сейчас не здесь. — он мельком посмотрел на агента, и тот кивнул. Наставник достал блокнот с планом. — Отлично, это позволит нам получше разобраться с планом. Итак, как я понял, сначала вы хотите избавиться от всех обещанных восьми щупалец. Так он замедлиться, и ребята смогут его прикончить. Пока все идет хорошо, но почему у вас первым пунктом значится «Психологическая атака»? — Учитель Коро, как мы все заметили, очень эмоциональный, — послышался ответ от Нагисы, выглядывающего из-за Канзаки. — Мы хотим его отвлечь тем, что сможет заставить его впасть в ступор. Например так делали Маехара и ещё несколько ребят с… — Да-а, мы поймали его на просмотре эротических журналов, — с ухмылочкой заявил Маехара. — Он дал нам всем фруктовый лед, чтобы мы никому не говорили. Будто он не знает, что подкупить нас этим будет не достаточно! — Да мы его до конца жизни теперь этим троллить будем! — злорадно поддержали все из команды Терасаки. — Какие-то сомнительные методы, — Бровски вздохнул и обратился к Тадаоми. — Теперь необходимо установить четкие сроки выполнения операции… — Вас беспокоит нехватка опытных стрелков? — Напротив. Я уже приметил трех перспективных ребят, — он посмотрел куда-то в сторону. — Чиба Рюнусуке. Он отлично вычисляет траекторию цели, да и большая дистанция ему не помеха. У Хаями Ринки превосходные рефлексы и зоркое зрение. Она отлично обучена и способна справиться с движущейся целью. Кто бы что не говорил, но их результаты говорят сами за себя. Я бы даже мог взять их под свое крыло. Остальные тоже показывают неплохие результаты и скоро их таланты раскроются. — Ловро, вы говорили про трех перспективных учеников, — перебил Карасума, поворачиваясь к нему всем телом. — Хм-м… — собеседник с хрипотцой промычал, прикрывая глаза. Открыв их, он серьезно взглянул на агента и мимолетно перевел взгляд на девушку, сидящую на ступеньках. Видимо, та решила сделать перерыв. Мужчина проследил за взглядом наставника. — Да, хотел как раз об этом дополнить… Наоки Камихаро. Её навыки хороши в стрельбе, но также она справляется с ножом. Один из моих наемников под прозвищем «Тихий», возвращаясь с задания, видел её стрельбу. — К чему вы клоните? — У неё чуткий слух, и когда она услышала его, то незамедлительно выстрелила. Скорее всего испугалась, но суть в том, что Тихий ничего не успел понять, как у него заболело плечо от пули. Думаю, не нужно объяснять, почему наемника звали «Тихий», его прозвище говорит за него, и почему он удивился тому, что в него попали. — Я такого не наблюдал, — Тадаоми покосился на ученицу. — Однако поражен, что моя ученица смогла попасть в профессионала на дальнем расстоянии. И все же, вы клоните к тому, что хотите её сделать третьим стрелком. — Не знаю, — Карасума не ожидал такого ответа. Ловро, лучший тренер наемников, не знает, что сказать. — У этой девочки чуткий слух и прекрасная визуализация. Она может визуально представить цель и попасть в неё, не используя зрение. Но у меня закрадываются сомнения о том, делать ли её снайпером. Владение ножом ей дается не хуже, чем пистолетом, — Бровски нахмурился, — и поэтому впервые не могу решить, что делать с таким одаренным дитя. Она и не подозревает о своих возмож… Ловро вдруг запнулся на полуслове, слегка расширяя глаза. Он резко развернулся всем телом, всматриваясь в удивленные фиолетовые глаза ученицы. Наоки лишь ткнула его в спину пальцем, намереваясь кое-что спросить, но наставник это воспринял так, словно его только что пронзили кинжалом. Суровый мужчина молчал, глядя на девушку, и в голове крутился только один вопрос: «Как я её не заметил?». Он ещё пару секунд молчит и шумно выдыхает, принимая безразличное лицо. — Чего тебе? — Наставник Ловро, у меня к вам вопрос, — Камихаро немного мнется. — По вашему кто лучший убийца? Каким он должен быть? Что? Эта девчонка, что должна думать об учебе, спрашивает про убийцу? Мужчина задумывается, осматривая её с ног до головы. Определенно, в ней есть потенциал и задатки, но… Она из интереса спросила? Ловро протяжно мычит, складывая руки на груди. Сейчас он впервые может сказать, что напрягся из опаски. — Зачем тебе это? Интересуешься миром убийц? — Просто интересно. — Что ж, ладно. Был на свете один человек, которого можно было назвать идеальным убийцей. Его настоящего имени никто не знал, и всем было известен лишь его псевдоним: Шинигами. Неуловимый и хладнокровный. Стоило какому-то наемнику упустить свою жертву, как Шинигами сразу же забирал её себе безвозвратно. Он оставлял за собой горы трупов, и если появлялась проблема, он быстро её устранял. — Ого… — восхитилась Наоки и прошептала: — Будь такой человек на нашей стороне, мы бы не проиграли. — Вы только встали на скользкую дорожку смерти, но, — наставник указывает на неё, серьезно продолжая: — я научу тебя одной технике, способной вывести твоего противника из строя. — он замечает, как ученица хочет что-то сказал и поднимает ладонь, прося не перебивать его и продолжает. — Я вижу вопрос в твоих глазах: «Почему я?» Скажу прямо: в тебе есть потенциал и ты подходишь для того, чтобы знать эту технику. Я не могу решить, быть тебе нападающей или снайпером, но точно вижу, что из тебя убийца не хуже профи. — Я… я понимаю, что вы профессионал, но мне кажется, что вы совершаете некую ошибку. — Поверь, я тренировал многих и знаю, что никогда ещё не ошибался. Я бы даже тебя взял под свое крыло вместе с теми двумя снайперами, но пока ваша миссия не закончится, я не имею права что-либо решать, — Бровски посмотрел ей прямо в глаза. — Так ты хочешь владеть подобным умением или же нет? Девушка смотрела в его темные, с отблеском бордового, глаза и видела в них серьезные намерения. Он не шутит. Да и вряд ли бы такой, как он, шутил бы. Она на миг задумывается и, приняв решение, незамедлительно и твердо отвечает. — Да. Дайте мне в рукав один из ваших тузов. На эти слова наставник положительно усмехается, улавливая ехидный тон ученицы. Явно не прогадал. Определенно, она — профи, как для своего возраста и уровня подготовки.

. . .

Спустя два часа, Карасума объявил об окончании тренировок. Все могли идти по домам, а могли остаться те, кто хочет попрактиковаться. Ловро Бровски ушел полчаса назад, сообщив Тадаоми об успехах его ученицы, похлопав по плечу. Половина класса собирались расходиться по своим делам, четверть отправились в корпус, а вторая четверть остались для практики с оружием. — Фу-ух, ладони уже побаливают… — Наоки потрясла вялыми кистями. — Ну, никто не говорил, что это будет легко. Все, на сегодня с меня тренировок хватит. Девушка потянулась, собираясь уже уходить переодеваться, но её окликнули. — Наоки! Погоди! — нехотя девчонка обернулась, узнав голос подруги. — Ты все ещё дуешься? — С чего бы? Я на людей долго обиду не таю… Хотя, это ещё как сказать, Накамура, — она развернулась, намереваясь уйти, но подруга вцепилась ей в плечи, разворачивая обратно и смотря на неё с ангельскими глазками. — Ну не-е-ет, Накамура, такое на меня вряд ли подействует. — Хмгх… ладно, с этим я согласна, — отпустила Рио и завела руки за спину. — Я понимаю, что поступила не правильно… ну, изначально у меня не было мысли запирать вас. Это было не совсем обдуманно, и я не думала, что ты на это так отреагируешь. Прости. — Ну вот. Другое дело, — улыбнулась Камихаро, положив руку ей на плечо. — Может ты тогда и Карме все расскажешь? — Э-э, нет, на такое я уж точно не решусь. Тем более, что я его сегодня не видела. — Как не видела? — внезапно спросила Наоки. Заметив хитрый взгляд собеседницы, она демонстративно подняла брови, и та, капитулируя пожимая плечами, ретировалась в корпус. — Что-то мне подсказывает, что стоит рассказать Карме о её выходке на всякий случай. Девчонка помотала головой из стороны в сторону. За целый день она и вправду ни разу не увидела красную макушку, всегда выделяющуюся своим ярким цветом в толпе. Забавно, если он прогуливает, ведь девушка надеялась, что после поражения он переосмыслил свой подход к обучению. Не важно какому. На глаза попался Карасума-сенсей, говорящий по телефону. Камихаро встала и направилась к нему. Учитель как раз прекращал разговор и, по его окончанию, посмотрел на неё. — Что-то хотела, Наоки? — Карасума-сенсей, вы не знаете, где Карма? Его, кажется, не было сегодня на тренировке. — Нет. Сегодня его не было. Он звонил мне утром. Говорил, что неважно себя чувствует. — Понятно. Спасибо. До завтра, Карасума-сенсей, — слегка поклонившись, она направилась в корпус, чтобы переодеться. Девушка мигом помчалась в раздевалку, чтобы сменить спортивную форму. Что-то ей подсказывало, что надо бы навестить этого «больного». Ладно, стоило признать, что она немного сомневалась в том, что парень мог заболеть. Зная его характер и слегка ленивую натуру, Наоки предполагала, что он просто решил прогулять. Переодевшись в черный сарафан с белой футболкой, который дополняла красная пришитая роза, она сложила форму и вышла.       Pov Я занесла форму домой и пошла в сторону метро, а после вышла на нужной станции и продолжила путь. Нужно бы навестить «больного». В голове это прозвучало слишком саркастично. Боже, да что со мной? То злюсь на него, то игнорирую, то оторваться не могу… Он мне симпатизирует но… Но это уже за гранью симпатии. И эта частая смена собственного настроения меня настораживает. Как-то это на меня не похоже. Я и не заметила, как дошла до его дома. Хорошо Рицу помогла, а то бы затерялась. Позвонила. Тишина. Ещё раз. Тот же ответ. — Эй, Карма, ты дома? — я постучала в дверь. Тихо. Постучала ещё настырнее и громче. — Акабане, я знаю, что ты там! Открывай! Прекращай игнорировать! Я уже стала тарабанить в эту бедную дверь, что есть мочи. Внезапное осознание того, что я на меня накатило раздражение отрезвило разум. Я взялась за лоб. Наверное перетренировалась на солнце сегодня. Слегка успокоившись, вновь позвонила в дверной звонок. На этот раз открыли. Чуть потрепанные волосы, домашняя одежда, да и в целом… помятый вид хозяина дома, мягко говоря, удивлял. — Если хочешь, чтобы у меня лопнули перепонки, могла бы и гонг прихватить, — держась за голову, спросил Карма. Видимо, старался держаться как обычно. Сказать честно, я была удивлена его тихому и хриплому возмущению, поскольку обычно он язвил задорно. — Чего нужно? — Я думала, ты притворяешься, чтобы прогулять, — ответила я. Хотя по его бледному с кругами под глазами лицу нельзя было отрицать, что больному явно не до притворства. — Тебе… на самом деле плохо? — Нет. Я решил немного прогулять, —передразнил он. Слегка пошатнувшись, оперся о косяк. — Я собирался сходить в аптеку, но, видимо, не судьба, так как ты решила поменять мне дверь, предварительно снеся с петель. Я почувствовала себя крайне неловко, словно эгоисткой, которая глумится над больным. — В аптеку в таком состоянии? Ты с ума сошел?! — я стала впихивать обратно сопротивляющегося. — Сейчас ляжешь в кровать, а я придумаю чего-нибудь согревающего! — Прекрати меня пи!.. Возмущения пролетали мимо ушей, когда я помогла ему подняться по лестнице в его комнату. Идиот! В таком состоянии — возможно, у него присутствовало легкое головокружение, — по лестнице шагать! — Судя по твоему состоянию, у тебя недомогание… Приподняв лицо за подбородок, принялась осматривать дальше. Были видны покрасневшие щеки, в то время как лицо было бледным, глаза словно свинцом налитые смотрела сквозь меня. Прикоснулась к носу. Холодный. Процесс прервало внезапное урчание. Укоризненно поняв бровь, я выпрямилась. — Теперь понятно, почему у тебя голова кружиться, — перед выходом из комнаты, я спросила: — Где там у тебя кухня?       End Pov

. . .

Девушка, спустя какое-то время пребывания на кухне, вернулась к больному. На её удивление холодильник был забит продуктами, однако приготовленной пищи в нем не оказалось. Посчитав нужным, она по быстрому наколдовала суп на курином бульоне, рис с тушеными овощами и мясом. По началу парень наотрез отказывался есть, но как уже можно было понять, девушка оказалась напористей — с кислой миной он все же поел. После этого девчонка наказала ему лежать, чтобы головокружение прошло. — Слушай, Акабане, — Наоки сидела на краю кровати рядом с ним, положив голову на ладони. — Я тут заметила… твой холодильник забит продуктами, но ничего приготовленного я не нашла. Твоя мама разве ничего не готовит? Камихаро посмотрела на парня. Тот молча помешивал бульон, не поднимая глаз. Девчонка замолчала, понимая, что продолжать не стоит, как тот ответил: — Нет, она готовила. Но сейчас она работает, и у неё нет на это времени. — Но ведь уже вечереет, разве она не должна была вернуться с работы? — Мои родители работают дневными финансовыми трейдерами, часто путешествуют и… — он прерывисто вздохнул, садясь на кровати и опираясь на стену плечом, — и, по всей видимости, работа для них в приоритете. Редко бывают дома. Иногда позвонят, конечно, спросят как тут дома, перекинут деньги на карту, и опять их не слышно в ближайший месяц. Кажется, девчонка начала догадываться о том, почему Акабане относится ко взрослым с непочтительностью. Она его понимает. Понимает, как никто другой. Когда тебя не ценят, ни во что не ставят, не замечают твои старания и то, как ты пытаешься хотя бы немного привлечь внимания близких. Чтобы они похвалили, поддержали или поплакали вместе с тобой. А что в итоге? В итоге тобою просто взяли и пренебрегли, ссылаясь на работу. И даже «Мы будем скучать» звучит как-то сухо. — Я понимаю. Работа и так далее. Ай, к черту! — он махнул рукой. — Обычно со мной оставался врач в такие моменты, а сами в очередную командировку. Карма выглядел подавленно. Очевидно, что это было больной темой. У девушки внутри все сжалось. Как же она его понимает. Наоки решительно обняла его. Он, помедлив, неуверенно обнял в ответ, кладя голову ей на плечо. — Я тебя понимаю… — тихо сказала Наоки. — Моим… родителям тоже не было до меня дела. А теперь, когда я живу без них, я уверена, что они даже и не вспоминают обо мне. Знаешь, семья не должна ограничиваться только родственными связями. Твоя семья все мы, Карма. Е класс, наш класс, это одна большая семья. Но лучше всего, когда есть тот, кто понимает твои чувства точно так же. И я понимаю, насколько тебе обидно, Карма… Ему так спокойно… Просто сидеть и слышать её голос где-то там, на задворках сознания, ощущая поддержку. Знакомый запах лаванды, исходящий от её волос, расслабляет и заставляет прикрыть глаза, убаюкивая своим ароматом. Сейчас он не был похож на того Карму, что мог, задрав нос, поумничать, а был умиротворенным… и больным. Девушка почувствовала, как парень уткнулся теплой щекой ей в шею, будто собирался засыпать. — У тебя поднялась температура?! — внезапно отстранила его Камихаро, держа за плечи. Ошеломленный парень выпучил красноватые глаза. — Не смотри на меня так! Девчонка порывисто соскочила с кровати, подскакивая к двери. «Мое сердце этого не выдержит!» — схватилась за сердце. Наоки выскочила из комнаты в поисках ванной. Обычно там всегда хранят аптечку, если она не ошибается. За время поиска нужной комнаты, Камихаро успела обойти чуть ли не весь дом. Богато устроен, ничего не скажешь. Хотя, с такой-то работой, на которой работают родители, это и не удивительно. Наконец, найдя аптечку, девушка вернулась в комнату. Парень как сидел, опираясь плечом о стену, так и сидит. — Я потрогаю лоб, может, температура не критическая, — сказала девушка, садясь рядом на кровать. — А ну-ка пригнись, телевышка, а то я не достаю. Кажется, Карма не разделял шуточный настрой подруги, смотря сквозь стену напротив. Парень, отстранившись от стенки, качнулся вперед, как и просила девушка. Не рассчитав, он оказался близко к её лицу, даже слишком. Девчонка почувствовала горячее дыхание на лице и сглотнула. Что-то накатило такое, что заставляло пренебречь этим мелочным расстоянием, подвигаясь ещё ближе. Наоки незаметно скользнула взглядом по его губам. «Может, я, возможно, пожалею… — завороженно подумала она, и её ресницы дрогнули на полуприкрытых глазах, в которых начинал гореть огонек. — Но позже». Девушка, едва заметно вытянув губы, хотела уже осуществить задуманное, приближаясь, как в последний момент её отдернули остатки здравого смысла. В голове болезненно стрельнуло, заставляя остановиться. Говорят: «В тихом омуте черти водятся», и если они сейчас затихли, то это не значит, что они не продолжат свою пляску позже. — Ты что творишь? Дура, дура! — зашипела себе под нос она. — Ему плохо, а я тут себе… такое с больным человеком! — Камихаро? — Я просила подставить лоб, а не губы! — Наоки вставила градусник ему в рот, подскакивая на ноги. — Как померяешь, ложись в постель. Я принесу тебе чая с имбирем! Вылетев из комнаты, что чуть дверь с петель не снесла, ушла на кухню. Пока готовила напиток, успела сто раз настучать себе по голове и из-за этого почти ошпариться, когда наливала кипяток в кружку. Она то закусывала губу, то переминалась с ноги на ногу, вспоминая свой почти случившийся опрометчивый поступок. Вскоре, когда кружка с чаем была уже, в прямом смысле, заполнена до краев, Камихаро вернулась к парню, вручая ему чай и отсаживаясь от него подальше на стул. — А из-за чего тебе плохо стало? — вдруг спрашивает Наоки, прерывая тишину. — Без понятия. Сегодня встал и в глазах комната ходуном. Есть не хотелось. — он допил и поставил кружку на тумбу, а сам лег, накрываясь одеялом. — Только спать хотелось. — М-м, а во сколько ты… а кто это? — девчонка резко сменила тему, заметив фотографию в рамке. Она взяла её в руки, и глаза сощурились, узнав знакомое лицо девушки, стоящей рядом с Акабане. Они выглядели немного младше и, обнимая друг друга вокруг шеи, улыбались на камеру. Руки сжали рамку с такой силой, что та начала немного трястись. Знакомые темно-русые волосы и на этот раз видные зелено-карие глаза незнакомки заставили девушку нахмуриться. Она показала фото парню. — Чего молчишь? Кто это? — А, это Хаяко, она недавно кстати приезжала ко мне. Это моя… На этом слух девушки отключился. Стекло под напором большого пальца, покрывающего лицо незнакомки, захрустело, а потом на половину рамы появились трещины. На месте, когда девчонка, вздрогнув, убрала палец, была небольшая вмятина с кучей трещин. — …поэтому моя кузина старше меня на три года. Ступор. — П… погоди… кузина?! — Наоки неожиданно развернулась к нему на стуле, держа в руках рамку. Она посмотрела на фото. — То есть она твоя кузина? Старше тебя на три года? А по ней и не скажешь… — В смысле? — Э-это я так, не подумав взболтнула, — исправилась быстро Камихаро. — Так, говоришь, она приезжала, да? — Да, решила проведать, учится в Ибусуке… Она единственная, кто по настоящему беспокоился обо мне из родственников. Девушка ещё раз посмотрела на фото через потрескавшееся стекло рамки. Такая милая на вид девушка, а она уже ей хотела, как бы жестоко это не звучало, горло сдавить. И все из-за внезапной ревности. Наоки ставила рамку на место и мельком заметила стопку учебников, тетрадей и тестов. Она взяла один из тестов и пролистала его. Почти на каждом задании были ответы. По всем предметам. Ещё раз взглянула на гору макулатуры. На глаза попалась пустая тарелка из-под еды и записи, где были записаны дата и время прохождения тестов. — Теперь ясно, почему у тебя недомогание. Карма, ну кто сутками на пролет так себя нагру… — она прервалась, слыша посапывание со стороны. Обернувшись, заметила, что парень уже спит. — Ха-а, так себя нагружает. Не буду удивлена, если ты засыпал в час ночи… Трудяга, надо же меру знать. Камихаро усмехнулась, смотря на спящего. Здоровье променял на знания, так ведь нельзя. Во всем нужно знать меру. Похоже, что горечь поражения дала слишком быстрый старт. Девушка закрыла тетрадь с тестом и положила на место, вставая и садясь рядом с больным. Потрогала лоб. Температуры нет. Провела рукой по теплой щеке и остановилась. «Наконец-то уснул», — облегченно подумала она, нагнувшись над его лицом. Девушка провела рукой к подбородку, большим пальцем останавливаясь на нижней губе. Девчонка наклонилась ещё ближе к его лицу. Она слышала его ровное дыхание, стучащее сердцебиение. Ей ещё больше хотелось сделать это. Наоки слегка приоткрыла рот, сокращая расстояние меж их губами. Прикрыла глаза. — Что ты делаешь? — Т… твою налево! — девчонка испуганно отскочила на край кровати, прикрывая рот руками. — Ты разве не спал?! — Я… спал? Голова чего то разболелась, — Акабане указал на лоб, девушка отвернула раскрасневшееся до предела лицо, — можешь дать таблетку? — Да, конечно, — мигом спохватившись, кинула ему пластинку. Она также подала ему стакан воды. Карма выпил обезболивающее и лег обратно. Наоки ещё посидела несколько минут с ним и решила уже уходить, поскольку на улице стемнело. Когда она дошла до двери, то взглянула на настенные часы, показывающие время десять вечера. Перевела взгляд на уснувшего парня.       «Нет, лучше останусь. Мало ли… что», — девчонка, глядя на темноту за окном, поежилась. — Эй. Вздрогнув, чуть не оторвала дверную ручку. — Фу-ты! — развернулась Камихаро, подходя к столу у кровати. Подвинув стул к изголовью, села. — Ты ещё не спишь? — Нет, — пиля потолок глазами, ответил Акабане. — Слушай, я не особо умею благодарить, но… — Да пожалуйста. — Спасибо, — все равно продолжил он, поворачивая голову к ней. — твоя забота дорогого стоит… — Скоро нам отбывать на Окинаву, ты нам нужен здоровый. — Только ли я? — усмехнулся он. Пауза. — Камихаро, только не говори никому, как я тут расклеился. — С чего это ты взял? — Ну, мало ли… девчонки болтать любят. Любят потрепаться о всякой ерунде вроде заколочек, звезд, а меж строк упомянут чего не надо — Вот как? — Наоки сделала задумчивый вид. — Что ж, я уж постараюсь! — конечно, её это задело. Неужто парни считают себя умнее, что девичьи темы им кажутся глупыми! — Не сомневайся, никто, кроме Коро-сенсея, не узнает… — А я буду молчать о том, что ты шпионила в торговом це-ентре, — протянул Карма, видя оторопевшее лицо подруги. — Так, все-таки, это была ты. — Ух ты! Ладно, — протянула ему руку, — если кто-то из нас расколется, то от Коро-сенсея придется отдуваться двоим, идет? Парень пожал руку, кивая. Наказав больному спать, девушка встала, подошла к двери. — Твои волосы щекотят, кстати. — Э, что? — обернулась она. — Спокойной ночи, — отвернулся он к стенке. Надеясь, что ей все же послышалось, ответила, дергая за ручку: — Спокойной ночи.