Поэзия леса

      — Эй! — окликнула она незнакомца, решаясь вылезти из-за дерева и тут же прикрыла рот рукой — вот ведь деревенщина! Эльф не выглядел удивлённым. Скорее утомлённо-рассерженным. Возможно, это не то отношение, к которому он привык.              Ещё бы! Друиды, если верить древним источникам, были одним из трёх столпов эльфийского общества, наравне с охотниками и особой кастой воинов. Их даже избегали упоминать всуе, по крайней мере письменно. От устной традиции осталось… ничего. Какое тут «эй»! Тупица.       — Простите, я, видите ли, заблудилась, — и тут же представив, как это должно звучать, она добавила: — Не важно себя чувствую последние пару месяцев. Вы ведь… Вы ведь не мерещитесь мне?       Она попыталась всмотреться в лицо, в позу эльфа-собрата, чтобы хоть что-то по нему считать. В конце концов, она же его не знает. С ним, конечно, было бы интересно поговорить, но… Кто знает, насколько он традиционных взглядов? Да и что эти традиционные взгляды значат конкретно в его интерпретации?       — Я просто не спала пару месяцев. Сами знаете, как оно бывает. — и тут же поняв, что она, по сути, повторилась, да и опять сфамильярничала, решила просто принять свою неловкость как факт и идти с этим до конца.       — Вы тоже учёный, верно? — начала она робко. — Полагаю…       — Кто ты?       Несколько выцветшая звонкость его голоса плохо сочеталась с юной наружностью, но странным образом подходило к сухому лицу и острому взгляду. То же можно было сказать и о несвойственной большинству молодых медлительной речи. Нет, держался он как-то подобает несущему мудрость Силанны, что бы это ни значило. Наверное. Нет, знаете даже, на что это было похоже? На её деда. Тот тоже «тыкал» кому попало. И прерывал на полуфразе, и никогда не бывал доволен. Линборэль внутренне приготовилась к тому, что разговор будет непростым.       — Меня зовут Линборэль. Я…       — Кто ты и что ты делаешь на землях Лесного Союза? — ещё более медленно и с любопытством произнёс он.       Что же, начало контакта вроде как… есть. Или нет? Линборэль показалось, или он поудобнее перехватил посох? Ой.       — Послушай, я могу выглядеть странно, но, в конце концов, мы ведь эльфы — ты… вы и я. Вам ни к чему быть на меня таким сердитым, — аккуратно ответила девушка и, почти сразу после этого, прибавила, лишь постфактум понимая как это звучит. — Я пока ничего такого… вам… не сделала.       Всё. Если до этого она и выглядела хоть сколько-нибудь нормально, то теперь… Наговорила целый лес глупостей, обвинила и выставила нелепую угрозу. Она почувствовала сильное желание поморщиться, но подавила в себе этот импульс.       — Я один, и я пока ни в чём тебя не обвинял, — буднично и миролюбиво ответил друид, всё больше опираясь на свой внушительный посох.       Нет, достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что она ему решительно не нравилась. Стоило закончить этот разговор и ретироваться.       — Что ж, тогда я ухожу, — сдалась эльфийка собственной неловкости и даже подняла руки в знак капитуляции.       Да и потом, стоит ли связываться с тем, кто настолько очарован прошлым, что до сих пор всерьёз бредит временами Лесного Союза? Может, оно и выглядит мило, но разве не радикальные любители старины из раза в раз подбивают эльфов вернуться к воинственному прошлому? Разве не они когда-то через своих почитателей, через саму память о себе делали примирение с тёмными эльфами всё более сложной задачей? Прошлое существует для того, чтобы его уважать и у него учиться, а не для того, чтобы бесконечно и бесконтрольно его реплицировать.       — Постой.       Но эльфийка уже поняла для себя, что она здесь — гость непрошенный. Поняла и прочувствовала. Хорошо знакомая с тем, как многие её сородичи относятся к чужакам, она надеялась медленно, но верно двигаться туда, откуда пришла. Нервы напряглись и она незаметно для самой себя всё-таки слегка ускорила шаг.       К сожалению, незнакомец имел другие планы на этот счёт.       Едва сделав несколько шагов, она, впервые за долгое время, споткнулась о корень дерева и упала. Лёгкое замешательство, удивлённое хлопанье глазами и её ноги уже опутаны корнями ближайшего дерева.       Если бы речь не шла о её безопасности, она бы непременно похлопала его искусству. Или потеряла сознание. Первый контакт с друидической магией как-никак.       А тем временем он подошёл и присел где-то у неё за спиной. Что-то было порвано. А потом это что-то коснулось её левой руки, и он потянулся за правой.       — Что ты делаешь?       Попытка сохранять голос ровным не удалась. Сон не просто не задался. Она чувствовала боль в правой руке, которой её тело смягчило своё падение на землю, и боль во всей правой ноге.       — Связываю тебе руки.       — И в самом деле. Но зачем?       Он не отвечал, только двигал своими руками у неё за спиной.       — Я не буду пытаться сбежать. Тебе незачем так меня обрабатывать.       В ответ он начал развязывать ей руки.       Она уже было начала верить в то, что его можно образумить, но в итоге мужчина лишь потуже затянул путы.       — О, Силанна! — выдохнула она.       — Я отведу тебя к старейшине. Если ты действительно не враг нам, то тебе нечего бояться. Если это окажется лишним, то я обязательно тебя отпущу, вот только, если честно, что-то я не верю, чтобы кто-то забрёл в такую глушь случайно. Если окажется, что тебе нужна помощь — ты получишь её, обещаю.       С этими словами он закинул её себе на плечо и начал свой путь по, видимо, самой ухабистой и непрямой дороге, которую могло сгенерировать его извращённое сознание. Лине оставалось только недовольно сопеть и мысленно продумывать, как она заставит его извиняться после того, как всё выяснится.       Погодите, а что если они все такие странные?       От неожиданности она забыла дышать. Что же делать?       А тем временем он всё нёс, и нёс, и нёс её навстречу неизвестному будущему.       Пока не поставил — на удивление аккуратно — на землю.       — Веди себя разумно, и ты не увидишь от нас никакой несправедливости.       Она промолчала. Мысль о том, что ей придётся надеяться на благородство этих негостеприимных дикарей, удручала, но на их территории стоило соблюдать их правила. В конце концов догадавшись, что он ждёт какого-то ответа, она просто кивнула, и он повёл её дальше.       Едва они прошли через занавес плакучих ив, перед ней предстал небольшой лагерь. Глаз успел выхватить из зелёного моря небольших кустов и разнообразных зацветающих деревьев лишь дугу круга вздымающихся в небо доломитовых глыб, прежде чем буквально примёрзнуть к идущему навстречу мужчине.       Он был стар, но старость его не была ему тяжким грузом, и походка его была размеренной. Накинутая вместо плаща шкура оленя и массивный головной убор — рога, конечно же рога! — намекали на высокий статус, но выражение видимой из-под оленьей головы части лица казалось простым и доброжелательным. Купиться на это у Лины не было никакого права. Этот молодой тиран тоже в начале не выглядел опасным, и вот к чему это привело!       — Ты не предупреждал, что собираешься привести гостя на наше скромное собрание.       — Пути Силанны неисповедимы. Я нашёл её невдалеке. Эльф, потерявшийся в лесу.       Лина тут же почувствовала на себе его взгляд.       — Выглядишь ты и правда потерянной, — спокойно заключил мужчина.       — Какое интересное место, чтобы потеряться, — сказал кто-то за его спиной, намного моложе. — Ты знаешь, где оказалась?       Линборэль нашла говорившего взглядом. Это был молодой, но уже седой друид, ученик, сидевший очевидно в небольшом полукруге таких же как он учеников разного возраста, всего их было, кажется, девять. Их разделяли чуть больше трёх шагов.       — Спокойнее, Даналь. Не смущай её без надобности. Проходите и садитесь с нами.       И он повёл их. Она на всякий случай села напротив самого «общительного». Почему-то хотелось держать его в поле зрения. Нет, не от того, что он симпатичен, хотя он, да, мило выглядит, но он также более агрессивен кажется, более говорлив, более…       Он также уставился на неё и неожиданно открыто улыбнулся.       Почти сразу она услышала чьи-то перешёптывания:       — Может, не будем мешать молодым?       — Сначала дело, потом пусть знакомятся сколько хотят.       Она даже не успела на это среагировать…       …как начался допрос, и прямо за ней появился старый знакомый. Зачем? Одна Силанна знает! Вопросы посыпались со всех сторон, причём вопросы довольно странные. Как зовут нашу Богиню? В чём заключается секрет гармонии? Как тебе твой проводник? Лина отвечала так аккуратно, как только могла. Вопросы становились всё реже, всё чаще они просто разговаривали между собой. Затем, всё также неожиданно, они вдруг вспомнили о Деле — о том, что она вроде как оказалась там, где её, кажется, быть не должно.       — Как тебя зовут, дитя?       — Линборэль.       — Замечательное имя. Меня зовут Раелост.       — Очень…       — Того паренька зовут Даналь, а того, кто тебя привёл — Лирмир.       — Как ты здесь оказалась? — спросил другой мужчина, тоже довольно молодой по эльфийским меркам, довольно настороженный, но невероятно, сказочно красивый.       — Я шла за единорогом.       Последовала пауза. Лина решила, что может позволить себе попробовать рассказать всё как есть. В самом деле, ей нечего скрывать.       История, как ни странно, казалось, никого не смутила. Никаких перешёптываний. Всеобщее молчание окутало сидящих кругом эльфов. День за время пути и странного допроса склонился к вечеру и уже начинали стрекотать сверчки. Где-то перепевали друг друга вечерние птицы. У эльфийки, готовившейся к словесному обстрелу со всех сторон, внезапно оказалось много времени на любование окружающей растительностью. Кажется, за одним из кустов даже просматривалась какая-то стена, прямо за навесом ивовых ветвей…       Затем начали шептаться, как если бы её рядом не было. От неловкости происходящего она уткнулась взглядом прямо в смотрящего на неё в упор Даналя. Ничего личного. Он просто сидел прямо напротив.       — Магия. Ты привёл к нам жертву…       — Она не выглядит как враг. Она нас не боится.       — Я в самом деле недавно видел единорога…       — И что же это может значить?       — Ничего.       И так продолжалось некоторое время. В какой-то момент девушке, в начале очень нервной и несколько разочарованной, начала надоедать эта нерешительность, бездвижность. Как безветрие в жаркий день, в самом деле.              — …испытать её, если найдём того единорога.       — Дитя света. — вошёл в разговор новый голос.       — Он подскажет нам хотя бы то, друг она или враг.       — Такая молчаливая.       — Разве предполагалось, что я могу участвовать в разговоре? — тут же вынырнула Линборэль из своих мыслей.       — Тебе требуется приглашение для того, чтобы защищать себя? Я бы ворвалась в любую настающую паузу, — ответила женщина друид. Лина даже и не замечала её до этого, она сидела где-то далеко слева.       — И что же вы решили? — чуть осмелев спросила девушка — не столько чтобы узнать, она в конце концов во всё обсуждение была здесь, но чтобы сбить градус напряжения для самой себя.       — Испытание детьми Эльрата.       Это прозвучало торжественно, тем самым тоном, который дед приберегал для того, чтобы говорить о скучных формальностях. Проблема, однако, состояла в том, что на этот раз было не ясно, что подразумевалось под испытанием, детьми и, тем более, детьми Эльрата. Причём здесь человеческий бог?       — На самом деле было бы славно найти хоть одного единорога. На это может понадобиться некоторое время.       — Ну, и что это за испытание? — обречённо спросила дановед. Забавно, что эльфийское «дан» на человеческом звучит как «данность», но ничто из того, что они говорят, как данность не звучит.       — О, это очень просто! Мы приведём тебя к единорогу, ты повторишь всю свою историю и, если ты соврёшь хотя бы раз, то единорог проткнёт тебя. Рогом, — буднично произнёс Лирмир.       — Насквозь, — заулыбался Даналь.       — Замечательно, — ответила Лина и сжала губы в улыбке отчаянного оптимиста.       Если бы эльфы могли терять сознание, то Линборэль бы занялась этим сию же секунду.

***

      Путь к поляне занял какое-то абсолютно неразумное время. На небе высоко стоял серебристый лик Асхи. Линборэль понимала лишь то, что вокруг подозрительно много незнакомой магии. Никакого чувства направления. Оно отказало целую вечность назад.       Возможно, это всё не сон. По-крайней мере действовать из позиции, что это всё неявь, представлялось более не разумным. Она чувствует боль очень даже по-настоящему, особенно в правой ноге. В её снах обычно также отсутствует элемент когерентности, здесь соблюдённый до рефлюкса. К сожалению, придётся принять происходящее и как-то к нему адаптироваться.       Впрочем, это также могло бы, лишь могло бы, означать, что это настоящая встреча с настоящими практикующими эльфийскую магию. Ох, вот бы можно было войти в общество каким-то менее болезненным способом, без всяких там угроз для целостности телесной оболочки!       Кто-то из друидов свистит, и Лина вздрагивает от неожиданности. Дрожь в руках становится для неё неприятным сюрпризом, и она сжимает руки, чтобы спрятать предательскую реакцию тела. Сейчас это весьма некстати. Большинство животных трактуют страх очень определённым образом. На призыв друида (а может и на свет от посоха — кажется, на камень в центре слетелись светлячки) отзывается огромный единорог со светящейся в лунном свете гривой и острым даже на вид рогом. Им бы восхищаться, да вот только ситуация не располагает.       Старший из друидов вышел вперёд. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Обычная приличная старшему эльфу маска тихого достоинства и мерного довольства.       — Нам не нужна вся твоя история от рождения до мгновенья, когда ты сделала вдох для ответа. Нам нужно знать лишь то, что касается нас, нашего Круга.       Линборэль кивнула.       — Итак. Как ты здесь оказалась?       Ну, и что же ты скажешь теперь, дитя?       — Я пришла из Эривела. Много дней подряд я не могла заснуть. Это истощило меня до той степени, когда уже нет сил притворяться нормальной. Само понимание того как понимать начинает ускользать от тебя, если так долго мучаться.       Единорог стоял рядом, мирно пощипывая траву. И отбивался от прекрасных мотыльков, садившихся на отражающую свет шкуру.       — Сколько дней это заняло у тебя? Эривел, знаешь ли, днях в трёх пути. У тебя нет даже самых обычных ножа и эльфийского чутья, чтобы ходить по лесам. Одета ты легко, выглядишь невероятно чисто.       И здесь это ваше эльфийское чутьё…       — Это заняло у меня меньше часов… трёх. Точно меньше суток. Причём не просто от города, но от моего дома до вас. И живу я не на окраине.       Она аккуратно посмотрела на единорога. Тот к ней повернулся. Про время, наверное, стоило молчать. Никакого «точно» тут не было. Будь осторожна, подруга, он ведь и правда может что-то такое чувствовать. Кажется.       — Хорошо. Значит, ты была жертвой магии?       — Возможно. Не знаю. Я не разбираюсь в магии. Я из простых.       — Простых?       — Просто жизнью интересуюсь. Ничего такого сверхъестественного. Стихи читаю, книги.       — Значит, грамотная.       Кстати, а они признают книги? Вроде как было что-то о том, что большая часть их учения передавалась исключительно устно. Может, зря она это сказала?       — Чего ты от нас хочешь? — раздался голос за спиной у старшего. Лирмир?       Лина растерялась. Да что там! Её более взрослая внутренняя Линборэль была к этому не готова. Зато данолог ждала этого приглашения, кажется, все свои семьдесят лет.       — Я хочу узнать вас. Это важно для меня, — она неосознанно попыталась жестикулировать, но руки всё ещё были связаны. — Правда. Это может быть важно для всего мира. Я верю в это.       — Ты хочешь стать друидом?       — Я хочу понять вас.       — Зачем?       — Чтобы понять себя. И мир вокруг. Но главное — себя.       — Как интересно. А мы это делаем для того, чтобы понять Силанну.       — Может, она безбожница?       Было не вполне понятно, шутят они или нет. Губы некоторых изогнулись в усмешке, но старик оставался серьёзен. Нужно было подойти к этому, как бы так сказать, дипломатично.       Данолог засыпает, просыпается Линборэль.       — Я раньше про Силанну толком и не слышала. Нет, то есть, слышала, конечно, но очень обрывочно. Как про старый миф, истоков которого уже и вспомнить нельзя. Расскажите мне о ней. Я уже тогда и подумаю, верить в неё или нет, — она улыбнулась самой невинной из своих улыбок. Пусть думают, что она думает, что они шутят. Может, это сработает в обратную сторону.       Единорог подошёл к ней и ткнулся в руку. Возможно, в поисках еды.       — Прости, у меня ничего нет. — сказала она умному и, оказывается, достаточно дружелюбному животному, пытаясь повернуть голову назад.       — Да. Я верю, что у тебя ничего нет. — грустно сказал Раелост. — Как так вышло, что ты знаешь наш язык, но не знаешь Богини нашего народа?       — Это долгая история. Нам всё ещё нужно обсуждать это здесь и сейчас? Я всё ещё опасна?       Друиды переглянулись. Те, что молчали, просто покачали головами. То же вскоре сделали и Даналь с Лирмир. Старший друид, видимо, был в большей степени выразителем общей воли, чем единоличным лидером. Любопытно. Возможно потому и «ты», а не «вы».       Вместо ответа Лирмир произнёс незамысловатое «прости» и разрезал путы.

***

      Живые навесы ивовых ветвей не были пустым украшением. Они именно и были навесами, чьи ветви были вырощены таким образом, чтобы, переплетаясь, не пропускать ни ветра, ни капли дождя, свисая по грудь взрослому эльфу. Под одним из живых навесов — полый ствол некоего дерева, шириной с большой дом, по-видимому специально чем-то обработанный, чтобы не гнить и не крошиться. Пространство внутри казалось далеко не таким скромным как представляла себе данолог. Его ярусность и скромное, но добротное (цельное дерево!) убранство вызывали даже лёгкую зависть у живущей в двух маленьких комнатушках эльфийки, и вымощенный гладким камнем пол выглядел как природная мозаика.       — Вы предлагаете мне жить… Здесь?       — Временно, — ответил Лирмир.       — Да, — с каким-то даже сочувствие произнёс Даналь.       — Что же, хорошо. — ответила Линборэль почти автоматически, легла прямо на пол и потеряла связь с этой нереальностью.