Две стороны монеты

Стрелки, дозорные, лесные охотники действуют неслышно. Крадутся ли они, подстерегая ничего не подозревающую жертву, праздно ли прогуливаются по лесу, ступают они всё равно осторожно и тихо, словно дикие кошки. Не хрустнет под их ногой ветка, не хлюпнет влажный мох. Только что Кирвен сидела в одиночестве, размышляя о жизни, как внезапно перед самым её носом оказалась душистая буханка хлеба и послышался знакомый голос: — Это тебе! Кирвен подняла глаза и увидела дозорного Фареора, своего приятеля, одного из немногих, с кем она делилась всеми своими мыслями и смелыми идеями. Он стоял, протягивая Кирвен хлеб, и выжидающе смотрел на неё. Она не заставила его долго ждать и, приветливо кивнув, взяла угощение. Хлеб был всё ещё тёплый, мягкий, с хрустящей корочкой. А запах! Только что Кирвен совершенно не думала о еде, но вдохнув этот аромат, поняла, что ужасно голодна. Кирвен сжала хлеб рукой, и тот с хрустом промялся под её ладонью. Хруст этот казался эльфийке чудесной мелодией, а хлебный запах — лучшим ароматом. А уж вкус человеческого хлеба она просто обожала. Пожалуй, людская выпечка — это единственное, что признавала и ценила в людях Кирвен, и потому в своих дерзких мечтах про то, как эльфы захватили весь Невендаар, она всё-таки оставляла людей живыми, пускай и на должности извечных поваров, пекарей и прислуги. — Обвавфаги? Фареор ничего не ответил на столь своеобразный вопрос и лишь наклонил голову, дожидаясь, когда юная эльфийка, так жадно набросившаяся на еду, изволит проглотить то, что у неё во рту, и повторит вопрос. — Ограбили, говорю? Людей? — Ты чего, Кирвен? Нет. Лиэлу запретила нам грабить. Это она выменяла. — Экхх, — скривилась Кирвен. Выменянный хлеб почему-то сразу стал менее вкусным. — Она же объясняла, в каком положении наше поселение, — Фареор уселся на большую, опустившуюся от собственной тяжести на землю ветку эльфийского клёна и положил рядом свой лук. — Да, мы на территории Империи и нас в любой момент могут уничтожить... Но что же теперь? Жить в вечном страхе, как трусливые зайцы, и соглашаться на условия людишек, словно мы рабы, а не перворождённые? Как и всегда в таких разговорах, Фареор не отвечал. Впрочем, большего Кирвен обычно и не требовалось. Ей нужно было выговориться, а молчаливый и терпеливый Фареор годился для этого как нельзя лучше. Он никогда не перебивал её и даже время от времени кивал со скорбным видом. — Вот ведь было же восстание эльфов! Войска прошли вглубь Империи, и сам Галлеан вёл их! И люди боялись эльфов, трепетали, поняли, какая наша сила... А мы что? Сидим в лесу и носа не кажем! А ведь мы могли бы им и показать! Кирвен выразительно погрозила кулаком в пустоту. "Какая же она ещё девчонка", — подумал снисходительно Фареор, хоть и сам был немногим старше неё, и всё же ответил, хотя обычно предпочитал отмалчиваться: — Нас слишком мало. А для остальных эльфов мы изгои, вероотступники. Кирвен вздохнула, признавая его правоту, и замолчала. Лес Отшельников был основан группой отступников, и помощи им действительно ждать было неоткуда. Кирвен была сиротой и в смерти родителей винила именно людей, хотя и не знала наверняка, кто именно убийца — да, собственно, и кем были её родители. Когда-то давно архонт Сирдес нашёл её возле тракта совсем маленькой девочкой. Её родители, наверное, были изгнанниками эльфийских краёв и искали лес Отшельников, но так и не дошли до него. Оба родителя были жестоко убиты, и лишь Кирвен чудом уцелела — как, никто так и не понял. Возможно, её спрятали, но к тому времени, когда Сирдес её нашёл, она уже выбралась из укрытия и плакала над мёртвыми родителями. Кто их убил? Безжалостные зеленокожие, что нападают на всех путников без разбору; лихие люди, польстившиеся на эльфийские безделушки; безумный фанатик, убивший детей Галлеана во имя Всевышнего; ходячий мертвец; одержимый? Кто-то достаточно жестокий, чтобы без пощады изрубить их тела. Кирвен была слишком маленькой, чтобы запомнить те ужасные события, но так как случилось всё это на территории Империи, то и винила она, конечно, людей. Архонт Сирдес удочерил малышку, и с тех пор она стала ему верной ученицей, с самого детства трудолюбиво постигающей магию стихий. И всё же даже приёмному отцу Кирвен стеснялась рассказывать все свои потаённые мысли и делилась ими только с Фареором. Она верила в то, что Галлеан должен простить и обязательно когда-нибудь простит свою Мортис и вновь признает своей женой. Верила, что как только это произойдёт, к ней вернётся плоть, и исчезнет нежить, порождённая гневом и горем отвергнутой богини. А ещё Кирвен верила, что во всём зле виноваты завистливые ангелы. — Сам посуди, — говорила она Фареору как-то, — ведь они устроили хаос в Невендааре, когда Бетрезен, ещё будучи прекрасным, отправился к Всевышнему, чтобы похвастаться своей работой. Не будь их — Бетрезен не был бы низвергнут и не стал бы принцем ада! И как их можно почитать?.. Только не думай, что я на стороне Бетрезена. Он обезумел от гнева, а подчиняться безумцу могут только ещё большие безумцы, и безумие это можно лечить только радикально, — и Кирвен красноречиво провела ладонью по горлу. Так она часто и подолгу могла рассуждать о высоком, о судьбе эльфов, обсуждать легенды и богов. Меж тем интересы Фареора были куда приземлённее и проще, но, тем не менее, он неизменно слушал подругу, и она была благодарна ему за это. — Вот скажи, разве тебя не удручает наше положение? — спросила Кирвен требовательно. — Удручает, но что же делать? — вдруг Фареор встрепенулся, схватился за лук, подался вперёд всем телом и прислушался. Кто-то шёл по лесу. Не один. И это явно были не эльфы и не лесные звери: уж больно неумело и шумно двигались пришельцы. Фареор помчался вперёд, как запущенная из лука стрела. Кирвен ринулась следом. Впрочем, они оказались не первыми, кто засёк непрошеных гостей. Инора'ак, затаившийся в густой кроне деревьев, уже наблюдал за ними. Меткий и опытный дозорный держал лук наготове, но стрелять пока не спешил. Фареор увидел его и немного успокоился. Раз Инора'ак следит, значит, ничего плохого не случится. Гостями оказались два человека. Они шли беспечно, совершенно не таясь: под их ногами трещали ветки, шуршали листья, они разговаривали в полный голос. — Вот нахалы, идут как к себе домой, — тихо процедила сквозь зубы Кирвен и устроилась рядом с Фареором. — И всё-таки, где же эти эльфы? — спросил один из них, худой юноша с длинными, пышными каштановыми волосами, перевязанными ленточкой. — Сколько идём — хоть бы один попался! "Подпалить бы эту шевелюру", — зло подумала Кирвен, но сдержалась. — Мне кажется, они где-то близко, — неуверенно сказал второй, простецкого вида, рыжий и с бородкой. Плечами он был шире первого, и черты лица у него были грубее. Этот человек даже не подозревал, насколько он прав. Меж тем Инора'ак решил, что хватит ждать, и пустил стрелу. Она воткнулась в ближайший от людей ствол. Конечно, промахнулся он специально. Вообще Инора'ак не жаловал нахальных чужаков и с удовольствием поохотился бы на них, но здравый смысл всё же удерживал его. — Кто вы и куда идёте? — строго окликнул их дозорный. — Мы хотели кое-что передать оракулу Лиэлу, — отозвался тот, что попроще, рыжий. Кирвен чуть не подпрыгнула от негодования. "Ну вот! Вот! Из-за неё уже люди к нам в лес ходят!" — не находила она себе места от злости. — Кирвен, — обратился Инора'ак к эльфийке, — сходи за Лиэлу. Кирвен фыркнула и спрыгнула с дерева на землю. Люди перевели взгляд на неё, и взгляд этот был полон любопытства. Эльфийка заметила это и неприязненно скривилась. "Смотрят, небось, как на диковинную зверюшку... Бетрезеновы люди!" — мелькнуло гневно в её мыслях, и она бросилась к Лиэлу, скорее, прочь от этих отвратительных буравящих взглядов. Лиэлу пришлось поискать. Кирвен успела хорошенько оббегать лес, прежде чем застала её сидящей в корнях одного из деревьев и с умиротворённым видом плетущей корзину. Работала оракул усердно и терпеливо, со спокойной улыбкой на лице: похоже, ей нравилось это занятие. — Лиэлу! Оракул медленно, с трудом отрываясь от мыслей и кропотливой работы, подняла лицо. — Что случилось? — встревожилась она. Приёмная дочь архонта всегда отличалась неуравновешенным характером: её могла взбесить или взволновать какая-нибудь ерунда, но сейчас она выглядела особенно взбудораженной. Волосы её растрепались, лицо раскраснелось, она тяжело дышала от бега. — Ну, наконец-то. Я вас повсюду искала! — В чём же дело? — Лиэлу отложила корзинку в сторону и торопливо встала. — Кошмар! Люди! Они завалились к нам лес, как себе домой, шумят, ломают ветки деревьев и требуют позвать вас! — выпалила скороговоркой Кирвен и уже хотела добавить: "это вы в этом виноваты!", но когда заметила, как помрачнела и огорчилась при её словах Лиэлу, эти слова встали у неё в горле комом, и она их так и не произнесла. — Вот как, — обычно полное заботы и тепла лицо Лиэлу стало похоже на строгую маску. От неё словно веяло холодом. — Что ж, отведи меня к ним! *** — Я тебе советовал разуться, — пожал плечами Курт. Гюнтер ничего не ответил, только снова поморщился. Когда путники проходили реку вброд, вода затекла Гюнтеру в сапоги, и теперь они хлюпали при каждом шаге. Хлюп-хлюп-хлюп. — Это невыносимо! — Это ещё что: вот как-то я... — и Курт вновь принялся рассказывать какую-то историю, в этот раз про то, как он крайне неудачно переходил озеро зимой. Было ли всё это на самом деле? Кто его знает! Но Гюнтер почти не слушал его. Он устал, ему до ужаса хотелось есть, и его бесила вода в сапогах. Нет, не привык Гюнтер к походам! — Как есть-то хочется, — простонал он, когда Курт закончил свою байку. Наёмник почесал затылок и отцепил маленький мешочек от пояса. — Хочешь? Внутри мешочка лежало несколько древних сухарей. В иное время Гюнтер без колебаний выбросил бы эти артефакты старины, но сейчас при виде их он был готов прыгать от радости. — Что же ты раньше молчал! — воскликнул он в ликовании. — Ты не спрашивал... Гюнтер нетерпеливо вытащил несколько сухарей и сунул их в рот. Раздался громкий хруст. На вкус затхлые сухари оказались просто отвратительными (хотя иного было бы странно ждать), но голод они немного притупили. К счастью, лес уже был близко. Среди зеленеющих лугов и лесов Империи он выделялся подобно пламени огня. Величественные эльфийские клёны, выращенные не без помощи эльфийских же друидов, носили торжественно-золотую или красную крону и аркой смыкались над узкой тропкой. — О-о! — затрепетал Гюнтер и пробормотал восторженно: — Настоящие! Он зачарованно смотрел ввысь. Под этими могучими и прекрасными деревьями он невольно ощущал себя маленьким и слабым подобно грызуну. Подумать только! Сбылась его мечта! Гюнтер не верил своим глазам. Ожившая сказка! В восторге он водил рукой по неровной коре, которая казалась ему необыкновенно тёплой и приятной, живой. "Ах, вот бы здесь был Гензель, — подумал он, напрочь забыв о последней их ссоре. — Ведь прав же я был тогда, Бетрезен подери, прав! Ему бы здесь точно понравилось". Но Гензеля здесь не было, зато был Курт, совершенно равнодушный к местным красотам. Будь лицо у камня, лежащего поблизости, оно, наверное, было бы более восторженное и одухотворённое. — Ты чего застыл? — спросил Курт с лёгким недоумением. — Ничего, — раздражённо отозвался Гюнтер и двинулся по тропке. Путники погрузились в лес, как ныряльщики погружаются в море, потому что здесь, в эльфийском лесу, казалось, всё было иначе, точно в другом мире. Яркая, праздничных цветов листва, казалось, была повсюду: она кружилась в листопаде, шуршала под ногами, её прелый запах чувствовался везде. От всего этого даже немного кружилась голова. — Красота! — Гюнтер вертелся по сторонам и не заметил ветку, так коварно пересекающую его путь. Хлоп! Ветка стегнула его по лицу. — Ай, — он потёр щёку, на которой стремительно вспухала полоса. Всё-таки в любых лесах не стоит терять бдительности, особенно таким людям, как Гюнтер. В лесах ему отчего-то не везло. То об кочку споткнётся, то упавшая ветка устроит ему подножку, то не упавшая больно полоснёт по лицу. — Арр, Бетрезен подери! Гюнтер шипел, потирая ушибленное колено. Красота начала меркнуть перед обычными лесными гадостями. Вон и надоедливые комары здесь такие же, как и везде. Уж точно не менее кусачие, мерзкие и вездесущие. Стоит остановиться — тут же начинают лезть в нос, в рот, садиться на все не закрытые одеждой участки кожи и больно кусать. Курт был менее суетлив, и оттого ему доставалось меньше. Шагал он медленно, как-то даже лениво, время от времени прихлопывая комара, севшего на щёку, или отгибая ветку, мешающую пройти. Все выкрики и оханья исходили от его товарища. — И всё-таки, где же эти эльфы? — Гюнтер остановился. Они уже долго шли по лесу, но ни единого намёка на тех, кто мог здесь обитать, так и не нашли. Не считая необычной, чисто эльфийской растительности, это был самый обыкновенный и ничем не примечательный лес. И всё же Курт заметил мелькнувшую средь кроны тень и осторожно заметил: — Мне кажется, они где-то близко. Гюнтер хотел скорчить скептическую мину, как внезапно в ствол дерева совсем рядом с ним со свистом вонзилась стрела. Юноша охнул, к горлу поступил ком, сердце отчаянно забилось. Совсем немного — и эта стрела вонзилась бы не в дерево, а прямо ему в глаз. — Кто вы и куда идёте? — откуда-то из кроны раздался суровый голос. Гюнтер силился разглядеть спрашивающего сквозь листву, но тщетно. Стрелок был явно мастер засад. — Мы хотели кое-что передать оракулу Лиэлу, — ответил Курт. Не то крона зашуршала, не то затаившиеся на деревьях начали шептаться. И тут с веток кто-то спрыгнул. Надо же! Эльфийка, на вид весьма юная. Всклокоченные, медного цвета волосы, как шерсть у рассерженной зверюшки, крупные выразительные глаза, маленький аккуратный носик. Но стоило Гюнтеру в мыслях отметить: "Миленькая", как она тут же осклабилась и прыжками бросилась вглубь леса. — Может, это и есть та самая Лиэлу? — предположил Курт. — Пфф, это оракул? Не смеши меня! Я думаю, это девочка на побегушках. Шло время, но оракула всё не было видно. То ли их просьбу проигнорировала и девчонка вовсе не к Лиэлу побежала, то ли оракул куда-то подевался. А вечерняя прохлада становилась всё ощутимее и ощутимее, и холодок стал уверенно заползать под одежду. Кожа покрылась зябкими мурашками. Затянувшееся ожидание бесило Гюнтера. Юноша не мог усидеть на месте и ходил кругами, стараясь хоть что-нибудь высмотреть в лесных дебрях. Вглубь леса он идти не рисковал, так как понимал: бдительный стрелок на своём месте и внимательно следит за ними. Гюнтеру уже захотелось было пойти обратно, наплевав на всё и всех, но именно в этот самый момент вышла оракул Лиэлу. Высокая, изящная, она ступала грациозно и степенно, как благородная лань. Чёрные волосы спускались на её плечи и струились по спине. Лицо её было спокойным настолько, что это даже смотрелось неестественно, и веяло от него холодной строгостью. А глаза смотрели отчего-то осуждающе, с безмолвным упрёком. Следом за ней появилась медноволосая эльфийка. Рядом с оракулом она казалась какой-то нескладной, угловатой, но более живой. Точно обыкновенный неуклюжий жеребёнок рядом с мифическим единорогом. На людей она смотрела на людей насмешливо, но заметно нервничала. — Вы звали, и вот я здесь, — Лиэлу гордо подняла голову. — Я готова слушать вас, говорите же. — Э-экх... — Курт замялся и попытался сказать как можно более красиво и возвышенно. — Леди Феломина просила передать вам благодарность за своё исцеление и это кольцо. Что говорить дальше, он не знал и потому просто достал кольцо и с поклоном передал его величественной эльфийской деве. Лиэлу приняла кольцо и удивленно на него посмотрела. Куда-то исчезли из её глаз и строгость, и осуждение. Вместо этого на лице возникло лёгкое недоумение. Гюнтер подумал, что, похоже, она ждала каких-то дурных вестей от людей. — Спасибо за послание, — проговорила Лиэлу уже теплее. — Но почему нельзя было передать его несколько более... — оракул начала искать подходящее слово, — мирно? — "Более мирно"? — переспросил Гюнтер, чья гордость была задета тем негостеприимным приёмом, который сначала был им оказан. — И так мирно, мы же никого не убили! Курт раздражённо пихнул обидчивого друга локтём. — Вы распугали своим шумом всех зверей и птиц, поломали тьму веток, — сердито произнесла медноволосая эльфийка, правда, немного неуверенно. — Кирвен, — тихо сказала Лиэлу, — люди — не жители лесов, они не могут ходить по ним иначе. Кирвен в ответ лишь пренебрежительно фыркнула. — Прошу прощения за оказанную вам холодную встречу, — сказала Лиэлу. — Быть может, проследуете в беседку? Там вы сможете отдохнуть от дороги и, быть может, удовлетворите моё любопытство, ответив на несколько вопросов. Путники действительно чувствовали себя уставшими и почти без колебаний согласились. Лиэлу и Кирвен повели их куда-то вглубь леса. "Она им ещё и лес показывать будет, — нервничала Кирвен. — Хорошо хоть Инора'ак незаметно следует за нами. Он-то уж точно пресечёт все людские дурные начинания на корню: только пойдёт что-то не так, и он в них выстрелит!" — Терпимее надо быть к людям, — словно прочтя её мысли, шепнула Лиэлу. — Мы всё-таки живём на территории Империи. — А могли бы — на эльфийской, — также шёпотом ответила Кирвен, но оракул никак не отреагировала на эту реплику. Беседка почти незаметно располагалась на ветвях, сокрытая от посторонних глаз густой листвой. Взобраться в неё мог и человек: от самой стены до увитого плющом входа тянулась крепкая длинная лестница. Внутри было уютно, из беседки открывался красивый вид на лес, а с соседних деревьев доносилось мелодичное пение вечерних птиц. По стенам были развешаны плетёные корзинки с душистыми травами, удивительно приятное благоухание которых успокаивало и даже немного манило ко сну. Посередине беседки стоял маленький столик и несколько лавочек, на столике — фарфоровый чайник и чашечки. Вполне себе человеческие. Кирвен внутрь не зашла, а лишь забралась на ветку к Инора'аку и внимательно следила за гостями, которые остались с оракулом. — Присаживайтесь, — предложила Лиэлу и стала наливать в чашечки чай. Беловатый пар подымался от чашечек, и к запаху сухих трав присоединился чайный. — Это имперский чай, — заметил Гюнтер, осторожно глотнув напиток. — Не спорю, — отозвалась оракул и ненадолго задержала взгляд на его лице. Оно показалось ей смутно знакомым, как будто она уже видела его где-то раньше. У Лиэлу была на редкость хорошая память на лица и голоса: она запоминала даже мимолётных знакомых, и всё же в этот раз она так и не смогла припомнить, где видела этого человека раньше. "Показалось", — решила Лиэлу и отвернулась. Гюнтер сделал глоток чая и расслабился. В беседку то и дело задувал приятный ветерок, теребя волосы; снизу слышался потешный перепелиный крик, похожий на "Спать пора! Спать пора!", а из глубины леса — тяжёлое, как будто усталое, уханье филина. — Ну, и как там поживает Феломина? — спросила Лиэлу, с улыбкой рассматривая переданное ей кольцо. В свете эльфийского фонарика, подвешенного под потолок беседки, на золотой поверхности кольца весело играли блики. — Она мертва, — мрачно сказал Курт. Улыбка стёрлась с лица оракула. — Мертва? — переспросила она. — Да, — наёмник смотрел в чашку, не в силах поднять глаза на огорчённую эльфийку. — Мы говорили с её призраком. Феломина полагала, что, если отблагодарить её благодетелей, ей удастся упокоиться с миром. — Как? — лицо Лиэлу вновь превратилось в спокойную маску, голос стал холоден и безэмоционален, так что кто-то нечуткий мог подумать, будто ей безразличен ответ на этот вопрос. — Отравила любовница мужа, которая сейчас тоже мертва. Её убил охотник на ведьм за то, что она воспользовалась услугами некроманта, — сказал Гюнтер и поморщился. Та женщина была злой и противной, но почему-то Рихард вызывал у Гюнтера ещё больше неприязни. Наверное, оттого, что сумел завоевать доверие Гензель. — Ясно, — Лиэлу сделала глоток. А меж тем вдали от уютной беседки дозорным оставался Фареор. Он сидел скучающе на ветке, внимательно прислушивался ко всем шорохам и нечаянно задремал. Проснулся он от страшного грохота. В первое мгновение ему даже показалось, что это землетрясение. Но нет, это оказались зеленокожие, дикие и необузданные. Гюнтер и Курт шумели? Да нет, по сравнению с этими гостями они порхали бабочками! — Стоять! — закричал Фареор, пустив предупредительную стрелу. — Ыть, стреляка сидеть на дереве! — закричал мелкий гоблин, запрокинув наверх уродливую рожицу. Орки свирепо зарычали и, не обращая внимания на дозорного, ломанулись сквозь чащу. Зоркий гоблин же достал лук (корявый, гнутый, похожий на корягу с тетивой, не чета эльфийским) и выстрелил в листву. Фареор никак не ожидал от глупой твари такой удивительной меткости и застонал от боли: гоблинская стрела вошла в плечо, и кровь багровой струёй потекла по руке. Стараясь не обращать внимания на рану, Фареор поспешил предупредить остальных, проворно прыгая по ветвям. На какой-то момент, ослабевший от боли и потери крови, он чуть не упал, но на его стон примчались Кирвен и Инора'ак. — Фареор! — вскричала Кирвен, испуганно глядя на стрелу, торчавшую из плеча её друга. — О Галлеан! Что случилось? — Зеленокожие идут, — пробормотал Фареор. Глаза Инора'ака зажглись азартным огнём. Настало время охоты, и всё его существо хотело немедля броситься туда и начать стрелять орков, как диких кабанов, и всё же здравый смысл удержал умудрённого опытом стрелка: — Я всех соберу и подыму тревогу, а ты, Кирвен, отведи Фареора к Лиэлу. Пусть вылечит его. Кирвен помогла Фареору спустится на землю, потому что скакать по ветвям истекающему кровью всё-таки явно не стоило, подлезла к нему подмышку и повела его, заставляя опираться на себя. Так они вдвоём добрались до беседки. — О Галлеан, — Лиэлу тут же, как увидела их, поспешила к раненому. — Что случилось? — Зеленокожие наступают, — проговорил стрелок, морщась от боли. Он, тяжело дыша, уселся на свободную лавку и откинулся спиной к стене. Боль точно вгрызалась в его плечо. — Вот как, — сказала Лиэлу спокойно, но именно по такому напускному спокойствию Кирвен поняла, что оракул сильно взволнована. — Это вы, да? — вдруг вскинулась на людей Кирвен. — Небось, наводчики, разведчики зеленокожих! — Помогать этим дикарям?! — Гюнтер перекосился от брезгливого отвращения. "Нет, кто-кто, а этот высокомерный тип явно не на стороне зеленокожих", — всё-таки признала Кирвен, но вслух ничего не сказала. Вместо этого она развернулась и поспешила к остальным, вышедшим на бой. Гюнтер и Курт, решив оставить больного с лекарем наедине, последовали за ней. Эльфы расселись по веткам, держа наготове луки. Был с ними и архонт Сирдес вместе с несколькими заклинателями, к ним же встала и Кирвен. Хоть она и была всё ещё ученицей, но уже многого достигла в своём ремесле и вполне могла помочь. На земле стояло несколько кентавров. Они подвергались большей опасности, чем эльфы, но зато были и значительно крепче и сильнее их физически. Зеленокожих было слышно издалека. Весь лес наполнился выкриками орков и гоблинов, по деревьям стучали топоры, всюду топот. Дикари рубили деревья для своих хижин и костров, а любой, кто попадался на их пути, будь то заяц, волк или даже человек или эльф, мог послужить им в качестве сытного ужина. Гюнтер и Курт встали рядом с кентаврами. — Куда? — послышался возглас одного из эльфов. — От вас-то уж точно и мокрого места не оставят! — Это мы ещё посмотрим! — самоуверенно заявил Гюнтер. — Тоже мне боец! У тебя лука нет, а драться в ближнем бою — ты слишком хил и неуклюж, — возмутилась Кирвен. Хоть эльфийке не нравились люди, ей не очень хотелось, чтобы они так глупо погибли в битве, которая их никаким боком не касалась. — Только не говори мне, что ты маг! — Но я маг, — горделиво отозвался Гюнтер. — Ха-ха, — смех Кирвен и смехом-то не был, слишком она переживала перед битвой, так — насмешка. "Мы ещё посмотрим, — подумал Гюнтер. — Какое бы мне заклинание произнести?" Он стал вспоминать книгу. Так, может, адскую гончую? Нет, не стоит, кровожадная псина может накинуться и на эльфов — медвежья услуга какая-то получится. И тут он вспомнил заклинание, позволяющее низвергнуть на врагов поток пламени. "Посмотрим, какое из этих тварей получится жаркое!" — подумал Гюнтер, собираясь читать заклинание. — Может, не стоит? — Курт хорошо помнил, к чему привело использование магии проклятых в прошлый раз, но если тогда их просто выгнали из каравана, то тут эльфы могут просто взять и застрелить. — Я уже не могу отступить, иначе они подумают, что я только болтать горазд, — отозвался Гюнтер. В какой-то степени он и сам этого не очень хотел. Да, ему хотелось показать себя и заодно помочь эльфам, но, с другой стороны, он помнил неприятные ощущения, которые испытал, вызывая адскую гончую. И тот голос... Но дороги назад уже не было. Кентавры рядом нервно рыли копытами землю, как нетерпеливые кони, крепко сжимали в своих руках острые копья и вглядывались в густую чащу. И вот наконец-то вышли зеленокожие. Огромные орки шли первыми, их могучие тела ломали все ветки на пути, а глупые рожи были перекорёжены не то от гнева, не то от голода. Следом за ними украдкой семенили гоблины: слабые и хитрые мелкие твари, которые следуют за орками, как порою мелкие падальщики — за сильными и опасными хищниками. Слава Всевышнему, троллей, исполинских живучих чудовищ, с ними не было. Первый залп стрел. Несмотря на то что все они попали в цели, зеленожие, даже раненые, продолжали ломиться вглубь леса. "Мой черёд", — решил Гюнтер, немного забежал вперёд и стал читать заклинание. В этот раз ему это удалось даже ещё легче. Вызубренное заклинание как будто само срывалось с языка, и его демонические слова почти заглушались оглушительным рёвом зеленокожих. Раз — и по пальцам Гюнтера заструилось пламя. Юноша взмахнул руками, и оно ярким потоком ринулось на зеленокожих. — Ах-х! — Кирвен подалась вперёд и закричала не то сердито, не то испуганно. — Бетрезенов приспешник! Он же лес так сожжёт! Сирдес ничего не ответил, но напрягся, не спуская глаз с человека. Гюнтер жёг, и на лице его был безумный восторг, в расширенных зрачках плясало пламя, улыбка тоже походила на гримасу сумасшедшего. Курт взволновано косился на приятеля. Такого выражения лица он не видел на нём даже пьяном. — Может, убить их? — боязливо шепнула Кирвен, часто дыша, как испуганный зайчонок. — Они сектанты, их даже в Империи не хватятся: там Бетрезеновых отродий тоже не терпят. — Пока они только пытаются помочь. Убить их сейчас — по меньшей мере неблагодарно, — отозвался архонт, меж тем стараясь держать ситуацию под контролем. Гюнтер на мгновение остановился. Обвёл кровожадно-сумасшедшим взглядом всех рядом стоящих, повернулся к дебрям, вздёрнул руки для нового заклинания... — Гюнтер, Гюнтер! — позвал Курт, тряхнув юношу за плечо. Гюнтер только отстранился, ни слова не сказав и продолжая по-прежнему мерзко улыбаться. — Эй, ты так лес сожжёшь! В ответ Гюнтер только засмеялся. У Курта мурашки по спине побежали от этого смеха. Он много раз слышал, как смеётся Гюнтер на разного рода обедах, гулянках, даже когда выпьет лишку, но такой, захлёбывающийся, злой хохот он слышал от него впервые. Меж тем этот псих уже начал читать ещё одно заклинание, собираясь направить его куда-то в кроны дереьев. — Прости, Гюнтер, для твоего же блага, — Курт стукнул его по затылку рукоятью меча, надеясь, что это вправит тому мозги. От удара Гюнтер потерял сознание и тут же безвольно, как тряпичная кукла, упал на траву лицом вниз. "Надеюсь, я не переборщил", — подумал Курт, когда его приятель кулём упал в траву. Курт как-то не ожидал от него такой хилости. Зеленокожие чуть замедлились, хоть назад и не повернули. Воспользовавшись небольшой передышкой, Курт поднял тело бессознательного Гюнтера и поволок его подальше от поля боя. Тем временем кентавры, взяв в руки копья, двинулись вперёд, на орков. Лучники натянули тетиву и выпустили во врагов ещё один залп стрел, заклинатели поразили их молниями. Зеленокожие падали один за другим, некоторые спотыкались об обожжённые огнём тела. Оставшиеся всё-таки смекнули, что в бою этом им не выжить, развернулись и ломанулись прочь. — Раненые есть? — спросила подоспевшая Лиэлу у Сирдеса. — Славься Галлеан, обошлось, — ответил архонт, окидывая внимательным взглядом недавнее место сражения, — разве что один из людей, помогавших нам, потерял сознание. — Чуть лес не поджёг, — едва слышно процедила Кирвен. Лиэлу оглянулась и почти сразу заметила Курта. Наёмник оттащил своего друга в сторону, прислонил его к дереву спиной и теперь ждал, когда он очнётся. Оракул покачала головой и подошла к ним. — Что с ним? — спросила она у Курта, нагибаясь к Гюнтеру. Тот лежал болезненно бледный, с закрытыми глазами и слабо дышал. — Да вон, лежит без памяти, — почесал затылок Курт. — Это я вижу. — Ну, там... — наёмник замялся, ему не хотелось признаваться, что именно он-то его и вырубил. — Что же с ним делать, когда он такой в отключке? Решено было отнести его в храм Галлеана, где в основном лечили всех больных и раненых. Там его уложили на койку, и оракул занялась его лечением. Очнулся Гюнтер далеко не сразу. Сначала он начал бредить, потел, ворочался и шептал что-то малоосмысленное. О каком-то "господине", "пламени", множество просто непонятных слов. Кирвен всё больше убеждалась в том, что странный человек служит Бетрезену, и всё же ждала его выздоровления: убить беспомощного казалось ей неправильным. Да и вообще, наверное, убить его было бы неблагодарно, но вот выгнать взашей, как только он очнётся, стоило бы точно. Курта же этот болезненный бред так сильно испугал, что он даже признался Лиэлу в том, что сам и стукнул его. — Надеюсь, я не сильно повредил ему мозги? — спросил он виновато. — Нет, это не из-за тебя, — вздохнула Лиэлу. — Всё, что ты мог причинить ему ударом, я исцелила. Здесь дело совсем в другом. "Как же так? Это всё-таки я не уследил: я, как-никак, старше, должен был уберечь этого самоуверенного мальчишку!" — думал Курт, с тяжёлым сердцем глядя на бредящего Гюнтера и искренне надеясь, что тот поправится. Ему не хотелось терять друга, и, кроме того, если Гюнтер не придёт в норму, вина тяжким грузом засядет в сердце наёмника. Да и родне его как на глаза показаться? Мучительные вопросы ворочались в голове Курта, как тяжеленные валуны, и наёмник, не привыкший к долгим рассуждениям и угрызениям совести, вскоре задремал. *** Гюнтер очнулся, сел и огляделся по сторонам. Что это за место такое и как он сюда попал? Он потёр виски, стараясь унять головную боль, прояснить мысли и вспомнить недавние события. Всё это удавалось ему с трудом. — Эй, Курт! — позвал он, увидав дремлющего поблизости приятеля. Тот заворочался, сонно приоткрыл глаза, повернулся на голос и тут же вскочил, увидев, что Гюнтер смотрит на него. — Ты очнулся? — Курт разулыбался и подошёл. — Кхм, ну, вроде того, — Гюнтер провёл тыльной стороной ладони по лбу. Весь мокрый. Странно, тут вроде не жарко, — что это за место? — Храм Галлеана. — Ладно. А как мы здесь оказались? — Тебя здесь лечили, а я ждал, когда тебе станет лучше. — Лечили? — Гюнтер стал вспоминать. "Так... на лес напали орки. Мы отправились помогать эльфам, я спорил с мелкой эльфийкой и собирался применить заклинание проклятых..." На этом воспоминания Гюнтера резко обрывались. Провал, после которого он очнулся уже здесь. — Та-ак... Значит, меня всё-таки хорошенько пристукнули орки? — Нет, я, — честно признался Курт. Гюнтер посмотрел на своего друга с недоумением, но даже намёка на то, что это шутка, так и не обнаружил. Наёмник был предельно серьёзен. — Зачем?! — Ты что, ничего не помнишь? — Я помню, как зеленокожие наступали... а дальше — как отрезало, — Гюнтер развёл руками. "Ох, такое чувство, как будто похмелье утром после праздника: все спрашивают, зачем ты что-то сделал, а ты не помнишь",— подумал он и недовольно поморщился. — Ты тогда... Ах, ну да ладно, неважно, — Курт махнул рукой. Чего теперь? Доказывать ему то, чего он сам не помнил? Убеждать в том, что он был кровожаден и безумен? Легче промолчать. Главное, чтобы такое снова не повторилось. Гюнтер уже собирался встать, но опустился назад, зашипев и схватившись за голову. Как он мог подумать, что тот ужасный голос не вернётся? Что он не будет опять диктовать ему свою волю, затмевая все прочие мысли? — З-заткнись, заткнись, — велел ему Гюнтер, действительно на данный момент больше всего желая, чтоб этот голос замолк. — Я и молчу, — проворчал Курт, не поняв, к кому обращался его приятель. Гюнтер какое-то время просидел так, жалко скрючившись, а потом медленно отнял руки от лица, неуверенно разогнулся и осторожно встал. — Я вспомнил, — сказал он дрожащим от страха голосом. Как будто ранее закрытая дверь открылась у него в голове, и теперь Гюнтер чётко помнил всё. Он произнёс заклинание и тут же услышал голос Бетрезена. Но почему-то сразу же подчинился его воле. Более того, ему казалось счастьем всё уничтожить во имя нового владыки. "Эй, ты так лес сожжёшь!" — он помнил, как кто-то сказал ему это и как он рассмеялся в ответ. Сжечь? Да именно это он и хотел тогда сделать! Спалить весь лес и его обитателей во имя Бетрезена, и мысль эта тогда была отрадна. Сейчас же воспоминания вселяли в душу Гюнтера ужас. Доигрался! "Сила воли", "сила воли"! Какая, Бетрезен возьми, "сила воли", если он чуть не стал верным рабом принца тьмы! Дурак, как изначально можно было связываться с такой тёмной и неведомой силой? Правы были родители, прав был и Гензель — разве можно было быть таким самоуверенным? Слава? Стать одним из тысячи, сотни тысяч безвольных, одержимых демонических магов? Деньги? Да к чему вообще нужны деньги рабу?! Тупик. И говорить нечего: его план потерпел полный провал. Теперь надо было не славу добывать, а пытаться вызволить свой разум из цепких когтей, в которые он попался! — Гюнтер, ты в порядке? — Курт видел, как побледнел его друг, как заиграли желваки на напряжённом лице. — Нет, — не стал в этот раз увиливать Гюнтер. — Я чуть не присоединился к тем безмозглым из легиона проклятых! Курт не нашёлся, что ответить на такое пугающее заявление. — Сейчас мы покинем лес, и, боюсь, мне придётся уйти, — решительно сказал Гюнтер. — Мой план провалился, и не судьба мне быть великим наёмником! — А если по старинке, с мечом? — Я? Ты шутишь? — горько усмехнулся Гюнтер, задумался и заявил: — Ладно, Курт, я пойду к реке. — Неужели топиться? — испугался наёмник. Уж больно отчаянный вид был у приятеля. — Не дождётесь! — возмутился Гюнтер и добавил: — Мы ещё встретимся как-нибудь. Юноша забросил свою сумку на плечо и размашистым шагом покинул храм. Курт не стал его останавливать или говорить что-то вслед, лишь проводил взглядом. *** Кирвен гуляла по лесу, размышляя о недавних событиях. Что забыл демонолог в их лесах? Что ему вообще здесь нужно? Может, выведывал что-то для своего владыки? Может ли это послужить угрозой для леса отшельников? "Вот он очнётся — и нужно его сразу выгнать, чтоб не вынюхивал здесь ничего!" — решила эльфийка и поспешила к храму, но нашла там только уже собирающегося уходить здоровяка с рыжей бородкой и Лиэлу, которая, наоборот, только-только вернулась. — А где тот... поджигатель? — удивилась Кирвен. — Гюнтер уже ушёл, — пожал плечами его товарищ. "Сам? Так легко?" — это показалось эльфийке ещё более подозрительным. Небось, отправился чего-то вызнавать, выведывать, бетрезенова ищейка! И Кирвен сорвалась и помчалась по следам, внимательно прослеживая путь ненавистного человека. Странно: протоптанный им путь и правда вёл из лесу. Юная заклинательница замешкалась, не решаясь выйти из тени лесных деревьев, которые сходились ветвями, образуя купол, и, казалось, уберегали детей Галлеана от всех напастей. Отсутствие этого свода, а также крепких могучих стволов, за которыми можно затаиться в случае опасности, действовало угнетающе на большинство эльфов. И всё же, преодолев себя, Кирвен отправилась дальше. Так дошла она до реки, на берегу которой стояла одинокая фигура. Кирвен снова пожалела, что здесь нет деревьев и спрятаться решительно негде. Вот как тут выслеживать? Но пока что человек не смотрел на неё, и она могла подобраться поближе и разглядеть его. Странный он, совсем не похож на того, кто пришёл выведывать тайны: ни с кем не общался, кроме Лиэлу, сейчас и вовсе покинул лес... Может, она ошиблась? Совсем некстати у Кирвен засвербело в носу, и она и чихнула. Человек — кажется, его звали Гюнтер, вспомнилось некстати — обернулся в её сторону. — Что, топиться решил? — ехидно спросила Кирвен. — Нет, — коротко ответил он и едва слышно пробормотал: — Разве что утопить кое-кого... Впрочем, тонкий эльфийский слух смог уловить и это. Кирвен сердито засопела. — Небось, вынюхиваешь что-то? — Ага, запах рыбы, — усмехнулся Гюнтер и начал неспешно разуваться. — Между прочим, любопытного Галлеана Вотан пришибил. Любимая поговорка Гюнтера, которая уже приелась всем его знакомым, заставила Кирвен захлебнуться от гнева. — Да ты!.. Всё было вовсе не так! — она сжала маленькие ладошки в кулаки и едва удержала себя от того, чтобы метнуть в богохульника молнией. — И вообще, Бетрезен — безумец! — Угу, безумец и урод, — легко и бесстрастно подтвердил Гюнтер. Кирвен опешила. Он же колдовал магией проклятых, у неё на глазах колдовал! А рабы Бетрезена не терпят оскорблений в адрес их господина. А меж тем человек, кажется, забыл о её существовании. Он вступил босыми ногами в воду и стянул рубашку. — Эй, ты чего делаешь, извращенец?! — Кирвен внезапно испугалась вида раздевающегося мужчины. Странно, сколько раз видела эльфов без одежды — и ничего. Видимо, всё дело в том, что перед ней человек, создание уродливое и неправильное. Да, конечно, именно в этом причина. — Кто бы говорил! Пришла и наблюдаешь, как взрослый дядя собирается искупаться, — усмехнулся Гюнтер. — Разве так должны вести себя благопристойные эльфийские девочки? Кирвен заскрипела зубами. Вот, опять! Она была действительно юна, но выглядела даже моложе своих лет, и даже эльфы по этому поводу иногда мягко подтрунивали над ней. Нахал! Ведь сам, небось, ровесник ей, если не моложе: век людей короток, как и их мозги. Во всяком случае, Кирвен искренне верила в это. "Чтоб ему на русалку или морского... речного змея наткнуться!" — думала она, стыдливо отворачиваясь. Чувствовала себя Кирвен крайне глупо, как будто в самом деле поступила как бестолковая девчонка. "Ладно, хватит думать об этом придурке, угрозы от него никакой", — подумала она с обидой. Всё же было в этом человеке что-то... Но, наверное, лучше и правда оставить его в покое. Он ушёл из леса, значит, прямо сейчас эльфам не навредит. "Всё! Пойду лучше подумаю о чём-то более важном", — решила Кирвен и зашагала обратно, но, пройдя шагов десять, всё же оглянулась. Река. И ничего в ней. Лишь ветерок подымает зыбь на поверхности. "Исчез?!" — испугалась Кирвен, но тут Гюнтер вынырнул, фыркая и отряхивая волосы, как промокший кот. В руке он крепко зажимал плоские речные камешки и пару маленьких ракушек. Вместе с этим "богатством" человек выбрался на берег и стал оценивающе рассматривать каждый из найденных предметов. — Вот этот — почти как гномская руна, — кивнул он на один из камней с довольной улыбкой. — Это не руна, — пропыхтела Кирвен, отворачиваясь. Вот! Опять ввязалась в разговор с этим бестолковым человечишкой! — Знаю, — отозвался Гюнтер. "И чего он задумал? Что это вообще значит?" — Кирвен распирало от любопытства, но она всё-таки смогла удержать себя и уйти в лес, ни разу больше не оглянувшись.