Поэзия леса

      Лина проснулась уже заполдень, но это ничего не значило — она не была ни утомлённой, ни ослабшей от долгого лежания. Наоборот, здоровый сон укрепил её природное любопытство.       И поскольку первым, что она увидела при пробуждении, было одно конкретное лицо, то и началось всё с самого что ни на есть логичного вопроса.       — Как долго ты сидишь и смотришь на меня? — спросила она не вставая.       Лирмир — а это, очевидно, был он — смотрел на неё неотрывно и совсем не скрывал недовольства. Интересно, кто воспитал в нём такую душку? Обычно отношение к женщинам у эльфов достаточно трепетное. У этого ученика друида в зелёных одеяниях за спиной либо менее пятидесяти лет, либо какое-то болезненное расставание.       — От восхода солнца.       Ни жеста, ни тона, ни лишнего движения мышц на лице. Это очень шло его облику в целом — казалось, даже грязь не хочет с ним связываться.       — Это пугает, — полушутя прокинула Линборэль. Он слегка поморщился. Видимо, дело скорее в опыте. Негативном. Хотя она определённо не это имела ввиду.       — Я бы давно тебя разбудил, но Раэлост запретил мне. Сказал, что пусть тело берёт, сколько надо.       А теперь — нисходящие интонации. Он как будто сам нисходит, он как бы выше… неё? Как мелочно. Она с ним тоже дольше необходимого дел бы не имела, но это непрофессионально — раз, и она здесь гостья — два. Кстати, о профессиональности.       — Я могу позадавать тебе глупых вопросов? — это была данолог, и он, видимо, был чуток к смене тонов, а потому снова сменил маску. По опыту Лины, эльфийские дети так не могут. Но с другой стороны, обычно это происходит более плавно, так что такие простофили, как засидевшаяся в библиотеке эльфийка, ничего не замечают.       — Если ты знаешь, что они глупые, то зачем их задавать?       Лёгкость в голосе, закрытые глаза, закрытое лицо. Линборэль и сама не заметила, как начала, за неимением лучшего (какого такого лучшего?), изучать конкретного эльфа. Нужно было завязывать. Он, очевидно, не чувствовал себя в безопасности.       — Хорошо, они глупые для тебя, но сложные для меня. Я интересуюсь нашим народом…       — Хочешь стать первой Верховной королевой? — его брови взлетели вверх, а на губах появилось нечто вроде улыбки. Ненадолго впрочем, он как-то этого даже смутился. О, знал ли он, что выстрел его попал в самое мягкое место? Или это опыт с Туидханой, на которую он невольно сослался, стёр робкую улыбку с его лица?       Линборэль, не привыкшей скрывать свои эмоции, хотелось рассмеяться, но она боялась вопросов о будущем, боялась сказать, что никаких королей и королев больше нет, Ироллана, как и Союза, нет, магия развеяна по миру, если, прости Силанна, когда-то и была… Впрочем, если бы её не было, как бы она здесь?..       — Тогда зачем? Зачем тебе наш народ, суровый и неблагодарный? — продолжал свою линию Лирмир, свыше всяких чаяний открыв свои острые зелёные глаза.       — Ну уж какой вырастил, такому и благодарна, — слегка опешила Лина. — Это во-первых. Во-вторых, это слишком сильное обобщение. Не бывает такого, чтобы целый народ можно было свести к образу одного индивида. В третьих, не было ни одного поколения эльфов, которое выросло бы в покое, требуемом нашими чувствительными душами, — и, немного подумав, всё же сдалась и добавила: — Я нас люблю. Я хочу нам блага. Я работаю для этого. И тут же, почти прямой цитатой из своего любимого поэта: — А что для нас делаешь ты?       — Я друид. Всё, для чего Силанна даёт нам ум и сознание, всё это я, — гордо произнёс Лирмир, а потом выдохнул: — В будущем, по крайней мере. Сейчас я ученик друида.       — Понимаю.       — Разве?       Линборэль села и выпрямилась. В момент такой искренности хотелось смотреть ему не просто прямо в глаза, а быть на их уровне.       — Я сама вроде ученицы. И мои учителя даже не удосужились принять форму кого-то одного. Их разметало по разным векам и землям, их разрывает в разные стороны даже в рамках отдельно взятого эльфа. Большинство моих собеседников никогда не ответят мне, не объяснят своих слов, не объяснят своих интонаций.       Она, сама того не заметив, ссутулилась:       — Это довольно одиноко.       — Если это так, и твой интерес — вечность за твоей спиной, то почему бы тебе не стать друидом? Впрочем, мне нужно будет рассказать тебе всё с самого начала. Про нас. А там ты уже решишь, нужно оно тебе, или нет. У нас, по крайней мере, именно так принимаются важные решения.       Линборэль, Лина и данолог устроились поудобнее, а Лирмир тем временем начал:       — Всё началось с империи Шантири, когда все народы жили в мире и благоденствии друг с другом, а правил нами Единый Совет…       Единый Совет имел в своей власти все вопросы, которые волновали народы под его опекой. Рождение и смерть, божественное и мирское. Большинство это устраивало. Но были и те, кто считал себя выше суждений смертных народов. Ангелы и безликие. Они покинули империю, образовав свои королевства, купаясь в чистых энергиях своих Драконов.       Но равновесие, что предусматривалось нашими Драконами, предполагало единое дыхание для всего живущего.       Ангелов глубоко оскорбляло само существование безликих, а сыны Малассы, Дракона Тьмы, не собирались терпеть существования фанатиков Света, из раза в раз мешавшим их планам по поддержанию того, что безликие считали равновесием. И однажды, небольшие стычки нескольких из них превратились в первую в мире цепь Войн. Войн Древних.       Многое было потеряно за те сотни лет, что длились эти опустошающие войны. Великие города лежали в руинах. Храмы богов, артефакты первых божественных откровений, были осквернены. Дела рук величайших мастеров, создававших на века — потеряны. И, что самое болезненное, когда войны прекратились, империя более не могла поддерживать сама себя. Ведь никто более не верил в силу единства.       Друиды, потомки тех, кто основал Шантири, вывели свой народ в Первобытные леса, из которых мы некогда вышли. Они залечили раны земли, очистили реки и поклялись более не рассказывать о своих тайнах чужакам.       Они сидели в чудной хижине, освещаемой зелёным магическим огнём. Правая часть от входа была изрезана густыми тенями от ветвей-крыши. Кроме них никого не было. В центре стоял котёл. От него пахло травами — видимо запах въелся в металл, на что организм реагировал лёгким головокружением. Нужно будет спросить, что там такого варили. Скорее всего ей снова расскажут историю. Но сначала стоит проснуться. Внутри неё уже закипали мысли.       — Никто не знает, чем конкретно вызвано такое обещание, но каждый друид хранит его. Только чистые сердцем могут стать друидами.       С этими словами он несколько скептически оглядел Лину. Но не было в этом взгляде ничего, что она так привыкла видеть в своих собратьях. Не было ни примеси затаённого страха, ни некой абстрактной разбитости. Только лицо в негустой тени с острыми зелёными глазами. И вполне понятное в этой ситуации недоверие.       Она чужая.       Кажется, он не боялся быть искренним и не привык быть порицаем за это. Такие отношения с миром не могли не вызывать зависть.       — И тем не менее, ты рассказываешь об этом мне… — аккуратно начала Лина.       — Твои мотивы благородны. Ты не носишь наших одежд, но носишь наши принципы.       Лина тихо и коротко рассмеялась.       — Спасибо.       Лирмир нахмурился и… зацокал?       — Никогда не благодари понапрасну. Сказанное лишний раз удешевляет твоё слово. Продолжишь так и дальше — никто не будет тебя слушать.       Линборэль была с этим в корне несогласна, но данолог кивнула.       — Но первые друиды появились раньше империи Шантири, верно?       Он кивнул и, вытянув кулак, начал оттопыривать пальцы с мизинца до среднего:       — Именно друидом был первый эльф. Второй был охотником. Третий танцором, что научился драться на мечах, когда пришла пора защищаться от чужаков. Такова легенда.       — Легенда, значит.       Легенды были именно тем, за что она собиралась держаться — тем, во что она окунулась. Но её поняли иначе.       — Это то, что рассказывали нам предки. Не обманывайся тем, что их истории нельзя верить слово в слово. Иногда такие легенды содержат в себе больше правды, чем самый кристально чистый день из нашего прошлого. Поэтому мы их и рассказываем.       — Ясно.       — Неужели? — сузил он глаза. — И что же тебе ясно?       — У нас очень сложная история…       «Мы уже некогда были Объединённым королевством. И это плохо закончилось.»       — Друиды — самая главная каста. Дальше идут охотники. Потом — воины.       «Люди сделали всё, чтобы лишить нас нашего прошлого.»       — Танцующие с клинками.       — Что?       — Танцующие с клинками, — повторил Лирмир. — И когда войны закончатся, они снова станут танцорами.       — То есть, у нас и на этот случай есть инструкции?       — Инструкции?       — Распоряжения?..       Некоторое время Лирмир просто рассматривал Линборэль. В эти секунды ей казалось, что она одета не в осеннее платье с накидкой, а пришла сюда в человеческом платье на кринолине времён правления Николаса IV.       Хотя это не особо помогало. Её платье было покрашено в цвет, который в традиционном прошлом могли позволить себе весьма немногие. В каком-то смысле носить его раньше было бы привилегией, которую нужно было оправдать. Оправдывала ли она?       — Разумеется, — произнёс ученик друида на долгом выдохе.       Повисла долгая пауза, на протяжении которой Линборэль боролась с данологом.       «Знала бы, что так будет, оделась бы как следует, а не вот в это вот всё василькового цвета.»       Затем другая линия мысли заняла главенствующую позицию.       «Ну, в каком-то смысле они действительно стали танцорами. Танцорами с огненными шоу.»       «Нужно будет исподволь выведать их кодекс. В научных целях, разумеется. Столько материала! И это только первый… технически, второй день! Было бы всё это реальностью…»       «Было бы всё это реальностью, — одёрнула себя Линборэль, — я была бы в большой опасности».       «А если так оно и есть, — угрюмо вставляла Лина после каждого вздоха, — то я только что напала на след самого серьёзного преступления в истории нашего народа».       А ещё, быть может…       — Тебе стоит чаще выходить из дома, — послышалось неожиданно где-то впереди.       Это заявление мгновенно выдернуло эльфийку из её мыслей. Это он что-ли, этот Лирмир, попросил её дотронуться до травы да цветы понюхать? Эльфийка промолчала. А что она могла сказать? К сожалению, ей ещё было куда падать в их глазах. И она не хотела проверять, как здесь лечат безумных. На такие жертвы ради чистой радости познания она не готова.       Она решила встать и размяться. Это вроде как помогает с тревогой, возмущением, и всем тем списком чувств, которые при аборигенах испытывать непрофессионально.       — Да, знаешь, пожалуй я так и сделаю.       К тому же стоило осмотреться.       — Вот только одна я не пойду пойду, у меня вроде как «чутья нет», да и выгляжу я «слишком чисто» — могу истинно местных напугать.       Лирмир не возражал, разве что выдохнул несколько устало. Но, возможно, это Лине-данологу только показалось.

***

      Так они и ходили. По большей части молча. Лирмир говорил лишь тогда, когда Лина заставляла его говорить:       — Что это?..       — Священная роща. Та часть, которую мы используем для разговора с Матерью и духовных исканий.       — Мать — Силанна?       — Да.       — Духовные искания это и есть разговоры с ней, я правильно понимаю?       — Чаще всего мы ищем ответ в себе. Богиня редко говорит с нами.       — Откуда вы знаете, что она вообще есть?       Лирмир остановился. Линборэль едва не задела его плечом — что было бы очень грубо в любом времени. Его уши заметно опустились. Что это должно было значить, сказать было трудно.       — Я прошу прощения, если этот вопрос показался…       — Мы не знаем в том смысле, в котором маги знают свои машины.       Лирмир повернулся к ней ещё более недовольный, чем обычно. Или это у него… Может, он просто… печален?       — Вы… надеетесь?       — В этом мире происходит много дисгармоничных вещей. Многие верят, что Богиня не отвечает оттого, что она мертва, но я верю, что не всё, чего мы не знаем, не существует.       — Кто же тогда даёт вам силы быть друидами?       — Я много размышлял об этом, и некоторое время думал, что быть друидом значит вести народ. Но ведь говорить такое на самом деле глупо. Разве до друидов не было народов? Нет, именно из эльфов выросли друиды, именно друиды учатся у эльфов. Так я считаю. Потом мы запоминаем то, чему научились, и передаём это дальше. Так, мы учимся лечить болезни и невежество, лечить воду и землю, познавать мир вокруг…       «Постой, то есть вы болели и до вот этих всех заводов? В самом деле! Почему я думала иначе?»       Так они и продолжали идти. Лес во многом походил на более зелёный, более свежий парк, полный впуклостей и выпуклостей, из-за чего движение происходило ещё и по вертикали. Корни под ногами больше не норовили схватить её за ноги, но всё ещё вызывали не самые приятные воспоминания. Сколько бы Лирмир, глядящий на её вздрагивания не без смеха, ни говорил о безобидности крупных бабочек и жуков, летавших примерно везде (вот об этом в предания, сказках и легендах ни слова!), а среди трав и кустарников их было столько, что порой верилось — реши они все на неё напасть, и ей конец. Тут же в памяти подыскалось предание, очень редкое, о том, что дриады были способны управлять пчелиный роем и призывать его, если по какой-то им одним ведомой причине они считали себя оскорблёнными.       «Когда я в последний раз была в настоящем лесу?..»       Наконец они встали на границе дубовой рощи (священной, разумеется) и поляны, полной изобиловавших ягодами кустов. Перед самыми ногами Лины, меж корней могучих деревьев, росли грибы. На той стороне поляны виднелись «дикие» фруктовые деревья.       Так вот как выглядит эльфийская ферма!       — А эта поляна, я так понимаю, вас кормит?       — Понимаешь же, когда хочешь.       — Разве это не противоречит правилам общения с природой?       — С чего бы вдруг?       — Разве вы не манипулируете тем, что дала вам Богиня, в своих земных целях?       Лирмир улыбнулся.       — Ты жила с людьми, правильно я понимаю?       При этих словах сердце Лины подпрыгнуло, и она не могла удержаться от того, чтобы глубоко вздохнуть. Это её не успокоило, но, к счастью, и сердце лишь встрепенулось, не устроив полноценный марш-бросок. Чего она не заметила, так это того, что уши потеплели.       Вот только этого ей…       — Значит, ты сбежала от людей?       В дело было вступила спокойная данолог, но её тут же оттеснила Линборэль. Что делать? Нужно отвечать быстро.       Хорошо, импровизируем.       «Технически, сейчас я живу в человеческом королевстве,» подумала Линборэль, но сказала вместо этого:       — Я уже рассказывала свою историю. Я не сбегала. Это магия.       — Верно. Я уже забыл об этом.       Следующей остановкой был бережок у реки и странное строение из камней. Почему оно здесь, а не глубоко в лесу? Да ещё и строение из камней и Круг друидов, кажется, были не одним и тем же.       — Я думала, что друиды проводят в Кругу друидов большую часть времени. Хотя бы медитируют именно там. Он, вроде как, именно поэтому называется «Круг друидов», а не «Прекрасная декорация, чтобы на неё смотреть».       Лирмир улыбнулся самыми уголками губ, хотя голос его продолжал быть серьёзным:       — На самом деле ты ближе к истине, чем думаешь. Это не строение, а место, на котором стоят камни. Это земля и друиды, которые туда приходят. Круг друидов открывает узел земли, притягивает одну из жил Силанны ближе к поверхности. Каменные столбы это святилище, показывающее двойственность нашего положения — между землёй и небом. Именно в этом его цель, а уж как далеко от него искать общения с Богиней — это не так важно.       — Разве вы молитесь не только в храмах? В чём тогда смысл создавать особые, священные места?       — Я уже рассказывал тебе про священные рощи. А остальное, — открыто улыбнулся Лирмир, — уже секрет.

***

      Обед и ужин для данолога прошли ещё более занимательно. Она смогла послушать песни, которые пелись для успокоения фей, а также некоторые отрывки молитв, хотя в них она ничего не поняла. И вот, теперь, под маленьким водопадиком, она вспоминала и передумывала всё услышанное. Мыслепроизводство шло полным ходом, когда она зацепилась мыслью за недавний разговор.       —…Всегда понадобится.       — Почему вы в этом уверены?       — А так всегда выходит. Чем меньше готов, тем больше вероятность того, что это-то и пригодится. А с феями ты никогда не бываешь готов.       — Кстати, — прибавил тот же друид ровно тем же тоном: — тебе стоило бы помыться.       Линборэль Итлейнаар, взрослая девушка, покраснела как ребёнок и прикрыла руками лицо. Если от друидов пахнет, то как должно было бы пахнуть от неё, чтобы ей об этом сказали? Нет, разумеется, всё это время с кошмарами ей было не до гигиены, но… Неужели она ходила такой среди своих знакомых и друзей? И никто не сказал ей об этом? А ведь тело — храм мысли!       Пришлось честно взглянуть на себя. И ужаснуться.       Длинные золотистые волосы не торчали во все стороны лишь оттого, что они уже были заняты — им нужно было трудиться над тем, чтобы лосниться. Такой блеск сделал бы честь здоровой лошади, вот только эльфийка лошадью, к сожалению, не была. На коже ситуация была обратной — сухость стягивала бледную кожу, кое-где виднелись маленькие красные пятнышки. Глядя на свои отросшие ногти и то, что застряло под ними, рослая эльфийка скрючилась. Уж пальцы то всегда перед глазами!       Хорошо, что вода не настолько спокойна, чтобы видеть свои наверняка сухие, раздражённые глаза. Осталось ли в них вообще хоть что-то от зелени листвы? По ощущениям, всё должно быть красным.       Если бы я была им, мне бы тоже такое не понравилось… такое неуважение к себе, такое неуважение к честному обществу!       Вскоре, впрочем, вода реки, окружившая её — прозрачная, холодная, быстрая — остудила и её контрпродуктивный мыслительный процесс. Остудила и осудила.       Крохотные вёрткие рыбки вокруг — стоя на жёстком каменном дне речки, совсем не хочется тянуть себя на дно ещё и морально. И она принялась думать о том, что услышала за день — и тихо себя отмывать. Вокруг как раз росли мыльные травы.       Во-первых, у эльфов существует своя кастовая система, которая была намечена ещё в легенде о Туидхане, королеве-предательнице. Эту информацию можно считать подтверждённой.       Во-вторых, Силанна не придумана поздними учёными, а является вполне себе фактом жизни для тех, кто жил до неё, в том «сейчас», в которое она проснулась.       В третьих, эльфы всегда болели.       «Странно, что я не думала об этом раньше. Как-то просто приняла на веру в детстве, что, раз моя бабушка никогда не болела, то, может, это особенность прошлого в целом. Возможно ли, что эльфы болеют в большинстве своём бессимптомно?»       В четвёртых, гипотезы о каменных колоннах как Круге друидов оказались ошибочны. Имеется ввиду некий круг на земле, который связан с Силанной. Как его находят?..       В пятых, у предков есть свои предки, свой миф о прекрасном прошлом.       Интересно, а по ком тоскуют их древние?       Разделавшись с процедурой уборки храма земного Линборэль с удивлением отметила, что не помнит, когда у неё перестала болеть нога. И куда подевались царапины с правой руки?..